Иллюзия свободы

После подслушанного откровения сплетничающих омег на балу и попытки Хосока привести омегу его мужу, характер Тэхена претерпел разительные перемены. Спокойная уверенность в себе сменилась острой, болезненной ревностью, которая теперь диктовала ему каждый поступок.   Первым делом принц провел в замке настоящую чистку. Он добился того, чтобы все молодые омеги из числа прислуги и придворных чинов были немедленно переведены в самые дальние поместья. На их место пришли степенные беты, суровые альфы или омеги преклонного возраста. Тэ не желал видеть рядом с мужем ни одного смазливого лица, ни одного манящего шлейфа аромата. Он стремился выжечь саму возможность соблазна, стереть любое напоминание о бурном свободном прошлом мужа.   Омега незаметно превратился в бдительного надзирателя. Он буквально одержимо проверял местонахождение супруга. Если Чонгук задерживался в кабинете за государственными бумагами хотя бы на полчаса дольше обычного, дверь тут же бесшумно приоткрывалась, и на пороге появлялся супруг. Якобы за тем, чтобы предложить чаю, но на самом деле его цепкий взгляд мгновенно сканировал пространство на предмет посторонних.    Когда Чон выходил на прогулку в сад, Тэхен неизменно оказывался у окна. Он подолгу наблюдал за каждым шагом альфы, гадая, о чем тот думает и не вспоминает ли в эти минуты о своих прошлых похождениях.   Ужины превратились в настоящие допросы, завуалированные под светскую беседу.    - С кем ты сегодня виделся в Совете? – нарочито небрежно спрашивал принц, но не сводил глаз с Чонгука. – А почему ты вернулся через западное крыло, а не через центральное? Куда-то заглядывал по пути?   Омега боялся. До дрожи боялся оказаться лишь очередным любовником в длинном списке побед Чонгука. Он опасался, что наскучит искушенному альфе, и тот вновь пустится на поиски новой остроты чувств. Мысль об этом стала для него настоящим наваждением.   С наступлением сумерек Тэ всякий раз переживал одну и ту же мучительную трансформацию. Когда дневная маска холодного надзирателя спадала, под ней обнаруживался лишь истосковавшийся, неуверенный в себе омега. Он начал проводить перед зеркалом долгие часы, выбирая самые тонкие сорочки, которые едва прикрывали ключицы. Омега ложился в постель, замирая в ожидании, готовый в ту же секунду откликнуться на любое прикосновение мужа, на любой намек на близость.   Однако реальность раз за разом наносила сокрушительный удар по его самолюбию. Чон возвращался в покои глубокой ночью, измотанный бесконечными государственными делами. Он отворачивался на другой бок и мгновенно проваливался в глубокий сон без сновидений.     Однажды утром, когда слуга пришел в покои, чтобы помочь принцу подготовиться к завтраку, он застал того в состоянии, близком к нервному срыву. Омега метался по комнате, заламывая руки, и его голос дрожал от подступающих слез.   - Он потерял ко мне всякий интерес, Чимин-и! – его голос сорвался на крик. – Я вижу это… Он едва смотрит на меня. Наверняка, он уже присмотрел себе нового любовника. Ведь я его больше не интересую. Он добился моего тела, и на этом все…   Пак, сохраняя ангельское терпение, молча подошел к огромной постели и выразительно указал на высокую, неприступную стену из подушек, которая делила ложе пополам.    - Ваше Высочество, о каком интересе может идти речь, если между вами буквально возведено это сооружение? – мягко заметил слуга. – Вы же сами строите эту стену между вами с первых дней брака…   Тэхен замер, глядя на это ограждение и тяжело вздохнул, упрямо вскинув подбородок.   - Я гордый и неприступный омега, Чимин! Я должен сохранять свое достоинство, - выпалил он, хотя в голосе уже не было прежней уверенности. – Если бы Чонгук действительно желал меня, то без труда бы разрушил эту стену! Альфа должен показать, что хочет своего супруга, вопреки всем преградам. А он? Он просто спит. Стоит ему оказаться в постели, как он поворачивается ко мне спиной и проваливается в сон!   Пак лишь покачал головой, глядя на очередную истерику принца. Он понимал, что Тэхен сам загнал себя в ловушку собственной гордости и страхов.    - Ваше Высочество, я думаю, Ваши тревоги напрасны, - рассудительно произнес Пак, подходя к шкафу в поисках наряда для завтрака. - Его Высочество принц Чон Чонгук в последнее время работает на износ. Он перенимает государственные дела, готовясь вступить на трон. Поэтому и засыпает, едва коснувшись подушки.    - Слишком много у него этих дел… Совсем нет времени на меня, - недовольно закатил глаза Тэхен.    - Вы стали удивительно ревнивым, с тех пор как получили метку, - подметил юноша, посмеиваясь в кулак.     - Прекрати потешаться надо мной, Чимин! – вспыхнул принц, запуская в слугу подушкой. – Я вовсе не ревную! Я лишь хочу, чтобы навязанный мне муж со своим грязным прошлым не запятнал мою репутацию. К сожалению, с этой чертовой меткой я уже даже развестись не смогу… А если и решусь, то навсегда останусь в одиночестве.    Пак едва сдержал рвущийся наружу смех. Наблюдать за тем, как величественный и гордый принц превращается в обиженного влюбленного было одновременно и забавно, и бесконечно мило.   - Прошу прощения, Ваше Высочество, - выдавил он, старательно принимая серьезный вид. – Позвольте мне помочь Вам одеться.   - Вот-вот. Лучше займись делом. А то возомнил себя экспертом в любовных делах. А сам никогда и с альфами не общался!    Чимин на секунду замер с нечитаемым выражением лица, что внимательный, пытливый взгляд Тэхена мигом ухватил.    - Или я чего-то не знаю? Ты что-то скрываешь от меня, Чимин-и? – с недоверием приподнимая бровь, спросил он.   - Конечно, нет, Ваше Высочество. Тоже скажете… Я ведь все время рядом с Вами провожу. Какой цвет рубашки Вы сегодня предпочитаете? – мигом сменил тему слуга, перебирая одежду принца и буквально чувствуя затылком сканирующий взгляд Тэ.

 

***

 

Вскоре до слуха наблюдательного омеги дошли известия о готовящемся визите Чонгука в соседнее королевство для важных дипломатических переговоров. Тэхен, чья подозрительность в последнее время не знала границ, тут же навел справки. Результаты оказались неутешительными – соседними землями правит омега, совсем недавно переживший развод. По слухам, весьма привлекательный, обладающий острым умом и свободный в своих нравах.    Воображение принца немедленно стало рисовать самые мрачные картины. Подпитанная страхом фантазия выстроила целый сценарий возможной измены. Предполагалось, что поездка займет пару дней, поскольку дорога занимала много времени. В связи с этим планировалась ночевка во дворце того самого правителя-омеги. Тэхен буквально физически ощущал, как едкая ревность сжигает его изнутри. Он представлял, как Чонгук вдали от глаз своего гордого и неприступного мужа поддается чарам опытного искусителя.    Несколько дней принц изводил себя, накручивая до предела, пока наконец не принял волевое решение: он не отпустит супруга одного ни на шаг.    Вечером перед отъездом альфы Тэхен приказал слугам собирать ему дорожный сундук. Остановившись на пороге покоев, Чонгук с недоумением уставился на слуг, которые снуют туда-сюда, второпях собирая наряды принца под его чутким руководством.   - Тэхен? – Чон вопросительно приподнял бровь, переводя взгляд с открытого сундука на растрепанного омегу. – Куда собирают вещи в столь поздний час?   Юноша замер, сжимая в руках шкатулку с драгоценностями. Он выпрямился, расправив плечи и стараясь придать своему лицу серьезность и невозмутимость.   - Я еду с тобой завтра утром. Я решил, что мое присутствие как твоего супруга подчеркнет весомость нашего визита и укрепит дипломатические связи между королевствами. К тому же, мне наскучило сидеть в четырех стенах. Смена обстановки пойдет мне на пользу.   Чонгук несколько секунд внимательно рассматривал омегу. Затем, едва заметно усмехнулся, не желая вступать в спор и провоцировать внеочередную истерику.   - Ладно, - миролюбиво пожал плечами альфа. – Если ты так хочешь… Путь будет утомительным и долгим, но я буду искренне рад твоей компании. Необходимо лечь пораньше. Выезд на рассвете.   Тэ лишь сухо кивнул, приказав продолжать сборы с удвоенным усердием. Он чувствовал победу. Теперь он лично проследит за тем, чтобы ни один разведенный правитель не посмел даже взглянуть в сторону его мужа.      Долгая и утомительная дорога подошла к концу, когда перед четой Чонов предстал величественный дворец. Хозяин земель, омега по имени Сонхо, лично вышел встречать дорогих гостей на парадную лестницу. С первых же секунд Тэхен почувствовал, как внутри него начинает закипать глухая ярость.   