Акробат и вредный лорд

На следующее утро он проснулся еще до звонка будильника. Вместо привычной усталости и горечи его переполняла энергия. Он тут же вскочил с кровати, ощущая непривычную легкость. Даже тусклый свет, пробивавшийся в его каморку, казался ему сегодня ярче. Он с наслаждением облачился в свою обычную, пусть и простую, но нормальную одежду - грубые штаны, рубашку, кожаную куртку. Каждая ткань, каждый шов ощущались как символ возвращения к самому себе, пусть и ненадолго. Прихватив кошелек с приличной суммой денег (зарплата слуги в поместье Вейлов была щедрой, в этом нельзя было отказать), он практически выпорхнул из своей комнаты. Он прошел по коридорам, стараясь не бежать, но его шаг был упругим и быстрым. Он кивнул паре слуг, уже привыкших к его виду, и выскочил за ворота поместья, как будто за ними его ждал целый новый мир. И он не ошибся. Воздух за воротами пах свободой. Однако, едва он скрылся из виду за первым же поворотом, из тени у сторожки плавно вышли двое мужчин в простой, немаркой одежде. Они обменялись короткими кивками. - Пошел, - тихо сказал один из них. - Не упустим, - так же тихо ответил второй. Они двинулись вслед за Дэннисом, растворяясь в утренней толпе с практичной лёгкостью. Люди Кейна были профессионалами. Они не шли прямо за ним, а двигались зигзагами, меняясь, используя отражения в витринах и естественное прикрытие прохожих. Их задача была не вмешиваться, а наблюдать. Фиксировать каждый поворот, каждую остановку, каждую встречу. Кейн дал своему "пёсику" длинный поводок. И теперь с холодным, аналитическим интересом наблюдал, куда же тот побежит. Прямо в лапы своего хозяина? Или, одурманенный свободой, забудет обо всем на свете? Так и начался этот день для Дэнниса - с солнечного утра, полного надежд, и невидимых теней, неотступно следующих за ним по пятам. Конечно же, первым делом Дэннис направился в магазин готовой одежды. Он придирчиво, с непривычным удовольствием выбирал себе простые, но новые штаны, пару рубашек и крепкие ботинки. Качество было средненьким, но это была его одежда. Не выданная униформа слуги, не поношенные обноски Элиаса. Надевая ее, он чувствовал странную, почти забытую свободу и комфорт. Это было непривычно и божественно. Следующей остановкой в его маленьком путешествии стал магазин сладостей. Он с детской радостью купил горсть леденцов и пакетик засахаренных орехов, с аппетитом уплетая половину по дороге. Куда он шел? Да куда глаза глядят! Сегодня он был полностью свободен, и это опьяняло. Невольный взгляд, брошенный в сторону знакомых фабричных труб и мачт в порту, заставил его на секунду замедлить шаг. Интересно, как там без него? Он, конечно, не скучал ни по вечно орущему прорабу, ни по грубым подначкам коллег! Но... желание заглянуть в свой прежний мир, взглянуть, как он живет без него, оказалось сильнее. Любопытство взяло верх. Дэннис свернул в свой старый район. В район, где он впервые проснулся в теле Элиаса Торна, растерянный и напуганный. Он шел по знакомым, пропахшим углем и помоями переулкам, и ирония судьбы заключалась в том, что ничего не изменилось. Мир жил своей жизнью, совершенно не заметив его исчезновения. Ноги сами понесли его к его прежней каморке. Уже недалеко от дома он заметил, что в его бывшее жилище уже заселился новый постоялец - такой же худой, уставший парень, с темными кругами под глазами. Увидев своего старого соседа, Дэннис окликнул его и, поздоровавшись, сразу спросил, не знает ли он, что сталось с его вещами. Сосед, удивленно покосившись на него (видимо, считая, что Дэннис давно сгинул в каких-то темных делишках), буркнул: - Коли уже не разобрали, то на свалке. Ты ж сам знаешь - что поживее, тут же новым хозяином обзаводится. Поблагодарив, Дэннис направился на городскую свалку на окраине района. Его не интересовала старая мебель или тряпье. Ему был нужен один- единственный предмет - дневник Элиаса. Последняя вещь, которая осталась