Глава 5. Мучения и терзания
20 мая 2026 г., 21:15
— Я хочу знать, как ты это делаешь! Скажи мне! Скажи! — орал седой старик, багровый от натуги.
Гренгуар с несчастным видом носил в зубах свой стул, к которому была привязана белая кошка. Кошка громко мяукала.
— У меня тоже были зубы! И крепкие! Я мог ими свободно грызть орехи, но я никогда, слышишь, никогда не смог бы поднять ими стул! — старик захлебнулся криком и стал кашлять.
К нему тут же подбежала изящная молодая женщина с тонким красивым лицом.
— Прошу вас, дорогой супруг, не надо так себя утруждать! — она вытерла ему слюнявый рот белым платком и с мольбой посмотрела на Гренгуара.
Поэт опустил стул и орущую кошку, умница Джали тут же подбежала к нему. Молодая женщина кивком поблагодарила Пьера и продолжила, словно малое дитя, уговаривать мужа успокоиться.
— Пожалуйста, помните, что говорил медик? Вам нельзя громко кричать, внутри может лопнуть жила и кровь пойдёт горлом.
— Отстань! — он пихнул молодую жену и с ненавистью посмотрел на Гренгуара. — Как у тебя это получается?
— Мессир, — смиренно ответил поэт, — я вам показывал, что стул этот довольно лёгкий и может удобно складываться.
— Чушь! Я при тебе приказывал Реми взять его в рот и привязать к нему кошку! Несчастный лишился переднего зуба!
— Но я не виноват, что Создатель наградил меня хорошими зубами, — Гренгуар молитвенно сложил руки, Джали, испуганная вспышкой гнева, жалась к худым ногам единственного друга.
— Ты мне голову не морочь! — злобно фыркнул старик и снова оттолкнул супругу. — Пошла вон, дура! Позови Реми и Анри!
Женщина, лёгкая, как тень, подбежала к дверям, снаружи стояли два крепких молодца в зелёной одежде.
— Заходите! — позвала она их.
Гренгуару показалось, что в просторной комнате резко стало очень тесно. Реми недобро поглядывал на него, приподняв верхнюю губу и трогая языком пустоту на десне. Второй, Анри, с тупым, но угодливым выражением лица встал рядом с дверью.
— Вот сейчас прикажу своим слугам выбить тебе зубы, будешь знать, как хвастаться! — слюни брызгали при каждом слове.
Гренгуар, успевший привыкнуть к угрозам буйного старца, тем не менее встал на колени и принялся молить о пощаде. Реми и Анри не могли скрыть насмешливого выражения лица, женщина смотрела с сочувствием на поэта. Старик притих и с удовлетворением слушал мольбы. Джали встала подле Гренгуара и, сложив передние копытца наподобие ладоней, повторяла жесты своего друга. Старик отвлёкся на козу, лицо его собралось в морщинистой улыбке.
— Ох и славное животное! Ути какая хорошая коза! — он сделал пальцами рожки и немного потряс рукой. — Хорошее животное. Ладно, заткнись! — крикнул он Гренгуару, тот моментально замолчал. — Ты мне всё расскажешь! Клянусь святым Элуа, моим небесным покровителем, — он дрожащей рукой перекрестился, — ты долго не сможешь запираться!
— Я объяснял вам, милостивый государь! — Пьер чуть не плакал.
— Вот придут мои сыновья и покажут, как издеваться над старостью! — зло пригрозил старик, а потом обратился к слугам. — Уведите его!
Гренгуар встал с колен и низко поклонился, его грубо подхватили с обеих сторон и повели прочь из спальни господина. Пьер с сожалением посмотрел на красивую даму, супругу этого чудовища, и вздохнул, она тоже бросила на него быстрый взгляд.
— Алиса, корова ты нормандская! — закричал старик. — Принеси мне коричного вина!
Гренгуар, пока его вели в погреб, успел получить пару чувствительных тычков от Реми, который не мог простить того, что лишился зуба. Джали с комфортом ехала на руках Анри, тому нравилась козочка и он по своей воле подхватывал её с пола, чтобы донести до места заключения. Пьер понимал, что находится в богатом или хотя бы просто довольно большом доме, но обитало в нём совсем мало человек. Он знал Реми и Анри, а ещё кухарку Жакетту, которая при ходьбе хромала, именно она заманила их с Джали в этот особняк. Чего Пьер не знал, так это имени своего похитителя и цели, которую тот преследовал. Свет на это могла бы пролить красивая Алиса, но она боялась мужа и даже не заговаривала с пленником.
Когда тяжёлая дверь подвала захлопнулась и послышался скрежет запираемого замка, Гренгуар с тоской погладил Джали по рогатой голове.
— Попали же мы с тобой в историю, Джали!
Козочка ласково заблеяла и слегка укусила его за палец.
