Глава 3. Начало поисков
18 марта 2026 г., 08:46
Клоду Фролло пришлось встать из-за стола и усадить девушку на лавку, скинув с той пару книг. Эсмеральда никак не могла успокоиться, она смеялась и смеялась, пока по щекам не заструились слёзы, а из носа не показались прозрачные вязкие капли. Священник встревожился, он потряс девушку за плечи, затем слегка ударил её по щекам, но это тоже не помогало, и смех вперемежку со слезами продолжал исходить от неё. Тогда, не в силах ничего придумать лучше, Клод Фролло обхватил лицо цыганки ладонями и быстро припал к хохочущим губам поцелуем. Это подействовало, Эсмеральда замерла, безвольно опустив руки, тогда как ко рту её продолжал прижиматься священник.
Именно эту картину застал несчастный Квазимодо, заглянув в открытую дверь. Увиденное отравило кровь бедному малому, он бросился прочь на крышу собора, подальше от кошмарной картины поцелуя, что отныне станет преследовать Квазимодо в страшных снах.
Эсмеральда же, придя в себя, с силой оттолкнула священника, тот потерял равновесие и упал на пол.
— Что вы делаете?! — возмущённо воскликнула она, разом вытирая слёзы, сопли и слюни рукавом.
— Это была вынужденная мера, — произнёс священник, поднимаясь с пола. — Мне даже не понравилось.
И это было чистой правдой — когда он мечтал о поцелуях Эсмеральды, то предполагал, что всё произойдёт менее сыро. Теперь же на губах он ощущал солоноватый привкус и лишь надеялся, что таковы на вкус её слёзы, а не другие пролитые жидкости.
— Ты собой не владела, нужно было тебя привести в чувство, — сказал он, приглаживая вставшие дыбом волосы на висках.
Эсмеральда не знала, верить ли этому, но по крайней мере странный приступ смеха прекратился и она решила дать священнику ещё один шанс.
— Почему вы сказали о похищении? И разве можно похитить взрослого человека?
Клод отвернулся и направился к столу.
— Возможно, — глухо произнёс он, затем сел, но по-прежнему избегал взгляда цыганки. — В отношении женщины можно действовать силой, в отношении мужчины хитростью. Боюсь, наш с вами общий друг — Гренгуар, стал жертвой такого коварного похищения, когда жертву заманивают в ловушку, а после запирают.
Цыганка хмыкнула.
— Кому понадобился мой муж? Его даже во Дворе чудес никто не захотел. И зачем этим похитителям красть мою Джали?
— Кто это Джали? — вид у священника был растерянный, но, заметив промелькнувшую на лице цыганки грисмаску, он спохватился. — Верно, ты говоришь о своей козе.
— Да, о ней! — Эсмеральда дотронулась до губ. — Никогда не делайте так больше!
— Что? — Клод Фролло в очередной раз вынырнул из потока собственных мыслей. — Ты о чём, девушка?
— О поцелуе! — Эсмеральда потянула из-за пазухи какой-то предмет, который висел на бусах из лавровых семян.
Клод Фролло отметил, что то был какой-то мешочек зелёного цвета.
— Это мой талисман, — очень серьёзно, даже торжественно произнесла Эсмеральда. — Я должна хранить его и невинность, чтобы найти родителей!
— Зачем тебе искать родителей? — священник нахмурился.
— Я не знаю, кем они были, — призналась девушка. — Одна цыганка за мной ухаживала, и она сказала, что меня украли у родных родителей.
— Так ты не цыганка?
Клод Фролло посмотрел на красавицу более внимательно: ну, конечно! Она ведь совсем не походила на других смуглых до черноты цыганок, которые заполонили улицы Парижа. Просто у него не возникало вопросов, так как на первый взгляд для них не было основания. Девушка жила среди цыган, одевалась, как они, танцевала на площадях… Ничто на первый взгляд не указывало на то, что Эсмеральда может быть украденной. Даже когда вчера Гренгуар что-то сказал о подкидыше, Клод посчитал, что это не более, чем богатое воображение поэта. Оказывается, всё не так просто.
— Я вчера говорил с Гренгуаром, — произнёс Клод, устремив взгляд на девушку. — Он сказал, ты пришла во Францию ребёнком, значит ли это, что тебя похитили в других землях?
Эсмеральда отрицательно замотала головой.
— Нет, моя приёмная мать говорила, что меня украли во Франции, но в каком городе — не знала.
