"Звездная пыль"

      Неделя пролетела в лихорадочном ритме. Т/и с головой ушла в эскизы, но то и дело ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре. Крис появлялся редко — мелькал в дверях, бросал короткое «Мисс Остин» и исчезал. Его взгляды — цепкие, изучающие, слишком долгие для простого начальника — она научилась чувствовать спиной, но убеждала себя, что это ей кажется. Себастиан, напротив, стал завсегдатаем в отделе дизайнеров. Он находил тысячу поводов подойти: то ему нужен совет по презентации, то он просто проходил мимо и решал «поболтать». Его манера общения — слишком близкая, слишком фамильярная — заставляла Т/и внутренне сжиматься. В тот день он снова возник за ее спиной, облокотившись на спинку стула. От него пахло свежим одеколоном и наглостью. Слишком близко. Слишком интимно для рабочего места. — Т/и, — его голос звучал вкрадчиво, почти мурлыкающе. — Ну покажи, что рисуешь. Говорят, ты готовишь что-то грандиозное для этой коллекции. — Просто рабочие эскизы, — сухо ответила она, инстинктивно подавшись корпусом вперед, к столу. — Мистер Стэн, если вам нужны детали, лучше обратиться к мистеру Эвансу, он курирует проект. — Себастиан, — поправил он, игнорируя ее холодность и наклоняясь еще ближе, чтобы рассмотреть экран планшета. — Мы же коллеги, к чему этот официоз?       Он потянулся к планшету, и в этот момент в дверях появился Крис. Т/и не сразу поняла, что изменилось. Просто воздух стал плотнее, тяжелее. Крис вошел в кабинет своей обычной уверенной походкой, даже не взглянув в их сторону. Он направился к столу напротив, где лежали какие-то образцы, но Т/и краем глаза заметила, как на скулах его заходили желваки, а пальцы сжали край стола сильнее, чем требовалось. — Себастиан. — Голос Криса прозвучал негромко, но с той металлической ноткой, от которой у подчиненных подкашивались колени. — Тебя ждут в переговорной. Партнеры не любят ждать.       Себастиан лениво выпрямился, бросил на Т/и многозначительный взгляд, задержавшийся на секунду дольше допустимого, и, проходя мимо кузена, усмехнулся: — Брат, ты бы хоть здоровался, когда заходишь. А то все работа, работа. Девушке, между прочим, приятно внимание. Крис ничего не ответил. Он вообще никак не отреагировал — ни взглядом, ни движением. Просто стоял и смотрел, как Себастиан выходит. Но когда дверь за кузеном закрылась, Крис медленно перевел взгляд на Т/и. Его глаза были спокойны. Абсолютно, пугающе спокойны. Но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что Т/и невольно выпрямилась на стуле. — Мисс Остин. — Он говорил ровно, без эмоций. — Вам мешают работать? — Нет, мистер Эванс. — Т/и покачала головой. — Мистер Стэн просто интересовался эскизами. — Пусть интересуется через меня, — отрезал Крис. — Я курирую ваш проект. Еще вопросы есть? — Нет, — тихо ответила Т/и.       Крис задержал на ней взгляд еще на секунду, затем развернулся и вышел. Т/и выдохнула, сама, не понимая, почему вдруг защипало в глазах. Он просто защищал рабочий процесс. Просто напоминал о субординации. Ничего личного. Крис шел по коридору, сжимая челюсть так, что скулы, казалось, готовы были треснуть. Он знал этот взгляд кузена. Охотничий. Видел его десятки раз в разных барах, на разных женщинах. И мысль о том, что этот взгляд сейчас был направлен на Т/и, вызывала внутри совершенно иррациональное, дикое раздражение.       «Она просто сотрудница, — приказал он себе, заходя в лифт. — Хороший дизайнер. Талант. Ты не имеешь права вмешиваться в ее личное пространство». Личное. Это слово обожгло. С каких пор ее общение с кузеном стало для него «личным»? В кабинете его ждала Синди. Она сидела в его кресле, поигрывая ручкой, и при его появлении грациозно поднялась, поправляя юбку. — Ну наконец-то, — проворковала она, приближаясь. — Я соскучилась. Ты куда-то уходил? Крис смотрел на нее и видел идеальную картинку: прическа, макияж, облегающее платье, томный взгляд. В ней не было ни единого изъяна. И ни единой мысли, которая могла бы его зацепить. — Работа, — коротко бросил он, обходя ее и садясь в кресло. — А как же я? — Синди не отставала, присаживаясь на подлокотник, проводя пальцем по его плечу. — Ты весь на нервах. Дай я помогу тебе расслабиться. Крис закрыл глаза на секунду. Расслабиться. Да, это было бы неплохо. Забыться, отключить голову, которая предательски подсовывала ему образ: шатенка с карандашом в руке, склонившаяся над эскизами, и напротив — наглая физиономия кузена, склонившаяся слишком близко.       Он резко открыл глаза, перехватил руку Синди и притянул ее к себе. — Дверь закрой, — приказал коротко. Синди довольно улыбнулась, щелкнула замком и опустилась перед ним на колени. Крис откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок. Он позволял ей делать то, что она хотела, но сам ничего не чувствовал. Тело реагировало механически, а мысли были далеко. Он думал о том, как Т/и сидела, вжавшись в стул, стараясь отодвинуться от Себастиана. О том, как дрогнул ее голос, когда она ответила ему. И о том, что он, черт возьми, здесь делает с Синди, когда хочет быть совсем в другом месте. — Хватит, — сказал он резко, останавливая ее. Синди подняла на него непонимающий взгляд, полный обиды. — Крис, что случилось? Я что-то не так делаю? — Ничего. Иди. — Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Синди встала, поправила платье, бросила на него злой взгляд и вышла, громко хлопнув дверью.       Крис остался один. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь гулом города за окном. Он подошел к стеклу, уперся лбом в прохладную поверхность. «Что со мной? — спросил он себя впервые за долгое время. — Почему я не могу выкинуть ее из головы?»       Ответа не было. Только смутное, тревожное чувство, которое он не хотел, не мог, не смел называть своим именем.       Утром в пятницу, когда Т/и, закончила браслет, собиралась отправить его начальнику по почте, в отдел неожиданно зашел сам Крис. В руках он держал какую-то папку, но, войдя, даже не взглянул на нее — прошел к столу коллеги, сделал вид, что изучает документы. Т/и замерла, не зная, стоит ли здороваться первой. Вчерашняя сцена в кабинете все еще стояла перед глазами. — Мисс Остин, — наконец подал голос Крис, не оборачиваясь. — Сегодня я еду в мастерскую, где создаются наши украшения. Нужно проконтролировать начало работы над вашей коллекцией. Поедете со мной. Это было не предложение. Это был приказ. Т/и это поняла, но почему-то внутри все равно дрогнуло. — Прямо сейчас? — уточнила она. — Да. Браслет подождет. Увидите мастера, который будет его воплощать в жизнь. Это важнее эскизов на экране. Т/и не стала спорить. Сохранила файлы, взяла сумку и пошла за ним. В лифте они стояли молча, и Т/и украдкой рассматривала его отражение в зеркальных дверях. