Иллюзия свободы

Чонгук сидел в массивном кресле, устремив взгляд на танцующее пламя камина, когда дверь тихо скрипнула. В покои вошел Хосок, лицо его было непривычно серьезным, а в руках он держал небольшой свиток, скрепленный узнаваемым оттиском вишневого цвета.   - Ваше Высочество, - слуга подошел ближе, кладя письмо на край стола. – Моим людям удалось перехватить письмо Его Высочества принца Ким Тэхена.    Чон медленно перевел взгляд на свиток. Он сорвал печать одним резким движением, и бумага жалобно хрустнула под его пальцами.   По мере того, как его глаза бегали по строкам, воздух в покоях начинал стремительно густеть. Альфа резко поднялся с места. Агрессивный удушливый запах кедра начал вызывать у слуги легкую головную боль.   - Дорогой возлюбленный? – прорычал Чон, сминая письмо. – Как он смеет писать такое? Забыл, кому он принадлежит?!   Принц начал мерить покои широкими, рваными шагами, подобно запертому в клетке хищнику. Ярость ослепляла, требуя немедленно сорваться с места, ворваться к омеге и заставить ответить за каждое написанное слово.   - Сотру этого герцога в пыль, - процедил альфа, сжимая кулаки. – А Тэхена запру в самой высокой башне, чтобы он даже цвет неба забыл, не то, что имя этого ничтожества…   Хосок покорно молчал, внимательно наблюдая за мужчиной. Чонгук сделал еще несколько кругов по комнате, но вдруг остановился. Он расправил и медленно, вдумчиво перечитал измятое послание в руке еще раз.   Альфа замер. Его брови медленно поползли вверх, а ярость, еще секунду назад грозившая снести все на своем пути, начала сменяться холодным, расчетливым блеском. Неторопливо, пугающе спокойно Чонгук опустился обратно в кресло. На его губах заиграла странная усмешка.   - Ах, Тэхен-а. Мой маленький, дерзкий омега. Ты ведь сам чертовски хотел, чтобы я это прочитал, не так ли? – Чон покачал головой. – Слишком много пафоса, слишком много театральной страсти для настоящей секретной переписки. Он и понятия не имеет, что такое тайный роман.   Альфа вдруг осознал, что Ким специально все подстроил. Письмо было изощренным оружием, призванным ударить по его гордости и заставить брезгливо расторгнуть помолвку.   - Он хочет, чтобы я его возненавидел, - Чонгук смотрел на Хосока горящими глазами истинного охотника. – Он надеется, что я откажусь от «изменника».   С этими словами принц поднес письмо к свече, наблюдая, как огонь медленно пожирает фальшивые строки о любви к Юнги.  

***

 

