ENHYPEN IS 7

      В общежитии было еще тихо. За окном начинал разгораться серый сельский рассвет в тумане, а здесь, на маленькой кухне, уже горел теплый свет и пахло кофе.       Чонвон сидел за столом, поджав под себя ноги, и смотрел в телефон. На его носу очки в тонкой металлической оправе, которые он надевал только когда нужно было действительно вглядываться в детали. Сейчас на экране застыл кадр со вчерашней тренировки – неудачный прыжок, из-за которого Сонхун тогда сорвался и вышел. Чонвон промотал назад. Снова и снова. Палец замирал на экране, отмечая про себя: «Здесь рука ниже, здесь поворот быстрее на один счет. Здесь…»       - Ты так и будешь сидеть или поможешь мне? – раздалось от плиты.       Джей стоял у небольшой варочной панели, уже засучив рукава домашнего лонгслива. Перед ним на доске лежали аккуратными стопками нарезанный хлеб, тонкие ломтики сыра и кружочки помидоров. Рядом на сковороде шипело масло, и Джей ловко разбивал яйца, одно за другим, будто уже на автомате.       - Я помогаю, - ответил Чонвон, не отрываясь от экрана. – Я тут ошибки разбираю и сижу с тобой.       - Ты сидишь и смотришь, - поправил его Джей, переворачивая яйцо лопаткой. Желток остался идеально жидким внутри, а белок схватился ровной белой пленкой. – Сидеть и смотреть – это не помощь. Помощь – это когда руки заняты делом.       Ян наконец поднял глаза и посмотрел на Джея поверх очков. В этом взгляде смешивалась усталость и легкая насмешка.       - Ты сейчас ворчишь, как дедушка.       - А ты сидишь и упрямишься, как бабушка, - парировал Джей, укладывая готовое яйцо на ломтик хлеба. Сверху отправился сыр, и он сразу начал плавиться, тянуться тонкими нитями. Помидор улегся последним, после чего вся конструкция была накрыта вторым кусочком хлеба. – Ну прям семейка собралась.       Чонвон фыркнул и снова уткнулся в телефон, но на его губах задержалась улыбка.       - Сколько сэндвичей делаешь?       - На всех, - Джей кивнул на растущую очередь из тарелок. – Восемнадцать штук. По два с половиной на каждого, если Сону не будет помидоры выковыривать.       - Будет.       - Знаю, поэтому в два его сэндвича положу поменьше, чтобы не мучился, и побольше сыра, чтобы не обижался.       Чонвон снова поднял на него глаза и в них мелькнуло что-то нежное.       - Ты правда как дедушка.       - Замолчи и порежь хлеб, - Джей развернулся и кинул в него кухонным полотенцем, но промахнулся.       Ян засмеялся – тихо, но искренне, и снял очки, протирая глаза.       - Ладно, встаю, но ты сам попросил сделать это именно меня.       Он поднялся и подошел к разделочной доске, берясь за нож. Они работали молча, но в этой тишине и постоянных столкновениях локтями и ногами чувствовалось единение, общая цель, общая забота, общее желание, чтобы у всех все было хорошо.       - Как думаешь, - спросил вдруг Джей, укладывая очередной сэндвич, - у нас все наладится?       Чонвон понял его без уточнений.       - Не знаю, - честно ответил он. – Но мы все стараемся, это главное. Джей молча кивнул, и они продолжили работать. Запах жареных яиц, расплавленного сыра и свежего хлеба разливался по общежитию, проникая под двери, забираясь в их сны, стремясь разбудить голодных мальчишек. Первым на кухню ввалился Хисын. Он был еще сонный, в растянутой футболке и таких же штанах, волосы торчали в разные стороны, глаза слипались. Он двигался на запах, как зомби, и, добравшись до стола, просто рухнул на свободный стул, уткнувшись лицом в сложенные руки. - Доброе утро, - пробормотал он куда-то в стол. - Доброе, - Джей поставил перед ним тарелку с сэндвичем. – Ешь, пока теплый. Хисын что-то промычал, но руку к еде не