Uncensored

      Следующая неделя прошла в непривычном, рваном ритме. К концу недели Нил и вовсе умудрился впервые за долгое время променять утреннюю пробежку по набережной на тяжелую, вязкую дрему, из которой его выдернул резкий звонок Элисон.  — Если ты сейчас же не поднимешь свою задницу с кровати, Джостен, я приеду и лично вылью на тебя ведро льда, — это было первое, что он услышал вместо «доброе утро».        Парень не стал задаваться вопросом как она узнала и сбросил звонок. Он ощущал себя ужасно, сон никак не хотел идти, а Кевин, который утром пробирался к выходу, как мышь только подлил масла в огонь. Сосед всю неделю был сам не свой, и Нил старался не трогать его лишний раз. Близился декабрь и он предпочел бросить все силы и внимание на грядущие экзамены и съемки. Разговор об Эндрю может подождать. Какое-то время.

*** 

      В студии Элисон встретила его в полной боевой готовности. Она носилась вокруг него, как мать-наседка, которой выдали лицензию на пытки. — Посмотри на себя! — возмущалась она, силой усаживая его в кресло и направляя в лицо слепящую лампу. — Эти мешки под глазами не перекроет даже самый плотный театральный грим. Ты чем занимался? Всю ночь смотрел в потолок и думал о бренности бытия? Пей этот сок, живо. В нем ударная доза витамина С.       Она достала из своего необъятного кейса увесистую стеклянную баночку с густым тональным кремом. Блондинка орудовала спонжем с хирургической точностью, буквально вбивая пигмент в кожу парня. — Сегодня у нас креатив, — приговаривала она, пока Нил пытался не чихнуть от резкого запаха пудры. — Фотограф хочет нео-панк. Так что сиди смирно.       Макияж соответствовал безумным трендам: девушка густо подвела слизистую его глаз черным кайалом, растушевывая угольные тени к вискам, создавая агрессивный, почти звериный взгляд. Поверх она добавила дерзкие штрихи серебристым пигментом, который на свету вспыхивал ледяным блеском. Это выглядело эффектно, но парень чувствовал себя так, словно на его лицо надели тяжелую, несмываемую маску.       Сама съемка превратилась в многочасовой марафон боли. Его с трудом втиснули в узкие кожаные брюки и такой же пиджак с неестественно острыми лацканами, расшитый металлическими шипами. Одежда была жесткой, она колола кожу и сковывала движения, а фотограф, нервный мужчина в полосатом шарфе, постоянно требовал больше надлома.  — Нил, согнись! Еще сильнее! Мне нужно, чтобы ты выглядел как раненая птица в клетке из света! — надрывался он, щелкая затвором огромной камеры.       Вспышки били по глазам, выжигая сетчатку. Свет резал глаза, а от тепла софитов макияж казался тяжелым слоем воска. Нила ставили в идиотские, неудобные позы: то на колени на холодный бетонный пол студии, то заставляли выгибаться назад, опираясь на шаткую конструкцию из оргстекла. Внутри у него всё клокотало. Перед глазами, как назло, именно сейчас перед ним восстал призрак из прошлого. И он видел его ярче, чем пятна от вспышек. Не вовремя. Усилием воли он выбросил блондина из головы, не желая думать об этой проблеме.        Нил был очевидно недоволен этим днем: отсутствием рутины, этим липким гримом, запахом лака для волос, который забивал легкие. Но годы, проведенные под прицелом чужих ожиданий, научили его главному: идеальной имитации. Он умело скрывал раздражение. Стоило фотографу поднять камеру, как Нил выдавал нужную эмоцию: холодную ярость, отстраненность или тот самый нео-панк надлом, о котором ему орали все утро.        Элисон за кулисами довольно кивала, подкрашивая ему губы бесцветным блеском в перерывах. Она единственная замечала, как побелели его костяшки, когда он сжимал края своего идиотского пиджака. Для всех он был профессионалом, лицом обложки. И никто не знал, что под слоем черных теней и серебра скрывается парень, который хочет только одного: отдохнуть. 