Следующим утром за завтраком в столовой царило обманчивое спокойствие. Чонгук сидел за столом невозмутимый и безупречно элегантный, словно вчерашнего инцидента с письмом и не было. Он неспешно пил чай, изредка поддерживая вежливую беседу с Ким Хенджуном и его лицо не выдавало ни единой лишней эмоции.   Тэхен же, напротив, был натянут, как струна. Он почти не притронулся к еде, то и дело бросая косые, испытующие взгляды на жениха. Омега ждал чего угодно: ледяных взглядов, вспышек гнева, официального разрыва помолвки, но только не этого убийственного, гладкого безразличия. Юноша был уверен, что письмо было доставлено, Чимин лично это подтвердил. Так почему же Чонгук ведет себя так, будто прочитал утреннюю газету, а не признание в вечной любви своего жениха другому альфе?   Раздосадованный и сбитый с толку, Тэ первым покинул столовую, едва дождавшись окончания трапезы. Он стремительно вышел в сад, и Чимин едва поспевал за его торопливым шагом.   - Почему он никак не отреагировал? – прошипел Тэхен, сворачивая на аллею. – Чимин, ты уверен, что письмо попало ему в руки? Он должен был рассвирепеть, должен был прибежать ко мне с обвинениями!   - Я видел, как Хосок заходил в его покои с письмом, Ваше Высочество, - шепотом ответил Пак, испуганно озираясь. – Его Высочество точно получил письмо, я клянусь…   - Что-то случилось? Вы выглядите чем-то встревоженным…   Низкий бархатистый голос, раздавшийся прямо из-за спины, заставил принца подскочить на месте. Он резко обернулся. Чонгук стоял всего в паре шагов, непринужденно заложив руки за спину. В его темных глазах плясали опасные искры, а на губах играла торжествующая усмешка.   - Я не встревожен, - огрызнулся омега, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе и гордо задирая подбородок. – И я не давал разрешения меня преследовать. Оставьте меня в покое, мне нужно…   Ким уже хотел было развернуться и уйти, бросив на прощание какой-нибудь колкий ответ, но Чон этого не позволил. Он сделал шаг вперед, приближаясь к принцу на опасно близкое расстояние.   - Что, Тэхен-а, не удалась твоя маленькая затея? – Чонгук заговорил тише, склоняя голову к самому уху омеги. – Ты так старался, выписывая эти страстные строки… Признаться, я даже впечатлен твоим литературным талантом.   Юноша замер, чувствуя, как что-то внутри оборвалось.   - О чем Вы… - выдавил он из себя.   - О письме, конечно, - улыбаясь, ответил альфа. – Я прочитал его. И знаешь что? Я не поверил ни единой строчке. Это дешевый трюк. Слишком много пафоса. Ты ведь хотел, чтобы я разозлился и отменил свадьбу?   Тяжелый запах кедра, теперь уже не яростный, а насмешливый и властный, полностью окутал омегу.   - Твои игры становятся предсказуемыми, - выдохнул Чон прямо в губы Кима. – Если хочешь меня уязвить, придумай что-нибудь изощренное.   Тэхен ощутил, как по телу разливается жар. То ли от гнева, то ли от пугающей близости этого невыносимого альфы. Он понял, что проиграл очередной раунд с треском.   - Ненавижу тебя, - едва шевеля губами вымолвил омега, вкладывая в эти слова всю оставшуюся гордость.   Чонгук лишь усмехнулся, отстраняясь от принца, чтобы взглянуть ему в лицо.   Воспользовавшись этим, омега отпрянул от мужчины и, не оглядываясь, помчался в сторону дворца настолько быстро, насколько только позволяли приличия. Его сердце колотилось в самом горле, а в голове набатом билась одна мысль: Чонгук его раскусил. А он сам угодил в ловушку, от которой так старательно пытался сбежать.  

***

  Дни пролетали в изнурительной суете, которая казалась Тэхену затянувшимся кошмаром: бесконечные примерки свадебных нарядов, обсуждение меню и утверждением списков сотен титулованных гостей. Ким Минсон и Чон Сону могли часами сидеть в беседке, с упоением планируя каждую деталь долгожданного торжества. Оба омеги пребывали в восторженном предвкушении, ведь для них этот союз был не просто политической сделкой, а воплощением мечты, которую они лелеяли с самого рождения их сыновей. В их понимании это была идеальная сказка, финал которой был предопределён давным-давно.    Хоть принц и смирился со своей участью, покорно подставляя руки для замеров портным, внутри него все еще теплилось былое упрямство. Он не падал духом, затаившись и выжидая, что принесет ему этот неизбежный союз, ставший для него роковым.     Утро великого дня ворвалось в покои не ласковым светом, а удушливым ароматом свежесрезанных лилий и нервной суетой служанок. Омега замер перед огромным зеркалом в тяжелой золоченой раме, напоминая фарфоровую статуэтку. Свадебный наряд из тончайшего белоснежного атласа мягко переливался при каждом движении, облегая стройную фигуру. Поверх плеч ложилась невесомая накидка, тянувшаяся за ним призрачным шлейфом.   Чимин бережно прочесывал мягкие пряди волос омеги, укладывая их аккуратными волнами.   - Вы выглядите просто невероятно, - прошептал слуга, на мгновение встретившись с принцем взглядом в зеркале. – Само воплощение нежности.   Ким лишь тяжело вздохнул. Он смотрел на свое отражение в зеркале, как на чужого человека, которого ведут на казнь, предварительно украсив цветами и дорогими тканями, чтобы скрыть саму суть происходящего.   - Это лишь маска, Чимин. Под всеми этими расшитыми нарядами, внутри меня, бьется сердце, которое сегодня навсегда лишают права на свободу. Меня отдают в руки горделивого хищника, который спит и видит, как будет помыкать мной и подчинять своей воле.   - Знаю, Вы сейчас злитесь, Ваше Высочество, - Пак осторожно опустил руки на плечи Тэ. – Но, видит небо, в итоге все сложится именно так, как и должно быть. Есть между вами какая-то необъяснимая сила, невидимое притяжение… Оно ощущается даже тогда, когда воздух вокруг вас буквально искрит от ненависти. Словно сама судьба решила, что вы созданы друг для друга.   Тэхен резко дернул плечом, сбрасывая руки слуги, а его глаза вспыхнули протестующим огнем.   - Созданы друг для друга?! – возмущенно воскликнул он. – Скорее небо обрушится на землю, чем я признаю подобную нелепицу! Чонгук думает, что он победил, раз заполучил меня у алтаря. Но он еще миллион раз пожалеет о том дне, когда решил связать свою жизнь со мной. Я стану его личным проклятием.  

