Акробат и вредный лорд

Пожелав провести обед в саду, Кейн приказал установить столик в тенистой беседке, увитой плющом. Естественно, Дэннис, как его личный слуга, должен был принести поднос с едой с кухни. Длинный путь через половину поместья, который он проделывал с каменным лицом, уже стал частью ритуала. Когда Дэннис поставил обед на стол и, не глядя на Кейна, развернулся, чтобы уйти, он внезапно почувствовал на своей шее легкое, почти мимолетное прикосновение. Горячее, шершавое... мужское. От неожиданности и стремительности Дэннис вздрогнул всем телом, резко прикрыл шею ладонью и обернулся, готовый бросить вызов. Перед ним стоял Кейн. Но вместо насмешливого взгляда на его лице была легкая, искренняя растерянность. Между его пальцами он держал крошечный, замысловатый листочек, который, видимо, упал Дэннису за воротник, когда он проходил под деревьями. Осознание ситуации обрушилось на Дэнниса лавиной. Он не был атакован. Ему... просто убрали сор. Его собственная бурная реакция, этот инстинктивный жест защиты, был абсолютно неадекватен произошедшему. Он резко отвернулся, чувствуя, как по его щекам и шее разливается густой, предательский румянец. Стыд, жгучий и унизительный, сжег всю его ярость дотла. А Кейн... Кейн замер на секунду, наблюдая за этой метаморфозой. Исчезновение злости. Появление смущения. Яркий румянец на обычно бледных щеках. И тогда на его губах расплылась медленная, по-лисьи довольная ухмылка. В его глазах вспыхнул новый, острый интерес. - Оооо~ - протянул он тихо, растягивая звук, полный открытого любопытства и предвкушения. Этот единственный звук прозвучал для Дэнниса зловещее, чем любая угроза. Ледяная струйка страха пробежала по его спине. Он понял. Понял с ужасающей ясностью. Он только что, собственными руками, вернее, собственной нервной системой, вручил Кейну ключ к совершенно новому, куда более изощренному способу издевательств. Это была уже не игра на гневе. Это была игра на смущении. На интимности. На нарушении личных границ самым безобидным, а оттого и самым невыносимым способом. Кейн, с явно приподнятым настроением, принялся за свой обед с преувеличенным удовольствием. Каждое его движение было неторопливым, почти ленивым, в то время как Дэннис стоял в отдалении, на добрых пяти метрах, и буквально горел от стыда. Его щеки и кончики ушей пылали ярким, предательским румянцем, контрастируя с темной тканью платья. Он чувствовал себя абсолютно раздавленным. Это мелкое, случайное прикосновение оказалось унизительнее любой насмешки. Кейн, доев основное блюдо и отпив вина, откинулся на спинку стула. В воздухе повисла знакомая, тягучая пауза. Затем, в своей коронной манере, он ленивым жестом указал на место рядом с собой. - Ко мне. У Дэнниса непроизвольно дёрнулся глаз. Этот приказ стал для него условным рефлексом, предвестником боли, унижения и потери достоинства. Он прекрасно помнил, что следовало за ним: либо его заставляли встать на колени, либо клали на него руку, как на собаку, либо придумывали что-то еще более душераздирающее. Сжав зубы и приготовившись к худшему, Дэннис нехотя подошел и замер на указанном месте, вжимаясь в плечи в ожидании удара. Каждый мускул его тела был напряжен до предела, сердце колотилось где-то в горле. И... ничего не произошло. Кейн просто продолжил сидеть, задумчиво вращая бокал с вином. Он украдкой наблюдал за Дэннисом краем глаза, наслаждаясь зрелищем. Он видел, как тот застыл в неестественной позе, как его пальцы бессознательно вцепились в ткань платья, как напряглась его шея. Минута тянулась за минутой. Дэннис стоял, как на иголках, его нервы были натянуты до предела. Он ждал подвоха, прикосновения, едкого замечания. Но Кейн оставался безмолвным и спокойным. Внутри Дэнниса начало расти смятение, а затем и раздражение. "Так какого чёрта я так напрягался?! Он что, просто так позвал? Чтобы я постоял тут, как идиот? Чтобы я сам себя извел ожиданием?" Именно это осознание и было целью Кейна. Он не стал реализовывать ожидаемый сценарий. Он оставил Дэнниса в подвешенном состоянии, в мучительной неопределенности. И вид этого напряженного, смущенного и постепенно звереющего человека, тщетно ждущего удара, который так и не последовал, доставлял Кейну куда большее удовольствие, чем любое прямое действие. Это была пытка ожиданием, и Дэннис проходил ее блестяще, даже не подозревая, что сам является своим главным мучителем в этот момент.