***
Клод Фролло добился от брата встречи с той самой проституткой, которая видела, как Пьер Гренгуар уходил с площади за какой-то хромой женщиной. — Я уже всё сказала, — девушка ещё достаточно молодая и миловидная, скрестила руки на груди. — Мне нравится, как танцует цыганка, и за козочкой её смотреть просто уморительно! Ну и парень пригожий… — Ты про Гренгуара? — решил уточнить Клод. — Наверное, высокий и худой, люблю таких, — она плотоядно улыбнулась. Архидьякон решил, что лучше будет перейти сразу к интересующим его вопросам. — Вспомни, что за женщина его увела? — Да хромоногая какая-то, на правую ногу, у меня в ту пору тоже эта нога побаливала вот и заметила, — девушка пожала плечами. — Но я на них долго не смотрела, как раз нашёлся покупатель на мой товар. Она улыбнулась архидьякону, разговор происходил в родительском доме Клода на улице Тиршап, куда Жеан привёл эту особу и тут же куда-то убежал. Священник забеспокоился, надо было хотя бы Квазимодо позвать с собой или Эсмеральду, но только не оставаться наедине с гулящей девкой. А та как будто прочла тревожные мысли Клода и спустила с полных плеч плащ. — Жарко у вас тут, — она совсем сняла плащ и бросила его у своих ног. — Ты можешь идти, — твёрдо сказал Клод Фролло и показал рукой на дверь. — Могу? — девушка кокетливо прикусила губу. — Ваш брат сказал, чтобы я доставила вам радость. Она тут же начала расстёгивать пуговицы на груди и Клод обнаружил, что нижняя рубашка у неё имела разрезы, как у кормящих матерей. Сквозь эти разрезы выглядывали полные белые груди с розовыми сосками. В горле у него пересохло. Как же слаба человеческая плоть! И как же притягательна казалась в эту минуту молодая блудница с бесстыжими глазами! Она шагнула к нему навстречу, Клод выставил вперёд руку. — Остановись! Уйди! Но девушка как будто переродилась в суккуба, она совершенно его не слушала, всё сокращая расстояние между ними. Вскоре она прижала руку Клода к пышной груди. У архидьякона потемнело в глазах, он понимал, что погиб и погиб бесславно. Через пять минут девушка сердито стучала в дверь спальни, где закрылся священник. — Выходите, отец мой! Вы меня позвали и я пришла! Господин Жеан обещал мне экю! — Бери и уходи! — послышалось из-за двери. Девушка увидела, как снизу показалась блестящая монетка. Прелестница быстро нагнулась, подняла обещанное вознаграждение и насмешливо обругала священника последними словами. Тот так и не вышел.***
Вечером у Эсмеральды они обсудили, что делать дальше. Клод не упомянул нападение на свою честь, как лишнее и не стоящее внимания. Не то, чтобы оно совершенно его не заинтересовало, вовсе нет, можно сказать, что заинтересовало и даже слишком, и потому Клод Фролло испытывал смятение. Он не определился со своими чувствами к Эсмеральде, но понимал, что они пробили брешь в его целомудрии, через которую в душу проникали постыдные желания. Блудница же показала ему, как быстро мужчина может превратиться в животное лишь от одной близости к на всё готовой самке. Да и можно ли было её винить? Она занималась не самым лёгким и уж далеко не самым почётным ремеслом. Во всём виновата его собственная слабая плоть, ведь не оттолкни он её в последний момент, то лишился бы так долго лелеемой невинности. На это можно было пойти из любви, но не из одного только желания. Эсмеральда между тем переняла от него манеру сидеть, подперев подбородок, и безмолвно размышлять. Вот и сейчас она сидела напротив, нежный овал лица сиял в отблеске свечного пламени. Она задумчиво водила пальцем по столу, чертя невидимые линии. Клод подумал, что это было самое пленительное зрелище, которое ему доводилось видеть, оно даже затмевало силу первого впечатления, когда он, сражённый её танцами и пением, прирос к месту у окна. Девушка заметила его взгляд и вопросительно посмотрела на него, он опустил глаза. — Я попрошу помочь короля Алтынного, — произнесла девушка решительно. — Если эта хромая женщина — горожанка, то должна ходить на рынок, к булочнику или в церковь. У бродяг повсюду глаза. — Не опасно ли обращаться к такому человеку? — в голосе Клода прозвучало недоверие. — Не опасно, если прийти просить не с пустыми руками, — Эсмеральда слегка улыбнулась. — Я потрачу на Пьера все свои накопления. — Я, как ни странно, тоже, — священник слегка коснулся её руки. — Я принесу, сколько потребуется, не трать свои деньги. — Но это ведь мой муж, — она взглянула на него весело, не отнимая руки. — И мой ученик, — он слегка пожал её пальцы. — Мы его найдём. — И Джали, — напомнила Эсмеральда. — Да, и козу тоже. Они долго сидели, переплетя пальцы, избегая смотреть друг на друга. Каждый размышлял о своём, увы, в этих мыслях не нашлось места ни несчастному Гренгуару, ни уж тем более белой козе.
