Отравленный мир

      Путь на мобиле занял пару дней, за которые Мэй смогла полностью осознать, что происходящее с ней реально, возвращать обратно её никто не собирается, а от истерик и слез никого толка. Лишь очередные изнуряющие приступы и жар в груди, мешающий дышать.       Стражник, сидящий впереди, следил за ней, две служанки оберегали, реагируя на каждый брошенный в сторону взгляд госпожи, выполняя малейшую её прихоть, заботливо стирая со щек слезинки шелковыми платками. Иногда мобили делали вынужденные остановки, но леди ни разу не попыталась сбежать от конвоя – у нее не было сил. На ночлег они не останавливались – водители менялись и продолжали путь.       На второй день за окном изменился пейзаж, Рудные горы остались далеко позади, вокруг, насколько хватало глаз, лежали золотые поля Эосса. Так Мэй поняла, что её везут на юг, а оттуда, вероятно, переправят на остров.       На третий день пути мобили остановились у квадратного серого здания станции, стены которой увивал желтый вьюнок. Над квадратными воротами символ керийской лозы – переплетенные листья и гроздь ягод. Мэй привезли в крупнейший винодельческий центр южного материка, однако остановка не продлилась долго. Это оказалась пересадка.       Леди вместе со служанками и опальным лекарем под конвоем стражи прошла насквозь пустое здание станции и увидела за прозрачными дверями красно-черный монорельс с огромными окнами – настоящий транспорт до острова.       Мэй сопроводили в роскошный вагон, подготовленный специально для её размещения, но чувствовавшая себя пленницей леди даже не обрадовалась тому, что в пути, наконец-то, станет просторнее и куда удобнее, чем в мобиле. Она хотела только вернуться домой и узнать, что стало с Гвэром, но всё ещё была слишком слаба, чтобы бороться.       Обстановка вагона напоминала богато обставленную комнату. У стола возле окна стояли обшитые бархатом кресла. Позади громоздились резные шкафы и комоды, для гардероба Мэйаллы, который переправили в нескольких чемоданах. Дальше от входа в вагон располагалась кровать с балдахином, и золотистая перегородка с шестерней, как напоминание о прошлой жизни в Ниларе.       Девушка без сил рухнула на кровать, служанки помогли ей раздеться, а поезд помчал без остановок, с каждой секундой приближая Мэй к её пожизненному заточению.       Когда она проснулась, ей не хотелось смотреть в окно и мечтать о небе, свободе и полете. Она не находила в себе никаких светлых мыслей. Тупая обреченность душила, а сердце болело. Мэй не дали ни книг, ни принадлежностей для письма или рисования, осталось только вспоминать все, что прочла и выучила за последние годы. Разместившись в кресле, она как безумная водила пальцами по столу, представляя, что на нем есть клавиши, и бормоча ритм «Танца над морем».       Монорельс ехал целые сутки, но конца дороги будто не было видно. Вечером к Мэй пришел до сих пор скованный наручниками Лорейн под конвоем из двух стражников и поклонился.       – Госпожа, мне нужно вас осмотреть… – извиняющимся тоном выговорил он. Леди заметила, как его лицо осунулось, а прежде живой взгляд потух, но не очень понимала причину столь резкой перемены.       – Вы… едете со мной на остров? – спросила она.       – Боюсь, нет, – лекарь сел в кресле напротив. – Только до него, а потом… Всё. Вы, госпожа, моё последнее поручение. Затем меня ждет казнь за измену.       Мэй сглотнула, ощутив небывалую горечь во рту, и больше за весь осмотр не проронила ни слова. В этом тоже была виновата она. Её болезнь, из-за которой Гвэру пришлось так рисковать и договариваться с Дэмиеном, ведь тоже была спровоцирована тем глупым побегом. Как ни посмотри, она причина всего, что происходит вокруг нее, но как же обидно, что всё полетело под откос! Наверное, Гвэр был прав. Не стоило даже браться за планирование убийства… Это тяжкое преступление и хорошо, что она не успела замарать руки, но Дэмиен теперь вряд ли спасет своих проваливших миссию союзников. Как бы не сделал хуже.       