Алая нить

Неделя — это целая вечность, если ждёшь. И бесконечно малый срок, если боишься. Гарри стоял перед дверью палаты номер один с историей болезни в руках и чувствовал, как внутри поднимается волна облегчения. Последние семь дней он жил как на иголках. Каждое утро, входя в отделение, он ждал, что ему скажут: «Ваш пациент из первого номера...» И дальше вариантов было два: либо умер, либо устроил что-то ужасное. Но Том Реддл вёл себя идеально. Лежал тихо. Не требовал особого внимания. Не казнил медперсонал. Даже медсёстры, которые сначала тряслись от страха, заходя к нему, через пару дней расслабились. Вежливый, спокойный, благодарный. Идеальный пациент. Слишком идеальный. Гарри выдохнул, толкнул дверь и вошёл. Солнце заливало палату золотистым светом. Том сидел в кресле у окна — уже одетый, причёсанный, безупречный. Чёрный костюм сидел на нём как вторая кожа, белоснежная рубашка ослепительно контрастировала с бледной кожей. Ни следа слабости. Ни намёка на то, что семь дней назад этот человек валялся на операционном столе с пулей в животе. Только лёгкая бледность выдавала недавнюю потерю крови. И ещё — глаза. Красные, как всегда, они смотрели на Гарри с тем же холодным, изучающим интересом, от которого у Гарри каждый раз мурашки бежали по спине. — Доктор Поттер. — Голос Тома был ровным, почти ласковым. — Я уже начал думать, что вы не придёте прощаться. — Я пришёл не прощаться, мистер Реддл. — Гарри подошёл к столу, положил бумаги. — Принёс документы на выписку. И рекомендации. Том чуть приподнял бровь — жест, который Гарри уже научился распознавать как признак интереса. — Рекомендации? Это что-то новое. Обычно мне никто ничего не рекомендует. Только приказывают. Гарри проигнорировал намёк. Разложил бумаги, начал говорить сухо, по-врачебному, прячась за профессиональным тоном как за щитом: — Первое: никаких физических нагрузок минимум месяц. Швы должны зажить полностью. Второе: диета. Никакого алкоголя, острого, жирного. Третье: обработка швов два раза в день антисептиком. Четвёртое: если поднимется температура, начнётся покраснение или отёк — немедленно в больницу. Том слушал внимательно. Не перебивал. Но смотрел — всё так же изучающе, сканирующе, как будто пытался заглянуть Гарри под кожу, прочитать его мысли, понять, что он за человек. Гарри закончил. Пододвинул бумаги. — Распишитесь здесь и здесь. И вы свободны. Том взял ручку. Расписался. Его почерк был изящным, почти каллиграфическим — каждый росчерк, каждая буква выведены с идеальной точностью. Потом он поднялся. Медленно, плавно, без единого признака боли. Только лёгкое движение бровей выдало, что в боку всё-таки стрельнуло. Но он даже не поморщился. Протянул руку. Гарри машинально пожал. И замер. Пальцы Тома были длинными, холодными, с идеальным маникюром. Они сжали ладонь Гарри чуть дольше положенного — на секунду, на две, на грани приличия. Не больно, не угрожающе. Но настойчиво. Так, что Гарри почувствовал: это не просто рукопожатие. Это послание. Я тебя запомнил. Ты меня — тоже. Гарри отдёрнул руку, стараясь не показывать, как это его задело. — Спасибо, доктор Поттер, — сказал Том. В его голосе звучала лёгкая, едва уловимая усмешка. — Надеюсь, мы ещё увидимся. Гарри выдержал его взгляд. — Я надеюсь, что нет, мистер Реддл. — Он постарался, чтобы голос звучал ровно. — В моей профессии встречи означают проблемы со здоровьем. Том чуть заметно улыбнулся. Только уголками губ — холодно, отстранённо, как улыбается хищник, заметивший интересную добычу. Ничего не ответил. Развернулся и вышел. Люциус ждал в коридоре — безупречный, как всегда, с тростью в руке. Он метнул на Гарри быстрый взгляд — оценивающий, холодный — и двинулся следом за боссом. Гарри смотрел, как они уходят. Две фигуры в чёрном — одна высокая, хищная, вторая чуть ниже, но не менее опасная — удалялись по больничному коридору, мимо испуганных медсестёр, мимо замерших пациентов, мимо охранников, которые вдруг стали очень внимательно изучать свои ботинки. Дверь лифта открылась и закрылась за ними. Тишина. Гарри выдохнул. Так глубоко, как не дышал всю эту неделю. — Свобода, — прошептал он одними губами. Вечером он позволил себе расслабиться. Купил по дороге домой любимые шоколадные эклеры — те, с заварным кремом, от которых таял даже Майкл, называвший их «чистым сахарным убийством». Заварил большой чайник сладкого чая. Достал бутылку красного вина, подаренную кем-то из коллег на прошлый день рождения. Сидел на кухне, жевал эклеры, запивая их то чаем, то вином, и смотрел в окно на вечерний Лондон. Огни зажигались один за другим, город готовился к ночи, а Гарри впервые за долгое время чувствовал себя... спокойно. Он думал о Томе Реддле. О его глазах. О его рукопожатии. О том, что этот человек контролирует половину криминального Лондона, а сейчас сидит где-то в своём особняке и пьёт, наверное, виски за тысячу фунтов. И какое мне до него дело? Гарри допил вино, доел последний эклер и отправился спать. Впервые за неделю он уснул почти мгновенно.