Значит, она француженка. Архидьякон испытал странное чувство, похожее на разочарование. Цыганская чаровница, о которой он мечтал ночами, умеющая танцами разжечь не только кровь, но и воображение, оказалась всего лишь похищенным ребёнком. Он попытался представить её в платье горожанки с более бледной кожей и волосами, скрытыми под чепцом. И Эсмеральда потерялась в этом образе, слилась с массой других женщин, красивых и не очень, обитавших в Париже. Впервые до Клода Фролло дошло, что, возможно, он любил не живую женщину из плоти и крови, а чарующий образ экзотической красавицы, сочетавшей бесспорную соблазнительность с целомудрием святой.
— Простите, — пробудила его от озарений Эсмеральда.
Девушка всё ещё шмыгала носом, но теперь выглядела хотя бы спокойной.
— Так что насчёт Гренгуара и моей Джали?
— Да, Гренгуар, — архидьякон повернул голову к окну. — Гренгуара следует найти.
С этим было не поспорить.
***
Клод Фролло взял на себя труд расспросить собравшихся по случаю хлебной ярмарки на Соборной площади пекарей. Никто не мог отказать архидьякону Жозасскому, который явился в сопровождении устрашающего вида горбуна. Гренгуара помнили. — Это тот жонглёр, он ещё кошку на стуле носил! — воскликнул толстяк с красным лицом, который бережно укутывал хлебы чистой тканью. — Он самый, — Клод следил за манипуляциями пекаря. — Ты видел, что с ним сделалось вчера? — Нет, — сразу же ответил толстяк. — Торговля хорошо шла, мне было не до того парня, к тому же его красотка как раз куда-то делась. Примерно так же отвечали и остальные, Клод Фролло подумал, что фигура Пьера становилась заметной, только находясь рядом с Эсмеральдой, отдельно же она терялась. В этом была уникальная способность Гренгуара, он умел становиться почти невидимкой, научившись за время жизни бродягой не привлекать к себе внимания. Сам Клод заметил когда-то тощего паренька только потому, что он с упорством простаивал перед общественным требником долгие часы. Однажды Клод спросил его, что он делает, и Гренгуар со всей серьёзностью ответил, будто учится читать и уже выучил с десяток латинских слов. Когда Клод попросил его прочесть что-нибудь, тощий парнишка замурзанным пальцем ткнул в одно из слов и чётко произнёс: — «Отец», — потом он стал листать страницы и показывать на новые слова. — «Сын», «Святой дух»… Ни одно из слов он не прочёл верно, и это растрогало Клода, так голодный Гренгуар стал его учеником и весьма недурным. Теперь же Пьер пропал, причём среди бела дня, и никто не мог сказать, где он. Клод не верил в чудесные исчезновения, он и сам планировал похищение Эсмеральды, поэтому знал, что за каждым следствием есть причина и начальное действие. Если Гренгуар пропал, то это кому-то понадобилось, и этот кто-то предпринял некоторые действия. Зачем — непонятно. Клод Фролло предпочитал думать о похищении только потому, что не желал соглашаться с ещё одной весьма вероятной версией: возможно, поэта и козы уже не было в живых.***
С Эсмеральдой они встретились вечером в её доме. Девушка упросила Клопена Труйльфу предупредить остальных обитателей Двора чудес, чтобы они не чинили препятствий священнику. — Ты думаешь, это сработает? — нахмурился король Алтынный. — Он учитель моего мужа и тоже хотел бы его найти, — ответила Эсмеральда, раскладывая на столе перед Клопеном серебряные монеты. — Хорошо, — он милостиво кивнул и одним махом собрал монеты в грязный кулак. — Только тебе надо бы и дальше танцевать, красавица. Все должны работать. Пусть поп ищет твоего мужа и козочку, но у тебя есть обязанности. Эсмеральда беспрекословно согласилась и вечером объявила об этом Клоду Фролло. — Я не смогу вам помогать, — сказала она со вздохом, наливая священнику браги. — Мне нужно танцевать, но я бы хотела увидеть Джали живой и здоровой! — И Гренгуара? — священник пристально посмотрел на неё. — Конечно! — возмутилась плясунья. — Он всё же мой муж! Воцарилась неуютная тишина, Эсмеральда ощущала нервозность от соседства с этим мрачным человеком. О чём думал Клод Фролло — неизвестно, но он с виду спокойно продолжал пить брагу. — Вы, наверное, спать хотите? — не выдержала Эсмеральда. Священник посмотрел на неё с удивлением. — Нет, не хочу, — ответил он сразу. — Я