Соцветие.

Брюс всё испортил. Он понял это в тот же миг, как довёл её до слёз. От её слёз его тошнило, в животе бурлило недовольство при виде этого зрелища. Её слёзы расстраивали его, особенно когда они были вызваны им самим. Несколько месяцев назад он наконец согласился на сеансы терапии с ней — после того как она почти умоляла его об этом. Он колебался не потому, что считал, будто ему это не нужно, а потому, что не хотел обременять её своими проблемами. Одно дело, когда у него есть эмоциональная поддержка от неё как от партнёрши; совсем другое — просить её стать его психотерапевтом. Но, к его удивлению, это помогло. Он почувствовал себя лучше и ощутил, что стал лучше общаться с самыми дорогими ему людьми. Однако он чувствовал, как порой возвращается к старым привычкам, и не знал, как из них выбраться. «Мне нужно это исправить, — подумал он. — Мне нужно извиниться перед ней. Но я хочу уважать её личное пространство». Брюс подождёт двадцать минут. Двадцать минут, чтобы подготовить извинения, прежде чем говорить с ней. Харлин уставилась в свой телефон. Как только она ворвалась наверх, в их комнату, она пожалела о том, что сказала ему. Слёзы текли от отчаяния — из‑за себя и сложившейся ситуации. Было глупо из‑за этого ссориться, особенно когда он был прав: она знала, на что идёт. Брюс никогда не лгал ей о том, кто он и чего ожидать от этого брака — он говорил с предельной ясностью. Было несправедливо с её стороны устраивать ему засаду и злиться на него из‑за того, о чём он её предупреждал. Харлин хотелось позвонить ему или спуститься вниз и затащить его сюда, чтобы они могли всё обсудить, но он был так зол. Брюс чуть не накричал на неё, а он редко повышал голос. «Наверное, я его очень разозлила», — подумала она. Вздохнув, она плюхнулась обратно на кровать, вытирая лицо руками. Стук в дверь, несмотря на свою мягкость, испугал её. «Наверное, это кто‑то из парней, — подумала она. — Вероятно, Тим. Крики, должно быть, расстроили его». — Да? — позвала она. — Лин? — послышался голос. Услышав его, Харлин резко выпрямилась. — Можно войти? — Да, — сказала она, прежде чем успела себя остановить. Брюс вошёл, тихо закрыв за собой дверь. Харлин подвинулась, чтобы освободить ему место на кровати, и ответила на его следующий вопрос ещё до того, как он успел его задать. Харлин поджала колени к груди; её пальцы ног коснулись его бёдер, пока она ждала, когда он заговорит. Её муж был мастером сохранения нейтрального выражения лица, поэтому она не смотрела ему в лицо, пытаясь понять его эмоции. Она наблюдала за его сгорбленными плечами и напряжением в руках, которые он держал вдоль тела. «Он нервничает», — подумала она. — Привет, — неуверенно произнёс он спустя несколько мгновений. — Привет, — ответила она. Небо встретилось с глубокой синевой океана, когда они смотрели друг на друга, и одновременно они сказали: — Прости. — Это не… — начал он. — Мне не следовало… — начала Харлин. Они оба нервно рассмеялись, и Харлин протянула Брюсу руку, чтобы ему было легче подобрать слова. Ему всегда было легче воспринимать информацию, когда у него была физическая опора. Узнав, что одним из его главных языков любви является прикосновение, Харлин позаботилась о том, чтобы всякий раз, когда он казался нервным или напряжённым из‑за работы, она находила повод прикоснуться к нему. Как и ожидалось, его рука скользнула в её руку, и, переплетая их пальцы, он глубоко вздохнул. — Хочешь начать первым? — тихо спросила она. — Ты же сам ко мне пришёл. Брюс кивнул, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони, словно она успокаивала его нервы. — Я был несправедлив к тебе и не сдержал своих обещаний, — начал он. — Я сказал, что мы будем отдыхать три ночи в месяц, и мне жаль, что я этого не сделал. Я просто боюсь, что… Каждый день, проведённый без защиты этого города, — это день, когда я подвожу нашу семью. Что я только усугубляю ситуацию. — Что ты имеешь в виду? — спросила Харлин, немного придвинувшись к нему ближе. — Мне кажется, чем больше времени я буду проводить вдали от города, тем больше времени мне неизбежно придётся тратить на его защиту — вдали от тебя. — Ох. Я понимаю, почему ты так чувствуешь. Это не делает твою позицию правильной, но я понимаю, что ты имеешь в виду. — Прости, что я выставил свою паранойю на твою совесть и не сдержал своего слова. Ты заслуживаешь лучшего. — Спасибо, — сказала она, застенчиво улыбнувшись. — И я тебя прощаю. Просто становится тяжело, когда у нас нет времени на общение, понимаешь? Меня просто расстраивает, когда я вижу Бэтмена чаще, чем того красавца, за которого вышла замуж. — Я понимаю. — Я скучаю по тебе и иногда боюсь, что ты не скучаешь по мне так же сильно. Я ненавижу чувствовать себя навязчивой. Это напоминает мне о… Это просто заставляет меня чувствовать себя одинокой в том, в чём мы оба должны быть вместе. Брюс поднёс её руку к своим губам. — Поверь мне, Харлин. Я всегда скучаю по тебе. Просто я лучше умею это скрывать, — ответил он. — Как робот. Харлин поморщилась. — Прости, что сказала это. Я просто хотела тебя обидеть; я никогда не думала о тебе в таком ключе. — Я прощаю тебя, любимая, — сказал он, снова целуя её руку. — Можем ли мы установить для нас новое правило на этот счёт? Я не хочу, чтобы мы ложились спать, злясь друг на друга. Если мы когда‑нибудь рассердимся, можем ли мы попытаться поговорить об этом перед сном? Она сжала его руку и кивнула. — Да. Мне нравится это правило. Не ложиться спать в гневе. — И что ты скажешь насчёт того, чтобы мы уехали из города на выходные? Только мы вдвоём. Мы можем поехать на дачу или в домик на берегу в Калифорнии, или… Брюса прервала жена, которая, радостно визжа, стащила его с кровати.