Глава 11. Освобождение
27 мая 2026 г., 01:31
Примечания:
Следующая часть заключительная
Гренгуар чувствовал, что челюсть ноет сильнее обычного, откололся нижний зуб и теперь доставлял неприятные ощущения. Старик заставлял его сегодня до изнеможения носить стул в зубах и более того, постоянно подгонял несчастного поэта ударами толстой палки. Джали, как всегда, устроилась у ног тирана и к ней он был настроен благожелательно. Гренгуар с тревогой заметил, что лицо госпожи Алисы сделалось прозрачным, а кожа приобрела зловещий зеленоватый оттенок. Молодая хозяйка с обессиленным видом сидела на скамье, почти не обращая внимания на мучения поэта. Пьеру сделалось грустно, что его единственный искренний здесь друг и сам нуждался в помощи!
Вот бы показать её мэтру Фролло, он ведь мог, когда хотел, прямо чудеса совершать с больными. По молодости Пьер даже помогал ему делать некоторые мази и порошки. Отцу Клоду, как священнику, было запрещено заниматься медициной, неизбежно связанной с кровью, коей преподобным отцам следовало избегать. Но иногда за немалую плату он оказывал тайные медицинские услуги. Наверное, он смог бы помочь госпоже Алисе! Но надежды на это было мало, старик, судя по всему, был либо беден, но чудовищно расточителен (чего стоили только свечи и дрова!), или безобразно скуп. В любом случае, ввиду его малой привязанности к молодой жене, он бы не стал тратить на неё даже малость.
Пьер приложил ладонь к болящему месту и вздохнул. Кстати, об отце Клоде, недавно поэт мог поклясться, будто слышал его голос! Хотя чего только не привидится, когда ты проводишь взаперти большую часть своего времени. Джали уже уснула на их соломенной постели, когда в двери послышался щелчок. Пьер с тревогой подумал, что это ревнивый Анри пришёл кулаками добыть себе успокоение, но, к счастью, из-за двери в подвал заглянула рыжеволосая головка.
— Вы не спите, мэтр? — спросила она с улыбкой.
— Нет, — Гренгуар забыл о зубной боли и галантно встал со скамьи, приветствуя гостью.
— Я вам принесла вкусное, — служанка вошла в дверь, которую тут же закрыла за собой, в руках девушка держала тарелку, накрытую белой тряпицей.
Принесла она кусок пирога со свининой и луком, щедро приправленный корицей с перцем. С обеда оставалась брага в кувшине, так что Пьер славно попировал, он предлагал Жакетте разделить трапезу, но та отказалась.
— Сегодня к нам священник странный приходил, — заговорила девушка, чтобы развлечь Гренгуара.
— А чем он странный был? — с набитым ртом спросил Пьер.
— Да так, угрюмый такой и лысый, назвался архидьяконом Жозасским.
Гренгуар поперхнулся и долго кашлял, Жакетта испуганно била его по спине и предлагала запить ставший поперёк горла кусок брагой. Последнему совету Гренгуар последовал охотно.
— И что хотел этот священник? — спросил Пьер, когда вновь смог нормально дышать, проснувшаяся Джали подъедала корку от пирога.
— Не знаю, Реми говорит, что просто исповедал господ и ушёл, — Жакетта пожала плечами, а потом, немного поколебавшись, продолжила. — Знаете, мэтр Гренгуар, я вам не хотела говорить, но видно пришла пора, раз всё равно здесь.
— Ещё что-то? — несчастный Гренгуар силился улыбнуться.
— Да, — Жакетта прикусила нижнюю губу, а потом решилась. — Вы только не огорчайтесь! Со всеми могло случиться, не только с вами!
— Ты меня пугаешь! — Гренгуар подумал, что может быть прево решил наконец выплатить деньги за эпиталаму и, не найдя автора мистерии, отдал всё Жану Маршану!
— Жена ваша, цыганочка…
— Эсмеральда? — Пьер испытал облегчение — что бы ни случилось с Эсмеральдой, это не могло ни в какое сравнение пойти с утратой ста ливров.
— Она мать нашла и наследство получила, так что стала сразу очень богатой.
— О! — теперь ему стало печально оттого, что он не смог разделить с милой жёнушкой её счастье.
— Они с матушкой уехали из Парижа, — со вздохом закончила Жакеттта, но, увидев, что он не выглядит сильно расстроенным, захотела уточнить. — Вам не грустно?
— Нет, — Пьер с улыбкой гладил Джали. — Мы ведь не были женаты по-настоящему, и она славная девушка, я рад, что она нашла своё счастье!
— Вы такой добрый! — девушка сердечно пожала ему руку, а он, к немалому смущению Жакетты, внезапно взял и поцеловал её кисть. — Ой, что вы делаете?
— Благодарю за прекрасный пирог и не менее чудесные новости! — Пьер вновь поцеловал шершавую ручку своей благодетельницы, до него дошло, что в этом доме у него был не один друг, а целых два!
От этой мысли он преисполнился какой-то невероятной отваги и, приподнявшись со скамьи, потянулся и поцеловал изумлённую Жакетту в прелестный рот. Та хотела сначала его оттолкнуть, но потом поддалась моменту и порывисто обвила полными руками худую длинную шею. То был самый сладкий поцелуй в жизни этих двух. Неизвестно, как бы закончилась эта ночь, если бы внезапно не послышались крики, звуки завязавшейся борьбы и голос, громко звавший его: «Гренгуар! Гренгуар! Вы где?!»
Пьер и Жакетта в объятиях друг друга с тревогой прислушивались к шуму, беготне и повторяющемуся зову: «Гренгуар!»