***

  Церемония бракосочетания была обставлена с ослепительным размахом. Когда зазвучали первые торжественные аккорды органа, сотни присутствующих замерли, боясь нарушить сакральную тишину момента. Родители, сидевшие в первом ряду, не скрывали переполнявших их чувств. Старшие омеги, соприкоснувшись плечами, тихо плакали, деля одну радость на двоих и изящно промокали глаза кружевными платками.   Чонгук уже ждал у алтаря. В этот день он выглядел поистине величественно. На нем был парадный мундир из темно-синего бархата, его глубокий цвет оттенял идеальную белизну кожи. Лицо было спокойным, но в уголках губ затаилась едва заметная, победная усмешка. Альфа смотрел на идущего к нему жениха взглядом полноправного владельца, наслаждаясь каждой секундой своего триумфа.   Тэхен медленно ступал по ковровой дорожке, стараясь сохранять спокойствие, но, когда его взгляд невольно встретился с Чоном, омега на секунду запнулся в мыслях. Принц не мог отрицать очевидного: в лучах света, пробивающегося сквозь витражи, его жених выглядел безупречно. Суровая, властная красота и мужественность альфы на мгновение лишили Тэ воздуха, заставив сердце предательски пропустить удар.   Чонгук же, заметив мимолетное замешательство жениха, лишь расплылся в самодовольной улыбке. Он чувствовал свое полное превосходство.    Среди почетных гостей, чуть в стороне, стоял герцог Мин Юнги. Семья Кимов, смягчившись, все же разрешили другу сына присутствовать на церемонии. Когда омега в своем белоснежном, расшитом жемчугом наряде, шел к алтарю, Мин не сводил с него глаз. В его взгляде не было и тени радости, лишь тихая, щемящая грусть и затаенная боль. Он смотрел на принца так, словно навсегда прощался со своей тайной любовью, которую долгие годы хранил в своем сердце. Теперь, под торжественный звон венчальных колоколов, его недосягаемая мечта окончательно становилась невозможной. Его молчаливое страдание контрастировало с общим ликованием, оставаясь незамеченным никем.   Никем, кроме одного человека – Пак Чимина. Наблюдая годами за их дружбой с принцем, Пак видел то, что не замечали другие. Как загорались глаза Юнги при виде Тэхена и как они гасли сейчас, превращаясь в холодные угли. Он чувствовал чужое страдание, и это отзывалось в нем собственной, не менее острой мукой.   В глубине души Чимина долгое время зрела постыдная колючая ревность. Он ненавидел себя за то, что завидовал Его Высочеству. Человеку, который даже не знал о чувствах герцога. Юноша боролся с этим чувством, пытался вытравить его из себя, понимая, что сердце Юнги занято другим, а также четко осознавая, что отношения между ними невозможны. Но сейчас, видя, как альфа буквально рассыпается на части, Пак ощутил, как ревность сменяется всепоглощающим состраданием. Ему отчаянно, до дрожи хотелось подойти, коснуться его руки, забрать хотя бы часть той тяжести, которая легла на его грудь. Но он мог лишь стоять в тени, оставаясь зрителем чужой драмы.     Торжество было в самом разгаре, когда Чимин, наконец, набрался смелости. Он нашел Юнги в дальнем углу террасы. Герцог стоял неподвижно, сжимая в руке нетронутый бокал и смотрел куда-то вдаль, мимо огней праздника. Обычно согревающий, глубокий природный аромат коньяка альфы сейчас отдавал невыносимой едкой горечью, заполоняя пространство вокруг.    - Ваша Светлость, - негромко произнес Чимин, склонив голову в безупречном поклоне, пряча за этим вежливым жестом трепет, колотившийся в груди. – Простите за мою навязчивость, но не желаете ли Вы чего-нибудь?    Мин вздрогнул от неожиданности, медленно переводя взгляд на подошедшего омегу. Он тяжело вздохнул, и этот вымученный звук полоснул по сердцу Пака сильнее любого ножа.   - Благодарю, господин Пак, - пробормотал герцог, выпрямляясь и возвращая себе маску бесстрастия. – Я уже покидаю торжество. Ужасная головная боль. Боюсь, я не лучший компаньон для праздника.   Альфа уже собирался уйти, когда Чимин, повинуясь внезапному порыву, сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Омега стоял так близко, что альфа почувствовал его природный аромат. Сладкий, нежный персик. Феромоны юноши невольно обволакивали горечь Юнги, пытаясь смягчить ее, убаюкивая его боль.   - Постойте, - в голосе слуги промелькнула несвойственная ему твердость. – Головная боль от шума и тяжелых мыслей не проходит сама собой. Позвольте я принесу Вам отвар, который я лично приготовил. Он вмиг снимет напряжение и поможет Вам заснуть.   Альфа остановился, внимательно вглядываясь в лицо Чимина. В этом взгляде впервые появилось нечто иное, кроме боли – искреннее удивление. Он чувствовал, как сладость персика омеги пробивается сквозь его собственный едкий жгучий коньяк. Как этот мягкий фруктовый аромат бережно касается его измотанных чувств, не требуя ничего взамен. Герцог заметил, как дрожат длинные пушистые ресницы Пака и с каким отчаянным упорством тот пытается согреть его своими феромонами.   - Вы слишком добры ко мне, - тихо ответил Юнги. – Спасибо.   Чимин поднял на него робкий взгляд, встречаясь с глазами герцога, в которых теплилась благодарность за заботу.    

