Твой талисман

Они приземлились прямо в его квартире. Римма изо всех сил зажала рот ладонью и бросилась в туалет, где её моментально вывернуло. Она стояла над раковиной, оперевшись на руки и содрогаясь всем телом. Сполоснув рот и умыв лицо, Люпин открыла глаза и посмотрела в зеркало. В отражении невозможно было узнать себя: затравленный вид, потухший взгляд и полная безнадёга. Тонкс спас её, а она Мелиссу — нет. Своим бездействием прихлопнула единственный светлый лучик того мрачного царства зверей. Мелиссу, которая выцарапала её из рук смерти, выходила и вселила надежду жить дальше, ради них двоих. Зачем она вообще здесь, если меньше всех заслуживает спасения? Чтобы в ночных кошмарах теперь видеть две пары небесных глаз, которых не вернуть никогда? — Волчонок, можно я войду? — послышался робкий голос за дверью, и, не дожидаясь ответа, Тонкс зашёл внутрь. Римма смотрела и не узнавала парня. Русые волосы и измождённое лицо, его светлые глаза были по-прежнему яркими, но смотрели так, словно он ждал приговора. Он быстро подошёл и сграбастал её в свои объятья. — Нашёл… Я нашёл тебя, малыш. Я думал, что съеду с катушек, — Ним вжимался в девушку всем телом, тыкался носом в шею, обнимал так крепко, словно они висели над пропастью. — Не делай так больше, умоляю. Не исчезай из моей жизни. Она не отвечала, позволяя покрывать поцелуями лицо и губы. Не могла сдержать слёзы, перерастающие в рваные рыдания. Метаморф испугался и потащил её в комнату. Усадил к себе на колени и прижал к крепкой груди. — Ты со мной, Волчонок, не отдам тебя никому. Убью любого. Только позволь быть рядом. Люпин не знала, что ответить и как пережить то, что накрыло её с головой, не давая дышать. Вина, беспомощность, злость, паника, боль и пустота облегчения. Как будто ампутировали то, что давно и сильно болело, но легче от этого не стало. — Тонкс… — тихо простонала она, но парень словно не слышал, всё ещё прижимая любимую к себе и баюкая обессиленное тело в своих руках. — Ним, послушай, прошу тебя… Он вскинул голову и замер, как от выстрела. — Это я во всём виновата. Не уберегла Мелиссу, не смогла её вытащить. Если б ты только знал, что она для меня значила. Не жалей меня! Она вырвалась из объятий и бросилась к выходу, он перехватил её практически сразу. — Отпусти меня, не смей держать! — Люпин стала вырываться. — Я не хочу больше жить! — Римма, послушай… — метаморф с трудом выдавливал слова, пытаясь удержать её, но та упорно тянулась к ручке двери. — У Мелиссы не было выбора. У тебя он есть. Она бы одобрила твой поступок? Девушка застыла и резко взглянула в бирюзовые глаза. — Вспомни о Гарри, — продолжил парень уже спокойнее. — Вспомни, как ему сейчас тяжело. Он потерял крёстного и не находит себе места. Представь, какого ему будет, когда он узнает? Как я должен буду ему об этом сказать? Она окончательно сдалась и опустила голову, обмякнув в его руках. — И что будет со мной?.. — почти шёпотом произнёс он. Ответа не последовало, Тонкс спокойно, но настойчиво потянул девушку к дивану, снова усадил и опустился у её ног, положив голову на колени и обняв за бёдра. — Просто останься… Просто дай мне возможность сделать для тебя всё. Ты не будешь ни в чём нуждаться. Я буду рядом, буду с тобой и не оставлю одну никогда, — он поднял глаза, полные мольбы. — Как друг, как сама захочешь. Прошу, останься здесь… Люпин закрыла ладонью глаза, медленно провела по лицу и тяжело вздохнула. — Хорошо. — Что ты хочешь: есть, пить? — мгновенно вскинулся парень. — Спать. — Да, конечно, сейчас. Он сбегал в спальню и разобрал кровать. Отвёл её за руку и помог раздеться. Заботливо укрыл одеялом и сел рядом, взяв нежную ладонь в свои руки. Но внезапное свечение на окне заставило обоих вздрогнуть. — Тихо-тихо, это Томас, — быстро спохватился Ним при