Пленённый тьмой свет

Глава 2: Первая буря (Расширенная версия) Дни тянулись бесконечной чередой. Уайт сдерживал слово: приходил каждый день. Сначала Крис встречал его бранью и попытками ударить, насколько позволяли цепи. Потом — просто молчанием, поворачиваясь к стене. Уайт приносил еду — изысканные блюда, которые Крис поначалу швырял в стену, но голод брал свое. Приносил книги, чистую одежду. Крис не прикасался ни к тому, ни к другому, но Уайт терпеливо менял испорченное и уносил нетронутое. Он садился в кресло у кровати и говорил. Рассказывал о своих планах, о том, как они будут править вместе, о том, как Крис поймет его со временем. Иногда он просто читал вслух, и его низкий голос заполнял комнату, от чего Крису хотелось заткнуть уши. Но цепи мешали. Прикосновения Уайта становились все более настойчивыми. Сначала он просто брал Криса за руку, когда тот отказывался брать еду. Крис вырывался. Потом Уайт стал гладить его по волосам, когда думал, что Крис спит. Крис не спал и дрожал от отвращения и ужаса. Однажды Уайт попытался поцеловать его снова, но Крис увернулся и плюнул ему в лицо. — Никогда, — прошипел он. — Слышишь? Никогда! Уайт вытер щеку, и в его глазах мелькнула тень боли, которая тут же сменилась холодной решимостью. — Ты сломаешься, Крис. Я терпелив. Но терпение Уайта имело пределы. Конфликт, ставший переломным, разразился на десятый день. Крис, который провел все это время, лихорадочно ища способ сбежать, наконец нашел его. В ванной комнате была старая вентиляционная решетка. Если снять ее, можно было протиснуться в узкий лаз. Он не знал, куда он ведет, но это был шанс. В тот день Уайт пришел, как обычно. Но Крис встретил его не молчанием, а улыбкой. Ледяной, вызывающей улыбкой. — Знаешь, — сказал Крис, глядя брату прямо в глаза, — я понял, почему ты такой, какой есть. Уайт замер на пороге, удивленный переменой. — И почему же? — Потому что ты слаб. Ты не смог защитить то, что любил, когда был ребенком. Мама умерла, отец исчез, я был беспомощен. И ты решил, что сила — это единственный выход. Но настоящая сила не в том, чтобы заковать брата в цепи и насиловать его словами о «любви». Настоящая сила — в том, чтобы отпустить. А ты не можешь. Потому что без меня ты — никто. Пустое место. С каждым словом лицо Уайта мрачнело. Кулаки сжимались. Крис видел это и, вместо того чтобы остановиться, продолжал, наслаждаясь эффектом: — Ты жалок. Ты строишь из себя всемогущего короля, а сам каждую ночь приходишь сюда, чтобы посидеть рядом с пленником, который тебя ненавидит. Ты вызываешь только омерзение. Ты мне отвратителен. И чем больше ты пытаешься меня «любить», тем сильнее я тебя ненавижу. Он перешел грань, и сам это понял, когда воздух в комнате заледенел. Уайт двинулся к нему медленно, как хищник. Крис попятился, но цепь дернула его за ногу, и он упал на кровать. — Ты закончил? — голос Уайта был тихим, почти ласковым, но от этой ласки Крису захотелось закричать. — Уайт, я... — Нет, продолжай. Ты так красноречив, когда зол. — Отойди от меня. Вместо ответа Уайт взмахнул рукой. Цепи на руках Криса взлетели вверх, пристегивая его запястья к изголовью кровати. Он дернулся, но тщетно. Металл больно впился в кожу. — Что ты делаешь? — в голосе Криса впервые за долгое время прорезался страх. — Учу тебя уважению. И показываю, что слова имеют последствия. Уайт навис над ним. Крис чувствовал жар его тела даже сквозь одежду. Запах — знакомый, родной запах брата, который когда-то ассоциировался с безопасностью, теперь вызывал тошноту. Уайт сел верхом на его бедра, прижимая Криса к матрасу тяжестью своего тела. — Не надо, — прошептал Крис, глядя в эти холодные голубые глаза. — Пожалуйста, Уайт. Не делай этого. — Поздно просить, Крис. Ты сам выбрал этот путь. Рука Уайта легла на щеку Криса, поглаживая большим пальцем скулу. Прикосновение было обманчиво нежным. Крис зажмурился, пытаясь отстраниться, но цепь на руках не давала пошевелиться. Пальцы Уайта сжались в кулак, сминая тонкую ткань его рубашки на груди. Рывок — и пуговицы с тихим стуком посыпались на пол, обнажая бледную кожу. Крис