протянул, видимо, еще не проснулся до конца. Дверь снова открылась, впуская целую процессию. Ники зашел первым – бодрый, как всегда, будто спал не меньше, а больше всех. За ним, почесывая живот, плелся Джейк. И последним вошел Сонхун. - Доброе утро, - произнес он ровно, но в голосе слышалась легкая сонная хрипотца. - Утро, - отозвались остальные вразнобой, кто во что горазд. Джейк рухнул рядом с Хисыном и сразу потянулся к тарелке, но Джей шлепнул его по руке. - Не хватай, всем хватит, но по очереди. - Я умираю, - жалобно протянул Джейк на английском, делая жалостливую мордочку. – Я умираю от голода, а ты меня убиваешь. - Ты не умрешь от голода за те три секунды, что я раскладываю, - невозмутимо ответил Джей. Ники уже сидел за столом и с интересом наблюдал за остальными. Сонхун аккуратно присел на свой стул, сложив руки на коленях, и оглядел кухню. Он заметил это первым. - А где Сону? – спросил он, и в его голосе мелькнуло что-то непривычное, но случилось это так быстро, что было невозможно понять, что именно это было. Джей, раскладывающий последние сэндвичи по тарелкам, замер на секунду, оглядел стол и нахмурился. - Действительно. Хисын, где твой сосед? Хисын поднял голову от стола. Его глаза все еще были сонными, но в них уже появилась осмысленность.          - Он ушел рано, - ответил Ли, потягиваясь. – Я еще спал, слышал только, как дверь закрылась.          - И куда? – Джей поставил перед ним тарелку, теперь уже настойчивее.          - Я спросил, - Хисын пожал плечами и взял сэндвич. – Он ответил: «Это секрет». Сказал, что вернется к концу завтрака.          Повисла секундная пауза.          - Секрет? –переспросил Ники с набитым ртом (Джей все-таки не уследил и младший схватил сэндвич с чужой тарелки). – Сону и секреты - это же две параллельные линии.          - Он умеет хранить секреты, - вдруг добавил Джейк, тоже откусывая.          - Видимо, да, - Хисын сделал укус своего сэндвича и довольно прикрыл глаза. – О, это божественно. Джей, женись на мне.          - Отвали, - беззлобно ответил Джей, бросив быстрый взгляд на Чонвона, будто проверяя его реакцию на это. Но по тому, как дернулся уголок губ Джея, было видно, что комплимент принят.          Сонхун молчал. Он ел свой сэндвич аккуратно, не роняя крошки, но его взгляд то и дело уходил к двери, будто он ждал, что Сону вот-вот вернется.          - Ладно, - Чонвон снова надел очки и взял в руки телефон, возвращаясь к своим заметкам. – Раз уж мы все здесь, пока ждем нашего шпиона, давайте пройдемся по важному.          Он промотал видео до нужного момента и повернул экран к остальным.          - Вот это место. Мы вчера его двадцать раз повторяли и все равно вылетаем из синхрона. Ники, ты слишком рано прыгаешь.          - Двадцать раз? – перебил Джейк трагическим шепотом. – Я думал раз пять…          - Пять это было до того, как ты ушел, а потом было еще пятнадцать, - невозмутимо ответил Чонвон. – Сегодня после обеда гоняем этот кусок, пока не будет идеально, у нас съемка через три дня.          - А выходной? – жалобно спросил Ники.          - Будет, - пообещал Чонвон, и в его голосе появились те самые «лидерские» нотки – мягкость и вместе с тем непреклонность. – Когда сделаем идеально, тогда и будет.          Все простонали, но никто не спорил. Потому что знали: Чонвон прав. И потому что знали: если Чонвон говорит «надо», значит, надо.          Завтрак продолжился под аккомпанемент замечаний Чонвона, ворчания Джея о том, что надо есть, а не слушать, и общего утреннего гомона. Только Сонхун бросал взгляд на дверь.          