***

В кабинете Тома горел камин. Огонь лизал дубовые поленья, отбрасывая пляшущие тени на стены, обитые тканью. На низком столике дымился чай — Том пил только чай, никогда не позволял себе алкоголь в рабочие вечера. Рядом с креслом, положив морды на лапы, лежали Нуар и Обсидиан. Чёрные доберманы не спали — они следили за каждым движением хозяина, готовые вскочить по первому знаку. Напротив Тома, в кресле, нервно теребя край платья, сидела Беллатриса Лестрейндж. Она была красива той дикой, необузданной красотой, которая пугала мужчин. Чёрные кудри падали на плечи, тёмные глаза горели фанатичным огнём, тонкие пальцы с длинными ногтями, выкрашенными в кроваво-красный, то сжимались, то разжимались. Она обожала Тома. До безумия. До готовности убивать по одному его слову. Том ничего к ней не испытывал. Она была инструментом. Острым, опасным, полезным. Но инструментом. — Белла, — сказал Том, не глядя на неё. Он смотрел на огонь, и красные отблески плясали в его красных глазах. — У меня к тебе вопрос. Беллатриса подалась вперёд, как собака, услышавшая голос хозяина. — Да, мой Лорд? — Как привлечь внимание человека? Беллатриса замерла. Её сердце пропустило удар. Потом ещё один. Он спрашивает меня. О внимании. Ко мне. Значит... Она вспыхнула румянцем, прикусила губу, задышала чаще. — Мой Лорд... — голос её дрогнул от счастья. — Если вы хотите привлечь внимание... женщины... то нужно... заставить её заботиться о вас. Волноваться. Женщины... мы устроены так... если мужчина кажется уязвимым, раненым, нуждающимся в заботе... мы не можем пройти мимо. Она говорила, и в глазах её стояли слёзы умиления. Она уже представляла, как он позовёт её, как она будет заботиться о нём, как... — Спасибо, Белла. — Том кивнул, не глядя на неё. — Ты свободна. Беллатриса моргнула. — Но, мой Лорд... я думала... вы... — Ты свободна, — повторил Том всё тем же ровным голосом. Беллатриса встала, пошатываясь. В глазах её мелькнуло что-то — обида? разочарование? — но она тут же подавила это. Кивнула и вышла, стараясь держать спину прямо. Том смотрел на огонь. Заставить заботиться. Волноваться. Он улыбнулся. Холодно, хищно. Интересная идея. Посмотрим, как ты будешь заботиться обо мне, Гарри Поттер.