***

 

После завершения пышного торжества молодоженов ожидала первая брачная ночь.   Чонгук приготовился первым и уже ждал омегу в спальне. Он успел сменить праздничные одеяния на халат винного цвета, который был небрежно распахнут, открывая вид на рельефную грудь. Альфа чувствовал себя истинным победителем: шум праздника остался позади, а здесь, за закрытыми дверями, он наконец-то мог получить то, что теперь принадлежало ему по праву. Он пребывал в предвкушении жаркой первой супружеской ночи. Азартный блеск в его глазах выдавал его намерения лучше любых слов.   Когда двери из ванной комнаты открылись, и оттуда вышел Тэхен, окутанный облаком влажного пара и ароматом цветочных масел, альфа не смог сдержать хищной улыбки. Омега был одет в длинную ночную сорочку из тончайшей белой ткани, которая подчеркивала его хрупкость и изящество. Его кожа, распаренная после горячей купели, казалась еще более манящей.   Чонгук медленно подошел к супругу, сокращая расстояние до минимума. Его руки властно, по-хозяйски легли на талию Тэхена, притягивая того к своему горячему телу.   - Наконец-то мы одни, - выдохнул Чон, склоняясь к шее омеги, чтобы жадно вдохнуть его природный аромат, в котором смешалась терпкая вишня со свежестью воды.   Принц замер лишь на секунду, а затем резким, почти брезгливым движением оттолкнул руки мужа от себя и отступил на шаг.   - Не прикасайся ко мне, - холодно отрезал Тэ, поправляя сорочку. – Я смертельно устал и хочу спать. Оставь свои порывы для кого-нибудь другого.   Чонгук на мгновение опешил. Он выпрямился, а его брови поползли вверх от искреннего недоумения.   - Прости? – в его голосе прорезались властные нотки. – Мне кажется, ты забываешь одну деталь. Я твой законный муж. Перед богом и народом своей страны ты поклялся принадлежать мне. У меня есть все права на эту ночь и тебя.   Тэхен взглянул на мужа со смесью высокомерия и напускного благочестия. Он сложил руки на груди, выпрямив спину.   - Права? Конечно, мы ведь теперь находимся в законном браке, - согласился юноша. – Но я воспитан в строгости и традициях. Я благочестивый омега и считаю, что близость – это не способ получения сомнительного удовольствия, а священный акт, направленный исключительно для продолжения рода. Я позволю мужу прикоснуться к себе только тогда, когда придет время течки. Только ради зачатия наследников. В остальное время подобное занятие считается грехом, на который даже законный супруг не в праве меня склонить.   Чонгук замер, переваривая услышанное. Такого поворота событий он точно не ожидал. В его глазах промелькнула искра раздражения, а челюсти плотно сжались. Он привык получать то, что хочет, а это внезапное «целомудрие» Тэхена выглядело, как очередной план по глумлению над его терпением.   Альфа несколько секунд сверлил омегу тяжелым взглядом, пытаясь понять, издевается тот или говорит серьезно. Но принц стоял непоколебимо, сохраняя маску ледяного спокойствия.   - Вот как? – наконец произнес Чон. – Я и подумать не мог, что мой муж настолько религиозен. Что ж, Тэхен-а, я умею быть терпеливым, если игра того стоит.   Альфа сделал шаг вперед, приблизившись вплотную, и на этот раз Тэхен не успел отступить. Вновь притянув омегу к себе, Чонгук демонстративно провел рукой по ягодицам супруга, прикрытым лишь невесомой ночной рубашкой. Принц, вспыхнув от ярости, с силой толкнул его в грудь, отчего на лице мужчины заиграла хищная усмешка.   - Хорошо. Я подожду твоей течки. Но имей в виду, теперь я буду с тобой постоянно. Мой запах, феромоны, мое присутствие. Твой организм отреагирует на это гораздо быстрее, чем ты думаешь. Природа сильнее твоих выдуманных обетов, Тэхен-а. Посмотрим, как долго твое «благочестие» продержится.   Чон направился к кровати, оставляя принца стоять посреди комнаты. Омега внешне оставался спокоен, но внутри него бушевала настоящая эйфория.   У него получилось! Чонгук повелся на его абсурдную историю про религиозность! А значит первый шаг к невыносимой жизни альфы уже сделан.  