мало нуждаюсь во сне. Тебе страшно спать одной? — Что? — Эсмеральда спросила его о сне с единственной целью выпроводить. — Ты ведь не привыкла к одиночеству, — как ни в чём не бывало продолжал священник. — Иди спать, я посторожу твой сон. Эсмеральда скорее согласилась бы засунуть голову в пасть льва, но решила пока это не озвучивать. — Нет, я просто беспокоюсь о вас, — она сделала героическую попытку улыбнуться. — Уже двадцать лет никто не беспокоился обо мне, — он криво усмехнулся. — Благодарю. — Да не стоит… — Эсмеральда замолчала и тишина продолжилась. Священник выпил ещё один стакан браги, потом вышел ненадолго и вновь вернулся. Эсмеральда всё не решалась сказать ему более прямо, что хотела бы уже спокойно лечь спать и ему пора восвояси. Вместо этого она продолжала жечь купленный за свои кровные хворост и смотреть, как тает дорогая восковая свеча. Эсмеральда любила воображать себя знатной дамой, потому-то она и отказывалась от сальных свечей, которые вместе с чадом ещё и брызгали раскалённым жиром. Приятно было под золотой огонёк восковой свечи поглощать скромный ужин и мечтать. С появлением Гренгуара она возложила покупку свечей на него, так как он имел обыкновение допоздна что-то писать. Пьеру тоже нравились восковые свечи. Эсмеральда вздохнула, а потом чуть не подскочила, потому что священник заговорил. — Как ты думаешь, а не было ли у Гренгуара другой женщины? — спросил он, опять пытая её своим неподвижным взглядом. — Нет, что вы! Мы с ним были как брат с сестрой, это правда, но никаких других женщин точно не было. Он страшный домосед, вечером мы ужинали и расходились по своим углам, — Эсмеральда показала на сундук с резной крышкой. — Вот здесь он спал. — Я спрашиваю единственно ради того, чтобы отрезать другие нити, — туманно произнёс священник, а потом без всякого перехода попросил: — Расскажи о себе. — Вы думаете, я его похитила? — Эсмеральда хохотнула, а потом вспомнила о приступе безудержного смеха и последовавшим за ним поцелуе, и это рассердило её. — Знаете, уже поздно! — Да, иди спать, — велел священник, сам не двигаясь с места. — А вы? — на лице Эсмеральды промелькнула её гримаска. — Я подожду, пока ты уснёшь, мне надо кое о чём подумать, — ответил он. — Можно ведь думать по дороге к себе, — не сдавалась цыганка. — Мысль лучше ухватить в том месте, где она пришла, — произнёс священник и задул свечу. — Что вы делаете? — Эсмеральда видела его зловещий птичий профиль в отблесках очажного пламени. — Я буду думать, а ты спать, — больше он ничего не ответил и только опёрся головой о подставленную руку. Эсмеральда про себя ругала его на чём свет стоит, но решила, что лучше и правда поспит. Она тщательно закрыла дверь на щеколду и, не раздеваясь, легла на разобранную постель. От простыней ещё пахло Джали и девушке сделалось совсем грустно, она всплакнула, а потом погрузилась в сон. Пробудилась Эсмеральда оттого, что кто-то слегка стряс её за плечо, она с испугом открыла глаза и в темноте увидела мерцавшие, как у кота, глаза священника. — Что вам надо? Как вы сюда попали? — вскричала Эсмеральда. В следующее мгновение она уже билась в его объятиях, он навалился на неё сверху и впился поцелуем в кричащие губы. Внезапно Эсмеральда ощутила необычное волнение, она перестала сопротивляться, обняла его за шею и ответила на поцелуй. Вздрогнув всем телом, она пробудилась от кошмара, вокруг было темно и пусто. Эсмеральда вскочила с кровати, открыла запертую дверь и выбежала в общую комнату. Очаг догорел, но её глаза смогли различить силуэт за столом. — Не спится? — раздался спокойный голос. — Д-да, — Эсмеральда тяжело дышала. — Мне снился плохой сон. — Дурные сны — ничего не значат, — послышалось из темноты. Эсмеральда зажгла свечу и, щурясь, села напротив священника. — Может, вам уже пора идти? — спросила она без особой надежды. Но священник кивнул и встал из-за стола. Эсмеральда подумала, что для монаха он довольно высокий и широкоплечий. Если не считать лица и лысины, то он чем-то напоминал Феба. Воспоминание о капитане больно кольнуло её. — Постойте, — остановила она священника. — Я, наверное, уже не усну. Если хотите, то я могу рассказать о себе. Он снова сел за стол, а она заговорила.
