Акробат и вредный лорд

Именно тогда Кейн решил, что пора снова встряхнуть свою игрушку. Он уже привык к мысли, что тот предпочитает имя "Дэннис". "Ну что ж, - подумал он, - сделаю ему такую поблажку. Это лишь добавит остроты". - Дэннис. Имя прозвучало негромко, но его эффект был сокрушительным. По спине парня пробежали огромные, ледяные мурашки. Кейн впервые назвал его так. Не "Торн", не безликое "эй, ты". Это было куда более личным, куда более интимным и от того - пугающим. - Да, сер? - голос Дэнниса выдал легкую хрипотцу, хотя он изо всех сил старался звучать нейтрально. - У тебя будет новая форма, - Кейн произнес это с абсолютным, почти сонным спокойствием, не отрывая взгляда от разложенных на столе документов. - Будешь носить её только в поместье. Предложение повисло в воздухе, абсурдное и зловещее. Новая форма? Зачем? - Будет исполнено, сер, - автоматически ответил Дэннис, не в силах придумать ничего другого. Кейн просто махнул рукой в знак того, что он свободен. Выйдя в коридор, Дэннис столкнулся с Альфредом, который как раз направлялся в кабинет. Помощник, ни капли не удивившись, коротко бросил: - Новая форма в вашей комнате. Комната Дэнниса находилась в другом конце восточного крыла. Длинный путь. "Эх, ладно, - попытался он успокоить себя, - лишь бы форма была нормальной". Может, просто другой крой, другой цвет... Ох, как же он ошибался. Его крик, прорвавшийся сквозь сжатые зубы - яростный, полный неподдельного негодования и унижения, - наверняка был слышен в половине восточного крыла. - ТЫ СОВСЕМ АХРЕНЕЛ?! На его узкой кровати, аккуратно разложенное, лежало... платье. Классическое, закрытое платье горничной из темной ткани с белым фартуком и чепцом. Ладно, Дэннис в прошлой жизни был девушкой. С чисто физической точки зрения он мог к этому привыкнуть. Но то тотальное, сокрушительное унижение, когда ему пришлось идти обратно через ВСЁ поместье... Слуги замирали, утыкались в пол, подавляя смешки, или открыто пялились на него с откровенным любопытством. Дэннис был готов провалиться сквозь землю. Каждый шаг в этом платье, которое болталось на его худощавой, но однозначно мужской фигуре, был пыткой. Придя обратно в кабинет, он встретился взглядом с Кейном. Тот, с трудом сдерживая довольный смешок, тут же опустил глаза к бумагам, но уголки его губ предательски подрагивали. - Грёбаный изверг, - прошипел Дэннис так тихо, что это было почти беззвучно, глядя на удовлетворенное лицо своего мучителя. - Ты что-то сказал? - спросил Кейн, все еще не поднимая головы. Его голос был гладким, как шелк. - Что? Нет-нет, вам показалось, сер, - буркнул в ответ Дэннис, застыв перед столом в нелепом платье. Кейн решил проигнорировать грубость. Наказание было бы слишком предсказуемым. Гораздо приятнее было видеть этот чистый, максимально сдержанный гнев, эту кипящую ярость, которую Дэннис был вынужден запирать внутри. Это зрелище делало его - Кейна - горы обязательных документов и скучных бумаг менее обременительными. Маленькая, живая, раздражительная отдушина. И он намерен был выжимать из нее все соки. Дэннис не мог сдержать ярость. Она бушевала в нем раскаленной лавой, и единственным способом не взорваться было направить эту энергию в действие. Он принялся за работу с таким свирепым усердием, что казалось, от его движений исходит пар. Он вытирал пыль с такой силой, что чуть не сдирал лак с полированной поверхности стола. Подметал пол, словно пытался смести с лица земли не только мусор, но и самого Кейна. Каждое его движение было резким, угловатым, пропитанным нескрываемым гневом. Это зрелище невероятно забавляло Кейна. Он наблюдал за этой яростной пантомимой из-за своего стола, и на его губах играла довольная улыбка. Наконец, он не выдержал и нарушил тишину, его голос прозвучал сладко и язвительно: - Неужели новая форма настолько тебя воодушевляет, Дэннис? Я не видел, чтобы ты работал с таким... энтузиазмом. Это было последней каплей. Дэннис замер, сжимая в белых от напряжения пальцах тряпку. Он медленно поднял голову, и его взгляд, полный немой, животной ненависти, встретился с насмешливым взглядом Кейна. Он больше не мог это терпеть. - О, да, сер, - прошипел он сквозь стиснутые зубы, и его голос дребезжал от сдерживаемой ярости. - Я безмерно доволен. Просто не могу выразить словами, насколько. Это была откровенная дерзость, граничащая с безумием. Но Кейн лишь шире улыбнулся. Он проигнорировал тон и слова, наслаждаясь самой сутью происходящего - этой живой, неконтролируемой реакцией. В его глазах Дэннис снова был тем самым злобным щенком, только на этот раз на него еще и надели нелепый розовый ошейник в виде платья горничной. Контраст между яростным рычанием и унизительным нарядом был попросту уморительным. - Рад это слышать, - невозмутимо ответил Кейн и снова погрузился в чтение документа, оставив Дэнниса кипеть в его бессильном гневе. Он не стал его наказывать и за эту дерзость. Наказание было бы логичным, предсказуемым. А это... это было куда интереснее. Это было живое, дышащее развлечение, которое скрашивало его день куда лучше, чем любая книга или газета. И он с нетерпением ждал, какой поворот примет эта маленькая игра в следующий раз. Вдоволь насладившись зрелищем кипящего от ярости слуги, Кейн с театральным вздохом отпустил его на обед. Дэннис только и ждал этого, пулей выскочив из кабинета, не глядя назад. Эта поспешность, это желание сбежать от него, снова позабавили Кейна. Игра была бесконечно увлекательной.