Сонхо был старше Тэ примерно лет на десять, и эта разница в возрасте лишь подчеркивала его зрелую, утонченную красоту. Он был необычайно хорош собой: высокий, стройный, с безупречной осанкой и благородными чертами лица. Каждое его движение было пропитано изяществом, а манеры выдавали в нем истинного аристократа, знающего себе цену. Когда Сонхо приблизился для приветствия, омега уловил его аромат – свежий, утонченный и невероятно приятный аромат лаванды.   Хозяин был подчеркнуто обходителен и вежлив, но принц мгновенно считал то, что скрывалось за официальным радушием. Он заметил, как хищно и жадно заблестели глаза Сонхо при виде Чонгука, как он, едва скрывая интерес, скользил взглядом по широким плечам и статной фигуре альфы.   После ужина, когда они расположились в уютной гостиной перед камином, напряжение достигло своего апогея. Сонхо непринужденно вел светскую беседу, в каждом его слове сквозило тонкое, искусное кокетство. Он то и дело мило улыбался Чонгуку, буквально пожирая его взглядом, ловил каждое слово собеседника.   - Я так много слышал о Ваших выдающихся успехах в реформировании армии, - произнес омега, бросая долгий взгляд из-под пушистых ресниц. – Должен признаться, бесконечно приятно видеть, что слухи о Вашей доблести и стати не преувеличены.    Тэ, сидящий на диване рядом с мужем, почувствовал, как жгучая ревность буквально разрывает его на части. Каждый взгляд, каждая слащавая улыбка Сонхо были для него невыносимы. Он видел, как этот опытный искуситель-омега открыто заигрывает с его мужем прямо у него на глазах.    В голове роились жалящие мысли: что бы было, если бы он остался во дворце и не поехал с Чонгуком? Неужели они бы перешли к делу прямо здесь, на ковре перед камином? Почувствовав, что еще минута, и он не выдержит, Тэхен резко поднялся. Не желая давать волю гневу, он коротко извинился и, сославшись на внезапную головную боль от долгой дороги, поспешил удалиться в отведенную им спальню.     Оказавшись в покоях, принц в изнеможении рухнул на огромную кровать. Тот гнев, который он старательно подавлял в присутствии Сонхо, наконец вырвался наружу. Омега в ярости схватил подушку и принялся неистово ее колотить, вкладывая в каждый удар всю обиду и ревность. Когда силы иссякли, он обессиленно раскинулся на постели, уставившись в высокий потолок отрешенным, пустым взглядом.    Минут через десять тишину коридора нарушили знакомые шаги. Тэхен мгновенно встал с кровати, принимая свой привычный вид гордой птицы. Дверь открылась, и в покои вошел Чонгук. Альфа выглядел спокойным, однако в его глазах читалось искреннее замешательство.   - Тэхен, что с твоим настроением? – спросил он, прикрывая за собой дверь. – Ты ушел так внезапно.   Эти слова оказались, словно искра, брошенная на пороховую бочку.   - А откуда у меня должно быть хорошее настроение? – ощетинился Тэ. – Я только что осознал одну простую вещь: если бы не мое решение поехать с тобой, этот искушенный омега оседлал бы тебя в два счета! Ты ведь планировал прибыть сюда один, верно? Полагаю, я изрядно подпортил ваши далеко идущие планы своим присутствием.   Чонгук замер на пороге, по-настоящему недоумевая, как Тэхен умудрился раздуть скандал на пустом месте. Для него этот визит был лишь скучной политической необходимостью, а Сонхо – не более, чем партнер по переговорам. Он и помыслить не мог о том, чтобы рассматривать хозяина дворца как объект для любовных интриг.   - О чем ты говоришь, Тэ? – нахмурился альфа. – Какие планы? Я приехал сюда из-за государственных интересов, а не для…   - Не лги мне! – не выдержал омега, и из него потоком хлынуло все то, что он копил в себе последнее время. – Ты уже больше недели ко мне не прикасаешься! Думаешь, я так глуп? Я знаю, что ты потерял ко мне всякий интерес, когда добился! Каждую ночь ты просто отворачиваешься и засыпаешь. Очевидно, что тебе стало скучно, и ты решил найти себе кого-то более искушенного… Вон, какой взрослый и опытный омега сидит в гостиной внизу. Видно же, что он сам готов отдаться тебе по первому зову!   Чон неожиданно для мужа звучно рассмеялся. Этот смех на мгновение обескуражил принца.   - Боже, Тэ… - альфа покачал головой. – Мое «воздержание» связано исключительно с тем, что я завален по горло работой. Я буквально валюсь с ног, пытаясь разобраться с государственными делами. И если ты думаешь, что мне нужен кто-то другой… - мужчина остановился у самого края кровати и добавил с томной, вибрирующей хрипотцой:    - То я готов прямо сейчас доказать тебе обратное и наверстать всё упущенное за это время.   Объяснение про работу подействовало на Тэ, как холодный душ. Ревнивый пыл немного угас, сменившись неловкостью, но он все еще не был готов сдаться так просто. Омега гордо вскинул подбородок, глядя на мужа исподлобья, пряча за напускным высокомерием свою уязвимость.   Чонгук подошел к нему почти вплотную. В ту же секунду парня окутало знакомое и уже ставшее родным облако терпкого кедрового аромата, который действовал на него магически, заставляя вопреки воле податься навстречу. Альфа нежно перехватил лицо супруга ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза и накрыл его губы своими. На этот раз омега не стал строить из себя неприступную крепость – он ответил с жадной, томительной готовностью.   Чон тут же перешел в наступление, пустив в ход язык. Он начал медленно и властно исследовать рот Тэхена, сплетаясь с ним в глубоком влажном поцелуе. От такого напора из груди любовника вырвался невольный надломленный стон, а пальцы сами собой вцепились в широкие плечи альфы, притягивая еще ближе.   Поцелуй становился все более жадным. Мужчина действовал уверенно и почти незаметно для омеги, чье сознание туманилось от близости. Ловкими пальцами альфа освободил их обоих от одежды. Супруг даже не успел осознать, в какой момент ткани нарядов бесформенной грудой опали к их ногам.    Возбуждение накрыло Тэ с сокрушительной силой. Он почувствовал, как естественная смазка начала медленно стекать по бедрам. Это было настолько интимно и сокровенно, что омега смутился, а его щеки вспыхнули румянцем. Чон, не отводя наглого, потемневшего взгляда, медленно провел ладонью по его бедру вверх, собирая прозрачную влагу, а затем одним властным движением вошел двумя пальцами в его податливое сочащееся нутро. Из горла Тэхена вырвался резкий протяжный стон. Его тело, истосковавшееся по ласке, отозвалось мгновенно. Альфа начал двигаться внутри хаотично и напористо, вскоре добавляя третий палец, расширяя и дразня нежную плоть. Одновременно с этим Чонгук припал губами к чувствительной коже шеи мужа, оставляя ярко алеющий засос прямо над ключицей – клеймо собственности. Его внутренний альфа при виде очередной метки издал довольное низкое урчание.   Омега почувствовал, как твердое возбуждение Чона упирается в его бедро. Внезапный безумный порыв захлестнул юношу - он захотел доставить удовольствие мужу. Поддавшись этому импульсу, Тэ медленно опустился на колени перед Чонгуком, ловя на себе потемневший, ошеломленный взгляд сверху вниз.   Тэхен осторожно провел кончиком языка по головке, наслаждаясь тем, как сбилось дыхание альфы. Затем, отбросив остатки стеснения, Тэ взял плоть в рот. Почувствовав на своем затылке тяжелую ладонь Чонгука, которая направляла его движения, он окончательно осмелел. Ритм стал рваным и быстрым. Юноша чувствовал, как каждый раз твердая головка касается стенок горла, краем сознания слыша грязные, пошлые звуки своего старания. Чон, издавая низкие, прерывистые стоны, едва сдерживал гортанный рык, впиваясь пальцами в волосы омеги.   Когда напряжение стало почти невыносимым, альфа рывком поднял Тэ на ноги. Они оказались у туалетного столика с огромным зеркалом в позолоченной раме. Чон, не теряя ни секунды, развернул супруга к себе спиной, заставляя его опереться руками о гладкую поверхность стола. Одним мощным толчком альфа вошел в него на всю глубину, сразу задавая предельно резкий и быстрый темп.   Перед принцем разворачивалась постыдная, но в то же время прекрасная картина: в зеркале отражались он сам – растрепанный, с лихорадочным румянцем и припухшими, искусанными губами, и Чонгук, с каплями пота на лбу и взглядом, полным первобытной страсти. Бесстыдный вид их сплетенных тел в отражении и ритмичные шлепки стали для омеги последней каплей. Он содрогнулся всем тело и кончил, выкрикивая имя мужа, пока его пальцы бессильно скользили по столешнице. Через пару мгновений, сделав несколько резких, финальных толчков, альфа с глухим стоном излился внутрь него, до боли сжимая подрагивающие бедра любовника.  

***

С того дня в отношениях молодоженов наступила странная, обманчивая идиллия. Секс между ними стал регулярным и почти будничным делом. Чонгук больше не уходил в работу с головой, а омега перестал выстраивать в постели баррикады из подушек. Казалось, все наконец наладилось, семейная жизнь вошла в мирное русло, но внутри Тэхена по-прежнему продолжала тлеть червоточина сомнения.   Его беспокойный ум, привыкший к самобичеванию, находил новые поводы для переживаний. Он накручивал себя день за днем, убеждая, что это внезапное сближение – лишь физиологическая потребность альфы. Он внушал себе, что Чон лишь добросовестно исполняет супружеский долг, смирившись с навязанным родителями браком.    - Он просто живет с тем, с кем его связали клятва и метка, - горько шептал внутренний голос. – Необходимость, привычка, инстинкты… Что угодно, только не любовь.   После очередной бурной близости, когда тени от догорающих свечей медленно ползли по стенам, Тэхен лежал без сна. Чонгук крепко спал рядом, по-хозяйски обняв супруга за талию. Омега замер, боясь пошевелиться, пристально изучая лицо мужа. Острые, словно высеченные из мрамора скулы смягчились, а вечно нахмуренные брови расслабились, придавая лицу безмятежность. Принц прослеживал взглядом каждую деталь: длинные ресницы, прямой благородный нос, чувственные губы. Растрёпанные темные волосы хаотично рассыпались по шелковой подушке, и в этой беззащитности сна Чон казался вовсе не грозным будущим монархом, а простым молодым и прекрасным юношей.   Смотря на него такого – уязвимого, теплого и родного, Тэхен внезапно почувствовал, как в груди рождается и разливается по венам щемящая, пугающая своей силой нежность. Сердце предательски сжалось, а к горлу подкатил ком от осознания того, как сильно он привязался к этому человеку.    Это было чувство, которого он раньше так ждал, но которого боялся больше всего на свете в браке с этим альфой. Чувство, обнажающее все его слабые места. Чувство, которое он не мог контролировать. Чувство, которое нарушало все его планы и делало его беззащитным перед мужем. Теперь он должен был признать, что все: его тело, разум и душа - находятся во власти Чонгука.    Испугавшись собственной уязвимости, принц резко зажмурился и помотал головой, словно пытаясь физически вытряхнуть из мыслей эти опасные чувства. Омега выдохнул, вновь возводя внутри себя невидимую стену, и постарался уснуть, старательно подавляя то нежное тепло, что теплилось где-то глубоко в сердце.  