И Хисын, который, казалось, был полностью поглощен едой, на самом деле тоже краем глаза следил за входом. Сону все не было, а за окном поднималось солнце, и где-то в городе, в этот ранний час, самый солнечный участник группы решал свои секретные дела, даже не подозревая, как сильно его отсутствие чувствуется в этой маленькой кухне.          Тарелки опустели, сэндвичи исчезли, остались только кружки с кофе и чаем, которые участники лениво потягивали, наслаждаясь редкими минутами безделья. Джей собирал посуду, складывая тарелки в раковину. Чонвон наконец убрал телефон и теперь слушал, как Ники рассказывает какую-то историю про кота в Японии, активно жестикулируя свободной от кружки рукой.          Джейк хохотал, запрокинув голову, Хисын, прикрыв глаза, допивал кофе, пытаясь поймать тишину среди этого хаоса. Сонхун сидел напротив, но взгляд его был рассеян – он думал о чем-то своем, может быть, о вчерашнем разговоре с Сону.          - … и он такой прыг на шкаф, а шкаф – бах! – Ники изображал падение мебели руками. – И мама думала, что это воры, а это просто уличный кот решил, что он Супермен!          Джейк уже всхлипывал от смеха, утирая слезы. И вдруг дверь на кухню открылась.          Сначала запах улицы, утренней свежести и… сладкого, чуть терпкого аромата духов, тот самый запах, которым пахнет после салона – смесь лака для волос, укладочных средств и чего-то неуловимо нового. А потом и он сам.          Сону стоял на пороге, чуть запыхавшийся от быстрой ходьбы, с румянцем на щеках, и улыбался той самой своей улыбкой. Но дело явно было не в улыбке.          Его волосы. Еще вчера темные, с привычным отливом, сегодня они стали серебристыми. Не желтыми, не пепельными, не золотистыми – именно серебряными, чистого холодного оттенка, будто в них поселился северный снег или лунный свет.          Свет от люстры падал на эту белую шапку волос, и они переливались, искрились, создавая вокруг головы Сону сияющий ореол. Он был похож на ангела, на снежного лиса, на что-то нереальное, сошедшее с обложки фэнтези-романа. На кухне вместе с тем стало совсем тихо.          Ники замер с открытым ртом, так и не закончив историю про кота. Джейк перестал смеяться, и его челюсть медленно поползла вниз. Джей застыл с тарелкой в руках, забыв, что собирался ее мыть. Чонвон, сидевший ближе всех к двери, приоткрыл рот и смотрел во все глаза, забыв про свои очки и про то, что вообще умеет моргать.          Тишина длилась, наверное, целую вечность. Несколько секунд, которые растянулись в бесконечность.          - Вау… - выдохнул Хисын.          Это было первое слово, нарушившее молчание. Он произнес его шепотом, почти благоговейно, и в этом шепоте слышалось столько всего, что словами было не передать. Сону перевел взгляд на него. Их глаза встретились, и в глазах Хисына Сону увидел то, от чего сердце пропустило удар: восхищение, нежность, что-то очень личное, от чего захотелось провалиться сквозь землю от смущения и одновременно никогда не отводить взгляд.          Но Хисын был не единственным, кто смотрел так. Сонхун сидел за столом, не шевелясь, и его глаза были прикованы к Киму. В них не было того открытого тепла, что у Хисына. Но было что-то свое – застывшее, напряженное, как будто испуганное, будто он увидел то, чего не должен был видеть. Будто этот белый цвет ударил его прямо в грудь и заставил забыть, как дышать.          Сону поймал и этот взгляд и почувствовал, как щеки загораются еще сильнее. Чонвон первым пришел в себя и подошел к Сону вплотную, рассматривая его волосы с близкого расстояния, как ученый рассматривает редкий экспонат.          - Это… это нереально, - выдохнул он. – Ты как… как…          - Как снежный лис, - подсказал Джейк, обретая дар речи.          - Как аниме-персонаж, - добавил Ники.          - Как ангел, - тихо сказал Хисын, и эти слова прозвучали так искренне, что все на секунду обернулись к нему.          Джей, опомнившись, поставил тарелку на стол и подошел ближе, легко хлопнув Сону по плечу.          - Очень красиво, - сказал он твердо, с той прямотой, за которую его все и любили. – Серьезно, Сону, тебе очень идет.          Ким покраснел еще сильнее, если это вообще было возможно, щеки горели, и он хорошо это чувствовал.          - Правда? – спросил он, и в его голосе слышалась детская радость пополам с неловкостью. – Я боялся, что будет слишком…          - Слишком круто, - перебил Ники. – Слишком хорошо будет, покружись, давай!          - Что?          - Ну покружись! – поддержал Джейк. – Мы хотим посмотреть в движении.          Сону засмеялся, слегка растерянно, но счастливо и, повинуясь общему напору, медленно покружился на месте. Белые волосы ловили свет, рассыпались вокруг лица сияющим ореолом.          - А теперь помаши головой! – скомандовал Нишимура.          - Как собака что-ли?          - Как лис, ты же лиса!          Сону послушно мотнул головой из стороны в сторону, и волосы заплясали, переливаясь всеми оттенками белого. Все смеялись, напряжение первых мгновений растворилось в смехе, в этой общей радости за «солнышко», которое стало еще ярче.          Только Хисын и Сонхун не смеялись. Они просто смотрели.          Хисын - с той открытой нежностью, которую уже не мог (и не хотел, не собирался) скрывать. Сонхун смотрел с чем-то, чему сам не мог дать названия, чем-то новым, пугающим и притягательным одновременно.          Сону, закончив свои «лисьи пляски», снова поймал оба взгляда и улыбнулся самой широкой своей улыбкой, от чего глаза превращались в два сияющих полумесяца, а щеки становились еще милее.          - Спасибо, - сказал он тихо, глядя на всех сразу.          - Завтрак будешь? – Джей, как истинный «дедушка», быстро вернулся к бытовым вопросам. – Сэндвич остался, я там сыра побольше положил, как ты любишь.          - Буду! – Сону просиял и плюхнулся на стул рядом с Хисыном.          - Рассказывай, - потребовал Ники, подаваясь вперед. – Где делал? Сколько по времени? Больно было? Дорого? А стилисты не ругались?          - Ники, дай человеку поесть, - осадил его Джей.          - Я быстро ем! – Сону откусил от сэндвича и довольно замычал. – М-м-м, божественно… Ладно, слушайте.          И под запах утреннего кофе, теплых сэндвичей и общее любопытство он начал рассказывать, как рано утром убежал в салон, как уговаривал стилистов, как сидел три часа в кресле, пока волосы осветляли до нужного оттенка. А двое за столом слушали его и смотрели, не отрываясь.          После шумного утра, после обеда и тренировок, после того как все разбрелись по своим делам, наступил вечер – тихий, спокойный, принадлежащий только им двоим. Маленькая вокальная комната в здании HYBE была похожа на аквариум: стеклянные стены, звукоизоляционные панели, микрофон в центре и небольшой диванчик в углу. За окнами уже темнело, и в стекле отражались двое – Хисын и Сону, устроившиеся у стены с текстами в телефонах.          - Давай сначала я прогоню, - сказал Хисын, вставая к микрофону. – Чтобы ты послушал, как должно быть в идеале.          - Скромности тебе не занимать, - фыркнул Сону с улыбкой, но устроился поудобнее на диване, приготовившись слушать. Хисын усмехнулся в ответ и включил плейбек.          