дернулся, пытаясь сбросить с себя брата, но Уайт сидел неподвижно, словно скала. Его ладонь легла на голую грудь Криса, и тот вздрогнул от контраста — прохладный воздух комнаты и горячая рука брата. — Какая у тебя мягкая кожа, — выдохнул Уайт, проводя пальцами по ключицам, спускаясь к груди. — Я так долго хотел прикоснуться к тебе. По-настоящему. Не просто погладить по голове, как ребенка. А вот так... Он сжал пальцами сосок Криса, и тот непроизвольно ахнул от неожиданности. Тело предательски отреагировало на ласку. Уайт удовлетворенно хмыкнул и наклонился, проводя языком по тому же месту. Крис закусил губу, чтобы не застонать, чувствуя, как горячий влажный язык выписывает круги вокруг соска, то слегка касаясь, то надавливая. — Твое тело знает правду, даже если твой рот отказывается ее признавать, — прошептал Уайт, переключаясь на второй сосок. Он посасывал его, покусывал, и Крис чувствовал, как кровь приливает к паху, как член начинает твердеть в штанах. — Нет... — прошептал он, но это прозвучало скорее как мольба, чем как протест. Уайт поднял голову и посмотрел ему в глаза. Взгляд был тяжелым, голодным. — Да. Скажешь "нет" еще раз, и я остановлюсь. Но ты ведь этого не хочешь, правда? Он не ждал ответа. Его губы прижались к шее Криса, горячие и влажные, оставляя дорожку поцелуев. Крис чувствовал, как под кожей пульсирует кровь, как каждое прикосновение губ брата отзывается дрожью во всем теле. Уайт нашел особо чувствительное место за ухом и приник к нему, слегка посасывая, и у Криса перехватило дыхание. — Здесь? — прошептал Уайт, касаясь языком мочки уха. — Или здесь? — он спустился ниже, к ямочке на шее, где бился пульс. Крис не отвечал. Он смотрел в потолок, пытаясь отключиться, но тело жило своей жизнью. Оно выгибалось навстречу ласкам, дыхание сбивалось, член болезненно упирался в ткань брюк. Уайт сел, окидывая его взглядом. Крис лежал перед ним — растрепанный, с покрасневшими сосками, с влажной дорожкой от поцелуев на шее. Его грудь вздымалась от частого дыхания, глаза были зажмурены, на ресницах блестели слезы. Уайт провел рукой по его животу, расстегивая пуговицу на брюках. — Не надо... — снова прошептал Крис, открывая глаза. — Пожалуйста, не надо. — Тш-ш-ш... — Уайт наклонился и поцеловал его в губы — мягко, почти нежно. Крис не отвечал, но и не отворачивался. Губы брата были горячими, требовательными. Язык скользнул внутрь, встречаясь с его языком, и Крис почувствовал, как по телу разливается странное тепло. Уайт стащил с него брюки вместе с бельем, оголяя полностью. Крис дернулся, пытаясь прикрыться, но Уайт перехватил его руки и прижал их к кровати. — Не прячься. Ты прекрасен. Крис зажмурился, чувствуя, как взгляд брата скользит по его телу. Он знал, что Уайт видит его возбужденным, видит, как член упирается в живот, и это было самым унизительным. — Смотри на меня, — приказал Уайт. Крис открыл глаза. Уайт смотрел на него, и в его взгляде было что-то такое... Крис не мог этого назвать. Любовь? Страсть? Безумие? Уайт провел рукой по внутренней поверхности бедра Криса, от колена до паха, едва касаясь. Кожа покрылась мурашками. Пальцы скользнули выше, обхватили член, и Крис выгнулся дугой, не в силах сдержать стон. — Тебе нравится, — констатировал Уайт, начиная медленно водить рукой вверх-вниз. — Ты можешь ненавидеть меня, но твое тело меня хочет. — Нет... — выдохнул Крис, но бедра сами двигались в такт движениям брата. Уайт ускорил темп. Другой рукой он гладил яички Криса, сжимал их, перекатывал в пальцах. Крис чувствовал, как приближается оргазм, как напряжение в паху становится невыносимым. — Пожалуйста... — сорвалось с его губ. — Пожалуйста, что? — Уайт замедлил движения, почти останавливаясь. — Пожалуйста, не останавливайся... Уайт улыбнулся и снова начал двигать рукой, но в этот момент Крис понял, что ему мало просто руки. Он хотел большего. И Уайт, словно читая его мысли, убрал руку и наклонился, проводя языком по головке члена. Крис застонал в голос. Это было слишком. Горячий рот брата, его язык, обводящий головку, спускающийся по стволу, втягивающий яички. Он забыл, где