виде серебристого ворона. — Мы с Харпером живы, всё хорошо. Свяжись, как только сможешь, — Патронус выпалил это на одном дыхании и исчез. — Слава Богу, — тихо простонала девушка, а Тонкс слабо улыбнулся и кивнул. — Ответь им, они ведь волнуются. — Экспекто Патронум. Жду вас во дворе, — большой невероятно яркий волк выскочил в окно, а Люпин в полном шоке проводила зверя взглядом и взглянула на метаморфа, совершенно не находя слов. Он отсутствовал буквально десять минут, показавшихся Римме вечностью. Ей было неудобно, что друзей не пригласили в дом, но хозяин сам настоял на этом. Он появился в спальне с конвертом и палочкой, которые положил на тумбочку. Если честно, ей было всё равно, чьё это. — Парни предложили вернуться и поискать тело твоей подруги, на случай, если… — Нет! — слишком резко перебила она и привстала на кровати. — Нет, прошу. Вы уже ничем не сможете помочь. А я не переживу, если ты… Они оба замолчали, не зная, как быть дальше и что сказать друг другу. — Ним, — тихо попросила девушка, — ты можешь лечь со мной, мне очень холодно. Дважды просить не пришлось. Он быстро скинул джинсы и забрался в кровать, лёг на спину, пустив Волчонка к себе подмышку. Она обняла его и практически сразу вырубилась на горячей, даже сквозь футболку, груди, окутанная таким родным цитрусовым ароматом. А он, не веря своему счастью, улыбался, как дурак, и не мог поверить, что буквально сутки назад лежал здесь один в полном отчаянии. Римма проспала весь вечер и всю ночь. Рано утром она распахнула глаза, с удивлением обнаружив себя в уютной кровати. Но потом вспомнила всё, и радость резко исчезла. Тонкс обнимал её со спины, уткнувшись носом в затылок и зажав в кулаке маленькую ладошку. В кольце его рук было так спокойно, так безопасно, что она подумала — может действительно хватит уже убегать, прятаться и отрицать заполнявшие сердце чувства? Может настало время быть просто женщиной, просто слабой и беззащитной? Просто позволить мужчине хоть раз в жизни что-то решить за неё. Но она вспомнила, что совсем скоро полнолуние, ей нужно будет добыть зелье и, как минимум, обезопасить мальчика от самой себя… Значит, придётся уйти. Объятья сжались крепче, она почувствовала горячее дыхание и нежный поцелуй в шею. — Волчонок… — невнятно пробормотал Ним. — Любимая моя… Он засопел ей прямо в ухо. Было щекотно и смешно. Большой и доверчивый ребёнок. Что она сделала с ним? Разбередила сердце и душу им обоим. Мерлин, она тоже его любила, да так сильно, что становилось тошно и гадко от самой себя. От своей слабости. Почему из всех женщин на планете судьба подкинула ему именно её? Сильная мужская рука скользнула по бедру, притягивая её таз к его ощутимому «утреннему приветствию». Вот чёрт! Римма дёрнулась вперёд, и Тонкс проснулся. — Прости, Волчонок, я ненарочно… — Я знаю. — Как спалось? — Прекрасно. — Доброе утро, — он приподнялся на локте и с нежностью посмотрел в ореховые глаза; платиновые пряди спускались на лоб, делая его похожим на ангела. — Доброе утро, — она попыталась выдавить улыбку, но ничего не получилось. — Я приготовлю нам завтрак, а ты отдыхай. На тумбочке пульт, если хочешь, можешь посмотреть телевизор. И он, чмокнув девушку в щёку, вскочил с кровати и поспешил на кухню. Люпин грустно посмотрела ему вслед, и слёзы горячими дорожками потекли по лицу. Да что же это такое? Она приносит всем только несчастья. Приручает и уничтожает человека. Постоянно видит чужие смерти. Фестралы должны были уже выстроиться в шеренгу перед её дверью. Она ненавидела себя и не понимала, как жить дальше. Ведь если следующим будет Тонкс, она точно наложит на себя руки. Вскоре с кухни донёсся настолько аппетитный аромат блинчиков, что свело желудок. Люпин тихо, но отчаянно выругалась. Как теперь уйти, когда он такой до невозможности