Музыка тихо полилась из динамиков – знакомые до боли первые аккорды «Drunk-Dazed». Хисын закрыл глаза на секунду, настраиваясь, а когда открыл – в комнате будто стало темнее. Это переключение в роль «вампира» со сцены произошло за секунду: опасный, притягательный, проживающий каждую ноту. | 사람들은 ha-ha, high | 내 귓속에는 la-la, loud Он пел почти безупречно. Почти – потом что идеала не существует, но Хисын был к нему так близко, как только можно. И при этом он слегка двигался – покачивал бедрами, поворачивал корпус, будто уже танцевал, будто сцена здесь, прямо сейчас. Сону смотрел, не отрываясь. На то, как двигаются его губы, как вздымается грудь на высоких нотах. Как он, даже в этой маленькой комнате, остается центром вселенной. Когда песня закончилась, Ким захлопал. - Вау! – воскликнул он, вскакивая. – Хисын-хен, ты талант! Ты… - Хватит, - Хисын смущенно отмахнулся, но улыбка все равно пробилась сквозь напускную строгость. – Твоя очередь. Давай, покажи, на что способен. Сону подошел к микрофону, поправил стойку под свой рост и глубоко вздохнул. - Без хореографии? – уточнил он. - Пока без, просто спой. Сону кивнул и запел. Хисын чуть было не забыл, как дышать. Голос Сону лился чисто, будто прозрачная вода в прохладном источнике, попадая в каждую ноту с той легкостью и непринужденностью, которая дается только природным талантом. Он не напрягался, не выкладывался на всю – просто пел, как ему хотелось, и в этом вокале так и сквозила его лучистая энергия, несмотря на столь темный и мистический концепт самой песни. Когда он закончил, в комнате воцарилась тишина. - Ну? – Сону повернулся к Хисыну, чуть нервно теребя край футболки. – Как я? Хисын пару раз моргнул, возвращаясь в реальность. - Это было… - он запнулся, подбирая слово. – Идеально, очень чисто. Ты очень хорошо справился. Сону прямо засиял и в ту же секунду превратился в ту самую кокетливую лисицу, которую все знали и так любили. Он склонил голову набок, чуть прищурил глаза, надул губы и положил указательный палец на подбородок. - Правда? – протянул он сладким голосом. – Я прямо молодец? Сам Хисын-хен меня хвалит, я заслужил награду. Хисын закатил глаза, но сдержал улыбки. - Ты невыносим, - сказал он. – Давай теперь с хореографией. - Ой, - Ким сразу сдулся, возвращаясь в серьезное состояние. – С хореографией сложнее… - Знаю, поэтому и тренируем. Сону вздохнул, но все же встал в позу и кивнул. Музыка заиграла снова. Он начал двигаться – сначала легко, в нужный такт, и голос звучал ровно. Но как только начались сложные движения, после которых Сону нужно было вступить в свою часть… - …daze, daze, daze… - голос дрогнул, сбился, и нота улетела куда-то не туда. Ким остановился, шумно выдыхая. - Блин, - руки сами схватились за белоснежные пряди, будто пытаясь собрать все растерянные ноты обратно к себе. – Почему когда я танцую, легкие исчезают? - Потому что ты неправильно дышишь, - Хисын подошел к нему. – Ты зажимаешь грудную клетку, когда делаешь движение. Воздух заканчивается быстрее, чем нужно. - Я знаю, - Сону расстроенно вздохнул. – Но я не понимаю, как надо. - Показать? Сону поднял на него глаза. - Покажи. Хисын кивнул и сделал шаг еще ближе, теперь между ними было меньше полуметра. - Дышать во время танца нужно диафрагмой, не грудью, - сказал он спокойно, деловито, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. – Смотри. Ли положил руку себе на грудь, чуть выше солнечного сплетения. - Когда я дышу грудью, вот здесь поднимается, - он сделал вдох, и его грудная клетка приподнялась под футболкой. – Это неправильно для танца, воздух быстро кончается. Затем его рука переместилась ниже, на живот. - А когда дышу диафрагмой, работает вот здесь, - он снова вдохнул, и на этот раз живот чуть расширился, а грудь осталась почти неподвижной. – Воздуха больше, контроль лучше. Почувствуй разницу. Сону смотрел на его руки, на то, как они двигаются, и