ENHYPEN IS 7

      В танцевальном зале было прохладно – два кондиционера работали на полную мощность, компенсируя жар от трех запыхавшихся фигур. Они двигались в отражениях, синхронно, почти автоматически, повторяя одну и ту же связку снова и снова – это были Ники, Сонхун и Чонвон.       Ники был в своей стихии – расслабленный, гибкий, каждое движение дышало природной грацией и дерзостью, которые невозможно натренировать. Он двигался так, словно музыка текла у него по венам вместо крови, словно ему не требовался счет, словно его тело само знало, куда и когда повернуться. Чонвон, как всегда, был идеален. Четкий, выверенный, с безупречной координацией. Он считал про себя, губы чуть шевелились, но на лице не отражалось ни капли усилия – только спокойная сосредоточенность.       Сонхун замыкал эту тройку. В его движениях чувствовалась та самая фигурная выучка – спина идеально прямая, руки чуть более плавные, чем требовала хореография, приземления после прыжков мягче, чем у остальных. Он вкладывал в танец всю свою дисциплину, все свое «идеально», но где-то в глубине карих глаз пряталась тень напряжения.       Они повторяли сложный фрагмент – широкие шаги, прыжок, приземление, снова работа широко расставленных ног. Снова. И снова. И снова.       - Раз, два, - переход, три, четыре, пять, шесть – шаги, - Чонвон считал вслух, чтобы всем было слышно.       Зеркала отражали три синхронных движения. Почти синхронных. Почти.       Дверь в зал открылась, впуская звуки коридора и два голоса, которые еще не знали, что их слышно.       - … ну просто я подумал, может, что-то светлое? – говорил Сону, заходя в зал и тут же пару раз моргая от яркого белого света. – Но я боюсь, что светлое меня сделает бледным, а я и так бледный. Или, может, розовый? Как думаешь?       - Розовый? – Хисын зашел следом, прикрывая за собой дверь. В его голосе слышалась легкая усмешка. – Ты хочешь быть розовым?       - А что? – Сону надул и без того пухлые губы. – Розовый – красивый цвет, нежный, а мне идет все нежное.       - Да тебе все идет, - Хисын сказал это так буднично, что Сону не сразу понял, что это комплимент, а когда понял, то его щеки тут же вспыхнули. Но развить тему дальше они не успели.       Трое в центре зала заметили вошедших. Ники махнул рукой, не прерывая движения. Чонвон чуть повернул голову, проверяя, кто пришел. А Сонхун… Сонхун на секунду отвлекся, всего на секунду. Этого хватило, чтобы его взгляд наткнулся на Сону, на его чуть порозовевшие щеки, на то, как он смотрит на Хисына, не волнуясь о том, как это выглядит со стороны.       - Ой! – Чонвон, продолжавший движение, слегка задел рукой плечо Сонхуна. – Извини, не рассчитал.       - Ничего, - ответил он тихо, коротко кивнув. Голос прозвучал ровно, без эмоций, но в том, как он опустил глаза на секунду, прежде чем снова поднять их на Чонвона, было что-то… застенчивое.       Ники, заметивший эту сцену, едва заметно усмехнулся, но промолчал. В их комнате в общежитии он часто видел Сонхуна другим – более раскрепощенным и активным. Поэтому снова столкнуться с этой стороной Пака показалось ему слегка странным.       - О, вы тоже репетируете? – Сону, не чувствуя никакого подвоха, подошел ближе, оставляя Хисына чуть позади. – Мы как раз тоже собирались. Можно с вами?       - Конечно, даже нужно, - Чонвон кивнул, включая музыку. – Мы как раз «Drunk-Dazed» гоняем. Кусок с прыжком никак не дается.       - Прыжок – это насилие, - усмехнулся Ники, опираясь на колени руками. – Хун, покажи разок как надо, ты у нас спец по прыжкам.       Сонхун бросил на Ники короткий взгляд – в нем мелькнуло что-то между легким раздражением и признательностью.       - Я не спец, - сказал он ровно. – Просто стараюсь.       - Ну да, ну да, - Нишимура закатил глаза, но жест этот был абсолютно беззлобным. – Скромность – сестра таланта.       Хисын подошел к остальным, вставая на место рядом с Сону. Теперь их было пятеро в отражении зеркал – пятеро из семи, разбросанные по залу в ожидании следующей попытки попасть в ритм.       - Ладно, давайте с того же места, - Чонвон снова включил музыку, но сделал чуть тише, чтобы можно было считать вслух. – Сону, лучше встань здесь, между нами. Смотрите в зеркало не только на себя, начинаем с перехода.       Все пятеро приготовились.       - Раз, два, - Чонвон начал считать, - три, четыре, пять, шесть – шаги, семь, восемь – прыжок.       Пять разных прыжков и пять разных приземлений. И сразу тишина.       - Не синхронно, - констатировал Чонвон без тени осуждения. – Сону, ты чуть опаздываешь, Ники, ты слишком рано. Давайте еще раз.       - Раз, два, три, четыре, пять, шесть – шаги, семь, восемь – прыжок.       Снова пять разных звуков приземления.       - Все еще не то. Сонхун, ты идеально, но слишком мягко приземляешься – это, конечно, красиво, но здесь надо пожестче, выбиваешься сильно.       Хун кивнул. Его лицо оставалось невозмутимым, но где-то внутри потихоньку начинало закипать.       - Еще раз. Раз, два, три, четыре, пять, шесть – шаги, семь, восемь – прыжок.       Ники снова рано, Сону снова запаздывает. Хисын поймал общий темп, но приземлился чуть в сторону. Чонвон сделал идеально, как всегда.       - Да блин, - выдохнул Ники, проводя рукой по влажным от пота волосам. – У меня уже ногу сводит, дайте секунду.       - Давай без секунды, - Чонвон был мягок, но настойчив. – Нужно наработать мышечную память, еще раз. Раз, два, три, четыре, пять, шесть – шаги, семь, восемь – прыжок.       И снова.       И снова.       И снова.       Сону тяжело дышал, Хисын морщился, пытаясь поймать идеальное положение стопы. Ники, обычно невозмутимый, начал заметно раздражаться. Чонвон продолжал с той же ровной интонацией, не позволяя себе усталости.       - Раз, два, три, четыре, пять, шесть – шаги, семь, восемь – прыжок.       Очередное приземление. Ники наконец пришел идеально, Сону почти поймал ритм, Хисын был на месте ровно в нужный такт.       А Сонхун… Сонхун вдруг замер. Не стал прыгать, не закончил движение, просто остановился, глядя в пол. Его грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила испарина, но дело было не в усталости.       - Хун? – Чонвон первым заметил неладное. – Ты в порядке?       Сонхун молчал, не поднимал глаз. Его пальцы, сжатые в кулаки, слегка дрожали. Все замерли.       - Сонхун-хен? – позвал Ники уже тише, без обычной насмешливости.       И тогда случилось что-то непривычное. Пак резко выдохнул, провел рукой по лицу сверху вниз – жест, в котором читалась попытка спрятаться, - и, не говоря ни слова, отошел в сторону, ближе к стене, пытаясь увеличить дистанцию. Он не плакал – нет, это уже слишком. Но в том, как он стоял, отвернувшись, прикрывая рукой глаза, как его спина, всегда такая прямая, чуть ссутулилась, было что-то, отчего у всех внутри неприятно кольнуло.       - Эй… - Сону сделал шаг в его сторону, но Хисын легонько коснулся его руки, останавливая.       - Дай ему минуту, - тихо предостерег Хисын.       Чонвон выключил музыку, и в зале повисла неприятная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием пятерых и отдаленным гулом кондиционеров.       Ники переглянулся с Чонвоном, и в их взглядах читалось общее: «Что это было?». Сону смотрел на Сонхуна: на его спину, на его руки, на то, как он пытается собраться с мыслями, не показывая лица. И внутри у Сону разлилось что-то странное. Жалость? Сострадание? То самое тепло к бездомным животным, которое он чувствовал к тем, кому больно и плохо. Он не знал, что Сонхун может быть таким.       - Я… - голос Пака прозвучал хрипло, но он все-таки заговорил, не оборачиваясь. – Я на минуту, извините.       И вышел из зала, не дожидаясь ответа. Дверь за ним закрылась мягко, почти беззвучно. Четверо остались в зале, глядя друг на друга.       - Что это было? – наконец озвучил Ники общий вопрос.       - Перетренировался, - тихо сказал Чонвон, но в его голосе не было уверенности. – Наверное.       Сону молчал. Он смотрел на дверь, за которую только что вышел Сонхун, и не хотел просто стоять здесь и ждать, пока тот вернется.       - Я схожу проверю, - сказал он вдруг.       - Сону, - Хисын сделал шаг в его сторону, и в голосе послышались нотки волнения. – Не надо, дай ему побыть одному.       - Откуда ты знаешь, что ему надо побыть одному? – Ким посмотрел на Хисына. В его взгляде не было вызова, только искреннее недоумение. – Может, как раз наоборот, может, ему нужно, чтобы кто-то был рядом?       Хисын замер. В этих словах было столько правды, что он не нашел, что ответить. Сону вышел, и в зале остались трое. И тишина, которая теперь казалась еще более некомфортной.       Дверь танцевального зала закрылась за спиной Сону с тихим скрипом, отсекая гул кондиционеров и напряжение, висевшее в воздухе. Коридор встретил его тишиной и холодным светом ламп, разлитым по светлому полу. Сону огляделся.       Пусто. Он пошел направо, потом налево, заглянул в туалет, в пустую комнату отдыха – никого. Сонхун словно растворился в этом стерильном пространстве, став его частью.       И тут Ким вспомнил. Тот уголок у кулера в конце коридора, где персонал почти не ходит. Маленький диванчик, на котором они иногда сидели во время перерывов, тихий и незаметный уголок. Если Сонхун хотел спрятаться ото всех – он выбрал бы именно это место. Сону почти побежал, но резко заставил себя идти спокойно, чтобы не спугнуть. Завернул за угол и замер.       Пак сидел на диванчике. Он не плакал, не делал ничего, что выдавало бы его слабость. Просто сидел, откинувшись на спинку, глядя в потолок, и его грудь ровно поднималась, возвращая дыхание в норму. Одна рука лежала на подлокотнике, другая на колене – расслабленно, но в этой расслабленности чувствовалась готовность мгновенно собраться, защититься, уйти в глухую оборону.       Услышав шаги, Хун дернулся. Его голова повернулась в сторону Сону, и в этом движении было что-то почти звериное – настороженное, готовое к атаке. Он узнал Сону и в ту же секунду включил защиту, будто нажал переключатель.       Спина выпрямилась мгновенно, плечи расправились. Глаза, секунду назад такие пустые и усталые, стали спокойными и холодными, ничего не выражающими. Маска водрузилась на место с пугающей точность. Но Сону успел увидеть то, что было до.       И еще он увидел позу: то, как Сонхун чуть подался вперед, будто собираясь встать и уйти, то, как его пальцы слегка сжались и как в глазах мелькнуло отчаянное «отстань, не подходи, я не хочу, чтобы ты видел меня таким и уж тем более говорил со мной». Все это читалось так ясно, будто было написано крупными буквами.       Сону замер на месте, не решаясь подойти ближе. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга – Сонхун с дистанции, холодный и колючий, Сону с порога, растерянный и почему-то виноватый.       - Ты чего? – голос Пака прозвучал ровно, без эмоций, но в этой ровности чувствовалось притворство. – Зачем пришел?       Ким открыл рот и тут же закрыл. Он не знал, что сказать. «Я пришел проверить, как ты»? Слишком прямо. «Ты расстроился, что плохо получается»? Слишком лично. «Мне показалось, тебе нужен кто-то рядом»? Слишком…       - Да так, - выдохнул он наконец и, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, шагнул в сторону диванчика. – Пить захотел.       