«Когда судьбы пересекаются»

Прошло ровно три дня с тех пор, как триумфальное возвращение из того пафосного ресторана поставило жирную и окончательную точку в затяжном, изматывающем конфликте с господином Дювалем. Офис компании гудел, словно потревоженный улей, в котором каждый пчелиный танец был посвящен обсуждению невероятной юридической и финансовой победы, которую обеспечил их новый, загадочный аналитик. Ризли сидел в своём глубоком кожаном кресле, откинувшись на спинку и с нескрываемым удовольствием вертя в пальцах дорогую перьевую ручку, которая мягко поблескивала в лучах полуденного солнца. Перед ним на широком мониторе ярко светились обновлённые графики прибыли, чьи ломаные линии уверенно ползли вверх с почти пугающей, но такой долгожданной скоростью. Он едва успел сделать глоток своего уже порядком остывшего утреннего кофе, наслаждаясь тишиной, как вдруг эта тишина была бесцеремонно нарушена. Дверь его кабинета распахнулась без малейшего предупредительного стука, ударившись о стопор с глухим звуком. На пороге стоял Нёвиллет, и его внешний вид разительно отличался от того ледяного спокойствия, которое он демонстрировал на переговорах три дня назад. — Ризли! — голос Нёвиллета вибрировал от странной, трудно поддающейся описанию смеси возмущения, праведного гнева и глубокого недоумения. Он стремительно, почти военным маршем, пересёк просторный кабинет. В вытянутой, слегка подрагивающей руке он сжимал смартфон, экран которого горел ярко-белым, режущим глаза светом открытого банковского приложения. Его обычно безупречно уложенная прическа была слегка растрепана, словно он бежал по коридору, а глаза были расширены от шока. — Это что за начисления? — произнёс Нёвиллет, почти поднося экран к самому лицу Ризли. Ризли даже не вздрогнул от этого бурного, почти ураганного вторжения в своё личное пространство, лишь мягко и обезоруживающе улыбнулся, глядя на своего разгорячённого партнёра. Он медленно, с нарочитой неспешностью положил ручку на стол и поднялся со своего места, расправляя широкие плечи. Его взгляд скользнул по строчкам цифр на экране смартфона, а затем вернулся к лицу Нёвиллета, чьи бледные щёки теперь горели ярким румянцем. — Это твоя честно заслуженная премия, — спокойно ответил Ризли, — награда за те переговоры, которые нас всех сказочно обогатили. — Но тут слишком много! — почти выкрикнул Нёвиллет, от избытка чувств едва не выронив телефон из пальцев. Ризли неторопливо обошёл массивный дубовый стол, сокращая дистанцию между ними до самого минимума, пока не почувствовал исходящее от Нёвиллета тепло и тонкий аромат его парфюма. Он видел, как часто и прерывисто вздымается грудь аналитика под тонкой, идеально выглаженной тканью сорочки, и это зрелище вызвало у него прилив нежности. Мужчина протянул руки и уверенно, но очень аккуратно обнял Нёвиллета за талию, властно притягивая его к себе. Нёвиллет попытался отстраниться, выставив вперед руку с телефоном. — Да, тут ровно столько, сколько ты заслуживаешь, мой милый, — прошептал Ризли, заглядывая ему в самую глубину глаз. — Ризли, если ты мне заплатил только потому что… кхм, мы… кхм, близки, то это абсолютно недопустимо и аморально! — Нёвиллет запнулся, мучительно подбирая слова. Тон Ризли мгновенно изменился, становясь сухим и профессионально-деловым, хотя его руки по-прежнему собственнически и крепко покоились на талии партнёра, не давая тому ускользнуть. Он слегка встряхнул Нёвиллета, заставляя того отвлечься от цифр на экране и сфокусировать всё своё внимание на смысле произносимых слов. В глазах директора вспыхнул огонь. — Так, Нёвиллет, послушай меня сейчас очень внимательно и не перебивай. Он сделал небольшую паузу, позволяя своим словам обрести необходимый вес, а затем продолжил ещё более твёрдым, не терпящим никаких возражений голосом. — То, что мы с тобой делим постель и чувства, никак не влияет на то, чего ты стоишь как специалист высшего класса. Ты эту премию заработал исключительно своей головой, своим невероятным трудом и упорством, которые ты проявил в тот день. Без твоего блестящего анализа мы бы до сих пор погрязали в расприи с Дювалем и ежедневно теряли миллионы прибыли. Нёвиллет замер, его праведный гнев начал медленно сменяться растерянностью, а пальцы, судорожно сжимавшие телефон, заметно расслабились и опустились вниз. — Я просто выполнял свою работу, — тихо возразил он. — Прекрати загоняться из-за ерунды и просто прими свою заслуженную оплату в полном объёме, — подытожил Ризли с мягкой, чуть лукавой усмешкой. — Но тут триста тысяч долларов! — Нёвиллет