***

Прошла ещё неделя. Гарри забыл о Томе Реддле. Вернее, он заставил себя забыть. Загрузил работой, операциями, отчётами. Днём было легче — в белом шуме больницы не оставалось места для красных глаз. Но по ночам они иногда приходили. Гарри просыпался, смотрел в потолок и прогонял видения. Всё прошло. Всё закончилось. Так он думал. Операция была сложной, но удачной. Гарри вышел из операционной, устало стягивая маску, и направился к себе — выпить кофе и перевести дух. И замер. На стуле у дверей его кабинета сидел Том Реддл. Гарри моргнул. Протёр глаза. Нет, не показалось. Том сидел, закинув ногу на ногу, в идеальном тёмно-сером костюме. На пальце правой руки — указательном — был намотан носовой платок, из-под которого сочилась кровь. Совсем чуть-чуть, едва заметно. При появлении Гарри Том поднял голову и улыбнулся. Лёгкой, почти невинной улыбкой. — Доктор Поттер. Как вовремя. Гарри подошёл ближе. Посмотрел на палец. Потом на Тома. Потом снова на палец. — Мистер Реддл, — сказал он медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что случилось? Том поднял руку, демонстрируя пострадавший палец, как трофей. — Порезался. Бумагой. Очень больно. — Он посмотрел на Гарри с абсолютно серьёзным лицом. — Нужна помощь профессионала. Гарри смотрел на «рану». Это был порез. Маленький, миллиметра два длиной. Такие бывают, если неудачно взять лист бумаги. Кровь уже почти остановилась. Любой нормальный человек заклеил бы это пластырем и забыл через пять минут. — Мистер Реддл, — Гарри очень старался не закатывать глаза. — С этим справится любая медсестра. Вон, пост в трёх метрах. — Я доверяю только вам, доктор Поттер. — Том смотрел на него с непроницаемым выражением. — Вы уже доказали, что ваши руки творят чудеса. Я не позволю какой-то медсестре портить мою кожу. Гарри открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Это... это просто порез, мистер Реддл. — Для кого-то просто порез. — Том чуть склонил голову. — Для меня — вопрос жизни и смерти. У меня, знаете ли, слабый иммунитет. Вдруг заражение? — У вас иммунитет как у быка, — буркнул Гарри себе под нос. — Что? — Ничего. — Гарри вздохнул. — Заходите. Он открыл дверь кабинета и жестом пригласил Тома войти. Кабинет Гарри был маленьким, заваленным бумагами и медицинскими журналами. Единственное кресло для посетителей стояло у стола. Том сел в него с таким видом, будто это трон в его особняке. Гарри достал антисептик, пластырь, вату. Всё это он делал молча, чувствуя спиной взгляд красных глаз. — Дайте руку, — сказал он наконец. Том протянул руку. Гарри взял её — и снова почувствовал этот холод, эту странную, пульсирующую энергию, исходящую от него. Он обработал порез. Быстро, профессионально, не глядя на Тома. Наклеил пластырь. Отпустил руку. — Готово, — сказал он сухо. — Жить будете. Том посмотрел на заклеенный палец с таким выражением, будто Гарри только что спас ему жизнь. Потом перевёл взгляд на Гарри. — У вас талант, доктор. Даже к таким мелочам вы подходите с душой. Это редкость. Гарри промолчал. Он чувствовал, что его разыгрывают. Но не мог понять — зачем? Какой в этом смысл? — Всего хорошего, мистер Реддл, — сказал он, открывая дверь. Том поднялся. На пороге остановился, обернулся. — До скорой встречи, доктор Поттер. И вышел. Гарри закрыл дверь и прислонился к ней лбом. — Что это было? — прошептал он. Ответа не было.

***

Через четыре дня. Гарри сидел в ординаторской, пил кофе и листал какой-то журнал. Майкл Дэвис читал газету в углу, изредка комментируя политические новости нецензурными выражениями. Было спокойно, тихо, почти уютно. Дверь открылась. И вошёл Том. На этот раз он был в тёмно-синем костюме, идеально подчёркивающем широкие плечи. На запястье левой руки красовался свежий ожог — аккуратный, круглый, как будто специально сделанный. Майкл поперхнулся кофе. Гарри замер с чашкой у рта. — Доктор Поттер, — сказал Том с лёгкой улыбкой. — Рад вас видеть. — Мистер Реддл. — Гарри поставил чашку. — Что на этот раз? Том подошёл ближе, протянул руку, демонстрируя ожог. — Обжёгся о чайник. — Он вздохнул, изображая страдание. — Боюсь, началось воспаление. Гарри посмотрел на ожог. Воспаления не было. Это был лёгкий ожог первой степени — покраснение, даже волдыря не появилось. Такое бывает, если случайно коснуться горячего. Пройдёт само за пару дней. — Мистер Реддл, — сказал Гарри очень медленно, — вы серьёзно? — Абсолютно. — Том смотрел на него с невинным выражением, от которого у Гарри начало дёргаться левое веко. — Я очень мнителен в вопросах здоровья. И доверяю только вам. Майкл за спиной Гарри издал странный звук — то ли кашель, то ли смешок. Гарри закрыл глаза. Досчитал до пяти. Открыл. — Садитесь. — Он махнул рукой на стул. — Сейчас обработаю. Том сел. Снова этот изучающий взгляд, эти красные глаза, которые, казалось, видели Гарри насквозь. Гарри достал мазь от ожогов, вату, бинт. Намазал, замотал. Всё молча, стараясь не встречаться взглядом с пациентом. — Готово. Том посмотрел на замотанное запястье. Потом на Гарри. — Вы очень заботливый, доктор. Это приятно. Гарри стиснул зубы. — Всего хорошего, мистер Реддл. Том поднялся. На пороге обернулся. — Кстати, доктор, вы не подскажете, где здесь туалет? А то я в вашей больнице ориентируюсь плохо. Гарри указал направление. Том кивнул и вышел. Как только дверь закрылась, Майкл Дэвис разразился хохотом. — Поттер, — сказал он, вытирая слёзы, — этот тип тебя преследует! Он влюбился в тебя по уши! Сначала порез, теперь ожог... Что дальше? Вывих мизинца? — Заткнись, Майкл, — буркнул Гарри. — Он просто... мнительный пациент. — Мнительный? — Майкл снова захохотал. — Да он глава мафии, Поттер! Такие люди не бывают мнительными. Они бывают мёртвыми, если вовремя не обратятся к врачу. А он приходит к тебе с царапинами! Это... это... Он не договорил — зашёлся смехом. Гарри молчал. Но внутри поселилась тревога. Майкл прав. Том приходит специально. Но зачем?

