Иногда грань между "ненавижу" и "люблю" тоньше лезвия конька

Глава 8 Жизнь после пресс-конференции не стала легче. Она стала другой. Лина просыпалась теперь не только с мыслями о тренировках, но и с привычным движением — проверить телефон. Сообщение от него. Всегда. «Доброе утро, чемпионка. Не сломайся сегодня». Или просто смайлик. Или фото залитой солнцем раздевалки. Она отвечала коротко, но каждое сообщение отдавало теплом в груди. Тамара Ивановна ворчала, но терпела. Даже как-то сказала: — Знаешь, а он на тебя хорошо влияет. Злее стала. В хорошем смысле. — Я всегда была злой, — усмехнулась Лина. — Была обиженной. А теперь злая. Разница есть. Лина задумалась. Тренер была права. Обида ушла. Осталась только злость — спортивная, здоровая, та, что заставляет прыгать выше и кататься чище. Но были и другие последствия. --- Первое письмо пришло через неделю после пресс-конференции. Обычный белый конверт без обратного адреса. Лина нашла его в ячейке раздевалки, среди рекламных буклетов и старых расписок. Внутри был один лист. Крупными печатными буквами, будто ребёнок писал или человек, старающийся изменить почерк: «Ты предала всех, кто в тебя верил. Он сломал тебе ногу, а ты с ним спишь. Твой шрам — напоминание о том, кто ты есть. Шлюха» Лина хмыкнула, перечитала. Потом аккуратно сложила письмо обратно в конверт и сунула в сумку. — Пригодится, — пробормотала она себе под нос. Вечером она показала письмо Алисе. Та прочитала, округлила глаза: — Ты в полицию звонила? — А смысл? — Лина пожала плечами. — Там ни имени, ни обратного адреса. Бумага из обычного принтера. Только буквы печатные, будто первоклассник старается. — И что будешь делать? — Соберу коллекцию. — Лина усмехнулась. — Буду потом внукам показывать: «А вот это мои первые фанаты, писали мне нежные письма». Алиса фыркнула. — Ты ненормальная. — Я фигуристка. Это почти одно и то же. --- Второе письмо пришло через три дня. Уже домой, в почтовый ящик. На этот раз фото. Её и Гордеева в парке, в тот самый вечер. Кто-то следил за ними, снимал издалека. Сзади приписка: «Смотри, чтобы он тебе вторую ногу не сломал. Или что-нибудь другое» Лина долго рассматривала фото. Потом позвонила Гордееву. — Саш, у нас есть фотограф-фанат. Прислал наш совместный снимок. Ты там странный, кстати, с открытым ртом. Я так и знала, что в тот вечер ты ловил ворон. — Чего? — не понял он. — Ты про письма? — Ага. Коллекция пополняется. — Лина, это не смешно. — Ой, да ладно. Хоть кто-то нас фотографирует вместе. У нас же даже селфи нормального нет. Он замолчал, переваривая. — Ты издеваешься? — Немного. — Она вздохнула. — Слушай, если я буду плакать над каждым письмом, у меня слёз не хватит. Лучше уж посмеяться. — А если это опасно? — Тогда тем более надо смеяться. Зло не выносит, когда над ним смеются. Проверено. Гордеев хотел поспорить, но понял, что бесполезно. Его девушка была упрямой, как тысяча баранов, и остроумной, как стендап-комик. Сочетание убийственное. — Ладно, — сдался он. — Но если что — я рядом. — Знаю. А теперь скажи что-нибудь ласковое. — Ты ненормальная. — Идеально. Спокойной ночи. --- Четвёртое письмо пришло через две недели. На этот раз не ей. Ему. В раздевалку, в ячейку с девятнадцатым номером. Гордеев нашёл его после тренировки, когда партнёры уже разошлись. В конверте была фотография Лины. Её лицо крупным планом, снятое, видимо, на соревнованиях. И надпись красным фломастером поперёк: «Уберись от неё. Или уберём мы её» Он сидел в пустой раздевалке и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Потом достал телефон, сфоткал письмо и отправил Лине. Её ответ пришёл через минуту: «Ого, красный фломастер! Этот фанат явно серьёзно настроен. У предыдущих были только чёрные. Прогресс на лицо» Гордеев выдохнул. И сам не заметил, как улыбнулся. «Ты невыносима», — написал он. «Знаю. Но я твоя невыносима. Приедешь сегодня? Мне нужно обсудить с тобой стратегию защиты от маньяков. Предлагаю встретить их тройным тулупом» «Еду». --- В тот вечер он приехал к ней без предупреждения. Лина открыла дверь в пижаме с оленями, с мокрыми после душа волосами, и удивилась: — Ты чего? Я же сказала — приезжай, но не думала, что прямо сейчас. — Мне плевать. — Он вошёл, закрыл дверь и прижал её к себе. — Саша, ты меня задушишь. И оленей моих помнёшь. Он отстранился, посмотрел на пижаму. — Это что за зоопарк? — Это моя боевая экипировка. Олени придают уверенности. — Она чмокнула его в нос. — Показывай своё письмо. Он достал конверт. Лина изучила фото, покрутила в руках. — Мрачновато. И почерк корявый. Если этот тип потратил столько времени на слежку, мог бы и каллиграфию подтянуть. — Лина! — Что? Я серьёзно. Если уж угрожать, то красиво. А это какая-то халтура. Гордеев закрыл лицо руками. — Я схожу с ума. — Уже сошёл, раз связался со мной. — Она погладила его по голове. — Ладно, идём пить чай. Заодно