***

  На следующий же день супружеская пара, попрощавшись с семьей Кимов, отправилась во дворец Чонов, который был отведен для новобрачных и должен был стать новым домом для омеги.   Вся последующая неделя превратилась в изысканную психологическую дуэль между супругами, где каждый шаг напоминал движение по минному полю. Тэхен и Чонгук действительно стали жить бок о бок, деля общие завтраки, прогулки в саду и просторную спальню. Однако между ними по-прежнему зияла пропасть. Близости не было – омега ревностно оберегал свою «территорию благочестия», а Чонгук, верный своему слову, выжидал, хотя его терпение явно истончалось.   Альфа намеренно заполнял собой все личное пространство супруга. И, что было самым невыносимым, омега повсюду чувствовал его густой, обволакивающий запах кедра. Потому Тэхен ходил вечно нахмуренный, всем своим видом демонстрируя крайнее недовольство этой навязчивой опекой. Каждое появление Чонгука он встречал поджатыми губами и колким взглядом, втайне надеясь, что мужу рано или поздно надоест эта игра.   После очередного неожиданного появления Чона в библиотеке, где омега хотел хоть на часок уединиться с книгой, Тэ решил, что настал его черед портить мирное течение жизни мужа. Если альфа хочет быть «единым целым», пусть почувствует все прелести их союза.     Тем же вечером в обеденном зале Чонгук сидел во главе стола, неспешно приступая к ужину. Едва омега приблизился к столу, он театрально замер, прикрыв нос изящным платком, будто ощущая запах чего-то противного.   - Фу! – Тэхен брезгливо указал пальцем на дымящееся блюдо с сочными говяжьими вырезками в центре стола. – Это что, мясо?! Немедленно уберите его! Это оскорбляет мои убеждения! Я вегетарианец!    Чон, который в этот момент как раз подносил к губам бокал вина, медленно опустил его и с нескрываемым изумлением посмотрел на мужа. Он окинул коротким взглядом тарелку, а затем перевел взор на омегу, в глазах которого горел азарт новой провокации.    - Вегетарианец? – альфа иронично приподнял бровь. – Кажется, еще пару дней назад ты жадно уплетал жареную курицу за обедом. Что же внезапно изменило твою натуру за столь короткий срок?   - Мой образ жизни изменился! – пафосно провозгласил омега, демонстративно усаживаясь на самый край стола, как можно дальше от мясных блюд. – Я давно пришел к выводу, что поедание плоти – это дикость, недостойная моей утонченной натуры. И теперь, когда я стал полноправным хозяином этого дворца, я буду устанавливать свой порядок. Унесите мясо, от него исходит запах убийства!   - Ну, я-то не вегетарианец, - спокойно ответил мужчина, небрежно отрезая кусок мяса и отправляя его в рот под испепеляющим взглядом омеги. – Если твоя нежная натура желает жевать траву, я распоряжусь, чтобы тебе принесли салат. Но мой рацион останется неизменным.   Тэхен выпрямился, а его глаза вспыхнули негодованием. Он с силой ударил ладонью по столу, заставив серебряные приборы жалобно звякнуть.    - Значит, так ты относишься к браку?! – воскликнул принц. – Неужели для тебя это лишь грязные утехи? Мы – супружеская пара, Чонгук! Единое целое перед богом и законом, а значит, во всем должны быть солидарны. Если ты взял меня замуж, то должен принимать меня полностью и разделять все, что для меня истинно важно. Если я против убийства животных, то мой муж должен распорядиться, чтобы в нашем дворце не было мяса. Это вопрос уважения!   Чонгук замер с вилкой в руке, глядя на омегу с трудночитаемой смесью раздражения и внезапного, почти невольного восхищения его безграничной наглостью. Он прекрасно понимал, что это лишь очередной ход супруга, призванный сделать его жизнь невыносимой.    - Ну что ж… Не могу не согласиться, - пораженно кивнул мужчина, со вздохом откладывая приборы. – Я сделал поспешные выводы, так как не ожидал, что это настолько важно для моего мужа. В таком случае, ты больше не увидишь здесь мяса.   - Отлично, - Тэ внутренне торжествовал, скрывая улыбку. Он заметил, как на шее альфы едва заметно вздулась венка, а значит, очередной абсурдный каприз попал точно в цель.    - Пусть привыкает, - злорадно подумал юноша. – Если Чонгук решил, что владеть мной — это привилегия, то пусть знает, что эта привилегия превратит его жизнь в бесконечный парад запретов, истерик, скандалов и непредсказуемых странностей.  