***

      В зале было душно и шумно. Парень работал на тренажере для жима плеч, методично выталкивая вес вверх. Каждое движение отзывалось резью в мышцах. Последствия идиотских поз на съемке давали о себе знать. Мэтт стоял рядом, лениво разминаясь перед своим подходом, пока не заметил, что Нил слишком сильно стискивает зубы даже для такого веса. — Эй, полегче, ты сейчас рукоятки пальцами раздавишь, — Бойд усмехнулся, но, вглядевшись в лицо друга, помрачнел. — Что с тобой? Ты с самого прихода как натянутая струна. Тебя опять обернули в колючую проволоку для промо? Нил резко опустил вес. Грохот металла о металл заставил пару человек обернуться. — Если бы. Недавно ко мне… — он вытер лоб тыльной стороной ладони, стараясь говорить тише. — Кевин привел гостя. Того Эндрю, про которого он рассказывал нам. — О, наконец-то! И что? — друг оживился. — Гений оказался скучным занудой? — Он оказался Аароном, — отрезал Нил.       Мэтт замер. Его рука так и осталась лежать на грифе штанги. А на его лице Нил считывал активную работу мозга.  — В смысле? Аароном Миньярдом?! — Тем самым, да. Человеком, который делал всё, чтобы я ненавидел каждый свой день, — Нил поднялся со скамьи, глядя другу прямо в глаза. — Я зашел в комнату и увидел его лицо. Точь-в-точь. Тот же взгляд, те же волосы. Но Дэй говорил, что встреча будет с Эндрю, с которым они выросли вместе в Колумбии.       Бойд несколько секунд просто моргал, пытаясь переварить услышанное. Логика начала трещать по швам.  — Погоди, погоди… — он тряхнул головой. — Ты хочешь сказать, что в твоей комнате сидел Аарон, а Кевин при этом делал вид, что это его старый друг из другого штата? Это… Нил, это звучит как бред. Ты уверен, что это не просто похожий парень? — Я знаю это лицо, Мэтт. Я его в кошмарах видел чаще, чем себя в зеркале. Но загвоздка в том, что он смотрел на меня как на пустое место. Вообще не узнал. Ни тени эмоции.       Друг тяжело опустился на соседнюю скамью, забыв про тренировку. Ситуация выглядела не просто странной, а пугающей.  — Так, ладно. Давай по фактам. Кевин никогда не врет о таких вещах, он слишком помешан на своей идеальной истории жизни. Если он говорит, что дружит с ним со школы, значит, для него это правда. — Но я видел то, что видел! — прошипел Нил. — Слушай, — он подался вперед, понизив голос. — Я не говорю, что ты псих. Но в этой истории явно не хватает куска. Сейчас ты на взводе из-за всего, и если накинешься на Кевина, то точно ничего не добьешься. Он просто решит, что у тебя паранойя. Попробуй сменить тактику. Не ори, не предъявляй. Просто… вытащи из него информацию. Спокойно. Спрашивай про их детство, про места, где они были. Лови его на нестыковках. Если этот Эндрю самозванец, он где-нибудь да проколется.       Джостен сжал кулаки, чувствуя, как холодный расчет друга постепенно вытесняет слепую ярость на этот день.  — Кевин чуть не сломался, когда я спросил, точно ли они друзья с детства… Это нелепо.  — Вот! — Мэтт поднял палец. — Значит, ты уже нащупал слабое место. Продолжай в том же духе, но аккуратно. Стань исследователем, а не обвинителем. Нам нужно понять, кто этот парень на самом деле. Зачем Дэю тебе лгать? 

***

      Вечером, когда Джостен переступил порог комнаты, атмосфера мгновенно изменилась. Кевин, шнуровавший постиранный кроссовок, почувствовал это кожей: словно в помещении резко упало давление. Он не оборачивался, но по звуку шагов и по тому, как тяжело закрылась дверь, понял: что-то идет не так. Вместо привычного Нила, который после съемок обычно бывал просто раздражен, в комнату вошел кто-то чужой. Дэй медленно повернул голову и замер. Перед ним стояла не топовая модель с глянцевых обложек, а изломанная, темная тень того человека, которого он знал последние два года. — Как прошел день? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. — Нормально, — бросил сосед.       Коротко. Глухо. Отрезано. Дэй видел, как тот избегает его взгляда, как судорожно сжимает лямку рюкзака. Под глазами Нила, впившись в слизистую и кожу, чернели остатки карандаша для глаз: грязные, въевшиеся следы, которые он явно пытался оттереть, но безуспешно. На скулах в свете лампы призрачно что-то мерцало серебром, делая лицо парня похожим на посмертную маску. Он хотел спросить про съемку, про тренировку с Мэттом, про всё то, что составляло их обычную рутину, но слова застряли в горле. Он видел истощение друга, ту стадию изнеможения, когда человек перестает быть собой и превращается в оголенный провод.       Дэй понимал, что за этим «нормально» скрывается бездна, в которую он сейчас просто побоялся заглянуть. Разговор не клеился. Кевин видел, как Нил старается держаться ровно, как имитирует привычные движения, но эта игра была настолько фальшивой, что становилось физически больно. Нил не пошел в душ. Он не достал мицеллярную воду, которую его подруга всегда просила использовать сразу. Он просто стащил кроссовки и рухнул на койку прямо поверх покрывала. — Нил, ты хотя бы умойся… — тихо произнес Кевин, наполовину поднявшись со стула.       Ответа не последовало. Джостен отключился мгновенно, словно кто-то просто выдернул шнур из розетки. Дэй еще долго сидел в тишине, глядя на неподвижную фигуру друга. Грязные разводы макияжа на лице спящего парня казались клеймом. Свидетельством того, что за эту неделю их мир дал трещину, которую не замазать никаким гримом. Он чувствовал вину, смешанную с глухим, липким страхом: он привел Эндрю, чтобы соединить два своих главных мира, но вместо этого, кажется, своими руками запустил процесс их взаимного уничтожения.