придумаем, что делать с нашим тайным поклонником. --- На следующий день они пошли в полицию. Следователь, пожилой уставший мужчина, выслушал их, забрал письма, пообещал провести экспертизу. — Отпечатки пальцев, может, найдём, — сказал он без особой надежды. — Но вы сами понимаете... — Понимаем, — кивнула Лина. — А можно я вам совет дам? — Какой? — Если найдёте этого типа — отправьте его на курсы каллиграфии. За корявый почерк отдельная статья нужна. Следователь поперхнулся кофе. Гордеев закатил глаза. — Извините её, — сказал он. — У неё стресс так проявляется. — Ничего, — кашлянул следователь. — Весело с вами. — Стараемся, — улыбнулась Лина. — Поднимаем настроение правоохранительным органам. --- Новых писем не было две недели. Тренировки, игры, редкие встречи, сообщения по ночам. Лина почти успокоилась, начала думать, что псих оставил их в покое. Она ошибалась. --- Это случилось в субботу вечером. Лина возвращалась с тренировки одна. Тамара Ивановна предлагала подвезти, но Лина отказалась — хотела пройтись, проветрить голову. До дома оставалось метров двести, когда она услышала шаги сзади. Обернулась. Мужчина в капюшоне. Руки в карманах. Идёт быстро. Лина замерла на секунду. А потом инстинкты сработали быстрее мозга. Она рванула в сторону, уходя с линии, как тогда, восемь лет назад. Только теперь она не ребёнок, и уходить умела лучше. Мужчина споткнулся, пытаясь схватить её, но промахнулся. Она побежала — не оглядываясь — к освещённому входу в круглосуточный магазин. Влетела внутрь, хлопнув дверью. Продавщица подняла глаза. — Девушка, вы чего? — За мной... — Лина задыхалась. — За мной гнались. Продавщица побледнела, схватилась за телефон. А Лина сползла по стене на пол и только тогда заметила, что дрожит. Он мог меня схватить. Потом достала телефон. Набрала Гордеева. — Саш, тут такое дело... — Что? — в его голосе мгновенно включилась тревога. — За мной гнались. Я в магазине у дома. Всё в порядке. — Сиди там. Я через пять минут. — Подожди. — Она выдохнула. — Купи по дороге шоколадку. У меня стресс, мне нужно заедать. Пауза. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Тёмный шоколад, с орехами. И молока возьми. — Лина, за тобой гнался маньяк! — Знаю. Поэтому шоколад должен быть хорошим. Если уж переживать, то с комфортом. Он приехал через три минуты. Без шоколада. С перекошенным от страха и злости лицом. Влетел в магазин, увидел её, сидящую на полу, бледную, но с телефоном в руках — она листала ленту. — Ты в порядке? — Жива. А шоколад где? — Какой шоколад, твою мать?! — Спокойно, — она поднялась, отряхнулась. — Шучу. Хотя шоколад бы не помешал. Он обнял её так, что хрустнули кости. — Больше никогда не ходи одна. — Договорились. Но если ты меня сейчас не отпустишь, я задохнусь, и тогда маньяк будет ни при чём. --- Полиция приехала через полчаса. Сняли показания, обещали искать. По глазам было видно — не найдут. — Ну что, — сказала Лина, когда они вышли из магазина. — Будешь меня теперь спасать? — Буду. — Гордеев сжал её руку. — Мы уезжаем. Завтра же. Наймём охрану, снимем квартиру в другом районе, будем жить вместе. Я не оставлю тебя одну. — Саша, твоя карьера... — Да плевать. Я люблю тебя. Лина посмотрела на него. Серьёзного, решительного, готового бросить всё. — Ладно, — сказала она. — Но с одним условием. — С каким? — В новой квартире должна быть большая кровать. И чтобы доставка еды работала круглосуточно. Я во время стресса много ем. Он уставился на неё. — Ты невыносима. — Знаю. — Она улыбнулась и чмокнула его в щёку. — Но ты же сам выбрал. — Выбрал, — вздохнул он. — Дурак. — Любимый дурак. Идём, купим шоколад. Я серьёзно, мне надо. --- Дома, ночью, когда он уснул на её диване, сжимая её руку во сне, Лина лежала и смотрела в потолок. Мысли путались. Страх всё ещё жил где-то внутри. Но рядом с ним было тепло. Она вдруг вспомнила тот день, восемь лет назад. Лёд, кровь, его испуганное лицо. И подумала: если бы кто-то сказал тогда, что этот мальчишка станет её защитой — она бы рассмеялась. А теперь? Теперь она лежала и улыбалась. Потому что жизнь — странная штука. Она ломает, чтобы потом собрать заново. И иногда те, кто ломают, становятся теми, кто собирает. А иногда они просто становятся теми, кого ты посылаешь за шоколадкой посреди ночи, и это, наверное, даже важнее. Она повернулась к нему. — Саш, — прошептала. — Ты спишь? — М-м-м? — Завтра купишь мне шоколад? Тёмный, с орехами? Он приоткрыл один глаз. — Сейчас три ночи. — Я знаю. Просто уточняю на будущее. Он вздохнул, притянул её к себе. — Куплю. Всё куплю. Только дай поспать. — Люблю тебя, — шепнула она в темноту. — Я тебя тоже. Даже когда ты сводишь меня с ума. — Особенно когда свожу с ума? — Особенно тогда. А теперь спи. Она закрыла глаза и улыбнулась. Завтра будет новый день. Новые проблемы. Новые испытания. Но они будут вместе. И шоколад будет. А это главное.