— Мне кажется, пришли за мной, — прошептал в рыжие волосы Жакетты Пьер, она всхлипнула.
И до той минуты, как распахнулась дверь подвала, Гренгуар, как мог, утешал и обнимал испуганную девушку. На Джали шум особого впечатления не произвёл, она безмятежно подъедала крошки от пирога.
***
Ворваться в дом дворянина, пусть и с такой сомнительной репутацией, каковой обладал господин Нуайе, было на первый взгляд задачей немыслимой. Но, если требовалось, то можно было попробовать привлечь на свою сторону провидение. Младший брат, призванный на помощь, выцарапал из кошелька старшего брата внушительную сумму, как он выразился, на ведение важных переговоров. И стоит сказать, что переговоры действительно прошли успешно. — В следующие две ночи мой друг капитан Шатопер со своими ребятами будет сторожить покой горожан на Сите, — поведал брату довольный Жеан. — Он вызвался помочь, почти даром… — У меня не осталось больше денег, — сурово пояснил архидьякон, опасаясь, что легкомысленный младший брат пообещал несметные богатства за небольшую услугу. — Вечно вы думаете обо мне хуже, чем есть на самом деле, — почти искренне огорчился школяр. — Только мы сговорились с капитаном и правда даром, вернее, я десять раз обыграл его в кости и он мне даже кое-что должен. Так что спасение вашего ученика обойдётся всего в два флорина. — Опять два флорина? — Клод Фролло поджал губы. — Вы слишком привязаны к этой сумме, постоянно её называете. — Есть немного, но вы-то не привязаны, вот я и желаю освободить своего дорого брата от этой золотой ноши. На самом деле пустяки по сравнению с той услугой, что через меня вам будет оказана. Пришлось архидьякону согласиться, тем более, что у него хватало других проблем. Позже Жеан явился подтвердить, что капитан согласился ему содействовать. Архидьякон назначил время на следующую ночь около десяти часов. Школяр довольно равнодушно воспринял новость о предстоящем событии, но заявил, что тоже желает поучаствовать, пришлось посвятить его в детали плана. На следующую ночь Клод Фролло и Жеан притаились у ворот, ведущих к особняку Нуайе. — Думаете, получится? — шёпотом спросил школяр. — Будем надеяться, — произнёс его брат, затем прислушался, часы ещё молчали, по ощущениям до десяти оставалось ещё минут десять-пятнадцать. Священник достал спрятанные в поясной сумке трут и пропитанные тёмной жидкостью с едким запахом полоски ткани. — Что это? — зажал нос школяр. — То, что поможет нам попасть внутрь особняка, — мрачно проговорил архидьякон. Некоторое время он выжидал и, как только часы на соборе Нотр-Дам стали отбивать десять часов, решительно высек искру. Приготовленные пропитанные горючим составом тряпки быстро занялись, архидьякон перекинул огненный шар через ограду. Жеан, которому тоже отводилась почётная роль в этом действе, истошно заорал: — Пожар! Пожар! Королевские стрелки как нельзя вовремя появились в ночи. — Пожар! Пожар! — кричал Жеан, подбегая к всаднику, освещённому факелом, который держал один их конников. — Что за шум? — нарочито строго обратился капитан к приятелю. — Пожар, мессир, горит этот почтенный дом! Огненный шар, должно быть, успел погаснуть, но капитан как будто этого не заметил. — Ломай двери! — приказал он своим ребятам. — Надо спасать хозяев от пожара! К моменту, когда из дверей особняка выбежали два здоровяка в зелёном, ворота оказались проломленными. — Что происходит? — закричал один из них. — Пожар у вас, башка Вельзевула! — выругался капитан, затем обратился к конникам: — Спасайте господина де Нуайе! Верных слуг смяли, побили и для верности скрутили. Пока одни солдаты были заняты этим, другие уже ворвались в одинокий особняк. Жеан Фролло, как пьяный, выкрикивал что-то нечленораздельное. Все его помыслы были сосредоточенны на том, чтобы не упустить ничего интересного. Он успел пнуть связанных слуг и одним из первых ворвался в сумрачный дом. Архидьякон немногим отстал от брата, только он увидел, как по лестнице бегут разгорячённые стрелки в ложном убеждении, что им необходимо спасать хозяев дома. Белая кошка, в ужасе взвыв, молниеносно промчалась меж спешащих людей и стрелой вылетела в открытые двери. Вскоре наверху поднялся крик, наверное, деликатные солдаты ворвались в покои госпожи Алисы. Клод Фролло не знал, где точно искать поэта, и решил положиться на интуицию. — Гренгуар! — звал он во весь голос. — Мэтр Гренгуар! Он шёл в темноте и звал Пьера, пока наверху разыгрывалась какая-то сцена. Внутренний голос советовал священнику двигаться вперёд. Он миновал несколько тесных комнат, пока не наткнулся на распахнутую дверь. Спускаясь по скользким ступеням, архидьякон продолжал выкрикивать имя Гренгуара, от всей души надеясь, что предпринятая в эту ночь авантюра не была напрасной. Внизу ему бросился в глаза слабый свет, сочившийся из-за неплотно запертой двери в конце сумрачного коридора. — Гренгуар! — архидьякон распахнул дверь и сразу увидел поэта, испуганно жавшегося к какой-то рыжей девушке. — Вы спасены! — О, мессир Фролло! — воскликнул молодой человек и, не выпуская из объятий свою подругу, поднялся вместе с ней навстречу к священнику. — Я вам рад, как никогда! Джали соизволила проснуться и недовольно заблеяла.