***

  Вечер опустился на дворец, погружая его в умиротворяющую, сонную тишину. Чонгук вошел в спальню, готовясь ко сну. Он уже успел избавиться от халата и теперь стоял лишь в тонких пижамных штанах, низко сидящих на бедрах. Оранжевый свет пламени в камине мягко очерчивал рельеф его мускулистой груди и четкие линии пресса.   Тэхен, сидевший за туалетным столиком, невольно замер. Увидев мужа в полуобнажённом виде, он густо покраснел, а его пальцы судорожно вцепились в край сорочки. Омега поспешно отвел взгляд, делая вид, что крайне заинтересован втиранием масла в кожу рук, но это мимолетное замешательство не укрылось от внимательного взора Чона.   Альфа довольно ухмыльнулся. Он не просто заметил смущение супруга. Нет, он почувствовал нечто более значимое. Воздух вокруг омеги в последние дни начал неуловимо меняться. В привычном аромате проступала тягучая, почти медовая сладость. Этот едва уловимый нюанс был предвестником скорой течки. Чонгук сделал глубокий, медленный вдох, будто пробуя на вкус насыщенный феромонами воздух, ощущая, как внутри просыпается азарт.    - «Неделя, а то и раньше, и ты сам бросишься в мои объятия», - пронеслось победное в его голове. – «Природа уже берет свое, и никакое показное благочестие не может это остановить».   Однако триумфальные мысли Чонгука прервал резкий, специфический запах, который буквально ударил в нос. Альфа поморщился, чувствуя, как в горле начинает першить от тяжелого, едкого дыма.   - Что это за вонь, Тэхен? – возмутился муж, оглядываясь. – Здесь же дышать нечем.    Омега тут же оживился, словно только и ждал этого вопроса. С лица исчезла краска смущения, сменившись выражением фанатичного восторга. Он гордо указал на изящную подставку, в которой тлело сразу несколько длинных ароматических палочек, выпускавших струйки дыма.   - Это не вонь, а благовония из редчайших трав Востока! – с притворным воодушевлением воскликнул юноша. – Они очищают пространство от скопившейся плохой энергетики и способствуют глубокому, целебному сну. Я стараюсь для блага нашего союза, чтобы в нашем доме царила гармония. Все для твоего спокойствия, дорогой.   Чон почувствовал, как в висках начинает пульсировать тупая боль. Его чувствительное обоняние альфы просто не выдерживало такой агрессивной атаки.   - Меня уже мутит, - процедил он, подходя ближе к источнику зловония. – И голова раскалывается. Немедленно убери это, пока я не задохнулся в собственной постели.   - Ерунда! – омега пренебрежительно махнул рукой. – Твоя голова болит вовсе не из-за благовоний, а от того лишнего бокала вина, который ты позволил себе за ужином. Твой организм перенасыщен алкоголем, а целебные травы пытаются тебя очистить. Потерпи, скоро наступит облегчение.   Терпение Чонгука, и так висевшее на волоске, лопнуло. Он не стал вступать в дальнейшие бесполезные споры. Подойдя к подставке, он одним резким выдохом задул тлеющие палочки. Последняя сизая струйка дыма сиротливо потянулась к потолку и растаяла.   В спальне на мгновение воцарилась звенящая тишина, которую тут же разорвал возмущенный, почти трагический вскрик принца.   - Как ты посмел?! – омега вскочил с места, заламывая руки в приступе тщательно отрепетированной истерики. – Я забочусь о твоем ментальном здоровье, о благополучии в нашем доме, а ты… Ты просто берешь и уничтожаешь все мои труды! Ты совершенно не ценишь мою заботу, Чонгук! Ты - тиран!   Чон лишь молча смотрел на него, и в его взгляде читалась откровенная усталость от выходок мужа. Он понимал, что Тэхен просто получает удовольствие от этой игры, наслаждаясь его раздражением. Но запах приторно сладкой вишни, все еще витавший в воздухе, напоминал альфе о том, что скоро его строптивому омеге будет не до палочек и скандалов.   

