Под вязом

В экипаже было просто невыносимо жарко, трясло от каждой ямки, а с приближением к Эшфорду ещё и потянуло зловониями, от которых перемешивалось всё внутри, и желудок хотел освободить себя от тягости еды. Джоселин отдала бы всё, лишь бы только ей позволили ехать верхом, как мужчинам, но в месте, куда должна была прибыть королевская семья, не было дозволенности к дерзости штормовых леди и Баратеонов. Лорд Эшфорд любезно предоставил ей комнату в своём замке, чтобы благородная леди не ютилась в палатке среди пьяных рыцарей. Джоселин, хоть и скрепя сердцем, согласилась, но всё же на большую часть дня отдавала предпочтение шума подготовки турнира, нежели смрадной и чуждой тишине в окружении милых и невинных леди. Да и в замке не было ни одного достойного юноши, сколько бы она не искала. Все, кто мог бы разделить с ней её пылкое желание после долгой дороги, были там, за каменными стенами в окружении других рыцарей. — Сегодня вечером желаю видеть тебя в своём поганом шатре, чтобы хоть кто-то из этого лизоблюдского общества мог составить достойную меня компанию, сестра, — врываясь в комнату, огласил Лионель. Джоселин только проснулась, даже не успела умыться и уж тем более привести свои волосы в порядок, от вида которых Лионель был близок к тому, чтобы ухватиться за сердце. Она не могла до конца открыть один глаз, попытавшись сглотнуть, чуть не закашлялась от сухости в горле, а намокшая от пота сорочка съехала с плеча. — Что? — прохрипела Джоселин, утирая рукавом слюну с края рта. — Ты, я, мой шатёр, много вина и эля вечером. Кивнув, Джоселин попыталась подняться, но утренняя слабость в руках заставила рухнуть обратно на постель. — Что это с тобой? — набирая полный кубок воды и протягивая его сестре, осторожно спросил он. — А на что это похоже? Только рассвело, Лионель, — не без раздражения она приняла кубок. — Ну ладно, только потом приведи себя в порядок. — Никогда бы и не додумалась без твоего совета. Как хорошо, что у меня есть ты, такой умный и сообразительный. В мою куриную голову такое бы никогда не пришло. Джоселин от злости плеснула в него оставшуюся на дне воду, но Лионель успел увернуться, отойдя от неё настолько, что только несколько капель брызнуло на ботинки. — Всё, я ушёл. — Поскорее бы. Кубок упал с края кровати, а за Лионелем вихрем забежала служанка, которая тут же начала уборку и подготовку платья. Все эти утренние ритуалы были просто невыносимы для Джоселин, но ради хозяев дома их соблюдение было необходимо. Будь она дома, в Шторомовом Пределе, и не подумала о том, чтобы выходить к завтраку в чем-то более подходящем, чем сорочка и халат поверх неё. Но нужно было сохранять приличия, уважать Эшфордов, что было весьма тяжело в связи с испорченным настроением. Почему нельзя было прийти днём? Джоселин была согласна на любое веселье, какое мог предложить брат, но только не с утра пораньше. Терпеть такое не было сил. Сделав рывок, она поднялась с кровати, уже предчувствуя, как долго ей придётся осыпать комплиментами именинницу и не обращать внимание на леди, которых вечно не устраивали её наряды.