***

  Через пару дней к молодой семье с официальным, но в то же время теплым семейным визитом приехали родители обеих сторон, чтобы проведать новобрачных и посмотреть, как обустроился их совместный быт.   Встреча была обставлена со всем королевским почетом, и Чонгук с первых же минут проявил себя с наилучшей стороны. Наблюдая за мужем, Тэхен не мог не поражаться его умению держать себя в обществе. Альфа вел себя безупречно, проявляя максимум вежливости и обходительности. Он держался как истинный любящий сын, образцовый муж и будущий Король. За обедом и последующими неторопливыми прогулками по саду и величественной дворцовой галерее Чонгук неизменно ухаживал за супругом. Также он с истинно джентельменской грацией оказывал знаки внимания и старшим омегам, окружая их неподдельной и искренней заботой.   Вечером в парадной столовой зале был накрыт пышный семейный ужин. За изысканно накрытым столом царила душевная атмосфера. Старшие омеги, Минсон и Сону, сидевшие подле своих мужей, буквально ворковали от нахлынувшего счастья и умиления. Они то и дело переглядывались, заговорщически улыбаясь и наблюдая за тем, как Чонгук заботливо подкладывает Тэхену лучшие кусочки рыбы и мягко поправляет воротник его камзола.   - Ах, вы только посмотрите на них, - мечтательно закатил глаза Минсон, коснувшись ладони своего супруга. – Сердце радуется. Какая же они гармоничная, чудесная пара!   - Да, ты совершенно прав, - кивнул ему Сону, расплываясь в благодушной улыбке. – Мы нисколько не ошиблись, когда решили свести их вместе. Помните, как мы переживали? А теперь посмотрите на них – чистая гармония. Сама судьба благословила этот брак.   Старшие альфы лишь охотно вторили своим супругам.    - Полностью согласен! – отозвался Хенджун. – Чонгук оправдывает все мои ожидания. Настоящий альфа должен быть опорой для своей семьи, и я вижу, что Тэхен находится за ним, как за каменной стеной. Отрадно видеть, как наши дети унаследовали уважение к семейным узам.   - Мой Тэхен расцвел рядом с Чонгуком, стал спокойнее и величественнее. Нам остается только радоваться, глядя на то, какое прекрасное и крепкое будущее мы после себя оставим, - поддержал их Сонюль.   Слушая восторженные речи родителей и наблюдая за идеальным поведением мужа, омега почувствовал, как в груди начинает разрастаться удушливая обида. Он лишь грустно ухмыльнулся, опустив взгляд в свою тарелку. В его беспокойных мыслях все это демонстративное благополучие казалось лишь красивой фикцией, идеальной картинкой напоказ для наивной публики.   - «Как же легко их обмануть», - горько размышлял про себя принц. – «Они видят лишь то, что хотят видеть. На деле же между нами нет никакой любви. Чонгук просто играет роль идеального, любящего мужа, послушно угождая родителям и выполняя свой долг перед Королевством».   Погруженный в свои мрачные мысли, юноша, сам того не замечая, начал прикладываться к вину. Он раз за разом подзывал к себе слугу, требуя вновь и вновь наполнять бокал. Терпкая жидкость приятно обжигала горло, на время притупляя душевную боль.   Ближе к концу ужина у Тэхена ощутимо закружилась голова. Очертания столовой внезапно поплыли, а голоса родителей теперь доносились сквозь толщу воды. Принц уже с трудом понимал, что вообще происходит вокруг него и о чем идет беседа. Его движения стали заторможенными, неуклюжими, а взгляд расфокусированным.   Чонгук, который на протяжении всего вечера ни на секунду не упускал мужа из виду, мгновенно заметил его состояние. Поняв, что тот изрядно перебрал с алкоголем и едва держится в кресле, альфа среагировал без промедления. Он мягко поднялся со своего места, перехватил руку Тэ, удерживая от позорного падения, и с безупречной вежливой улыбкой повернулся к старшим.   - Прошу прощения, Ваше Величество, - ровным, бархатистым голосом произнес Чон, приобнимая омегу за талию. – Этот насыщенный на эмоции день слишком утомил моего супруга. Его голова немного кружится, поэтому, с вашего благодушного позволения, я покину вас, чтобы проводить его в покои.   Старшие лишь понимающе и тепло закивали, провожая их добрыми взглядами. Чонгук практически донес обмякшее тело омеги до их спальни. Он помог снять ему тяжелый камзол и бережно уложил на мягкие подушки. Тэхен, погружаясь в тяжелый, хмельной сон, краем сознания успел почувствовать, как Чон заботливо укрыл его до самого подбородка одеялом и нежно убрал растрепавшиеся волосы с его лба.  

