Акробат и вредный лорд

И вот, карета, наконец, остановилась у подъезда величественного, хоть и несколько старомодного имения Де Фольшэ. Дэннис успел за время пути собрать себя по кусочкам. Он снова натянул на себя маску бесстрастного слуги, но теперь в его внешнем спокойствии Кейн, бросивший на него короткий оценивающий взгляд, уловил едва заметные трещины - тень под глазами, чуть более сжатые губы. Нотки изможденности. Да, тогда в карете он и впрямь перегнул палку. Осознание этого было неприятным, но факт оставался фактом. Их встретили с показным радушием и откровенным подобострастием. Сам маркиз Де Фольшэ, седовласый мужчина с усталыми, но пронзительными глазами, и его супруга, хрупкая дама с лицом, испещренным морщинами- паутинками, но сохранившая следы былой красоты, приветствовали Кейна так, будто он был их родным внуком. И в каком-то смысле так оно и было - не по крови, но по долгой дружбе семей. Они знали Кейна с пеленок. - Дорогой мальчик мой! - воскликнула маркиза, протягивая ему обе руки. - Как давно мы тебя не видели! - Вы прекрасно выглядите, тетя Марго, - ответил Кейн, и в его голосе прозвучала непривычная теплота, заставившая Дэнниса насторожиться. Дэннис, следуя за Кейном на почтительной дистанции, как того требовал этикет, ловил каждое слово. И чем больше он слушал, тем сильнее сжимался у него в груди холодный комок. Фразы, которые он слышал, были удивительно, до жути знакомы. "Надеюсь, твой отец гордился бы тобой, мой мальчик", - сказал маркиз, и его голос дрогнул. "Торговля в восточных колониях приносит неожиданные плоды, не так ли?" - вставил кто-то из гостей, и Кейн вежливо, но уклончиво ответил. Дэннис лихорадочно копался в памяти. Он читал это. Он был почти уверен. Эта сцена, эти реплики... они были в романе. Но что именно здесь происходило? Он вспоминал сюжет обрывками. Эта глава... она была связана с... И тогда, как удар молнии, его осенило. Покушение. В оригинале романа на благотворительном вечере у Де Фольшэ на Кейна было совершено первое серьезное покушение. Кто-то из гостей или слуг должен был подлить яд в его бокал. Или нет? Дэннис не мог точно вспомнить этот отрывок романа, так как прочитал его, от силы, пару раз от скуки. Сердце Дэнниса заколотилось с бешеной скоростью. Он стоял в эпицентре событий, которые знал лишь по книге. Он был не просто статистом - он был здесь, и он знал. И он был единственным, кто знал. Его взгляд метнулся по залу, выискивая подозрительные лица среди гостей и слуг. Каждый казался потенциальным убийцей. Он посмотрел на Кейна, который в этот момент с мягкой улыбкой выслушивал какую-то историю маркизы. Этот человек, его мучитель, сейчас находился в смертельной опасности. И Дэннис стоял перед невозможным выбором: промолчать и позволить истории идти своим чередом, возможно, обрекая на смерть человека? Или попытаться вмешаться, рискуя всем - своим положением, своей безопасностью и хрупким знанием будущего, которое было его единственным козырем? Мысль о том, чтобы позволить Кейну умереть, на секунду показалась сладкой местью. Но она тут же сменилась леденящим душу осознанием: если Кейн умрет здесь и сейчас, весь ход событий рухнет. Начавшийся заговор не будет раскрыт, страна погрузится в хаос, и последствия будут непредсказуемы. Да и сможет ли он, Дэннис, выжить в этом мире без своей, пусть и мучительной, но все же точки опоры? Он сглотнул. Первой мыслью Дэнниса действительно было отравление, но, вглядываясь в обстановку бального зала - высокие арочные окна, открытые галереи второго этажа - он начал всё больше и больше вспоминать нужный отрывок из романа. Это был не яд. Это был стрелок. В тот самый момент, когда эта мысль пронзила его сознание, Кейн, непринужденно беседуя с группой гостей, отдал ему короткий приказ: - Принеси вина. Дэннис, действуя на автомате, направился к столу с напитками, но его разум лихорадочно работал. Когда? В какой момент это произойдет? Пусть он и ненавидел Кейна всеми фибрами души, мысль о том, чтобы позволить кому-то другому его убить, казалась... неправильной. Через чур. Это было бы трусливо. Его месть, если уж на то пошло, должна была быть другой. На полпути к столу он краем глаза заметил легкий, быстрый блик. Солнечный зайчик на металле там, где его не должно было быть - в темной нише на галерее второго этажа. Инстинкт сработал быстрее