Под вязом

— Какой трофей вы хотели бы получить, сир Дункан? — придерживая капюшон плаща, проговорила Джоселин. Они спешно покинули шатёр Баратеонов, в котором уже не было места уединенным разговорам — только шлюхам, которые висели на шеях лордов, надеясь получить как можно большую оплату за свои старания. — Что? — пьяно и непонимающе отозвался Дункан, покачиваясь от неровности дороги. — Сражаясь с высокими лордами, если конечно до этого дойдёт, вы сможете получить в награду как славу, так и что-то более весомое, — перепрыгивая через зловонную лужу, наверняка оставленную одним из этих высоких лордов, объяснила Джоселин. — И что же из этого вы бы хотели заиметь? — Я не знаю… хотел бы ничего не потерять, — усмехнулся Дункан, но Джоселин смогла уловить в этом горечь. Он не был велик, не считая роста, его не учили обращаться с оружием как большинство рыцарей на турнире. Он мог ответить на вызов, но не без особого энтузиазма, с которым себе это представлял. — Значит, здесь вы испытываете свою удачу? — Если она вообще есть, миледи. За всю жизнь, если я её и встречал, то удача обходила меня стороной. Они шли между других шатров, из которых уже редко когда доносились пристойные звуки. И ведь всё это сборище было ради именин тринадцатилетней девчонки. Она бы уж точно обрадовалась, узнав, что все делали до того, как кланяться перед ней и воспевать, как думала Джоселин, её сомнительную красоту перед лордом-отцом. — Возможно сегодня она на вашей стороне, сир, — будто бы случайно ступая ближе к нему, проговорила Джоселин. — Если так, миледи, хотелось бы почувствовать её. — Несомненно почувствуете. Палаточный лагерь остался позади, вместе с громкими песнями и со всем ярким светом пламени, которое забирало остатки формальности и титулы, превращая их в самых простых людей. Лес, освещенный одним светом звёзд, был как никогда к стати. Джоселин аккуратно вела Дункана именно к нему, думая об отзывчивости на её еще не совершенные касания. — Может остановимся ненадолго? — она облокотилась на дерево, чуть подгибая ноги, как будто долго боролась с сильной усталостью. Дункан ничего не ответил и быстро развернулся на её голос. Он сам бы не отказался присесть от постоянного запинания о корни деревьев. Джоселин сбросила плащ на землю у самого ствола дерева, жестом приглашая Дункана присоединиться к ней. Еще во время их маленькой прогулки она, сама неряшливость, потянула за верёвочку, которая плотно прижимала корсет, и которая теперь свисала у колен, позволяя набирать полную грудь воздуха. — Вы необычайно просты для рыцаря, — оглядывая черты его лица ближе, сказала Джоселин. — Никогда бы не поверила, что такой мужчина как вы мог бы быть оруженосцем до недавнего времени. — Сир Арлан говорил, что настоящий рыцарь должен быть скромен, — указывая в пустоту, наверняка так повторяя за почившим рыцарем, начал Дункан, — в особенности тот, который вырос в Блошином Конце. — Вы очень откровенны, — подметила Джоселин, переходя глазами на его большие руки. — Я бы не отказалась, если бы мы забыли о формальности, и вы были откровенны и в ответе на ещё один мой вопрос. — Что пожелаете, миледи, — он слегка улыбнулся ей, но, почуяв неладное в её взгляде, тут же перестал. — Ты когда-нибудь был с женщиной? — приближаясь к его лицу, прошептала Джоселин. Её глаза ярко горели, надеясь услышать положительный и без вранья ответ, а Дункан не знал, стоило ли врать. Она явно не шутила, двигаясь всё ближе, и хотела чего-то особенного от него, кладя руку на его колено. А может это был просто сон, и сейчас он проснется у речки рядом с лошадьми, которых так и оставил привязанными к небольшому девку. — В-ваш брат не будет