***

  На следующее утро принц проснулся от шуршания, тихих шагов в покоях и раздражающего скрипа колец на гардинах. Омега старательно пытался удержаться в ускользающем царстве Морфея, однако яркий солнечный свет мгновенно ворвался в спальню, болезненным импульсом ударив ему прямо в глаза. Тэхен зажмурился, глухо застонав: голова после вчерашнего обильного возлияния была свинцовой, тяжелой и отзывалась ноющей болью при каждом движении.   Раздался щелчок оконной рамы, и в душные покои хлынул поток утренней прохлады. Чимин, распахнув окно настежь, недовольно заворчал, демонстративно размахивая руками перед носом:   - Ну и ну, Ваше Высочество! Извините, конечно, но здесь дышать нечем! Алкоголем воняет так, будто в винном погребе.   Тэ глубоко, страдальчески вздохнул и с трудом открыл глаза, хмуро глядя на слугу. Его нежное лицо исказилось в недовольной гримасе, и он хрипло заворчал:   - Чимин-и, ради всего святого, потише… И вообще, чего ты тут ходишь и шумишь с самого утра? Прояви сострадание. Дай мне поспать…   - Какое еще «поспать»? – Пак повернулся к принцу, уперев руки в бока. – Пора вставать, Ваше Высочество! Через полчаса вся Ваша семья собирается на завтрак в саду. Под навесом уже накрывают стол. Родители с минуты на минуту спустятся, а Вы еще даже с постели не поднялись.    Кряхтя и тихо проклиная вчерашнее вино, омега кое-как сел на постели, потирая виски. Вид у него был весьма помятый. Пак, смягчившись, подошел ближе и мягко опустился на край постели. Внимательно всмотревшись в бледное лицо друга, он тихо, без прежней напускной строгости, спросил:    - Ваше Высочество… Ну расскажите, зачем Вы так сильно напились вчера? На Вас это совсем не похоже.    Принц горько усмехнулся. Вспомнив вчерашний вечер, он почувствовал, как горлу вновь подступает удушливая обида. Ему отчаянно захотелось выговориться, и перед Чимином скрывать свои истинные чувства не имело смысла.    - А ты разве не видел, что вчера происходило за ужином? Чонгук вчера весь вечер строил из себя идеального, заботливого и безумно любящего мужа. Чуть ли не в рот мне заглядывал, каждый мой шаг ловил! А на самом деле… Ему абсолютно плевать на меня, Чимин! Он ведь не любит меня… Я для него – просто омега, с которым его выгодно поженили. Он послушный мальчик, который пошел на поводу у родителей. Между нами нет никакой любви... Никаких чувств… Никаких отношений, кроме навязанного брака.   Слуга молча выслушал этот эмоциональный поток, а затем покачал головой.   - Ваше Высочество, а почему Вы даже не допускаете мысли, что Его Высочество принц Чон Чонгук действительно Вас любит? Что Его Высочество по-настоящему, искренне Вас полюбил за это время?   Принц даже возмутился от такой, по его мнению, непростительной глупости. Он вскинул подбородок и резко перебил омегу:   - Я тебя умоляю, Чимин! Я не настолько наивный ребенок, чтобы верить в эти сказки! Какая любовь? Да для него все омеги на одно лицо! Вспомни хотя бы его недавний гон. Ему ведь абсолютно все равно, кого трахать. Лишь бы утолить свою животную похоть. Кого ему подложили, с тем он и переспал бы. Дали случайного чужого омегу – взял бы его. Пришел я – взял меня. Для него это чистая физиология, понимаешь?    Пак вдруг загадочно улыбнулся и снова покачал головой.   - А вот и нет, Ваше Высочество. Как мне стало известно, во время гона Его Высочество принц Чон Чонгук самолично выставил присланного ему омегу за дверь.    Глаза Тэхена в ту же секунду округлились, а гневная маска на лице на мгновение дрогнула.   - Что? – переспросил он, боясь, что ослышался из-за похмельной головной боли. – Разве дело не в том, что я примчался в спальню раньше того омеги?   - Именно то, что Вы услышали, - победоносно улыбнулся Чимин, придвигаясь ближе. – Даже в самом безумном жаре гона, когда инстинкты застилают разум, Его Высочество со скандалом выгнал того подосланного омегу из покоев. Чужой запах показался ему отвратительным. Он буквально взбесился и выгнал его вон. Никого к себе не подпустил. Дождался именно Вас, Ваше Высочество.   Принц замер, недоверчиво глядя на Пака. В душе затеплилось.   - Откуда ты это знаешь? – тихо, с придыханием спросил он, пытаясь скрыть нахлынувшее волнение. – Ты нарочно придумываешь это, чтобы меня успокоить?   - Я абсолютно уверен в правдивости этой информации. Лично узнал это от господина Чон Хосока. Он был в шоке, когда омега вылетел из покоев Его Высочества в слезах.   Тэхен замолчал. Он отвернулся к окну, делая вид, что разглядывает кроны деревьев, чтобы скрыть от внимательного слуги бурю, поднявшуюся внутри. Но все его напускное безразличие испарилось. По тому, как шумно омега выдохнул и по тому, как расслабились его плечи, а уголки его губ против воли дрогнули в робкой торжествующей улыбке, было ясно – новость попала в самое сердце.