мысли. Дэннис резко швырнул поднос с звенящими бокалами и рванул к Кейну. "Хрен я позволю этому ублюдку так просто сдохнуть!" Он прыгнул, как когда-то прыгал на страховочные маты, всем телом навалившись на Кейна. Они с грохотом рухнули на паркет, и в тот же миг раздался оглушительный выстрел. Пуля с резким визгом впилась в мраморную колонну как раз в том месте, где секунду назад стояла голова Кейна. В зале поднялась невообразимая паника. Крики, звон разбитой посуды, дамские обмороки. Стража, наконец опомнившись, бросилась к галерее, откуда донесся выстрел, а оттуда уже слышались звуки бегства и борьбы. Кейн, оглушенный падением, лежал на полу, пытаясь понять, что произошло. Его взгляд упал на темную голову, уткнувшуюся ему в грудь. Дэннис все еще вцепился в него, прижимая к полу своим телом, будто пытаясь защитить от невидимой угрозы. И тут подбежали стражники. Не разобравшись, они с силой выдернули Дэнниса от Кейна, грубо скрутили ему руки за спину и силой заставили встать на колени. - Не двигаться! - рявкнул один из них, приставляя мушкет к его виску. - Ты аресто... Он не успел договорить. Голос, который прозвучал следом, был тихим, но он заморозил кровь в жилах у всех присутствующих. Он был низким, обезличенно-холодным и полным такой нечеловеческой угрозы, что даже воздух, казалось, сгустился. - Уберите руки, - сказал Кейн, медленно поднимаясь на локти и смахивая пыль с рукава, - от МОЕГО слуги. Даже он сам не ожидал от себя такого. Этот первобытный, животный рык, рвущийся из самой глотки. Это было не про благодарность. Это было про собственность. Эту вещь, эту свою вещь, трогать было нельзя. Стражники, побледнев, мгновенно отпустили Дэнниса, отпрянув назад, как от раскаленного железа. Кейн, не глядя на них, повернулся к Дэннису, который все еще стоял на коленях, тяжело дыша и не в силах поднять взгляд. - ...Помоги встать, - коротко бросил он, и его голос снова стал ровным и властным, но в воздухе все еще висело невысказанное. Дэннис молча поднялся и подал Кейну руку, помогая ему отряхнуться. Он чувствовал, как воздух вокруг сгущается от невысказанных вопросов. Он спас жизнь Кейну. Но теперь он предстал перед ним не как жалкий слуга, а как человек, способный на невероятную реакцию и решимость. И Кейн, без сомнения, потребует ответов. Цена его спасения для Дэнниса могла оказаться куда выше, чем он предполагал. Естественно, мероприятие было безнадежно испорчено. Мистер и миссис Де Фольшэ, сами бледные от ужаса и гнева, что подобное произошло в их доме, настояли на том, чтобы Кейн отдохнул в одной из гостевых спален. Они тут же вызвали своего личного врача. Кейн, не спускавший холодного взгляда с Дэнниса, кивком согласился и коротко бросил через плечо: - Иди за мной. Весь путь до спальни Дэннис прошел молча, опустив голову, словно пойманный вор, бредущий к эшафоту. Он чувствовал тяжесть взгляда Кейна на своей спине, жгучего и неотрывного. Врач, бормоча что-то о легких ушибах и растяжениях, прописал мазь и совет отдохнуть. Едва дверь закрылась за ним, в комнате повисла гнетущая, густая тишина, нарушаемая лишь тревожным биением двух сердец. Кейн, не меняя позы, сидел на краю большой кровати, его костюм был слегка помят, но осанка по-прежнему была прямой. Дэннис стоял напротив, на почтительном расстоянии, готовый к удару. - ...А теперь говори, - голос Кейна прозвучал тихо, но с отчетливой, сдерживаемой яростью. Он сверлил Дэнниса взглядом, в котором смешались шок, подозрение и невысказанная благодарность, которую он отчаянно пытался подавить. Дэннис молчал, сжавшись внутри. - Откуда ты знал, что так произойдет? - Кейн выдохнул вопрос, отчеканивая каждое слово. - ...Я не знал, — тихо, почти беззвучно, ответил Дэннис. - НЕ ДЕЛАЙ ИЗ МЕНЯ ИДИОТА! - крик Кейна прозвучал как хлыст, заставляя Дэнниса вздрогнуть. - Ты отреагировал за секунду до выстрела! Ты бросился на меня, когда этот стрелок сидел в такой закутке, что его с земли было не видно! Ты что, обладаешь рентгеновским зрением?! И тут Дэннис не выдержал. Месяцами сдерживаемое отчаяние, ярость от беспомощности и абсурдность всей ситуации вырвались наружу. Он резко поднял голову и впервые за все время посмотрел Кейну прямо в глаза, его собственный взгляд пылал вызовом и горькой иронией. - Да даже если я расскажу правду, ТЫ в это поверишь? - прошипел он, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. - Даже