Бегло завершив осмотр, Лорейн откланялся и произнес:       – Ваше заболевание обострилось из-за… нервного перенапряжения. Поэтому постарайтесь не нервничать, что бы ни случилось. От нас с вами больше ничего не зависит, – он еще раз поклонился, а затем его увели охранники, один из которых остался с госпожой. Мэй грустно посмотрела на задвинувшуюся дверь её вагона и уставилась в окно.       – Вы знаете, что случилось с Гвэримиром? – рискнула она спросить у охранника.       – Он мертв, госпожа, – пробасил тот. – Не спрашивайте о нём больше.       – Нет, – девушка покачала головой. – Не верю. Я буду его ждать.       Охранник промолчал, Мэй сморщила носик и снова отвернулась к окну. Ей стало больно и страшно, после того что она услышала про Гвэра, но нисколько не верилось в такой исход. Да, она видела дым, слышала грохот и выстрелы, но слепая вера в то, что друг спасся, ни на минуту не покидала девушку до самого конца пути. Ведь она уже однажды видела, как его убили, пронзили клинком у всех на глазах и, тем не менее, он встал, одолел своего соперника, а потом и вовсе прилетел, чтобы спасти её.       Поэтому Мэй не отрывала взгляд от неба, но теперь её мечта изменилась. Она не хотела лететь сама, но представляла себе, как Гвэр, часто взмахивая крыльями, следует за поездом и вот-вот догонит её. И вздрагивала всякий раз, когда видела на горизонте мелькнувшую точку пролетевшей мимо птицы или тень, упавшую на бескрайние просторы полей с облаков.       Она ждала до глубокой ночи и лишь когда в стекле начала видеть только собственное отражение на фоне желтых ламп, сдалась и отправилась спать.       Когда Мэй проснулась было уже светло, а шедший всю ночь без остановок монорельс, преодолевал мост, соединяющий остров с материком, её решимость погасла. За окном раскинулось прекрасное лазурное море, серебристая кромка берега Эосса оставалась позади. Мэй едва не свернула шею, пытаясь отчаянно высмотреть летящего за ней Гвэримира, но никого не было. Служанка подала ей завтрак – легкий творожок с хлопьями и свежевыжатый сок. Леди только сейчас осознала, что вчера даже не притронулась к еде, а теперь ослабленное переживаниями и болезнью тело просило о помощи. Пришлось немного поесть.       После завтрака снова привели Лорейна, бледного, с забинтованными запястьями. Мэй показалось это странным, но она не решилась допрашивать. Лекарь дежурно и молча осмотрел юную госпожу, в его глазах блестели слезы страха, которые мужчина пытался сдерживать.       – Вас… точно казнят? – шепотом спросила Мэй, уже когда он убирал стетоскоп в чехол. Он молча кивнул, вздохнул и поднялся с кресла. Плелся он медленно, с понуро опущенной головой, и охраннику пришлось его подтолкнуть к выходу.       – Шевелись… господин, – без уважения бросил тот, когда дверь вагона еще не успела закрыться. – И не вздумай больше повторять вчерашнее…       Дальше Мэй не слышала, но догадалась, из-за чего руки Лорейна забинтованы. Она невольно потерла свои запястья и содрогнулась. Лекарь совсем потерял надежду, она же сдаваться не собиралась.       Монорельс преодолел мост и приблизился к санаторию Ваена.       Зеленый тропический остров сверкал золотом и мрамором дворцов, а небо и солнце были такими яркими и чистыми, что, выйдя из вагона на станцию, Мэй тут же зажмурилась. Служанка справа протянула ей черные очки, но леди, щурясь, оттолкнула её руку. Прежде она никогда не видела в природе настолько насыщенных цветов.       Мэй осматривалась, запоминая каждую деталь, вслушивалась шум прибоя. Лазурные волны ласкали песчаные берега, над небольшим зданием станции нависали кроны пальм как зонтики.       Леди обернулась на свою свиту, ища глазами лекаря Лорейна, но не находя. Сердце укололо от мысли, что они не попрощались и наверняка уже никогда не увидятся. Но двери монорельса закрылись и пути шпиона Дэмиена и Мэй навсегда разошлись. Её ждало что-то иное. Вернее, кто-то.       