Соцветие.

Зажёгши зажигалку, она подожгла окурок сигареты и вдохнула, впитывая вкус никотина, словно это могло спасти её от восьмилетней угрозы в её доме. Её терпение давно иссякло, оставив после себя лишь тихий след ярости. Дэмиан Уэйн был настоящим кошмаром, и хуже всего было то, что он стал помехой — помехой в хорошо отлаженном механизме жизни, которую она и Брюс строили. Её терпение к нему было в лучшем случае низким, а в худшем — взрывным, как и раньше. — Старик взбесится, если увидит тебя, — произнёс Джейсон. Услышав голос Джейсона, Харлин вздрогнула, чуть не обжёгшись остриём сигареты. Оглянувшись на него через плечо, она вздохнула, сделала ещё одну затяжку и выдохнула дым. — Ты собираешься на меня донести? Он пожал плечами и встал рядом с ней, пока она сидела на краю балкона с видом на сад. — Нет, главное, чтобы ты делилась. Молча она положила пачку сигарет и зажигалку рядом с ним на каменный выступ балкона. Несколько минут царила тишина — слышен был только звук закуривающей сигареты Джейсона и лёгкий ветерок между ними. Мысли о прошлом нахлынули, заставляя её жаждать никотина, а алкоголь должен был её отвлечь. Харлин нечасто прибегала к таким порокам — только когда её охватывал гнев, он показывал свою уродливую сторону. — Там разгорелся настоящий скандал, да? — заметил Джейсон. Харлин вздохнула. — И не говори. — Он знает, что ты его избегаешь, понимаешь? — Правда? Хорошо. — Если бы Дэмиан знал, что она не хочет иметь с ним ничего общего, это её бы вполне устроило. — Возможно, тебе стоит быть помягче с этим парнем, — сказал Джейсон, и Харлин повернулась к нему лицом, подняв бровь. — Учитывая все обстоятельства, последние несколько месяцев у него были непростые. Харлин недоверчиво рассмеялась. — У него были тяжёлые несколько месяцев? Да уж, я же не пыталась быть ему одновременно мачехой, психотерапевтом и другом всё это время. — А вы? — Я отличный терапевт, Джей, и ты это знаешь, — резко ответила она. Харлин и Джейсон вместе добились множества успехов, и когда что‑то его задевало, она была одной из первых, к кому он обращался за помощью. — О, я не сомневаюсь в вашей медицинской компетентности, доктор, — продолжил Джейсон. — Я просто хотел бы сказать, что вы действительно пытались быть ему другом, не говоря уже о том, чтобы быть его мачехой. Эти слова заставили её задуматься. — Я… конечно, знала. Он же сын Брюса. — С другой женщиной, которую ты, по стечению обстоятельств, ненавидишь. Харлин даже не думала отрицать свою ненависть к Талии аль‑Гул, но всё же изо всех сил старалась, чтобы Дэмиан чувствовал себя желанным гостем, как член семьи. Однако он лишь отвергал и оскорблял её. Даже во время сеансов терапии он почти не открывался и использовал любой случай, чтобы напомнить ей, насколько она хуже его матери. — Он просто кошмар. Я не знаю, как Брюс с ним справляется — у него ангельское терпение. Джейсон усмехнулся. — Да, теперь он так делает. Вы бы видели его лет десять или двенадцать назад. Он постоянно огрызался на меня и Дика за наши выходки. Он был не плохим отцом, но и не отличным. Харлин слушала, тихо затягиваясь сигаретой и подавляя желание защитить мужа. Брюс много раз признавался ей, что не гордится некоторыми своими поступками в молодости, когда воспитывал Дика и Джейсона, и часто жалел, что не может вернуться назад и воспитывать их заново, зная всё, что знает сейчас. Она никогда не стала бы обесценивать опыт своего пасынка с ним, хотя часто хотела напомнить Брюсу, что он не был готов к детям и делал всё, что мог в то время. — Как он себя чувствует сейчас по сравнению с тем временем? — спросила она. Джейсон пожал плечами, затягиваясь сигаретой. — Более открытый, лучше слушает, уделяет больше времени жизни вне костюма. Но у всех нас получились разные версии его, даже у Дика и меня. Не лучше и не хуже, просто… другие, — сказал он. — Я бы ни за что не променял те первые дни с Брюсом. Он был… хорош. — Я рада, что у вас с ним были такие отношения. Просто… я не знаю, что делать с Дэмианом. — Думаю, вам стоит попытаться проявить к нему сочувствие — по‑настоящему сочувствие. После этих слов Харлин сделала последнюю затяжку сигареты, затем раздавила её о край балкона и откинулась на спинку кресла. — Хорошо, раз уж ты так хорошо видишь все признаки моей нехватки эмпатии, подскажи мне, в каком направлении двигаться. — Подумайте сами. Он далеко от дома, на другом конце земного шара. Все его родные и друзья уехали. Здесь никто не говорит на его родном языке, кроме отца, с которым он только что познакомился. Его мать и дедушка куда‑то уехали, и он ничего о них не слышит, если они сами не решат связаться с ним. Он живёт со странным мужчиной, его ещё более странной женой и тремя братьями и сёстрами, к которым ему нужно привыкнуть. Его жизнь изменилась в одночасье. Он всего лишь ребёнок, того же возраста, что и Брюс, когда его жизнь изменилась. Харлин молчала, осознавая всю тяжесть слов Джейсона. Она не удосужилась подумать о том, что, несмотря на кажущуюся незрелость Дэмиана, он всё ещё был всего лишь маленьким мальчиком, которого похитили из дома. Мальчиком, который, скорее всего, отчаянно скучал по своей матери. Она вспомнила, как сильно в этом возрасте была привязана к матери. — Он тебе что‑нибудь из этого рассказывал? — наконец спросила она. — Ему это было необязательно, — сказал Джейсон. — Я не говорю, что он немного заносчивый или невыносимый. Но страх творит с людьми странные вещи, особенно с детьми. Харлин вздохнула, проведя руками по лицу. — Чёрт. — Да, — Джейсон докурил сигарету и раздавил её о подошву ботинка. — Просто дайте ему ещё один шанс. Харлин соскользнула с балкона, скрестив руки на груди, и встала перед ним. — Не могу поверить, что ты только что прочитал мне лекцию об эмпатии, — надула она губы. — Я вышлю вам счёт. — Я хочу сказать следующее: спасибо тебе, Джейсон. Я благодарна за то, что познакомилась с тобой, и я люблю тебя. — Фу, не надо делать из этого неловкую ситуацию, — ответил он, наклонившись, чтобы поцеловать её в щёку, после чего повернулся и направился в сад, помахав ей через плечо. — Увидимся, сумасшедшая. Как только он ушёл, Харлин на мгновение собралась с духом, глубоко вздохнула, а затем вернулась в поместье, чтобы извиниться перед своим маленьким, непослушным пасынком.