Он подошел к кулеру, делая вид, что ему действительно нужно только это. Достал бумажный стаканчик, нажал кнопку, слушая, как вода наполняет емкость с тихим журчанием. Сделал глоток, еще один. Сонхун не уходил. Смотрел на него со своего места, и в этом взгляде смешивались недоверие и легкое недоумение.       Ким сделал еще глоток, чувствуя, как внутри все дрожит от напряжения. «Ну скажи же ты что-нибудь, идиот», - мысленно приказал он себе. «Ты же хотел помочь, так помогай, чего стоишь?».       И тут его взгляд упал на стену. Там, над диванчиком, висела фотография в рамке – креативный директор их отделения компании с маленькой пушистой собачкой на руках. Коричневый комочек с черными глазками-бусинками смотрел в объектив с таким уморительным выражением, что Сону невольно улыбнулся.       - Ой, смотри, - вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. Он показал на фотографию пальцем. – Такая смешная.       Сонхун проследил за его взглядом. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в глазах слегка дрогнуло.       - Собака, - сказал он коротко, будто констатировал факт.       - Ага, - Сону обрадовался хоть какой-то реакции. – Ты любишь собак?       Сонхун помолчал. Казалось, внутри он взвешивал на личных весах, стоит ли ему отвечать, не выдаст ли ответ слишком много. Но в конце концов его плечи чуть расслабились – самую малость, почти незаметно.       - Люблю, - ответил он тихо. – У меня есть собака.       - Правда? – Сону оживился, делая шаг еще ближе. – Какая?       Хун снова помолчал. Его взгляд ушел куда-то в сторону, в окно, за которым темнел вечерний город. И когда он заговорил, в его голосе впервые за день появилось что-то живое.       - Пудель. Белый. Девочка. Гаыль.       - Гаыль? – переспросил Сону, присаживаясь на край дивана, осторожно, как садятся рядом с диким зверем, пытаясь не спугнуть. – Красивое имя. А почему Гаыль?       Сонхун чуть заметно дернул уголком губ – еще не улыбка, но уже намек.       - Осенью родилась. Гаыль – это же «осень» по-корейски.       - Ого, - Ким смотрел на него во все глаза. Это было, кажется, первое, что Сонхун рассказал о себе не из вежливости, а по-настоящему, из собственного интереса. – Она у родителей осталась?       - Угу, - кивнул Сонхун. – Я уехал на стажировку, потом на шоу… Редко вижу ее, скучаю.       Последнее слово вырвалось будто случайно, и Сону показалось, что Сонхун тут же пожалел о нем. Его лицо снова начало закрываться.       - Она тебя ждет, - быстро сказал Ким, не давая этой маске вернуться. – Собаки всегда ждут. Они не обижаются, что хозяев долго нет, они просто ждут и верят, что однажды дверь откроется, а там будешь ты.       Сонхун повернул голову и посмотрел на него. В этом взгляде не было холода, только удивление – чистое, детское удивление.       - Ты то откуда знаешь? – спросил он тихо.       - У меня тоже была собака, - Ким улыбнулся своей солнечной улыбкой, от которой глаза превращались в полумесяцы. – В детстве была, я ее очень любил. Она всегда ждала меня из школы. Сидела у двери смотрела, смотрела… - он вздохнул. – Потом умерла, я очень долго плакал и грустил.       Пак молчал. Смотрел на Сону и молчал. Но в этом молчании не было прежней отстраненности.       - Гаыль еще маленькая, - сказал он наконец. – Дождется.       - Конечно, дождется, - кивнул Сону. – А ты, когда увидишь ее в следующий раз, скажи, что я ей привет передавал.       Хун чуть нахмурился, не понимая.       - Зачем?       - Ну, - Ким пожал плечами. – Просто так. Скажи, что друг Сону передавал привет Гаыль, ей будет приятно.       - Собакам все равно, передают им приветы или нет, - сухо заметил Сонхун, но в уголках его губ снова дрогнуло что-то похожее на улыбку.       - А вот и нет, - возразил Сону. – Собаки все понимают, они просто не говорят.       Повисла тишина. Уже не давящая и нервная, а скорее спокойная. Сонхун сидел, расслабившись, и смотрел на свои руки. Сону сидел рядом и вертел в руках пустой стаканчик. Впервые они были так близко – не физически, а душевно, без масок, без ролей, без попыток оправдать чьи-то надежды.       - Спасибо, - вдруг тихо сказал Сонхун, не поднимая глаз.       - За что? – удивился Сону.       - За то, что… - Сонхун запнулся, подбирая слова. – Не лезешь, не спрашиваешь.       Ким улыбнулся.       - Я умею, - сказал он просто и явно был доволен собой. – Иногда надо просто побыть рядом. Хун поднял на него глаза. В них больше не было колючек, только усталость и что-то очень похожее на благодарность.       - Пойдем обратно? – спросил он через минуту. – А то они там, наверное, с ума сходят.       - Пойдем, - Сону встал и протянул ему руку.       Пак посмотрел на эту протянутую ладонь. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то – нерешительность? Желание? – но он тут же опустил глаза, сделал вид, что не заметил этого жеста, и встал сам. Опираясь руками на колени, чуть резче, чем нужно, будто хотел доказать сам себе, что справится без чужой помощи.       - Я в порядке, - сказал он тихо, но довольно уверенно. Сону не обиделся. Он просто убрал руку и улыбнулся без капли осуждения.       - Знаю.       Пак бросил на него быстрый взгляд – проверить, не обиделся ли, не расстроился ли, не считает ли его неблагодарным. Но в глазах Сону не было ничего, кроме тепла.       - Спасибо, - повторил Сонхун уже в коридоре, когда они шли обратно к танцевальному залу.       - Не за что, - ответил Сону.       Они пошли рядом – тот, кто всегда светит, и тот, кто только учится согреваться. Но почему-то Сону чувствовал, что это был самый важный шаг из всех, что они могли сделать сейчас.       В комнате общежития, где жили трое, царил тот самый «упорядоченный хаос», который так раздражал Сонхуна. На полу валялись кроссовки, на стуле висело полотенце Джейка, на тумбочке Ники громоздилась стопка каких-то учебников, а на кровати… На кровати Джейка происходило нечто, не поддающееся никакой классификации.       Джейк лежал на спине, свесив голову с края кровати так, что его длинные пряди волос касались пола. В таком положении он пытался поймать ртом чипс, который Ники подбрасывал в воздух с другой стороны комнаты.       - Давай! – орал Джейк. – Кидай повыше!       Ники, сидя на своей кровати по-турецки, хохотал и кидал чипсы один за другим.                   Большинство приземлялись Джейку на лицо, в волосы или просто падали на пол, но пара штук все-таки угодила прямо в открытый рот, отчего Джейк начинал победно мычать, дрыгая ногами в воздухе.       - Ты как тюлень! – заливался Ники, падая на спину от смеха. – Австралийский голодный тюлень!       - А ты… кенгуру! – Джейк попытался сесть, но запутался в одеяле и снова рухнул на пол. – В смысле сильный и ловкий, как кенгуру, это комплимент.       - Спасибо, - Нишимура поклонился с серьезным лицом, но тут же снова рассмеялся. – Кенгуру – это комплимент? Ты вообще слышишь себя?       - Ну в Австралии комплимент! – Джейк наконец выбрался из одеяла и сел на полу, растрепанный и счастливый. – Австралия все-таки страна свободы, хоть я и не много…       Он не договорил, потому что дверь открылась и в комнату вошел Сонхун.       Он замер на пороге, окидывая взглядом то побоище: разбросанные чипсы, смятое и перекошенное одеяло, Джейк на полу с красным от смеха лицом и Ники, все еще улыбающийся. На лице Сонхуна застыло выражение, которое невозможно было прочитать.       Глаза чуть расширились, брови приподнялись, губы приоткрылись.       - Вы… - начал он и замолчал, не находя слов.       Джейк и Ники замерли, прошло три секунды тишины. А потом Сонхун… просто улыбнулся. Это не была его дежурная вежливая улыбка для камер. Не та легкая, официальная, которой он награждал фанатов на фансайнах. Это была настоящая, теплая, почти детская улыбка, от которой на его щеках проступили ямочки, а глаза перестали быть холодными и стали просто… блестящими и живыми. Ники вытаращился на него так, будто увидел привидение.       - Ты… - выдохнул он, приподнимаясь на локтях. – Ты умеешь нормально улыбаться?       Сонхун тут же попытался спрятать улыбку, стереть ее с лица, вернуть маску спокойствия на место. Но было поздно – ямочки все еще обозначались на щеках, а в уголках глаз еще пряталось что-то нежное.       - Конечно умею, - ответил он ровно, но в голосе хорошо слышалась легкая обида. – Я же не манекен.       - Три месяца с тобой живу и первый раз вижу! – Ники спрыгнул с кровати и подошел к Паку, разглядывая его лицо с научным интересом. – Ого, у тебя и правда ямочки, я думал, это просто легенда.       - Ники, отстань, - Сонхун попытался отодвинуться, но в голосе не было настоящего раздражения, лишь очередная попытка сохранить дистанцию.       Джейк, все еще сидевший на полу, улыбался во весь рот.       - Не обращай внимания, - сказал он примирительно. – Он просто завидует, что у него нет ямочек.       - У меня все в порядке с лицом! – возмутился Ники. – Просто я удивлен. Ты всегда такой серьезный, я думал ты вообще не можешь веселиться.       Сонхун опустил глаза, но уголки его губ еще были приподняты.       - Могу, - сказал он тихо, - Просто… я не всегда это показываю.       - А надо показывать! – Ники безапелляционно ткнул пальцем в воздух. – Ты с ямочками в сто раз красивее, фанатки бы с ног попадали.       - Ники! – Джейк вскочил с пола и легонько стукнул его по плечу. – Не смущай человека.       - А что такого? Я же правду говорю, - Ники пожал плечами, но отошел, давая Сонхуну пройти в комнату.       Пак шагнул внутрь, аккуратно обходя разбросанные вещи. Остановился у своей кровати, которая, в отличие от остальной комнаты, была идеально заправлена – ни складочки, ни соринки.       - Чипсы будешь? – спросил Джейк, протягивая пачку.       Сонхун посмотрел на чипсы, поколебался секунду, но потом взял один – аккуратно, двумя пальцами, будто это что-то очень опасное.       - Только не крошите в кроватях, - предупредил он, и в его голосе снова появились привычные нотки «хранителя порядка».       - Есть, капитан! – Ники отдал честь и чуть заметно закатил глаза, но сделал это так по-доброму, что Сонхун не сдержался и снова улыбнулся.       На этот раз Ники промолчал, только переглянулся с Джейком, будто пытаясь убедиться, что не он один это видит. В комнате воцарилась тишина. Джейк снова уселся на пол, прислонившись спиной к кровати, Ники плюхнулся на подушку, закинув ноги на стену,             Сонхун сел на край своей заправленной постели, держа в руках один единственный чипс, и смотрел на этих двоих – шумных, неаккуратных, но уже своих.       - Хун, - позвал вдруг Ники, не меняя своей позы.       - М?       - Ты это… - Ники запнулся, подбирая слова. – Если тебе захочется подурачиться с нами, ты не стесняйся, мы не кусаемся. Ну, Джейк кусается, но он итак похож на собаку, ему можно.       - Эй! – возмутился Джеюн.       Сонхун фыркнул, но потом, глядя в стену, тихо сказал:       - Хорошо.       В этом коротком «хорошо» было столько всего, что Ники довольно улыбнулся и закрыл глаза.