вас и-искать? — выпалил он, но всё же не отдаляясь и не пытаясь убрать её ладонь. Сердца обоих ускорили ритм; Дункан редко когда мог увидеть такой взгляд, и даже вообще не видел, если не считать проституток из питийный домов, где они с сиром Арланом часто останавливались не на одну ночь, и которым были нужны и так немногочисленные деньги. Джоселин же сгарала от желания, которое бешено билось внутри, располенное вином. Рядом с ней давно никого не было, и этот момент сводил с ума, заставляя сжиматься изнутри. — Да плевала я на брата, — выдохнула она ему в губы. — И вы не ответили на мой вопрос… хотя… ты дрожишь как лист на ветру, и готова поспорить, что ни одна женщина не прикасалась к тебе. — В-вы леди, и я не могу разрушить… — А если для леди ты не такое уж и падение? — пальцы её второй руки медленно очерчивали линии шеи, от чего по его телу побежали мурашки. — Ты ведь не думаешь, что все мы здесь и правда чисты ради имени? Я сказала, что это будет наш секрет, так почему бы не добавить ему немного красок? Дункан тяжело сглотнул, не зная, что можно или нужно было ответить на это. Кто бы не отказался от ночи с леди Баратеон, особенно когда она сама этого ненавязчиво требует? — Никаких леди и сир. Только ты и я. Только Дункан и Джоселин, что скажешь? Вновь шумно сглонув, когда её ладонь поднялась настолько высоко, что почти касалась паха, он неуверенно кивнул. — Хороший мальчик. Джоселин улыбнулась, но не дала времени опомниться, как её губы накрыли его. Нежно, пробуя на возможности, которых практически и не было. Она осторожно, самым кончиком, провела языком по его нижней губе, пытаясь привлечь больше внимания, показать, что было необходимо. — Неплохо справляешься, — на секунду отстранившись, проговорила Джоселин. — Но… Она приподняла юбку и тут же опустилась ему на колени, больше не давая возможности уйти. Одна ладонь легла на его плечо, пока вторая медленно двигалась к завязкам его штанов. — …Как долго твои руки будут просто лежать на моём безбожно дорогом плаще? — она коснулась губ Дункана еще раз, отвлекаясь. — Не люблю, когда меня не трогают в ответ. Никакая женщина этого не любит… Набравшись смелости, он обхватил одной рукой её талию, когда вторую она сама положила себе на бедро. — Не могу поверить, что ещё ни одна не прикасалась к тебе, — пальцы Джоселин неторопливо тянули шнурок на себя, оставляя Дункана совершенно беззащитным перед её желанием. — Ты лжец. — Нет, миледи, — выдавил Дункан, стараясь дышать ровно, хоть её ладонь, скользившая за край штанов, мало способствовала этому, — я бы не посмел вра… Он замер, даже не мог вздохнуть, боясь, что стон мог вырваться из его груди, когда Джоселин коснулась его чуть твёрдого члена. Количество вина, выпитого с Лионелем, явно мешало ему, но от него же и румянец на щеках становился только сильнее. — Нравится, да? — она провела короткими ноготками по всей длине, принуждая его поддаться вперёд. — Не бойся показывать это, — Джоселин надавила ему на плечо, прижимая ближе к дереву, — иначе я могу подумать, что для тебя мои движения ничего не значат. С его губ сразу слетел сдавленный стон, больше походивший на мычание. Пальцы аккуратно обвили его возбуждение, чуть сдавливая и медленно двигаясь, побуждая кровь больше приливать вниз, чем к лицу. — Можно я?.. — отрывая одну руку от её талии и протянув её к распущенным завязкам корсета, сказал Дункан, и Джоселин, кивнув, снова воссоединила их губы. Его ладонь опустилась на грудь, отодвинув так мешавшую ткань платья. Он не видел, что точно делал из-за горячего поцелуя, но чувствовал нежную кожу и небольшие мягкие бусины, которые тоже нуждались в сладких касаниях губ. Но Джоселин