находится, забыл, что это неправильно. Остались только ощущения. Уайт взял его глубоко в рот, и Крис закричал, кончая прямо ему в горло. Тело сотрясала дрожь, перед глазами плыли круги. Уайт проглотил все, поднялся и вытер губы тыльной стороной ладони. Крис лежал обессиленный, тяжело дыша, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. Но Уайт не закончил. Он быстро разделся сам. Крис смотрел на его тело — сильное, мускулистое, с твердым членом, который, казалось, был даже больше, чем у него самого. В груди шевельнулся страх. — Что ты...? — Теперь моя очередь, — Уайт снова навис над ним. — Ты получил удовольствие. Теперь я хочу получить свое. Он раздвинул ноги Криса шире, устраиваясь между ними. Крис почувствовал, как головка члена упирается ему в промежность, и запаниковал. — Подожди! Нельзя просто так... больно будет... — Я знаю, — Уайт поцеловал его в лоб. — Потерпи. Сначала будет больно, потом хорошо. Обещаю. Он достал из тумбочки маленький флакон с маслянистой жидкостью и обильно смазал пальцы. Крис смотрел, как брат тянется рукой к его заднице, и внутренне сжался. — Расслабься, — прошептал Уайт, вводя первый палец. — Дыши глубже. Крис зашипел от ощущения инородного тела внутри. Это было странно, непривычно, но не больно. Палец двигался внутри, раздвигая тугие мышцы. Потом добавился второй, третий. Уайт растягивал его медленно, тщательно, и Крис чувствовал, как странное давление сменяется чем-то другим. — Вот здесь? — Уайт нажал на какую-то точку внутри, и Крис дернулся, чувствуя вспышку неожиданного удовольствия. — Я понял. Он убрал пальцы и приставил член к растянутому отверстию. Крис затаил дыхание. Уайт медленно начал входить. Боль была резкой и горячей. Крис вцепился пальцами в простыни, закусив губу. Уайт двигался медленно, дюйм за дюймом погружаясь в него. Когда он вошел полностью, Крис чувствовал себя распятым, разорванным изнутри. — Тише, тише, — шептал Уайт, целуя его мокрые от слез щеки. — Самое страшное позади. Сейчас пройдет. Он замер, давая Крису привыкнуть. И действительно, боль начала отступать, сменяясь странным ощущением наполненности. Крис чувствовал член брата глубоко внутри себя, чувствовал, как пульсирует кровь в этом члене, и это было... невыносимо интимно. Уайт начал двигаться. Медленные, плавные толчки. С каждым движением он задевал ту самую точку внутри, и Крис вздрагивал, чувствуя, как к боли примешивается удовольствие. — Тебе хорошо? — выдохнул Уайт ему в ухо. — Скажи мне. Крис молчал, но его тело отвечало за него. Бедра приподнимались навстречу толчкам, дыхание сбивалось, из горла вырывались тихие стоны, которые он не мог сдержать. Уайт ускорился. Движения стали глубже, сильнее. Кровать скрипела в такт. Крис чувствовал, как член брата трется о его простату при каждом толчке, и это было уже чистое удовольствие. Он забыл о боли, забыл о том, кто это делает. Осталось только ощущение, ритм, жар. — Я сейчас... — выдохнул Уайт, и Крис почувствовал, как внутри него становится горячо и мокро. Уайт кончил глубоко в него, содрогаясь всем телом. Он рухнул сверху, тяжело дыша. Крис лежал под ним, чувствуя, как по ноге течет что-то липкое. Внутри все саднило, но было странное удовлетворение. Уайт отстранился, посмотрел на него. Крис отвел взгляд. — Прости, — прошептал Уайт. — Я не хотел, чтобы наш первый раз был таким. Но ты сам спровоцировал меня. Крис молчал. Он смотрел сквозь Уайта пустыми глазами. Внутри него что-то умерло. Та маленькая часть, которая все еще надеялась на побег, на спасение, на то, что брат одумается. Уайт вздохнул, ослабил цепи на руках и укрыл Криса одеялом. — Отдыхай. Я приду завтра. Он ушел. Крис остался лежать, чувствуя, как боль пульсирует внизу живота, как между ног растекается липкая влага. Он не плакал. Слез больше не было. Только пустота и тяжелая, вязкая ненависть. Но где-то в самой глубине души, там, где Крис прятал все свои настоящие чувства, жила боль. Не за себя. За Уайта. За того мальчика, которым он когда-то был и которого потерял навсегда. Крис все еще любил его. Любил, ненавидя. И это было самым невыносимым.