Уже к концу обеда Дэннис внутри кипел от злости. Его неимоверно бесил Кейн и он уже мысленно представлял, как избивает его стулом, на котором тот сидит. Закончив трапезу, Кейн неспешно поднялся, поправил манжеты своей безупречной рубашки и, проходя мимо, бросил через плечо: - Когда закончишь здесь, подойдешь ко мне. Дэннис лишь кивнул, демонстративно отвернувшись к столу и с силой хватая поднос с грязной посудой. Он был так поглощен своими яростными мыслями, что его обычная бдительность притупилась. И это была его роковая ошибка. Он не видел, как Кейн, вместо того чтобы уйти, замер у выхода, развернулся и бесшумно, как тень, подкрался к нему сзади. Дэннис не услышал его шагов на мягкой траве. Он почувствовал. Горячее, влажное дуновение коснулось самой чувствительной части его шеи, прямо под линией волос. Это было мимолетно, почти призрачно, но невероятно интимно и от того ошеломляюще. Реакция была мгновенной и неконтролируемой. Все тело Дэнниса вздрогнуло, как от удара током. Его пальцы рефлекторно разжались, и тяжелый поднос с грохотом рухнул на стол. Фарфор зазвенел, серебряные приборы отскочили в стороны. К счастью, он не успел поднять его высоко, и ущерб ограничился парой отколовшихся ручек у чашек и звоном в ушах. Дэннис замер, широко раскрыв глаза, все еще чувствуя на коже жгучее эхо того дуновения. А позади него раздался тихий, довольный смешок. Он обернулся и увидел удаляющуюся спину Кейна. Тот даже не остановился, чтобы посмотреть на результат своей "шалости". Он просто шел по направлению к дому, его плечи слегка подрагивали от сдерживаемого смеха. Он ощущал исходящий от Дэнниса гнев, как физическое тепло, и это было для него лучше любой музыки. И тогда Дэннис не выдержал. Из его груди вырвался громкий, нечленораздельный, животный крик - смесь ярости, унижения и полного бессилия. Он не мог ударить Кейна. Он не мог даже толком выругаться. Остался только этот первобытный вопль. Услышав его, Кейн больше не смог сдержаться. Его тихий смех перерос в откровенный, раскатистый хохот, эхом разносившийся по саду. Он не оборачивался, поднимаясь по ступеням к дому. Шалость удалась. Идеально. Когда Дэннис, наконец, сумев сдержать пар и проглотить ком ярости, вернулся к Кейну, он замер у двери кабинета, ожидая приказов с каменным лицом. Но с каждым днем, с каждой новой выходкой, сохранять это невозмутимое выражение становилось все труднее. Каждая издевка, каждый унизительный жест заставляли кровь буквально кипеть в его жилах, и он чувствовал, как маска вот-вот треснет. Кейн, наблюдая за его напряженной фигурой и едва заметной дрожью в сжатых кулаках, не смог сдержать легкой улыбки. Его забавляло, как наедине Дэннис все меньше мог скрывать свой настоящий, яростный характер. Он был как дикий зверь в клетке, и Кейн получал удовольствие, то подкармливая его, то тыча в него палкой. - Завтра у тебя выходной, - внезапно объявил Кейн, его голос прозвучал непривычно легко. Дэннис медленно моргнул, обдумав информацию. - Ты сможешь покинуть поместье, - продолжил Кейн, все так же с легкой улыбкой наблюдая за ним. - Потрать свою зарплату на какие-нибудь развлечения. Пока Кейн говорил, сознание Дэнниса отказывалось полностью воспринимать слова. Его... отпускают? Конечно, временно, но все же! Не будет этой тотальной слежки Альфреда? Он целый день не будет видеть эту бесячую, надменную рожу Кейна? Серьезно? Без подвоха? - Вас понял, сер, - наконец выдавил он, чувствуя, как камень сваливается с души и настроение вопреки всему резко взлетает. Целый день свободы! Можно будет просто побродить по городу, купить себе нормальную, не унизительную одежду, поесть что-то вкусное в таверне, а не остатки с барского стола! Мысленное "ура!" прозвучало в его голове так громко, что, казалось, должно было быть слышно в комнате. Конечно же, Кейн не просто так его отпускал. Этот выходной был тонко рассчитанным ходом в их игре. Он проверял его. Проверял, что сделает его "пёсик", получив долгожданную свободу. Побежит ли он к тому таинственному незнакомцу, что поручил ему пронести письмо? Существует ли этот человек вообще? Или, ошалев от счастья, просто промотает все деньги в первом же трактире? Кейну нужно было это выяснить, дать Дэннису обстрактные веревки, чтобы посмотреть, не затянет ли он ее себе на шею. И судя по тому искреннему, почти детскому облегчению, что мелькнуло на обычно хмуром лице Дэнниса, Кейн не зря выдал ему этот выходной. "Отдохни, пока можешь, — мысленно пожелал ему Кейн, с наслаждением предвкушая будущее. — Ведь когда ты вернешься... тебе придется терпеть новые методы поддразнивания, которые я уже с нетерпением жду, чтобы испробовать~" Конец рабочего дня для Дэнниса наступил с несвойственной легкостью. Вместо того чтобы упасть на кровать, изможденный физически и морально, он лег спать с чувством сладкого предвкушения, как ребенок в канун Рождества. Мысли о завтрашнем дне - целых сутках без Кейна, без унизительного платья, без пристального взгляда - согревали его изнутри. Он прямо-таки предвкушал, как наконец-то вздохнет полной грудью.