«Когда судьбы пересекаются»

      Ризли стоял в дверях, он не спешил заходить внутрь, лишь продолжал внимательно рассматривать Нёвиллета, чье лицо за эти годы стало еще более утонченным, почти прозрачным в дневном свете .       Прошлое столкнулось с настоящим в гнетущей тишине офиса, нарушаемой лишь гулом вентиляции и далеким шумом города. Ризли слегка наклонил голову, и тонкий шрам под его правым глазом блеснул, придавая его облику ту самую опасную и притягательную суровость.       - Я вот очень любопытный, - наконец произнес он спокойным, глубоким баритоном, в котором слышались знакомые хрипловатые нотки.       - И решил сам прийти посмотреть, что за человек подошел под эти невероятно жесткие параметры, которые выдвинули мои подруги, ища мне помощника. Мои требования были высоки, но то, что составили Клоринда и Навия, граничило с безумием. Я был уверен, что мы не найдем такого специалиста даже за огромные деньги. И вчера я был очень удивлен, когда Клоринда позвонила мне и сказала, что они приняли идеального кандидата, прошедшего все круги их бюрократического ада. Но когда я услышал имя этого кандидата, я просто не поверил своим ушам, посчитав это глупой шуткой судьбы.       - Вот решил лично зайти в твой кабинет, чтобы убедиться, что это не очередной мираж, рожденный усталостью, - добавил он с едва заметной усмешкой.       Нёвиллет почувствовал, как к горлу подкатывает тяжелый ком, но многолетняя привычка контролировать эмоции, выработанная в финансовых департаментах, взяла верх. Он медленно выдохнул, заставляя свои пальцы разжаться и выпустить серебряную ручку, которую он сжимал до белизны в суставах. Его взгляд стал холодным и аналитическим, хотя сердце в груди всё еще совершало безумные кульбиты, напоминая о том, как сильно этот человек когда-то повлиял на его жизнь и юношеские мечты.       - Как видишь, я не мираж, - произнес Нёвиллет ровным, почти безэмоциональным голосом, принимая свой привычный невозмутимо-деловой вид.       - Отчет и предварительную оценку по вашим текущим финансам я могу уже предварительно дать, если вы готовы слушать сухие цифры, – продолжил он, лихорадочно указывая на раскрытую папку.       - Я изучил дебиторскую задолженность и нашел несколько критических дыр в бюджете логистического отдела. Если же вам нужен более подробный и глубокий анализ по всем дочерним предприятиям, то я его смогу предоставить завтра утром, после полной сверки данных в системе.       Ризли слушал эту деловую, подчеркнуто официальную, но такую родную и приятную речь человека, который все эти годы просто не выходил у него из головы. В душе генерального директора разливалось странное, почти забытое тепло, а аналитический ум фиксировал каждое движение Нёвиллета- как он поправляет волосы, как избегает прямого взгляда. Ризли чувствовал, что за этой ледяной маской профессионализма скрывается всё тот же ранимый и честный парень, которого он когда-то защищал от школьных задир. Он искренне радовался этой встрече, несмотря на напускную серьезность своего бывшего друга.       - Нёвиллет, - произнес Ризли тихо и даже как-то нежно, отчего у бухгалтера по спине пробежал холодок предвкушения.       - Давай договоримся сразу: когда мы одни, мы переходим на "ты". С твоих уст это официальное "Вы" звучит для меня как личное оскорбление или издевка. Мы слишком долго знали друг друга в те времена, когда у нас не было ни пиджаков, ни должностей, ни этих пафосных кабинетов. Не строй из себя незнакомца. Нёвиллет вновь впал в ступор, не зная, как реагировать на такую фамильярность со стороны своего нового работодателя.       - Но вы... ты генеральный директор огромной корпорации, - возразил он, чувствуя, как его хваленая логика начинает давать сбои.       - Как я могу обращаться на "ты", если я твой подчиненный? Это нарушит всю субординацию, о которой меня предупреждали на собеседовании. Это недопустимо в такой серьезной организации.       - Так, - уже явно теряя терпение и делая решительный шаг вперед, произнес Ризли.- Встаем и идем ко мне в кабинет. Хватит прятаться за этим столом и папками, они от нас никуда не убегут за следующие полчаса. Я здесь главный, и я устанавливаю правила субординации, так что отложи свою педантичность на потом. Нам нужно поговорить в нормальной обстановке, а не через баррикаду из документов. Нёвиллет медленно встал и вопросительно, с некоторой опаской посмотрел на Ризли, пытаясь предугадать его следующие действия.       - Пошли попьем кофе и поговорим как старые знакомые, - добавил Ризли, смягчая тон, но не убавляя напора.       - Мы не виделись шесть долгих лет, и ты мне сейчас хочешь вот так просто начать втюхивать финансовые отчеты и графики прибыльности? Я хочу услышать о твоей жизни, а не о налогах.       - Нет, так дело точно не пойдет, - отрезал Ризли, жестом указывая на дверь. Нёвиллет вышел из-за стола и подошел к Ризли, и только в этот момент он по-настоящему осознал, как сильно тот изменился физически. Теперь они оказались почти одного роста, но Ризли казался значительно шире и массивнее, словно скала, об которую разбиваются любые волны. Его плечи стали мощными, шея - жилистой, а от него исходила аура силы и абсолютной уверенности. Ризли казался теперь непобедимым.       Они вышли из кабинета Нёвиллета и направились по широкому коридору в сторону массивных двойных дверей, за которыми скрывалась святая святых корпорации.       - Фурина, меня ни для кого нет! - произнес Ризли таким властным и холодным голосом, что Нёвиллет невольно вздрогнул. Впервые он услышал истинный тон начальника, который управляет тысячами людей и ворочает миллионами. В этом голосе не было места для сомнений или возражений. Фурина, обычно такая шумная и суетливая, моментально затихла, выпрямившись за своим столом.       - Хорошо, господин Ризли, - пролепетала она, испуганно моргнув. - Кофе? Я могу сделать латте или заварить тот элитный чай.       - Да, сделай два капучино, и всё, нас категорически не трогать, - распорядился он, закрывая за собой тяжелую дубовую дверь кабинета. Нёвиллет огляделся, кабинет был просторным, с панорамными окнами и современным оборудованием, но в нем чувствовался характер хозяина — практичность и мощь.       - Как она у тебя работает? - спросил Нёвиллет, стараясь разрядить обстановку.       - Она же настоящий кладезь сплетен и интриг, я заметил это еще в приемной.       - Знаю, - коротко бросил Ризли, подходя к окну и закладывая руки за спину.       - Но Фурина собирает сплетни абсолютно везде, а это мне часто на руку. Она - мой негласный осведомитель, который знает всё о настроениях в коллективе. Иногда её болтливость спасает компанию от внутренних конфликтов еще до того, как они разгорятся.       - Буквально месяц назад я предотвратил кражу моих новых разработок по улучшению кулеров для игровых компьютеров благодаря её "длинному языку", - добавил он с усмешкой.       - Ого! - искренне удивился Нёвиллет, проходя вглубь кабинета. - Так ты сам занимаешься инженерными разработками и проектированием комплектующих?       - Да, представь себе, и всё это произошло во многом благодаря тебе, - ответил Ризли, поворачиваясь к нему с серьезным выражением лица. - Ты, наверное, уже и не помнишь тот наш разговор, а я его сохранил в памяти как самое ценное. Когда родители отправили меня в институт программирования, чтобы я унаследовал бизнес, я вспомнил твои слова о том, что нужно быть верным себе.       - И поступил параллельно на факультет механики, который всегда любил, - продолжал Ризли, подходя ближе к Нёвиллету. Отучился, закончив папин факультет с красным дипломом только ради того, чтобы они от меня отстали, а свой любимый - просто с отличным дипломом. Теперь я сам проектирую то, что мы продаем. Это дает мне независимость от капризных инженеров.       Нёвиллет слушал его и чувствовал, как внутри всё сильнее разгорается то самое чувство, которое он похоронил под слоями логики и отчетов. Это было невероятно- его слова, сказанные когда-то в порыве сочувствия, стали фундаментом для жизни этого успешного человека. Но вместе с гордостью пришло и пугающее осознание. Нёвиллет понял, что не сможет работать здесь, сохраняя холодный рассудок. Его тянуло к Ризли, как магнитом, и эта близость разрушала его профессиональную защиту, делая его уязвимым.       В дверь тихо постучали, и Фурина внесла поднос с ароматным кофе, поставив его на низкий столик между кожаными креслами.       Нёвиллет даже не заметил, как она вошла и вышла - он был слишком поглощен присутствием Ризли и запахом его парфюма. Он осознал, что в этой работе ему нужна железная концентрация, а он тает, как воск под паяльником. Он чувствовал себя безумным мальчишкой, который вот-вот совершит глупость.       - Неви, ты чего замолчал? - тихо и хрипло произнес Ризли, и это старое сокращение имени просто разрушило последние барьеры в сознании Нёвиллета.       Нёвиллет резко поднял голову, его глаза лихорадочно блестели от сдерживаемых слез и паники, охватившей всё его существо. Он понял, что не сможет каждый день видеть эти глаза, слышать этот голос и оставаться просто помощником и бухгалтером.       - Я не смогу работать в вашей компании, извини, Ризли, я увольняюсь, - выпалил он, вставая и направляясь к выходу, боясь оглянуться назад.