***

Прошла ещё неделя после первого визита. Гарри дёргался каждый раз, когда открывалась дверь. Он ловил себя на том, что оглядывается в коридорах, ища знакомую фигуру. Он плохо спал по ночам — красные глаза являлись в снах и будили его за час до будильника. Он ненавидел это чувство. И не мог его прогнать. В тот день он как раз заканчивал приём, когда дверь кабинета открылась. Том. Без бинтов. Без пластырей. Без видимых повреждений. Просто вошёл и сел на стул для посетителей. Гарри уставился на него. — Мистер Реддл? — голос его прозвучал хрипло. — Что... что случилось? Том вздохнул. Приложил руку ко лбу — картинно, как актёр в дешёвом театре. — Доктор Поттер, у меня ужасная головная боль. Боюсь, это последствия той травмы. Гарри смотрел на него. Головная боль. Последствия ранения в живот. Он медленно положил ручку на стол. — Мистер Реддл, — сказал он очень спокойно, — с головной болью нужно к неврологу. Я хирург. Том поднял на него глаза. Красные, яркие, они смотрели с таким выражением, будто он только что сказал что-то невероятно наивное. — Но я доверяю только вам, доктор Поттер. Пауза. Том чуть наклонил голову. Их глаза встретились — зелёные и красные. — И потом... — голос Тома стал тише, вкрадчивее, — мне просто приятно ваше общество, доктор. Гарри замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Что это значит? Зачем он это говорит? Игра? Провокация? Или... Том смотрел на него с лёгкой, почти незаметной улыбкой. В красных глазах плескалось чистое любопытство — холодное, изучающее, хищное. Он не флиртовал. Он наблюдал. Как учёный за подопытной мышью. Что ты сделаешь теперь, Гарри Поттер? Гарри сглотнул. Открыл ящик стола. Достал упаковку парацетамола. — Вот, — сказал он, протягивая таблетки. — Примите одну. Если через два часа не пройдёт — обратитесь к неврологу. Том взял упаковку. Посмотрел на неё. Потом снова на Гарри. — Спасибо, доктор. Вы очень любезны. Он поднялся. На пороге обернулся. — До скорой встречи. Дверь закрылась. Гарри сидел неподвижно, глядя в одну точку. Потом медленно опустил голову на стол. — Что ему от меня нужно? — прошептал он в бумаги. — Почему я? Он не знал ответа. Но внутри разрасталось холодное, липкое чувство: это только начало. Том Реддл вошёл в его жизнь — и не собирался уходить.