Я САМ бы не поверил в это, окажись на твоем месте! Они смотрели друг на друга - лорд и слуга, мучитель и жертва, связанные теперь еще и странными узами спасения. Долгую, напряженную минуту в комнате царила тишина, заряженная невысказанными обвинениями и невозможными признаниями. Наконец, Кейн с тяжестью выдохнул и первым опустил взгляд. Он провел рукой по лицу, и в его позе впервые появилась тень настоящей, глубокой усталости. - Либо ты псих, либо оракул, - глухо произнес он, глядя в пол. Он не знал, что с этим делать. Этот парень не просто будоражил в нем темные, садистические струнки. Он обладал знанием. Знанием, которое невозможно было получить обычным путем. Знанием, которое бросало вызов самой реальности. И единственным проблеском во всей этой тьме было то, что Дэннис наконец-то сказал что-то, пусть и бессмысленное, вместо того чтобы снова уйти в глухую оборону. Но куда вел этот новый путь, Кейн не представлял. Проведя беспокойную ночь в гостевым крыле имения Де Фольшэ, Кейн и Дэннис с первыми лучами солнца уже сидели в карете, направляясь обратно. Несмотря на почтительные, но настойчивые уговоры хозяев остаться на завтрак, Кейн был непреклонен. Ему нужно было пространство, чтобы обдумать вчерашнее. Дэннис же молча поддерживал это решение - он жаждал вернуться за знакомые стены, даже если это означало снова надеть унизительное платье и вернуться к роли "пёсика". После вчерашнего потрясения рутина казалась почти желанной. Вернувшись в своё поместье, Кейн отмахнулся от Альфреда, отложив все ожидающие его документы и встречи. - Не беспокоить до обеда, - коротко бросил он, направляясь в свои личные покои. Ему нужно было расслабиться. Сбросить напряжение от покушения, от криков, от этого пронзительного взгляда Дэнниса, бросившего ему в лицо: "Даже я сам бы не поверил!". Как это часто бывало в последнее время, его мысли сами собой обратились к единственному верному способу разрядки - к раздражению Дэнниса. После вчерашнего у него появилась идея. Идея, которая была одновременно и наказанием, и тестом, и просто забавой. Когда Дэннис, уже переодетый в своё проклятое платье, вошел в кабинет с подносом с кофе, Кейн встретил его непривычно спокойным, почти задумчивым взглядом. - Принеси мне красную папку с чертежами из библиотеки, - сказал Кейн, отхлебывая кофе. - И... "Всеобщую историю воздухоплавания" с третьего стеллажа. Том второй. Дэннис, привыкший к прихотям хозяина, лишь кивнул и вышел. Библиотека находилась в противоположном крыле. Дорога туда и обратно заняла бы добрых пятнадцать минут. Ровно через тридцать минут, когда Дэннис уже рылся среди фолиантов, дверь кабинета тихо открылась. На пороге стоял один из младших слуг, держа в руках... красную папку и толстый том в кожаном переплете. - Лорд Кейн просил передать вам, - робко сказал мальчик, протягивая вещи. - Он... вспомнил, что они все это время лежали у него в смежной комнате. Дэннис замер с подносом в руках, глядя на папку и книгу. Затем его взгляд медленно поднялся в сторону кабинета Кейна. Тот смотрел в окно, уголки его губ предательски подрагивали, пытаясь сдержать улыбку. Он знал. Он с самого начала знал, что эти вещи здесь. Он специально послал его в дальний конец поместья в бесполезную прогулку. Просто так. Просто чтобы позлить. После всего, что было вчера - после спасения жизни, после допроса, после немого шока и невысказанных вопросов - он вернулся к этому. К самым мелким, самым детским пакостям. И самое удивительное было в том, что в этот раз в груди Дэнниса не вспыхнул привычный яростный огонь. Вместо этого он почувствовал странное, почти облегчающее разочарование. Что-то вроде: "А, ну конечно. Так и знал". Он молча взял папку и книгу из рук смущенного слуги, поставил их на стол перед Кейном и, не говоря ни слова, развернулся и вышел. Кейн, вновь наблюдая эту привычную, живую реакцию - молчаливый уход, полный сдержанного негодования, - чувствовал себя превосходно. Ни выпивка, ни азартные игры, ни даже успешная сделка не доставляли ему такого острого, чистого удовольствия, как вид этого вечно злобствующего "щенка". Хотя, мысленно называя его так, Кейн отдавал себе отчет, что они почти ровесники - его собственные двадцать восемь лет всего на пять лет опережали возраст Дэнниса. Но в их динамике эта разница ощущалась как пропасть.