кивал, стараясь не думать о том, как близко Хисын стоит. - А теперь ты, - Хисын поднял на него глаза. Сону моргнул, не сразу поняв, что от него требуется. - Что? - Ну, дыши, я буду держать руки, чтобы ты почувствовал. Сону замер, сердце пропустило удар, потом еще один, а потом пустилось вскачь. - А… - голос предательски дрогнул. Хисын шагнул еще ближе, теперь между ними не осталось расстояния – только воздух, который вдруг стал слишком вязким и теплым. Его ладонь легла Киму на грудь, чуть выше сердца. - Вдохни, - тихо сказал Хисын. Сону сделал вздох, и под рукой Ли грудная клетка приподнялась. - Видишь? Грудью, - Хисын говорил ровно, но кончики его ушей предательски горели. – А теперь попробуй диафрагмой. Его рука скользнула ниже, на живот Сону, и замерла там, чуть надавливая. Вторая его ладонь улеглась на поясницу, будто контролируя с другой стороны. Ким вздрогнул. Руки Хисына были такими теплыми, сухими и держали его так приятно, что хотелось закрыть глаза и стоять так вечно. - Дыши, - напомнил Хисын, и его голос стал заметно ниже. Сону закрыл глаза и сделал вдох, стараясь думать о диафрагме, а не о том, как рука Хисына лежит на его теле. Живот расширился, толкая ладонь. - Да, - выдохнул Ли. – Вот так, чувствуешь? - Угу, - Сону кивнул, боясь открыть глаза. Они стояли так несколько секунд. Рука Хисына на животе Сону, горячее дыхание где-то рядом, тишина, нарушаемая только их сердцебиением. - Теперь попробуй спеть, - голос Хисына звучал хрипло. – Я буду держать руку, чтобы ты чувствовал. Ким открыл глаза и встретился с Ли взглядом. В глазах Хисына было что-то такое, от чего внутри все переворачивалось. - Хорошо, - прошептал он. Музыка заиграла снова. Сону начал петь, двигаясь совсем чуть-чуть, почти на месте, но руки Хисына лежали на его животе и пояснице, и каждое движение, каждый вдох хорошо ощущался через эту ладонь. | 잠긴 문 너머 손 뻗어 난 | 고통이 날 반겨, 갈증의 향연 Голос не сбивался, ноты ложились ровно, потому что рука Хисына была якорем, точкой опоры, обещанием, что все получится. Когда песня закончилась, Сону выдохнул и посмотрел на Хисына. - Получилось? – спросил он шепотом. - Получилось, - так же шепотом ответил старший. Их взгляды встретились, руки Ли все еще лежали на теле Кима. - Спасибо, хен, - сказал Сону. - Не за что, - ответил Хисын. Секунда. Две. Три. И Хисын убрал руки. Медленно, нехотя, будто через силу. - Еще раз? – спросил он, отворачиваясь к пульту. - Еще раз, - согласился Сону, и в его речи слышалось, что он улыбается. Они репетировали еще час. И каждый раз, когда Сону сбивался, рука Хисына снова ложилась ему на живот, поправляя дыхание. И каждый раз это прикосновение длилось чуть дольше, чем нужно. А когда они вышли из здания в теплую сеульскую ночь, Ким вдруг сказал: - Знаешь, я, наверное, буду часто сбиваться на тренировках, хи-хи. - Почему? – не понял Хисын. - Чтобы ты меня поправлял, - Сону улыбнулся своей лисьей улыбкой и побежал вперед, в сторону общежития, будто дразня и зазывая побежать за ним. Хисын смотрел ему вслед и чувствовал, что внутри так легко и тепло от одного лишь взгляда на Сону. - И правда лиса, - выдохнул он и улыбнулся. В комнате Джея и Чонвона царил тот особый порядок, который бывает, когда встречаются два перфекциониста. Никаких разбросанных носков, никаких стопок грязной посуды – идеально заправленные кровати, стопки книг на полках и два ноутбука, на одном из которых Чонвон обычно смотрел видео с тренировок и фанкамы, а на другом Джей – обучающие видео по кулинарии или игре на гитаре. Сейчас оба ноутбука были выключены. Трое участников сидели кто где: Чонвон на своей кровати, поджав к себе ноги, Джей на стуле, развалившись с чашкой