Соцветие.

Харлин и Брюс с громким вздохом рухнули на свою огромную двуспальную кровать. Вспотевшие, измученные и совершенно обессиленные, они несколько мгновений могли только смотреть в потолок. День был невероятно долгим, а ночь — ещё дольше. Раннее утреннее совещание с советом директоров Фонда Уэйна, обед с Люциусом Фоксом для обсуждения последних обновлений семейных технологий, ещё одна встреча с их свадебным организатором, шахматный турнир Тима и ночная смена, в течение которой они всю ночь гонялись за Глиноликим и Загадочником по городу. У Харлин болела каждая мышца, у Брюса нарастала головная боль от напряжения, и, несмотря на весь их предыдущий флирт, ни одному из них не хотелось двигаться с того места, где они сейчас лежали. Рука Брюса коснулась её руки, привлекая её внимание к себе. — Привет. Она улыбнулась, переплетая их пальцы. — Привет. — Есть хоть какой‑то шанс, что мы сегодня ночью окажемся под одеялом? — спросил он тихим, дрожащим от усталости голосом. Харлин усмехнулась. — Ни за что. Тебе просто придётся согреть меня сегодня ночью, красавчик. — Я сделаю всё, что в моих силах. Не могу обещать, что смогу провести всю ночь или… то, что от неё останется. Встреча с инвесторами в 8 утра. — Который час? Брюс взглянул на электронные часы рядом с кроватью. — 5:45. Харлин застонала. — У меня в 9:30 брифинг для преподавателей в Аркхеме, где будут обсуждаться все новые протоколы. — Наверное, нам стоит поспать, — вздохнул он. — Пока есть возможность. — Да, и, может быть, нам стоит запланировать где‑нибудь в нашем расписании возможность поговорить друг с другом дольше пяти минут, — пробормотала она, сжимая его руку. Харлин не питала иллюзий относительно того, какой будет их совместная жизнь: бесконечные ночи, попытки создать видимость благополучия, почти полное отсутствие времени для себя. Брюс предупреждал её обо всём этом. Это было нелегко, и у них было немало ссор, но именно здесь она хотела быть — измученная, вспотевшая и недосыпающая рядом с ним. Это было всё, чего она когда‑либо могла желать. — Вот это жизнь, правда? — спросила она, усмехаясь. Брюс привык к таким ночам: он привык доводить своё тело до предела, а потом надевать костюм, галстук, улыбаться и делать вид, что ему всё равно. Ничего нового не было, кроме неё. Она была с ним каждую ночь в поле, не отдыхая, пока он сам не ложился спать. Он никогда не думал, что встретит такую же упрямую, как он сам, но Харлин ни перед чем не уступала. Это было одним из многих качеств, которые он в ней любил. Ещё одним важным аспектом было её присутствие рядом. Дождь, снег, град — не имело значения: если он был на улицах Готэма, то и Харлин тоже. Даже когда она действовала ему на нервы, отвлекала от миссий или спорила с ним из‑за принятого решения, он был бесконечно благодарен за её присутствие. Благодарен ей. «Я больше никогда не хочу проводить ночь без неё», — подумал он. Несмотря на то что каждая мышца его тела кричала от напряжения, он притянул её к себе. — Да, — сказал он, прижимаясь к её волосам. — Вот это жизнь!