ошарашено посмотрел на Ризли, словно видел его впервые в жизни или сомневался в его психическом здоровье. — Ну и что с того? Твоя зарплата, если мне не изменяет память, составляет шестьдесят тысяч в месяц, так что это всего лишь бонус. Нёвиллет смущенно опустил голову, пряча взгляд от проницательных и сияющих гордостью глаз Ризли, которые, казалось, видели его насквозь. Его плечи устало опустились, и он, наконец, убрал смартфон в глубокий карман своих идеально скроенных брюк, признавая своё поражение. Ощущение того, что его ценят не только за внешность или личные качества, но и за интеллект, было для него новым и странно волнующим. — Просто я никогда не получал таких огромных сумм, — признался он почти шёпотом. — Привыкай, теперь это станет твоей новой реальностью, — уверенно произнёс Ризли, притягивая его ещё ближе и не давая опустить голову. — Ты настоящий гений, мой личный финансист, совершивший за месяц невозможное. — Математика не терпит преувеличений, Ризли, это были просто расчеты вероятностей, — прошептал Нёвиллет. — Мои родители, когда получили уведомление о дивидендах от акций, находясь сейчас на отдыхе на Мальте, просто охренели от сумм! — Ризли громко рассмеялся. Нёвиллет удивлённо вскинул брови, услышав упоминание о родителях своего начальника, с которыми он до сих пор не имел чести познакомиться лично. Его сердце пропустило удар, когда он представил, как Ризли обсуждает их успехи с семьёй, находясь на другом краю света. Мысль о том, что их связь вышла далеко за пределы этого офиса и спальни, наполняла его душу странным теплом. — Они звонили мне буквально за пять минут до твоего эффектного появления в кабинете. — И что же ты им рассказал? — голос Нёвиллета стал тихим и немного напряжённым. — Я сказал им всё как есть: что ты мой парень и что у нас всё предельно серьёзно. Ризли широко и открыто улыбнулся, его глаза искрились тем самым счастьем, которое невозможно подделать или скрыть под маской сурового бизнесмена. Он видел, как Нёвиллет буквально застыл в его руках, пытаясь осознать масштаб произошедшего признания перед семьей. Это был огромный, решительный шаг вперёд, окончательно стирающий границы между их работой и частной жизнью, и Ризли сделал его не колеблясь. — Они были очень удивлены, но восприняли новость крайне тепло, поверь мне на слово. — Это… это очень неожиданно, — выдохнул Нёвиллет, моргая от охватившего его волнения. — Более того, они заявили, что обязательно прилетят на нашу свадьбу, когда бы она ни состоялась. — Свадьбу? Ты уже и про свадьбу им успел наговорить? — Нёвиллет выглядел совершенно дезориентированным и потерянным. — А какой смысл тянуть время, если мы уже всё решили, вроде, или нет? — Ризли смущённо хмыкнул. Он понимал, что, возможно, немного торопит события, но после того, как они плечом к плечу прошли через деловой шторм, сомнений не осталось. Нёвиллет был тем самым единственным человеком, которого он искал долгие годы: острый ум, холодная рассудительность и невероятно нежное сердце. Ризли был готов заявить об этом праве собственности всему миру, начиная со своих родителей и заканчивая каждым клерком в этом здании. — Кстати, о свадьбах, — вдруг оживился Ризли, меняя тему на более насущную. — На следующих выходных состоится торжество у Навии и Клоринды. Мы официально приглашены. — О боги! У меня же совершенно нет подходящего костюма для мероприятия! — Нёвиллет в ужасе всплеснул руками. — Это вообще не проблема. Мы поедем сегодня сразу после работы и купим лучший наряд в городе. — Ну, с моей новой премией я вполне могу себе позволить купить его самостоятельно. — А если я искренне хочу сделать подарок своему самому дорогому и любимому мужчине? Неужели ты откажешь мне в таком маленьком удовольствии? Ризли произнёс это с такой обезоруживающей иронией, что Нёвиллет просто не нашел в себе сил сопротивляться этому напору обаяния. Он лишь тихо фыркнул, стараясь сохранить остатки своей напускной строгости, но его сияющие глаза выдавали его с потрохами. Он понимал, что спорить с Ризли, когда тот находится в таком настроении, совершенно бесполезно и даже опасно для собственного самообладания. — Ты меня совершенно избалуешь, Ризли, — вздохнул он, окончательно сдаваясь. — И буду продолжать это делать до конца наших дней, —выдохнул Ризли прямо ему в губы. Он притянул его ещё ближе, так что между ними не осталось даже волоска свободного пространства, и накрыл его губы своими в глубоком поцелуе. Это было не просто проявление нежности, а властное заявление о своих правах, смесь страсти, благодарности за победу и