от прежнего владельца тела. Последняя крупица его существования. Но его ждало разачарование. Дневник, некогда полный записей, был практически сожжен. Все страницы сгорели, оставив после себя лишь огрызки. Память о человеке, буквально осколок его души, канул под гнётом стихии... Дэннис нашел относительно чистое и тихое место на окраине свалки, под чахлым деревцем. Он выкопал небольшую ямку, аккуратно положил в нее завернутые в тряпицу остатки дневника и закопал ее. Сверху он соорудил нечто вроде скромного надгробия из нескольких сложенных друг на другу камней и куска старого, обтесанного дерева. Сложив руки перед собой в немой молитве, он на минуту закрыл глаза. - Покойся с миром, Элиас, - прошептал он. - И... спасибо. За то, что позволил мне жить дальше. В этих словах не было пафоса. Лишь тихое, искреннее признание странности своей судьбы и благодарность человеку, чью жизнь он поневоле унаследовал. Исполнив этот небольшой, но важный для себя ритуал, он ополоснул руки под ржавым уличным краном и, почувствовав неожиданную легкость, побрел обратно в сторону аристократического квартала. В планах еще было заглянуть в пару магазинов, просто погулять и насладиться свободой. Проходя мимо очередной стройплощадки, он краем глаза заметил знакомую, налитую кровью и злостью физиономию. Это был его бывший прораб! Тот самый, который орал на него за малейшую провинность. И сейчас этот тип стоял, попивая свой дешевый бурду-кофе и время от времени покрикивая на рабочих. В сердце Дэнниса что-то екнуло. Он не мог упустить такой шанс! Воспользовавшись своими акробатическими навыками, он в два счета взобрался по штабелю кирпичей на невысокий навес, чтобы оказаться на виду. - Ээээй, ты там! - крикнул он во весь голос. Прораб поднял голову. Его лицо, сначала выражавшее привычное раздражение, исказилось в маске полнейшего изумления. Он явно не ожидал увидеть "ленивого бездаря Торна" живым-здоровым и, судя по новой одежде, вполне себе при деньгах. Пока прораб застыл с открытым ртом, Дэннис вскинул обе руки высоко над головой и гордо, с вызовом, показал ему два средних пальца. - ПОШЁЛ К ЧЁРТУ, БЫВШИЙ БОСС! - проревел он, наслаждаясь каждым словом. - ТЫ ПОХОЖ НА ЖИРНУЮ СВИНЬЮ! Он выкрикнул это все, что годами копилось у него внутри, но что старый Элиас никогда бы не посмел сказать. Он не стал ждать, пока прораб опомнится и найдет, что ответить. Сделав свое дело, Дэннис развернулся и пулей сорвался с навеса, легко перепрыгнув на соседнюю крышу и скрывшись из виду. И он бежал, заливаясь счастливым, очищающим хохотом, который эхом разносился по крышам. Это было, на удивление, чертовски приятно! Это был акт свободы, мести и самоутверждения, свернутый в один прекрасный, похабный жест. Перед тем, как окончательно покинуть этот район и вернуться в свою новую, пусть и странную, реальность, Дэннис почувствовал необходимость зайти в одно последнее место. Он спрыгнул с крыш на знакомую, запыленную мостовую и подошел к знакомому закутку, отгороженному цветной шторкой. Он постучал в дверной косяк и, не дождавшись ответа, отодвинул ткань. Внутри стояла Ливси, ее татуированные руки сметали со стола светлые пряди волос - следы недавнего клиента, который, видимо, только что ушел. Услышав шорох, она подняла глаза и увидела Дэнниса. Ее взгляд скользнул по его новой, пусть и простой, но чистой и целой одежде, но она сделала это быстро и ненавязчиво, чтобы не смущать его. - Привет, - поздоровался Дэннис, и на его лице расплылась легкая, непринужденная улыбка. Ему было искренне приятно видеть ее. Не дожидаясь вопросов, он запустил руку в карман и вытащил аккуратный пакетик с конфетами - те самые, что он купил утром и не доел. - Вот, возьми, - протянул он его Ливси. Та удивленно посмотрела то на конфеты, то на его лицо. В ее обычно невозмутимых глазах читалось недоумение. - Не пойми неправильно, - поспешил объяснить Дэннис, чувствуя, как сам немного