остывшего чая, Сонхун – на краю кровати Джея с блокнотом в руках. Перед ними лежал вырванный из этого блокнота лист, на котором уже было написано несколько вариантов названий и все зачеркнутые. - Итак, еще раз, - Джей тяжело вздохнул. – Что мы имеем? - Компания хочет шоу, - Чонвон говорил серьезно, как будто он на совещании. – Где мы будем делать что-то, не связанное с выступлениями. Игры, челленджи, может готовка, чтобы фанаты увидели нас с другой стороны. - Более расслабленными, - добавил Сонхун, не поднимая глаз от блокнота. – Человечными. - Мы то и так человечные, - фыркнул Джей, переглянувшись с Чонвоном. - Фанаты хотят видеть это по-другому, - Сонхун пожал плечами. – Название должно отражать идею. Чонвон задумчиво постучал рукой по листу. - Может что-то про время? Про то, что мы проводим кучу времени вместе? - ENHYPEN’s Time, - предложил Джей. – Скучно. - Да, слишком прямо, - согласился Ян. Сонхун молчал, рисуя каракули в блокноте. - А если… - начал он и замялся. Джей и Чонвон уставились на него. - Что? – поторопил Джей. - Ну… ENHYPEN – это же про соединение, про связь. И если мы будем делать это шоу регулярно, в одно и то же время… - Сонхун поднял глаза. – Как на английском часы? Clo…Clock? Может ENHYPEN Clock? Типа час ENHYPEN? Джей прищурился, обдумывая. - ENHYPEN on Clock… - повторил он. – А если сократить? En-O’clock? Чонвон смотрел в потолок, шевеля губами. Джей вертел ручку в пальцах. Сонхун замер в ожидании реакции. - En-O’clock, - медленно проговорил Чонвон. – ENHYPEN’s O’clock, время ENHYPEN. - Звучит… - Джей запнулся, подбирая слово. – Звучит прикольно и запоминается. - И не слишком серьезно, - добавил Сонхун. – Как раз для развлекательного шоу. Чонвон вдруг улыбнулся той самой своей кошачьей улыбкой. - Сонхун-хен, ты гений, - сказал он просто. Хун дернул плечом, пряча смущение. - Это Джей сократил. - Но идея то твоя, - Джей бросил в него карандаш со стола. – Сидит прибедняется, красавчик, лучше записывайте. - Запишем, - Чонвон вывел на листе крупными буквами: EN-O’CLOCK и обвел в кружок. Некоторое время все трое просто смотрели на это слово, будто примеряя его, проверяя, как оно ляжет на язык, как будет выглядеть на постерах, как зазвучит в устах фанатов. - En-O’clock, - повторил Джей вслух. – Прикольно. - Мне тоже нравится, - кивнул Ян. Сонхун молчал, но уголки его губ чуть приподнялись. - Надо остальным показать, - сказал Джей, потягиваясь. – Завтра обсудим. - Если Сону опять не убежит по секретным делам и не придет с новым цветом волос, - усмехнулся Чонвон. - Кстати о Сону, - Джей вдруг хитро прищурился. – Вы заметили, как он сегодня сиял? Ну, помимо того утреннего момента. Чонвон кивнул. - Хисын на него весь день смотрел. - Не знаю, о чем вы, - вдруг попытался прервать его Сонхун. - Ну, конечно, не знает он, - Джей усмехнулся, но развивать тему дальше не стал. - Ладно, - спустя короткую паузу Чонвон захлопнул блокнот. – По комнатам, завтра тяжелый день. - Да, мам, - Джей показно отдал честь. - Замолчи. Сонхун поднялся, аккуратно поправил одеяло на кровати Джея и направился к двери. - Сонхун-хен, - окликнул его Чонвон, и старший обернулся. – Идея хорошая, правда. Сонхун просто кивнул, стараясь не отводить взгляда. - Спокойной ночи. Дверь за ним закрылась, а Джей и Чонвон переглянулись. - Он оттаивает, - тихо заметил Джей. - Потихоньку, - согласился с ним Чонвон. – Потихоньку. В комнате напротив, через коридор, слышался приглушенный смех Ники и Джейка. Где-то скрипнула дверь – Сонхун вернулся к своим соседям. А в маленькой комнате на другом конце коридора Сону и Хисын, наверное, уже ложились спать, перебрасываясь последними фразами перед сном.