долгого ожидания. Нёвиллет ответил мгновенно, обвивая шею Ризли руками и окончательно забывая о том, что они находятся в рабочем кабинете. Они целовались долго, самозабвенно и очень глубоко, словно пытались компенсировать все часы вынужденной официальности. Их страсть вспыхнула как сухой порох, а желание возрастало с каждой секундой, туманя разум и волю. Ризли на мгновение отстранился, его дыхание было тяжёлым, а взгляд — абсолютно тёмным от желания. Он быстро дошёл до двери, с сухим щелчком провернул замок и подхватил Нёвиллета на руки, увлекая к дивану. — Ризли, ты с ума сошёл, нас же могут услышать через стены! — прошипел Нёвиллет, помогая ему с пуговицами. — Там за дверью Фурина и половина отдела. Ты представляешь, какие пойдут слухи по всей компании? — Пусть говорят что угодно, мне плевать на всё, кроме тебя сейчас, — прорычал Ризли. Он лихорадочно стягивал свою рубашку, замечая, как Нёвиллет, весь раскрасневшийся и прерывисто дышащий, возится со своими сложными запонками. В этот момент Ризли напоминал голодного хищника, который наконец-то получил доступ к самому ценному трофею в своей жизни. Его руки жадно скользили по коже партнёра, вызывая у того волны дрожи, которые мгновенно передавались и самому Ризли, сводя его с ума. Нёвиллет уже не мог и не хотел бороться с этим напором, его тело предательски и сладко откликалось на каждое касание. Он принимал ласки, кусая губы и сдерживая громкие стоны, пока Ризли медленно и бережно готовил его к большему. Когда Ризли, наконец, вошел в него, они оба одновременно издали тихий, приглушённый стон и на миг замерли. За дверью кабинета всё ещё слышались далёкие, размеренные звуки офисной жизни, которые теперь казались чем-то бесконечно далёким. Ризли начал двигаться, сначала осторожно, а затем всё более ритмично, заглушая их общие вздохи новыми поцелуями. Он чувствовал каждое движение Нёвиллета, стараясь доставить ему то самое удовольствие, которое тот заслужил своим трудом и преданностью. Это был их личный, безумный танец страсти, где не было места графикам и отчётам. В конце концов, они оба достигли пика в едином порыве, прижимаясь друг к другу из последних сил. Когда первая волна экстаза начала медленно отступать, Ризли осторожно отстранился, не разрывая объятий. Он тяжело опустился на край дивана, прижимая Нёвиллета к себе и вдыхая его запах. — Никогда бы не подумал, что решусь на такое прямо здесь, на рабочем месте. Но ты, мой дорогой аналитик, просто выбиваешь почву у меня из-под ног. Я хочу, чтобы абсолютно все знали — ты принадлежишь только мне, — добавил Ризли, целуя его в макушку. — Ты неисправимый собственник, Ризли, — Нёвиллет тихо и счастливо рассмеялся, потираясь щекой о его плечо. В этот самый момент в массивную дверь кабинета настойчиво и громко постучали, заставляя обоих мужчин замереть на месте. — Ризли! Ты не видел Нёвиллета? — раздался за дверью звонкий и бодрый голос Навии. — Нам нужно срочно обсудить детали по логистике и новым контрактам с поставщиками! Ризли замер, делая глубокий вдох, а затем, бросив быстрый взгляд на всё ещё взъерошенного Нёвиллета, ответил громко: — Он у меня, Навия! Мы сейчас проводим крайне важные расчёты, зайди через полчаса! По ту сторону двери раздался характерный, чуть ехидный смешок Фурины, а затем последовал спокойный ответ Навии: — Хорошо-хорошо, не будем мешать вашим… расчётам. Шаги за дверью постепенно стихли, и в кабинете снова воцарилась тишина, наполненная шорохом поспешно надеваемой одежды. — Ты совсем лишился рассудка? — прошептал Нёвиллет, бросая на него суровый взгляд. — Теперь они точно всё поняли, и завтра об этом будет знать даже курьер на первом этаже. — И пусть знают, мне скрывать нечего, — отрезал Ризли. — Тебе действительно пора идти, хотя я бы, с радостью запер эту дверь до завтрашнего утра. Нёвиллет снова не выдержал и улыбнулся, выпутываясь из последних попыток Ризли его обнять и задержать ещё на минуту. Он оделся, подошёл к зеркалу, безупречно поправил галстук и пригладил волосы, возвращая себе образ строгого и неприступного профессионала. Его лицо снова стало спокойным, но в глубине глаз всё ещё плясали искорки недавней страсти. — Мы обязательно продолжим это обсуждение дома, — многообещающе произнёс Нёвиллет. — А пока работа ждёт, господин директор. С этими словами он грациозно поправил манжеты и покинул кабинет, оставив Ризли в одиночестве. — Ну и сорванец же мне достался, — прошептал Ризли, глядя на закрывшуюся дверь. Он медленно поднялся с дивана, чувствуя невероятный подъём сил и абсолютное, ничем не омрачённое счастье.