***

Ординаторская гудела привычным вечерним гулом — кто-то грел ужин в микроволновке, кто-то листал истории болезней, кто-то просто сидел с закрытыми глазами, пытаясь восстановить силы между сменами. Гарри вошёл, налил себе кофе, сел на диван и уставился в одну точку. Он не заметил, как Майкл Дэвис уже несколько минут наблюдал за ним из-за газеты. — Поттер, — сказал Майкл наконец. Гарри вздрогнул. — А? Что? — Вот именно, — Майкл отложил газету и подошёл ближе. — Что с тобой? Ты уже третью минуту смотришь в стену и не моргаешь. Кофе остыл. Гарри посмотрел на чашку. Действительно остыл. — Всё нормально, — сказал он автоматически. Майкл сел напротив. Его доброе, чуть помятое лицо выражало искреннюю озабоченность. — Поттер, я знаю тебя пять лет. Ты никогда не был нормальным, но сейчас ты переплюнул сам себя. Ты дёргаешься на каждый шорох. Ты плохо спишь — это видно по глазам. Ты забываешь, что тебе говорили. Что происходит? Гарри молчал. Майкл помолчал, потом спросил тише: — Это из-за того типа? С красными глазами? Гарри дёрнулся. Кофе плеснулся через край. — Майкл... — Гарри. — Майкл наклонился ближе, понизив голос до шёпота. — Послушай меня. Я старый, я видел многое. Эти люди — не просто плохие. Они — смерть. В прямом смысле. Ты знаешь, сколько трупов на совести "Пожирателей Смерти"? Никто не знает. Потому что никто не считал. Их боятся даже копы. Если этот тип заинтересовался тобой... держись от него подальше. Понял? Гарри смотрел на него. Внутри всё сжалось. — Я не могу, — сказал он тихо. — Он приходит как пациент. Я не имею права отказать. — Пациент? — Майкл фыркнул. — С порезами бумагой? С ожогами от чайника? Гарри, он тебя преследует. Это называется сталкерство. — Он не нарушает закон. — Да плевать на закон! — Майкл стукнул кулаком по столу, но тут же оглянулся — не услышал ли кто. — Когда такие люди приходят, закон не работает. Только страх. Или пуля. Гарри молчал. Майкл вздохнул, откинулся на спинку стула. — Ладно. Ты взрослый, тебе решать. Но если что — зови. Я хоть и старый, а медведя завалить смогу. Гарри улыбнулся — через силу, но улыбнулся. — Спасибо, Майкл. В дверях показалась голова Маргарет Стоун. — Мистер Поттер, можно вас на минуту? Гарри вышел в коридор. Маргарет отвела его в сторону, под лампу, и посмотрела с тем выражением, с каким смотрят на провинившихся, но любимых племянников. — Мистер Поттер, — сказала она тихо, — тот красивый брюнет, что к вам ходит... Он опять спрашивал. Сказал, что у него бессонница и только вы можете помочь. Гарри закрыл глаза. — Маргарет, я... — Я понимаю, не моё дело, — перебила она. — Но вы уж простите старую женщину за любопытство. У нас что, роман? Гарри открыл глаза. Почувствовал, как щёки заливает краской. — Что? — голос его предательски дрогнул. — Маргарет, что за чушь?! Он просто... мнительный пациент. И всё. Маргарет посмотрела на него долгим, понимающим взглядом. Так смотрят на подростков, которые отрицают очевидное. — Конечно, мистер Поттер, — сказала она мягко. — Мнительный пациент. Который приходит каждый день. С царапинами. И просит только вас. Конечно. Она развернулась и ушла, оставив Гарри стоять посреди коридора с пылающими щеками. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

***

Вечер опустился на Лондон тяжёлым, душным одеялом. Гарри сидел на кухне своей маленькой квартиры и смотрел в стену. Чай в кружке давно остыл, эклеры на тарелке остались нетронутыми — он даже не помнил, когда покупал их в последний раз. Кажется, неделю назад. Мысли в голове метались, как обезумевшие птицы. Зачем он приходит? Что ему нужно? Почему именно я? Шрам над бровью начал зудеть. Гарри потёр его пальцем — привычное движение, которое всегда успокаивало. Сейчас не помогало. Он перебирал в памяти каждый визит Тома. Порез. Ожог. Головная боль. Каждый раз — идеальный предлог. Каждый раз — этот взгляд. Изучающий, сканирующий, холодный. Он играет со мной. Как кот с мышкой. Гарри пытался убедить себя, что это совпадения. Что Том действительно мнителен. Что он просто странный пациент. В конце концов, у людей бывают фобии. Может, у него фобия перед обычными врачами? Может, он правда доверяет только Гарри? Нет. Где-то глубоко внутри, в том месте, где живёт интуиция, Гарри знал: это не совпадения. Том приходит специально. Но зачем? Страх поднимался изнутри, холодный и липкий. Но вместе со страхом росло что-то ещё. Что-то, чему Гарри не хотел давать название. Любопытство? Интерес? Желание понять этого человека, который смотрел на него так, будто видел насквозь? — Я врач, — сказал Гарри вслух пустой кухне. — Я не имею права отказывать пациентам. Даже таким. Голос прозвучал жалко и неубедительно. Он допил остывший чай, заставил себя съесть эклер (вкуса не почувствовал), помыл посуду и лёг спать. Но сон не шёл. Он ворочался с боку на бок, сбивал одеяло, считал овец, думал о работе — ничто не помогало. Красные глаза стояли перед внутренним взором. Они смотрели на него из темноты, не мигая, не отпуская. Что тебе нужно от меня, Том Реддл? Ответа не было.

***

В то же время, в другом конце Лондона, в особняке, окружённом вековыми дубами, Том Реддл сидел в своём кабинете и смотрел на огонь. Камин потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены, обитые тканью, на старинные картины, на морды двух чёрных доберманов, лежащих у ног хозяина. Нуар и Обсидиан не спали — они следили за каждым движением Тома, готовые вскочить по первому знаку. У дверей, прислонившись к косяку, стоял Люциус Малфой. Он только что закончил доклад о состоянии дел — новые поставки, проблемы с конкурентами, отчёт по легальному бизнесу. Том слушал вполуха, кивал в нужных местах, но мысли его были далеко. — Лорд, — сказал Люциус осторожно, когда доклад закончился. — Эти ваши визиты в больницу... Том повернул голову. Красные глаза блеснули в свете камина. — Что — мои визиты? Люциус помялся. Он умел быть деликатным, когда нужно, но сейчас чувствовал, что должен сказать. — Люди говорят, Лорд. Пожиратели... они не понимают. Вы тратите время на какого-то врача. Приходите с порезами, ожогами... Это... это ниже вашего достоинства. Том смотрел на него. Без гнева, без раздражения — просто смотрел. — Люциус, — сказал он наконец, — скажи мне: ты когда-нибудь видел человека, который не боится меня? Люциус задумался. — Ну... нет. То есть... вас все боятся. Это нормально. — А если я скажу тебе, что этот врач не боится? Люциус моргнул. — Он смотрит мне в глаза, Люциус. Прямо. Не отводит взгляд. Он отказался от денег — ты сам видел. Он разговаривает со мной как с равным. Не пресмыкается, не заискивает, не дрожит. Том сделал паузу, давая словам улечься. — Ты понимаешь, как это... редко? Люциус молчал. — Он не опасен, — продолжил Том. — По крайней мере, не в том смысле, в каком опасны враги с оружием. Но он... другой. Я хочу понять, почему. — И для этого вы режетесь бумагой? — не удержался Люциус. Том чуть заметно улыбнулся. — Это была хорошая идея Беллатрисы. Заставить человека заботиться. Волноваться. Знаешь, она права. Когда кто-то заботится о тебе, он раскрывается. Становится уязвимым. Показывает своё настоящее лицо. — И что вы увидели? Том помолчал, глядя на огонь. — Он злится. Каждый раз, когда я прихожу, я вижу это в его глазах. Раздражение, усталость, желание, чтобы я исчез. Но он делает свою работу. Безупречно. Аккуратно. Профессионально. — Это его работа, Лорд. — Да. — Том кивнул. — Но дело не в работе. Дело в том, что он мог бы отказаться. Сказать: "Я занят, идите к медсестре". Или нажаловаться охране. Или просто нагрубить. Но он не делает этого. Он принимает меня. Снова и снова. Люциус молчал, переваривая. — Что движет им? — спросил Том, глядя на огонь. — Долг? Страх? Или... что-то ещё? Он улыбнулся своим мыслям. Холодно, хищно. — Я хочу это выяснить, Люциус. Чего бы это ни стоило. Люциус вздохнул. — Как скажете, Лорд. Но... может, в следующий раз придумаете что-то посерьёзнее? А то люди уже шутят, что вы влюбились. Том посмотрел на него. В красных глазах мелькнуло что-то — удивление? насмешка? — Влюбился? — переспросил он. — Люциус, я не способен на такие глупости. Мне просто интересно. Как учёному интересен новый вид жука. И всё. — Конечно, Лорд. Том погладил Нуара по голове. Пёс довольно зажмурился, ткнулся носом в ладонь. — Завтра придумаю что-нибудь ещё, — сказал Том задумчиво. — Зубная боль. Или скажу, что у меня бессонница. Или... Он не договорил. Улыбнулся. Охота продолжалась.

***

Прошло ещё три дня. Гарри задержался на работе допоздна. В отделении было тихо — редкие пациенты спали, медсёстры дежурили на посту, где-то вдалеке гудел лифт. Гарри сидел в ординаторской, разбирал бумаги, готовил отчёты за неделю. За окном была ночь. Глубокая, тёмная, безлунная. Огни Лондона мерцали где-то вдалеке, но здесь, на четвёртом этаже больницы, было тихо и пусто. Гарри дописывал очередной отчёт, когда услышал шаги. Они были лёгкими, почти бесшумными, но он почему-то сразу понял — чужие. Не медсестра, не охранник, не коллега. Дверь открылась. Том Реддл стоял на пороге. Без свиты. Без бинтов. Без предлога. Просто стоял в своём идеальном чёрном пальто, с мокрыми от дождя волосами, и смотрел. Гарри вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол. Сердце подпрыгнуло к горлу и забилось где-то там, часто-часто, как у загнанной птицы. — Мистер Реддл?! — голос сорвался на хрип. — Что вы здесь делаете? Приёмные часы давно закончились. Больница закрыта для посетителей! Том сделал шаг в ординаторскую. Медленно, плавно, как хищник, входящий в логово жертвы. Рука его, в чёрной перчатке, потянулась назад и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. — Я знаю, доктор Поттер, — сказал Том тихо. — Я пришёл не как пациент. Гарри попятился. Рука сама собой потянулась к телефону на столе. — А как? — спросил он. Голос звучал ровнее, чем он себя чувствовал. Том смотрел на него. Красные глаза в полумраке ординаторской горели, как раскалённые угли. Они не мигали, не отводили взгляд — они впивались в Гарри, проникали под кожу, добирались до самого нутра. — Я хочу поговорить, — сказал Том. — По-настоящему. Не о порезах и ожогах. О вас. Гарри замер. Тишина в комнате стала плотной, как кисель. Гарри слышал только стук собственного сердца и тихое дыхание Тома — ровное, спокойное, как будто он не стоял посреди ночи в чужой больнице, а сидел в своём кабинете у камина. — Зачем я вам, мистер Реддл? — спросил Гарри тихо. Том сделал ещё шаг. Теперь между ними было меньше метра. Гарри чувствовал запах его парфюма — сандал, дым, что-то холодное и острое. Чувствовал исходящую от него энергию — опасную, пульсирующую, живую. — Не знаю, — сказал Том. Голос его звучал низко, вкрадчиво, как шорох змеи по песку. — Но я хочу это выяснить. Он чуть наклонил голову, разглядывая Гарри. — Вы не боитесь меня. Вы не берёте денег. Вы смотрите мне в глаза. Почему? Гарри смотрел в красные глаза. Шрам над бровью пульсировал, горел огнём. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Руки мелко дрожали, но он сжал их в кулаки и заставил остановиться. — Потому что я человек, мистер Реддл, — сказал он. Голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — А не ваша собственность. Я не принадлежу вам. Ни я, ни мои принципы, ни моя работа. Тишина. Длинная, тягучая, как патока. Том смотрел на него. И вдруг — чуть заметно улыбнулся. Только уголками губ — холодно, отстранённо, но в этой улыбке не было насмешки. Было... удовлетворение? — Это я и хотел услышать, — сказал Том. Он развернулся и вышел. Так же бесшумно, как появился. Дверь открылась и закрылась, щёлкнул замок, и шаги затихли в коридоре. Гарри стоял посреди ординаторской, тяжело дыша. Руки тряслись. Колени подкашивались. Мысли разбегались, как тараканы от света. Он опустился на стул, уронил голову на руки. — Что... — прошептал он в ладони. — Что это было? Ответа не было.

***

Гарри добрался до дома глубоко за полночь. Он не помнил, как ехал в метро, как шёл по пустым улицам, как открывал дверь. Просто вдруг оказался на кухне, в темноте, с остывшей кружкой чая в руках. Чай был горьким и невкусным. Гарри всё равно пил, потому что надо было занять руки. Мысли в голове метались, как бешеные. Что ему нужно? Зачем он приходил? Почему спросил именно это? Он смотрел на телефон, лежащий на столе. Чёрный прямоугольник, который мог соединить его с полицией, с Майклом, с кем угодно. Он мог позвонить. Пожаловаться. Рассказать, что глава мафии преследует его. И что дальше? Полиция ничего не сделает. Том Реддл слишком силён, слишком богат, слишком умён. Его не посадить за несколько визитов в больницу. Уволиться? Уехать? Спрятаться? Гарри горько усмехнулся. Куда спрятаться от человека, который контролирует половину Лондона? От человека, у которого везде глаза и уши? От человека, который, кажется, уже решил, что Гарри ему интересен? Шрам над бровью зазудел с новой силой. Гарри потёр его пальцем — не помогло. Что ему от меня нужно? Вопрос без ответа. И почему... почему я не могу перестать думать о его глазах? Гарри закрыл глаза. Красные точки плясали перед внутренним взором. Он не знал ответа. Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке сознания, зарождалось понимание: это только начало. Том Реддл не отстанет. Он будет приходить снова и снова, пока не получит то, что хочет. А чего он хочет — Гарри не знал. И это было страшнее всего.

***

Камин догорал. Угли мерцали алым, отбрасывая последние тёплые блики на стены. Том сидел в кресле, положив руки на подлокотники. Нуар и Обсидиан лежали у ног, положив морды на лапы, и следили за хозяином. Том смотрел на огонь. И улыбался. Той самой холодной, хищной улыбкой, от которой у его врагов подгибались колени.

«Потому что я человек, мистер Реддл. А не ваша собственность».

Интересно. Очень интересно. — Ты не боишься, Гарри Поттер, — прошептал Том в тишину. — Ты злишься. Ты раздражён. Ты хочешь, чтобы я исчез. Но ты не боишься. Он погладил Нуара по голове. — Почему? Что делает тебя таким? Собака ткнулась носом в ладонь, зажмурилась от удовольствия. — Завтра придумаю что-нибудь новенькое, — сказал Том вслух. — Например... подверну ногу. Или скажу, что у меня бессонница и только ты можешь помочь. Или... Он не договорил. Улыбка стала шире. В красных глазах плясали отблески догорающего огня. Охота только начиналась. И добыча даже не подозревала, насколько интересной она оказалась.