милый? Это незаслуженное счастье сводило с ума, размазывало катком. — Малышка, прошу, — он румяный и счастливый зашёл в спальню и протянул ей свою широкую ладонь. Люпин поднялась, и последовала на негнущихся ногах на залитую солнцем кухню. Канарейка заливалась счастливой трелью, стол ломился от вкусностей: ароматный кофе, чай в пузатом чайничке, батарея баночек с джемами, стопка оладьев, творог, нарезанные фрукты… У неё закружилась голова от этого изобилия. Но мысль о том, что с ними здесь могла бы быть Вустер, как робко и доверчиво она бы смотрела на Нима, как улыбалась бы своему спасению, мгновенно вызвала тошноту и рвотные позывы. Римма зажала рот ладонью и бросила на парня испуганный взгляд. — Тебе плохо? — он мгновенно подскочил к ней и приобнял, а она замотала головой. — Я не знаю. Я просто не могу. Не могу… радоваться. Это безбожно в той ситуации, когда… — Это не радость, тебе просто нужно поесть, малыш. Давай попробуем. Если не получится, тогда попозже, окей? Она кивнула и дала себя усадить за стол. — Начни с кофе, — предложил метаморф. — Я точно знаю, что от кофе тебя не затошнит. Римма взяла чашку и отхлебнула глоток. Вроде нормально. — Отлично, ты молодец, — он поставил перед ней тарелку и положил блинчик, намазав вишнёвым джемом. — Я не хочу, Ним… Я правда не голодна. Ты ешь, а я попью кофе. — Та-ак. Хорошо, — он взял нож и отрезал небольшой кусочек, поднося его к лицу Риммы на изящной серебряной вилочке. — Волчонок, смотри на меня, угу? Только на меня, и просто открой свой красивый ротик. Она взглянула в бирюзовые глаза. Парень так сосредоточился, что тоже открыл рот, словно кормил малыша на детском стульчике. Кусочек, попав на язык, показался райским блаженством. Люпин, практически не жуя, проглотила его. — Ты просто умница. Давай попробуем ещё. Он был настолько заботлив, что девушка смотрела и ненавидела себя, ненавидела сам факт своего существования, своё уродство. Появившаяся внезапно беспомощность вымораживала, бесила и прожигала изнутри. Она стала инвалидом, которого требуется кормить с ложки, противная сама себе. И он, такой красивый, молодой и безупречный, вынужден тащить на себе это бремя… Мерзость. В несколько приёмов блинчик был съеден. Тонкс уговорил попробовать ещё один и немного творога. Затем проводил своего Волчонка обратно в спальню. Он предложил ей самое интересное и самое исцеляющее в данный момент занятие — чтение. Нашлась и подходящая книга. Как оказалось, он вчера вечером, пока Римма спала, смотался в библиотеку и притащил целую стопку на выбор. Люпин увлеклась произведением и через час снова уснула. Ним задёрнул шторы и тихонько вышел из спальни. Он взял на работе отпуск, чтобы полностью посвятить время своей девочке, накупил в магазине самого вкусного и успел вернуться как раз к тому времени, как она снова проснулась. На прикроватной тумбочке уже традиционно стоял горшочек с живыми цветами — шариком розовых маргариток, таким нежным, летним и дарящим надежду. Тонкс сорвал один из цветков и начал гадать на нём, шевеля губами и хмуря брови. Римма улыбнулась. — Ты так сосредоточен, будто боишься не сдать экзамен. — Да, с утра я его провалил. Оказалось чётное число лепестков. Трижды. — Не повезло… А вдруг они все такие, заговорённые. Может подашь апелляцию? — Разве что к одуванчикам, они коренные жители газонов. На всякий случай у меня есть запасной вариант. Вот здесь точно нечётное количество, — он достал из джинсов пожухлую маргаритку. — Она выглядит так, словно ты её пытал и не оставил выбора, кроме как сдаться в плен твоего кармана. — Не хочешь сама попробовать? Римма бросила скептический взгляд и сорвала самую крупную на вид головку. — Любит, не любит, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт… Ним весь напрягся и пытался читать по губам. На