не позволила ему этого сделать, хоть и отстранилась. — Попробуешь это на ком-нибудь другом, — она приподнялась, потянув его штаны вниз. — Или, может, в следующий раз… У неё больше не было сил терпеть тянущее чувство внизу живота, она больше не могла только думать о том, как мог в неё войти, всё больше истекая влагой. Платье спало с плеч, оголяя её до пояса, а штаны были отброшены резким движением в сторону, куда-то на тропинку, по которой они и пришли. — Смотри на меня, хорошо? — Джоселин прижалась своей грудью к его. — Если ты пищал как котёнок от руки, то от этого точно потеряешь рассудок. Её рука опустилась между ними, и Дункан почувствовал не только свою пульсацию, от которой хотелось поскорее избавиться, но и её, у горячего и влажного входа, к которому она подвела его. Джоселин смотрела ему прямо в глаза, казалось, даже не моргая, когда начала медленно опускаться. Её губы приоткрылись в унисон с его, рука сильнее сжала плечо, а ладонь на бедре впилась в кожу, сажая её всё ниже. Она до боли приятно сжималась вокруг него, вторя тяжёлым выдохам, но не сдерживая ни одного стона, который приходил с каждым новым движением. Джоселин ухмыльнулась, прикрывая глаза от долгожданной наполненности. Не думая, Дункан поддался вперёд, внезапно толкаясь глубже, но Джоселин, охнув, мгновенно упёрлась рукой ему в грудь. — Я не шлюха, чтобы так делать, понял? — прошептала она, стараясь не показывать злость, которую он вызвал. — Нужно быть нежнее, если не просят, — спокойнее продолжила Джоселин, облизывая губы. Вновь начав двигаться, она стала плавно опускать ладонь с плеча, которая скоро оказалась под спущенным платьем между ног. Её тыльная сторона тёрлась и о него, но точно не от этого она часто пропускала вздохи, сглатывая их вместе с ускорявшимся темпом бёдер. Пытаясь не усердствовать, Дункан не без опаски нашёл её ладонь между телами, и Джоселин перехватила её и уложила поверх свою. Она, указывая, провела кончиком его пальца по самому чувствительному месту, которое было полностью покрыто её влагой. — Только не дави сильно… да, вот так… По затёкшим ногами стекали капли пота, которых становилось только больше от жара между ними. Мягко надавливая и выписывая кривые кружки, Дункан боялся сделать что-то не так, но Джоселин только наращивала скорость и больше не обращала внимания на то, что он тоже толкался внутрь, усиливая с этим свои нажатия. На лбах проступила испарила, к которой липли волосы, но на низ не было ни времени, ни свободных рук, что не переставали терзать самые чувствительные места. — Пекло, — её голова рухнула ему на плечо, а бёдра прижались к земле, пуская его ещё глубже. С губ сорвался громкий вскрик, и, к ужасу Дункана, её всю затрясло. Она сильнее сжалась на нём, от чего и у него вдруг появилось нестерпимое желание застонать. Джоселин из последних сил соскочила с него, обхватывая член обеими уставшими руками. Они быстро скользили по всей длине, как и она сама до этого, заставляя его запрокинуть голову от через чур приятного чувства. — Надеюсь, мы еще встретимся, сир Дункан, — оставляя влажный поцелуй на его щеке, проговорила Джоселин и натянула платье обратно на плечи. — Вы были очень хороши… И сильно не хвастайте этим. Мало кто поверит, и, боюсь, если мой брат узнает, вы не задержитесь на этом свете надолго. Он не успел собраться с мыслями, как она подняла плащ, посреди которого виднелось тёмное мокрое пятно, и ушла. Дункан всё ещё пытался отдышаться, вспоминая её запах и движения, от которых по коже побежали мурашки. Он уже и забыл о турнире, ради которого проделал такой долгий путь, лелея надежду, что леди Джоселин не откажется провести с ним ещё одну ночь.