***

Пьяные люди кружили по шатру, весело смеялись, хватаясь за еду и напитки, которые служанки быстро приносили, сменяя пустые блюда. Джоселин сидела рядом с Лионелем, который не без устали принимал подарки от посетивших их шатёр мелких лордов. У неё практически не было шанса уйти в пляс, как бы не хотелось. Было еще рано, чтобы Баратеоны вставали со своих мест, что не могло не сводить с ума и Лионеля. Доселин не могла вспомнить ни одного пиршества, которое устраивал брат или их отец, на котором Лионель не становился бы главным пьяным танцором. Поговаривали, что он мог бы потягаться в количестве выпитого с самим принцем Дейроном, но Лионель отнекивался. Пусть эти драконы сами с собой разбираются. Музыка играла достаточно громко, чтобы не слышать голос приглашенной ко столу леди Мерривезер, от которой у Джоселин уже болела голова. — Вам не кажется, леди Джоселин, что такой вырез не очень к месту, — она посмотрела на грудь Джоселин, которая начала вздыматься ещё сильнее. — Думаю, стоит ходить в том, что удобно, а не душит, миледи, — выдавив улыбку, Джоселин отвернулась от неё, сдерживая порыв высказать старухе всё, что о ней думала. Практически весь вечер леди Мерривезер осуждала наряды и поведение гостей лорда Баратеона, надеясь, что в Штормовом Пределе таких не водится, что такая дикость только здесь. И это ужасно наскучило Джоселин. Практически не было того веселья, на какое она рассчитывала. Еще не было ни одной драки, ни одной ругани, которая была бы достойна вечера у Баратеонов. У входа в шатёр показался Раймун Фоссовей, о нежности которого Джоселин думала уже не первый час, но тот, кто зашёл за ним, тут же перевёл всё её внимание на себя. Намного выше Лионеля, что было чудом для неё; известный наверняка только Фоссовею, ведь Джоселин не могла припомнить, чтобы этот человек хоть раз прибывал при дворе её отца или брата. Она даже чуть приподнялась с кресла, чтобы видеть его лучше. Явно неуклюжий — только зайдя в шатёр, от тут же приложился головой к балке. — О Семеро, кто это? — недовольно проговорила леди Мерривезер. — Пока не знаю, — облизывая губы от вина, которое она не переставала пить весь вечер, ответила Джоселин. И большой. И наверняка не только в рост. Фоссовей бросил его на произвол судьбы, но в том месте, откуда за ним можно было с лёгкостью наблюдать, на руку Джоселин. Он на секунду ухватился за её яркие глаза, которые смеялись и притягивали, но тут же опустил свои. — Даже не думай об этом, — покачал головой Лионель, заметив взгляд сестры. — Только не этот. — Не понимаю, о чём это ты говоришь, — усмехнулась она в ответ. — Я просто удивлена, что такие существуют. Думала великаны — это просто байка из-за Стены. Лионель перегнулся через подлокотник и притянул Джоселин ближе к себе, так, чтобы другие точно не смогли услышать его. — Я знаю тебя как никто другой, Джо. Последний, на кого ты так смотрела, посреди ночи полуголым выбегал из твоих покоев. Джоселин, закатив глаза, резко отдернула руку, от чего локоть Лионеля соскочил, и он ударился подбородком о её плечо. — Если хочешь трахаться, то пожалуйста, мне не жалко, — продолжил Лионель, — отец ведь никогда не узнает о всех твоих невинных дружках. Об одном прошу, трахай тех, кто хотя бы рыцарь с каким-нибудь домиком, а не межевого, и там дальше по списку, хоть до какого-нибудь принца. Их тут целых пять, к слову. — Я невинна как первый снег, — поднося кубок к губам, отвернулась Джоселин, на что Лионель только рассмеялся. — Ну конечно, а Ульрик Дейн просто так лежал под тобой на твоих же именинах. Устал сидеть в одежде и решил голым отдохнуть. Джоселин надула губы, не решаясь ударить Лионеля за колкость. Но он был прав. С пятнадцати лет, когда уже было невозможно сдерживаться, она затащила в свою постель весьма опытного по слухам и достаточно молодого для неё лорда Коннингтона. И Лионель знал о нём, видел, как они уходили, и на утро заставил Коннингтона поклясться, что никому и никогда не расскажет, что делал после ухода из чертога лорда Баратеона. И знал о других, которые после заняли место этого лорда, и громче всех смеялся наедине с ней, когда кто-то во время беседы говорил о её чистоте. Начались танцы, в которых Лионель не мог не принять участия. У Джоселин же эта тяга пропала моментально, как только в голове слово «нельзя» превратилось в «ты обязана это сделать». К тому же, того желало её нутро, а ему она никогда не могла противостоять, даже если Лионель говорил нет. И сколько бы он не упирался против Джо, Дункан уже сидел за их столом, поднимая кубок Лионеля, пока он сам пил из кубка сестры, который к удивлению никогда не пустел. — …И мы просто уехали, — Дункан закончил рассказ о том, как они с сиром Арланом служили у лорда Тарли во время большого съезда лордов Простора на празнество у Тиреллов. — Нога сира Арлана чуть не отваливалась, но мы всё равно сели на лошадей и поехали дальше. Не представляю, как можно такое терпеть, хотя, — он прикрыл глаза, — если было на ком руку набивать, то можно было и пережить боль. Джоселин внимательно слушала его, впитывая каждое слово и восхищаясь каждому повороту истории, чего только стоили дикие кабаны, от которых Дункану пришлось прятаться на дереве. — Так, — Лионель резко поднялся из-за стола, от чего стул упал на землю. — Жди, — он похлопал Дункана по плечу, — мне нужно отл… — быстро повернулся к Джоселин, цепляясь за графин, чтобы не упасть. — в туалет. Именно так, да. Веди себя прилично. Лионель указал на Джо пальцем, и та послушно кивнула. — А ты сходи в туалет не на сам шатёр. — Конечно, — уже перелезая через стол, выдавил он. Проводив брата взглядом и удостоверившись, что в шатре не осталось никого, кто мог бы последовать за ними, Джоселин повернулась к Дункану. — С твоим появлением вечер стал намного приятнее. Джоселин говорила настолько застенчиво, насколько только ей позволял нрав и желание, которое непомерно росло с новыми и новыми картинками того, на что мог бы быть способен Дункан. — Я… очень приятно… то есть… спасибо, миледи. Я рад, что могу быть с вами. Если он вообще был способен. По его бегавшим из стороны в сторону глазам она начала думать, что Дункан разве что видел, как это делается, но до самого дела никогда не доходило. — Не хочешь прогуляться? — отмахиваясь от сына леди Мерривезер, который хотел сопроводить ее до замка, прошептала Джоселин. — Не думаю, миледи, что нам можно… и ваш брат… — Уже где-нибудь заснул. Тебе что каждый день леди Штормового Предела предлагает провести время? Её глаза горели, что заставляло Дункана сильнее сжиматься. Ещё ни одна девушка, уж тем более высокородная леди, так не смотрела на него. Обычно никому не было дела до него, только оскорбить или спросить, сколько в нём роста. Однако леди Джоселин показалась другой. Её и правда интересовала жизнь такого простого человека, как он. Она и ее брат не смеялись над ним, не говорили о глупости, которую Дункан часто нёс. — Это будет наш маленький секрет, никто не узнает, обещаю. — Только если вы настаиваите, — неуверенно проговорил Дункан, а Джоселин победно улыбнулась, хватая лёгкую накидку, чтобы было на чём лежать. — Настаиваю и даже очень.