***

  Следующий день обещал быть продуктивным, но стоило Чонгуку переступить порог своего кабинета, как его едва зародившееся хорошее настроение испарилось. Он замер в дверях, не веря собственным глазам. Его привычный кабинет, выдержанный в темных тонах, изменился до неузнаваемости.    На полу теперь лежал пушистый ковер кричащего, почти ядовито-желтого цвета. Окна были занавешены тяжелыми шторами того же агрессивного цвета. Солнечный свет, проходя сквозь них, заливал комнату болезненным, едким сиянием. Настоящим ударом стали стены: их теперь покрывал аляпистый восточный узор, пестрящий всеми цветами радуги, от которого у альфы рябило в глазах.   - Хосок! – рявкнул Чонгук.   Верный слуга появился в дверях мгновенно. Бледный, явно ожидавший этого взрыва, едва смея поднять глаза на принца.   - Ваше Высочество, я… - слуга виновато опустил голову, переминаясь с ноги на ногу. – Мне уже доложили, что это распоряжение Его Высочества принца Чон Тэхена. Он лично руководил работами весь день, пока Вы были в отъезде. Сказал, что это крайне важно для Вашего благополучия.   В этот самый момент в открытую дверь, словно по заказу, заглянул Тэхен. Вид его был донельзя невинный: белый камзол, аккуратно уложенные волосы и легкая улыбка на губах.   - О, ты уже вернулся, дорогой? – прощебетал он, входя в кабинет и оглядываясь по сторонам с гордым видом творца. – Но почему ты так зол и кричишь так, что тебя слышно в конце коридора? Неужели тебе не нравится? Я буквально вдохнул новую жизнь в твой кабинет. Теперь гениальные идеи и творческие мысли будут приходить к тебе сами собой.     - Тэхен! - Чонгук сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться на крик, хотя ярко-желтые шторы, казалось, выжигали ему сетчатку. – Зачем ты это сделал? Кто тебя просил менять здесь что-либо, а тем более вешать это лимонное безумие?   - Как это кто просил? – принц невинно захлопал ресницами, прижимая ладонь к груди. – Я сам решил. Астрологи говорят, что в этом году желтый – цвет удачи и процветания. Я лишь хочу, чтобы наши дела шли в гору. Тебе не нравится?  Вот она, твоя благодарность?! – омега жеманно поджал губы, всеми силами показывая свою обиду.   Хосок, стоявший чуть поодаль, не выдержал и издал короткий звук, похожий на сдавленный смешок. Чон тут же метнул в него испепеляющий взгляд.   - Извините, Ваше Высочество… Что-то в горле запершило, - выдавил слуга, пряча улыбку.   - Проваливай, Хосок! – приказал Гук.    Когда за слугой закрылась дверь, альфа медленно подошел к супругу.   - Я ведь тебя не просил об этом! – прошипел Чон, едва сдерживаясь.    - Значит, так ты разговариваешь со своим мужем?! – голос Тэхена начал стремительно набирать высоту, переходя в визг. - Который столько сил прикладывает на благо нашего брака?! Значит, тебе не нужна моя забота? Может быть, тебе больше не нужен и я сам?! Ты уверял, что так ждал нашей свадьбы, и вот теперь, когда получил то, чего хотел, я тебе больше не интересен? Теперь я для тебя обуза?!    Омега картинно всхлипнул, прикрыв лицо краем платка и стремительно выбежал из кабинета, оставив Чонгука в окружении невыносимых желтых штор.     Весь день омега показательно избегал мужа. Он даже распорядился накрыть ему ужин в малой гостиной в полном одиночестве, подчеркивая масштаб нанесенной обиды. Когда же наступила ночь и им волей-неволей пришлось встретиться в общей спальне, Тэ хранил молчание, демонстративно игнорируя присутствие мужчины.    - Ты планируешь и дальше со мной не разговаривать? – устало вздохнул Чон наблюдая, как Тэхен подчеркнуто медленно расчесывает волосы, показательно отвернувшись.    - Не вижу смысла разговаривать с тем, для кого я – пустое место, - пробурчал юноша, не оборачиваясь.    - Я оставлю все, как ты сделал, так и быть, - смирился альфа, но супруг лишь хмыкнул, даже не оборачиваясь к нему.    - Хорошо. Я был неправ. Прошу прощения за это. Впредь я буду ценить старания и заботу моего драгоценного супруга, - продолжил Чонгук показательно виноватым голосом.    - Ну что ж, на первый раз, прощаю. Но надеюсь, что ты будешь более внимателен к своему супругу и не будешь больше наносить подобных обид.    - Обещаю, - согласился альфа, приближаясь, чтобы заключить омегу в объятия, но тот ловко увернулся от них.    - Если я тебя простил, не значит, что ты можешь прикасаться ко мне. Я слишком чувствителен и эмоционален, мне нужно время, чтобы успокоиться, - отрезал Тэ, ложась в постель и кутаясь в одеяло по самый подбородок.