краснеет. - Просто... скажем так, возвращаю долг. Ты... твоя конфета тогда... мне действительно была нужна эта поддержка. Можешь считать это процентами с той благодарности. Он сунул пакетик ей в руку, чувствуя, что если не сделает это сейчас, то его решимость испарится. - Ну, я пойду... - он уже сделал шаг к выходу, но обернулся, указывая на нее пальцем с нарочито строгим видом. - И только не смей отдавать эти конфеты клиентам! Они только твои, ладно?! С этими словами он быстро вышел, отодвинув шторку и скрывшись с глаз, оставив за собой лишь легкое движение воздуха и пакетик сладостей в ее руке. Ливси какое-то время молча смотрела на дверной проем, а затем ее взгляд опустился на конфеты. На ее обычно суровых, замкнутых губах проступила редкая, почти неуловимая улыбка. Она определенно не ожидала такого. Дэннис же, выйдя на улицу, почувствовал, как на душе у него стало спокойно и светло. Все "гештальты" его прежней жизни были закрыты. Он похоронил прошлое, послал к черту былые обиды и отблагодарил того, кто проявил к нему доброту. Теперь, с очищенной душой и чувством выполненного долга, он мог вернуться в свой новый, сложный и полный вызовов мир в поместье Вейлов. Пусть там его ждал Кейн со своими изощренными играми, но теперь Дэннис чувствовал уверенность. Он еще немного погулял по богатым кварталам, просто наслаждаясь видом витрин и ощущением свободы. К вечеру, уставший, но невероятно довольный, он вернулся в поместье. Плотно поужинал в столовой для прислуги и, не задерживаясь, отправился в свою каморку, где и рухнул на кровать. Ему нужен был хороший отдых, чтобы набраться сил для сопротивления неизбежным новым издевательствам Кейна. Тем временем в кабинете лорда Вейла царила иная атмосфера. Двое людей в простой одежде, сливавшейся с толпой, стояли по стойке смирно, сдавая рапорт. Кейн сидел за своим массивным столом, подперев голову рукой, а Альфред стоял рядом, его лицо было бесстрастным, как всегда. - ...Затем субъект направился на городскую свалку, - монотонно докладывал один из агентов. - Он откопал из груды мусора предмет, похожий на обгоревшую книгу в кожаном переплете. После чего он выкопал яму, поместил туда предмет, закопал его и соорудил подобие надгробия из подручных материалов. - Похоронил дневник? - удивленно переспросил Альфред, хотя на его лице не дрогнул ни один мускул. - Мы извлекли предмет после его ухода, - подтвердил второй агент. - Это действительно дневник. Но он был настолько обуглен, что страницы рассыпались при попытке их перелистать. Удалось разобрать лишь несколько разрозненных слов: "уголь", "счет", "сестра". Ничего, что имело бы отношение к какой-либо секретной информации. Кейн, выслушивая рапорт, молча вращал в пальцах перо. Его взгляд был устремлен в одну точку, но мысли работали с бешеной скоростью. Он снова и снова вспоминал те слова, что Дэннис бросил ему в лицо в карете: "Да даже если я расскажу правду, ТЫ в это поверишь? Даже Я САМ бы не поверил в это!" На лице Кейна медленно растянулась хищная, осознанная улыбка. Все пазлы складывались в пугающую, но безумно захватывающую картину. - Значит... - тихо проговорил он, и его голос прозвучал как шелест страниц в тихой библиотеке, - в моем доме живет кто-то, кто скрывается за лицом моего дальнего... почившего... родственника. Альфред повернулся к нему, и в его глазах впервые за долгое время мелькнула неподдельная тревога. - Мне принять меры, господин? - он мысленно уже перебирал протоколы безопасности и варианты изоляции угрозы. - Нет, - Кейн отрезал резко, и его улыбка стала только шире, обнажая зубы. - Не стоит. Мне кажется, это... жутко интересным. Он откинулся на спинку кресла, и по его телу пробежала легкая дрожь азарта. Игра, которую он считал забавным развлечением с домашним зверьком, внезапно обрела невероятную глубину. Его "пёсик" оказался не просто злобной дворняшкой, а кудрявым лисёнком. Он был тихим, искусным стратегом, который сумел так