Под треугольным навесом у стеклянных дверей её встречала женщина. Стройная красивая блондинка с черными глазами, одетая в легкое подобие платья.       Мэй сейчас особенно ощутила тяжесть тех тканей, которые покрывали её тело. Кожа на жаре начала преть под слишком плотным для этих краев платьем. К счастью, для вспотевшей госпожи тут же нашелся и веер, заботливо и тихо вложенный в руку шедшей позади служанкой.       Блондинка подошла ближе, её почти перламутровый оттенок волос удивил Мэй, как и добродушная открытая улыбка, так несвойственная людям из её бывшего знатного окружения. А ещё – отсутствие прически. Блестящие локоны свободно лежали на плечах и выглядели, по мнению воспитанной в строгом этикете юной леди, чересчур фривольно. Ни одна знатная дама не могла себе позволить выйти в свет без прически.       – Госпожа Мэйалла, добро пожаловать на курорт острова Ваена, – мило прощебетала девушка. – Меня зовут Жизелла или Жизель, как вам больше нравится. Вчера нам сообщили о вашем прибытии, и мы уже подготовили лучший дом для вашего размещения.       – Приятно познакомиться, – буднично ответила Мэй. – Не терпится увидеть, где я теперь буду жить.       – Вы, должно быть, очень устали с дороги. Пойдёмте со мной, я покажу ваш новый дом, – Жизель протянула руку, на которой брякнул резной костяной браслет. Такое простое и дешевое украшение здесь выглядело куда уместнее драгоценных камней, которыми была щедро усыпана дочь владельца Шестерни. Раньше ей казалось, что носить много дорогих украшений – правильно и подчеркивает статус. Впервые Мэй задумалась о том, что можно как-то иначе.       Она несмело приняла ладонь Жизель и направилась следом за своей новой знакомой, выглядящей вполне жизнерадостно. Хотелось о многом её расспросить, но что-то настораживало. Мэй не рассчитывала на такой теплый прием и начала ожидать какой-нибудь подлости. Очередной блестящей фальшивой декорации, которыми она была окружена с самого рождения.       Перед девушками с почтительным шорохом расступились стеклянные двери, небольшая станция оказалась ещё и уютным ресторанчиком. За одним из столиков беседовали двое мужчин, издали показавшихся Мэй голыми. Они сидели лишь в чёрных купальных шортах, едва достающих колен, и майках. Для леди Мэйаллы, облаченной в дорогие шелка, такие «наряды», да ещё и в людном месте, были неприемлемыми, и она в немом возмущении уставилась на этих людей.       Уже немолодые жители острова Ваена повернулись на звук открывшейся двери и с интересом рассматривали хлынувших в ресторанчик посетителей, состоящих также из свиты Мэй, тащащей за ней несколько чемоданов. Мужчина с густыми усами помахал Жизель, которая также ответила жестом, а потом нагло указал на саму Мэй и что-то тихо сказал собеседнику. Тот с ухмылкой кивнул. Об этикете тут, похоже, не слышали или же предпочли его позабыть. Юная леди вспыхнула, осознав, что эти полуголые люди не только открыто её обсуждают, но и совершенно не стесняются своего вида.       – Это Рус и Дэг, – с улыбкой сказала проводница, обернувшись к новой подопечной. – Ведущие инженеры с выработок аммония на севере Норлосса. Бывшие. Очень обходительные мужчины и хорошие собеседники. Частенько сидят тут, слушают, как приезжает монорельс. Вроде бы встречают новеньких. А еще… Ну, конечно! Именно здесь лучшие коктейли из местных и привозных фруктов.       Мэй слабо кивнула, повернулась к мужчинам и осмелилась на ответную приветливую улыбку. Те всё ещё с интересом рассматривали новую жительницу санатория.       Жизель провела её сквозь ресторан, и они вышли в цветущий сквер небольшого городка Ваена. Над мраморными лавочками нависали ветви невысоких деревьев, усыпанных крупными розовыми цветами, вокруг которых вились желтые и черные бабочки невероятных, по мнению Мэй, размеров. Она никогда в жизни не видела такой экзотической красоты и замерла, рассматривая этих необычных насекомых и пышные цветы с длинными изогнутыми лепестками.       