***

 

Вечернее солнце золотило коридоры дворца, когда Чонгук, только что вернувшийся из двухдневной поездки по государственным делам, неспешно поднимался в покои. Он чувствовал усталость и уже предвкушал отдых. Однако, проходя по главному коридору, альфа внезапно замер. Его взгляд уперся в стену.    Там, где еще пару дней назад висел его величественный портрет в полный рост, шедевр, написанный самым именитым художником современности по особому заказу, теперь зияла пустота. На этом месте теперь осталось лишь светлое пятно, безмолвно кричащее об исчезновении ценности, которой альфа искренне гордился.   - Хосок! – голос Чона эхом разнесся по этажу.   Слуга появился почти мгновенно, словно все это время стоял за углом, собираясь с духом. Он выглядел пришибленным и старательно избегал пронзительного взгляда принца.   - Где мой портрет? – альфа обернулся к нему, вскинув бровь.    - Ваша Светлость, - Хосок замялся, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Его Высочество принц Чон Тэхен распорядился снять его. Портрет был продан частному коллекционеру вчера вечером. Чонгук на мгновение лишился дара речи. Гнев затопил его грудь. Не тратя время на дальнейшие расспросы, он стремительно направился к спальне и буквально вломился внутрь, не утруждая себя стуком.    Тэхен сидел в кресле на балконе, купаясь в лучах заходящего солнца. Он выглядел воплощением спокойствия: на коленях лежала раскрытая книга, а в руке изящная чашка чая. Он даже не вздрогнул, когда дверь с грохотом ударилась о стену.   - Зачем ты это сделал?! – прорычал мужчина. – Кто тебе дал право продавать мой портрет? Ты хоть понимаешь, насколько он был ценен?    Омега медленно, с достоинством закрыл книгу и отложил ее на столик. Он поднял на мужа невозмутимый взгляд.   - О, ты уже вернулся? – отозвался юноша. – Ты кричишь так громко, что испугал всех птиц в саду. Насчет портрета… Я нашел его излишне вычурным. Это тщеславие в чистом виде – вешать свое изображение в полный рост на самом видном месте. Это не красит скромного и благочестивого человека.    - Это была моя вещь! – альфа приблизился к мужу, нависая над креслом.   - Теперь мы семья, - Тэхен поднялся, выравниваясь с ним в росте. – И этот дворец теперь принадлежит нам обоим. Нам нужно заказать новый портрет. Где мы будем вдвоем, как подобает истинной супружеской паре.   Чон смотрел на него, и по его лицу было видно, что эти доводы не уменьшили его ярости. Челюсти альфы были плотно сжаты, а в глазах полыхало пламя.   - Для того, чтобы повесить что-то новое, не нужно было уничтожать то, чем я дорожу, - процедил он сквозь зубы. – Ты сделал это намеренно.   Резко развернувшись, мужчина вышел из покоев, не желая больше слушать бредовые оправдания. Тэ же, оставшись один, позволил себе легкую, торжествующую улыбку. Еще одна маленькая победа была одержана.