сердцевинке остался последний лепесток. — Ну и? — он совершенно по-детски свёл брови домиком. — Так это у тебя надо спросить, — первый раз за всё время улыбнулась девушка. — А что говорит цветок? Это было так трогательно и наивно, что она опустила глаза, не сдерживая улыбку. — Говорит, что надежда есть. Метаморф просиял. Широко улыбнулся и поцеловал её руку с зажатым последним лепестком. — Я принёс тебе подарок, — он достал из кармана лечурку. — Смотри, какой милый. Человечек-палочка перебрался с рук парня прямо в раскрытую женскую ладонь, тронул ручками её тонкие пальчики и пополз по рукаву на плечо. Римма наблюдала за ним, расплывшись в улыбке. — Спасибо, Ним. Это очень мило. Ты вчера принёс какие-то вещи. — Да, и это твои вещи. Во-первых, парням удалось отобрать твою волшебную палочку, — Римма ахнула и улыбнулась. — Им удалось спастись, благодаря запасному плану. Они заранее запросили в Министерстве разрешение на портал. Харпер накинул дымовую завесу, Томас обезоружил Сивого и так им удалось удрать. — Даже не знаю, что на это сказать. Они действительно профессионалы. Надеюсь, ты передал им благодарность от меня? А что в конверте? — А вот это уже гораздо серьёзней. Отправлено сюда с совой, в тот же день как ты здесь появилась. Это привет из Министерства… И от Сириуса. Люпин буквально вскочила на кровати. Сердце заколотилось, словно игральные кубики в стакане. Какая комбинация должна выпасть на этот раз? Она схватила конверт и вскрыла его, но дальше впала в ступор. Тонкс не торопил. Спустя минуту Римма медленно открыла лист бумаги и мгновенно узнала почерк своего друга. Ну, привет, Лунатик. Если ты это читаешь, значит, я всё сделал правильно. Не знаю, как мне это пришло в голову, но в какой-то момент я решил, что нужно поступить именно так. Знаю, что принёс тебе только разочарование, знаю, что не смог отплатить добром и взаимностью на твою самую сильную и чистую любовь. Не стал ни мужем, ни другом, ни поддержкой. Поверь, эти мысли уже полностью сожрали мою чёртову неблагодарную душу. Прости, что не вымолил твоего прощения и отпустил навсегда. Прости, что так и не собрал себя по осколкам, прости, что не нашёл в себе смелость. Без тебя стало так тихо, что хотелось кричать. Ты была единственным чистым светом в моей грязной жизни и чёрствой душе. Такой любящей, доверчивой, самой лучшей. Слишком, всегда слишком для такого, как я. Бóльшая часть моего наследства полагается Гарри, но это — это только тебе. Лунатик, пообещай мне, что построишь свой собственный дом, где-нибудь на берегу моря, или в лесу, или среди маглов. Там, где тебе будет хорошо. Не смей отказываться, преврати эти деньги из моих упущенных возможностей в свою надежду и свободу, в своё, ничем не омрачённое будущее. Вспоминай обо мне, когда будешь пить чай у камина или кофе в своей уютной кухне. Помни, как весело нам было миллион лет назад. Ты обязательно будешь счастлива, я обещаю. Береги малыша Нимбуса, он — единственный, кому бы я тебя доверил без сомнений. Я люблю тебя и буду любить вечно.

Твой самый главный придурок, С.Блэк.

P.S. Пообещай, что заведёшь чёрного пса) Она развернула второй лист. Это был чек на имя Риммы Джоан Люпин. На баснословную сумму. Количество нулей не укладывалось в голове. Она не представляла, сколько это. Какое-то неприличное число. Римма закрыла рот ладонью и вздохнула. И молча передала бумаги Тонксу. Пока он читал, она грызла костяшку пальца и лихорадочно соображала: как, зачем и почему именно она? Но ничего толкового не приходило в голову. И только у слёз были свои планы. Они полились сами по себе, обжигая кожу и выбивая из груди судорожные всхлипы. Ним прижал Волчонка к своей груди, нахмурил брови и плотно сжал челюсти. Если бы ему кто-то сказал такое о Сириусе, он бы ни в жизнь не поверил.