Жизель заметила её интерес и остановилась.       – Это все территория санатория. Она начинается отсюда, но впереди еще много интересного. Все эти дома, сады, павильоны и пляжи принадлежат нашим гостям.       – Гостям? Но… разве мы здесь не навсегда? – не сдержалась Мэй. Её сердце уколола смутная надежда, что, может быть, отец милосердно отправил её сюда всего на пару лет? Улыбка Жизель не угасла, но в глазах появилось сочувствие.       – Хм... Как бы вам объяснить. Можете себе представить, что, даже если у кого-то из гостей появляется возможность вернуться, то они отказываются покидать райские сады.       – Райские? – переспросила леди, не понимая, о чем идет речь. – Какое-то странное название.       – Да, верно, райские сады, – Жизель кивнула все с той же неизменно доброй улыбкой. – Как в довоенных философских учениях, от которых мы отказались двести лет назад. Некоторые любят вспоминать их, как старые сказки.       – Чертоги Небесной Матери, – себе под нос пробормотала Мэй, вспомнив рассказы Гвэра.       – Если вам так нравится, – Жизель отвернулась и неторопливо продолжила путь по желтой мощеной тропинке. – Просто живите здесь и перестанете болеть.       – Перестану?       – Да. Скоро ваши приступы станут реже, легче, и настанет долгожданный покой. Леди Мэйалла, вы ведь этого хотите? Вы ведь за этим, – она обвела жестом сквер вокруг них, – прибыли сюда, не так ли?       Мэй промолчала. Того, чего она хотела на самом деле, достичь уже вряд ли получится. Вот бы им с Гвэром вместе довелось оказаться в этом раю! Но она отдала ему другой приказ и в награду за дерзость получила одиночество, которое в этом райском саду будет длиться до конца её дней. Теперь тоска по другу будет каждодневно терзать её даже на краю света. А особенно сильно будет мучить неведение. Жив он или мертв? Она не верила словам охранника. С трудом изгнав черные мысли из головы, она последовала за Жизель. Пора перестать лить слезы и продолжить играть свою роль. Кто знает, может, и отсюда есть выход?       – Да, конечно, – Мэй заученно улыбнулась в ответ, изобразив на лице ту самую невозмутимую маску, которая всякий раз защищала её на приемах от колких взглядов соперниц и выпадов мачехи.       – Тогда остров Ваена вам понравится. Конечно, если вы будете соблюдать все правила и предписания лекарей. А вот уже и видно ваш дом.       Позади цветущей розовыми россыпями бутонов живой изгороди, служившей забором, высилась черепичная крыша уютного коттеджа.       Жизель завела Мэй и её сопровождение во двор, где петляющая, усыпанная цветными камешками дорожка тянулась к высокому крыльцу. Двухэтажный дом из желтого кирпича был окружён пальмами и апельсиновыми деревьями, слева журчала вода фонтанчика, весело искрящаяся на солнце под трели пестрых оранжевых и синих птичек. Там же, возле птичьей купальни притаилась шестиугольная беседка со столом и скамейками.       Мэй вдохнула полной грудью сладкий тёплый воздух, и ей действительно стало легче на какой-то миг. Она закрыла глаза, сняла шляпку и позволила приятному горячему ветерку, наполненному свежими ароматами, слегка потревожить её прическу.       – Здесь вы будете жить, и о вас будут заботиться, госпожа, – Жизель учтиво поклонилась новой гостье. – Если что, вызывайте меня по телефону. Он находится на столе в гостиной, номер записан прямо на нём. Завтра я обязательно навещу вас, и мы отправимся на экскурсию по всему санаторию. А теперь отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь.       – Спасибо, – прошептала Мэй, благодарно кивнув Жизель, но ни о чем не беспокоиться, конечно, не получилось. Её по-прежнему тревожила та же мысль, которая не покидала головы с того самого момента, как мобили тронулись от дворца Канэйла. Что стало с Гвэром?