глубоко закопать свое прошлое, что даже земля, похоже, не хотела его отпускать. И теперь самый главный вопрос витал в воздухе: если этот "Дэннис" настолько искусный притворщик, то... мог ли он сам быть автором того злополучного письма? Внезапно эта идея уже не казалась такой бредовой. Но что заботило Кейна больше всего в этот момент, так это подлинность тех эмоций, что он видел в глазах Дэнниса. Ярость, смущение, страх, а сегодня - та самая странная, почти детская радость и грусть... Либо он величайший актер из всех, кого Кейн встречал, либо... ужасно плохой актер, который не в силах скрыть свою истинную сущность. Среднего, как он верно подметил, не дано. И Кейн сгорал от желания докопаться до сути. Альфред, проводив агентов взглядом, не ушел. Он остался стоять перед столом, его обычно бесстрастное лицо было слегка напряжено. Он знал, что его следующее признание могло быть воспринято как превышение полномочий. - Господин, прошу меня простить, но я должен в кое-чём признаться... - он начал, глядя прямо перед собой. - Я вёл самостоятельное расследование по поводу вашего слуги. Кейн, зажигая сигару, не выглядел ни удивленным, ни разгневанным. Он сделал медленную затяжку и выпустил облачко дыма. - Продолжай. Он не злился. Он понимал Альфреда как самого себя. Этот человек дышал благополучием семьи Вейлов, и любая потенциальная угроза, особенно такая загадочная, как Дэннис, не могла остаться без его внимания. Альфред был не просто помощником - он был самым доверенным лицом, скалой, на которой держалась личная безопасность Кейна. Альфред выдохнул и изложил все, что успел раскопать. Он рассказал о случайно подслушанном разговоре Дэнниса со служанками в саду, о романтичной легенде про "циркача, побитого судьбой", которая теперь бродила по поместью. Он рассказал, как, движимой профессиональной педантичностью, отправил людей проверить упомянутые Дэннисом места. - И я некоторые даже находил, - сказал Альфред, и в его голосе впервые прозвучало легкое недоумение. - Но они... совсем не соответствовали рассказу. Никаких следов цирковой труппы с таким названием. Никаких записей о несчастных случаях или уволенном акробате. Все, что мы нашли, - это обычные, грязные кварталы, где он и жил до этого. Его история... не имеет под собой оснований. Кейн внимательно слушал, его взгляд был прикован к тлеющему кончику сигары. Когда Альфред закончил, в кабинете повисла тишина. - Всё больше и больше узнаю об этом мальчишке, - наконец произнес Кейн, его голос был задумчивым, - тем больше мне становится интересно, кем же на самом деле он является. Он открыл потайной ящик в столе, достал вторую дорогую сигару и молча протянул ее Альфреду в знак благодарности за преданность и усердие. Альфред, как всегда, почтительно, но твердо отклонил жест легким покачиванием головы. Эта неизменная привычка заставила Кейна снова улыбнуться. - Можно ли считать этот рассказ... полуправдой? - спросил Альфред, возвращаясь к теме. - Возможно, - Кейн снова затянулся, размышляя. - Я не сомневаюсь в твоих разведывательных способностях, старый друг. Ты всегда докапываешься до сути. Просто на этот раз... - он сделал паузу, подбирая слова, - мы попались на удочку действительно скользкого экземпляра. Человек под личиной другого... Он посмотил на дверь, словно мог видеть сквозь стены ту самую загадку, что спала в каморке для прислуги. - ...Это куда интереснее, чем любой шпион или наемный убийца. Шпиона можно сломать, наемника - купить. А что делать с тем, чья личина - это не маска, а, кажется, вторая кожа? Чью правду невозможно проверить, потому что она звучит как безумие? - Он усмехнулся. - Остается только одно - снять эту кожу слой за слоем. И я с нетерпением жду этого процесса. На этом такой, казалось бы, спокойный день закончился. Кто-то, за этот день, закрыл дверцу прошлого и открыл дверцу будущего, а кто-то стал ближе к запутанной разгадке, что живёт с ним под одной крышей.