РЕКЛАМА

1) Фанфик: «Назад в будущее» (В процессе) Фондом: Гарри Поттер/Harry Potter Жанр: Исторический детектив, Магический реализм, Фатализм Рейтинг: R(?) Шип: Геллерт Грин-де-Вальд/Гарри, Том/Гарри Краткое описание: Гарри Поттер проваливается во времени. Ожидал увидеть 1943 год, Хогвартс и юного Тома Реддла. Вместо этого он открывает глаза в 1898 году посреди больничного крыла Хогвартса. Геллерт Грин-де-Вальд. Он еще не тот темный маг, чье имя будут бояться произносить. Он просто гений, ищущий равного себе, разочарованный в серости мира. Гарри для него — загадка, которую хочется разгадать. Странный маг с дикой магией, который отказывается говорить о прошлом, но носит в глазах тень будущих войн. Между ними вспыхивает стремительный, опасный роман. Гарри знает, кем станет Геллерт. Знает о крови, которой умоется континент. И пытается либо изменить его, либо найти способ вернуться, пока не стало слишком поздно. Но время — опасная штука. И когда Гарри наконец найдет портал в 1943 год, он поймет: Грин-де-Вальд оставил свой след не только в истории, но и в нем самом. А в Хогвартсе его ждет юный Том Реддл, который с первого взгляда смотрит на незнакомца так, словно узнаёт. Или ревнует к тому, что было до него. Почему это стоит прочесть: Это история о том, как любовь к одному темному лорду становится ключом к пониманию другого. Атмосфера готики XIX века, пылкий и опасный Геллерт, холодный и амбициозный Том и Гарри, который оказывается в центре временной петли, где прошлое определяет будущее, а будущее уже невозможно без прошлого. 2) Фанфик: «В объятии Ереси» (Завершен) Фандом: Гарри Поттер/Harry Potter Жанр: Мистика/Драма, Slow Burn, UST (Нереализованное сексуальное напряжение) Рейтинг: NC-21 Шип: Том/Гарри Краткое описание: Отец Том Реддл — молодой, харизматичный проповедник в маленьком приходе, чья вера непоколебима, а проповеди собирают полные залы. Его жизнь — служение и аскез, пока однажды на исповедь к нему не приходит Он. Незнакомец с зелеными глазами и шрамом в виде молнии называет себя Гарри. Он не кается в грехах — он искушает. Гарри знает о Томе то, что не знает никто: его гнев, его жажду власти, его тьму, спрятанную глубоко внутри. Он — демон, явившийся забрать душу, но вместо легкой добычи он натыкается на каменную стену. Том изгоняет его, но Гарри возвращается снова и снова. Их «игра» становится опасным ритуалом: Гарри пытается соблазнить священника, пробудить в нем гордыню и похоть, а Том — найти в демоне уязвимость, чтобы спасти его душу или уничтожить раз и навсегда. Но чем дольше длится противостояние, тем тоньше становится грань между святостью и грехом. Тьма внутри Тома просыпается, и она жаждет не просто прогнать демона — она жаждет им обладать. Почему это стоит прочесть: Это история о падении, которое оборачивается восхождением. Здесь нет банального соблазнения — есть битва двух сильнейших сущностей, где проигравший обречен на вечность, а победитель — на одиночество. Грязные разговоры о вере, страсть на алтаре и Том, который перестает молиться Богу, чтобы начать молиться на своего личного демона. 3) Фанфик: «Двадцать третий кадр» (Завершен) Фандом: Гарри Поттер/Harry Potter Жанр: Современность, Повседневность, Флирт, Возрастная разница Рейтинг: PG-13 / R Шип: Том/Гарри Краткое описание: Гарри Поттер, он студент спортивного Универа и подрабатывает няней, чтобы свести концы с концами. Его новый работодатель — Том Реддл, успешный, холодный и педантичный владелец крупной компании, который воспитывает сына один. Маленький Нил — тихий, замкнутый гений, который лучше чувствует себя среди книг, чем с людьми. Но Гарри находит к нему подход: они рисуют, строят крепости из подушек и смотрят старые фильмы. Гарри становится для мальчика не просто няней, а настоящим другом. Проблема в том, что Том, привыкший контролировать каждый кадр своей идеальной жизни, начинает ловить себя на том, что задерживается взглядом на «нянечке» сына чуть дольше положенного. Сначала это безразличие: слишком живой, слишком громкий, слишком… солнечный для их серого мира. Потом — навязчивое внимание. А затем — желание, которое он не может объяснить логикой. Том видит, как Гарри смеется над его сыном, и впервые за долгие годы чувствует укол ревности. Не к сыну, а к тому, что этот смех предназначен не ему. Почему это стоит прочесть: Это нежная, теплая история о том, как маленький мальчик учит большого, серьезного босса иего новую няню снова чувствовать. Здесь много уюта, забавных ситуаций, искренних эмоций и того самого щемящего чувства, когда «он мне просто нравится» превращается в «я не могу без тебя дышать».