Часть 2. Кошмар (I)
14 марта 2026 г., 23:25
В переулке ужасно пахнет — это первое, что он замечает. Запах отвратительный, и он жалеет, что Альфред припарковал машину рядом, но он слишком мал, чтобы водить: иначе он бы поставил машину в более приличном месте. В любом случае запах маминых духов нейтрализует эту вонь, и он думает, что узнал бы этот запах где угодно и нашёл бы её на другом конце света. Он напоминает ему розы, но под ним скрывается что‑то сладкое, как груша.
«Брюс, дорогой», — говорит его мать, протягивая руку к нему. — «Не убегай так далеко вперёд, милый».
Он вырывается из её объятий, смеясь, но выполняет её просьбу. «Не буду!» У него больше энергии, чем следовало бы в такое позднее время. Уже поздно, но он всё ещё беспокойный и взволнованный после просмотра фильма.
Отец, как всегда, рядом с ним. Иногда он забывает, кто идёт за ним — он или отец, — но в любом случае рад быть рядом. Он подумывает бросить отцу вызов на гонку: он почти уверен, что сможет догнать машину раньше него, но хочет убедиться. Прежде чем он успел что‑либо сказать, отец шагнул перед ним, резко потянув его обратно к матери.
Он растерянно спотыкается, но, проследив за взглядом отца, видит перед ними мужчину — мужчину с пистолетом.
Брюс и раньше видел оружие по телевизору и в комиксах: оно никогда не выглядело таким ужасным. Но вблизи оно было чёрным и мерцало в тусклом свете, словно улыбка. Это его напугало. «Папа?»
«Дай мне свой бумажник», — говорит мужчина, и Брюс недоумевает: почему ему нужен бумажник его отца? Разве у него самого не было своего? В фильмах и комиксах злодеи всегда хотели творить зло: связывали героев или сбрасывали их с поездов.
Отец порылся в кармане, достал бумажник и протянул его мужчине. «Можешь взять всё, что хочешь, только не причиняй вреда моей семье».
Мать крепко сжала его руку, словно в тисках, но Брюс не мог оторвать взгляд от этого человека. Он выглядел усталым и грустным — совсем не похожим на злодеев, которых он видел в фильмах. Может, он и не был злодеем? Но тогда почему он направил на них пистолет?
«Ожерелье», — говорит мужчина, указывая на жемчужное ожерелье матери. — «Отдайте его».
«Так делать нельзя!» — говорит Брюс, потому что эти жемчужины были настоящими и любимыми жемчужинами его матери.
«Тихо», — говорит ему отец, но Брюс не понимает, не может понять, почему отец позволяет этому человеку воровать у его матери. Дрожащими пальцами жемчужные бусы соскальзывают с шеи матери и попадают в руки отца.
«Ты должен слушаться отца, сынок», — говорит мужчина, и дуло пистолета направлено в сторону Брюса. Отец отталкивает его в сторону, и из оружия раздаётся раскат грома — в ушах звенит от звука и усиления криков матери.
Гром снова сотрясает переулок, отражаясь от кирпичей. И хотя мир затих, в ушах всё ещё звенит. Когда он смотрит вниз, его ботинки не мокрые от дождя, а от крови родителей, которая поднимается, как прилив, и уносит его на дно.
«Брюс, Брюс! Малыш, проснись». Лицо Харлин медленно появилось в поле зрения, рассеяв тьму его снов. Брюс резко вскочил, чуть не задев её, и, задыхаясь, понял, что ему так тяжело дышать.
Дезориентация охватила его: ледяные глаза осматривали комнату, пока он осознавал окружающую обстановку и реальность возвращалась. *«Я дома. Я в постели с Харлин. Мои родители мертвы. Я ничего не могу с этим поделать»*. «Кошмар», — сказал он скорее себе, чем жене, опуская голову на руки. «Это снова они. Только ещё хуже».
«Можно я сейчас тебя коснусь?» — спросила Харлин; её маленькая ручка зависла над его спиной, ожидая его разрешения.
Не решаясь произнести ни слова, но нуждаясь в близости, он притянул её к себе на колени, уткнувшись лицом в её грудь. Запах жевательной резинки и ванили навсегда остался на её коже и притянул его к себе, когда она обняла его.
«Всё в порядке, Брюс», — прошептала она. — «Ты в порядке. Это был всего лишь сон». Эти слова вызвали у него слёзы, которые, как он и не подозревал, уже наворачивались на глаза, и успокоили дрожь.
Он прижался к ней, а её пальцы запустились ему в волосы. «Я здесь. Я рядом. С тобой всё будет хорошо».
Брюс давно понял, что кошмары никогда не исчезнут, но то, что бороться с ними не приходилось в одиночку, делало их терпимыми.
Харлин прогнала всех демонов — пусть даже ненадолго.
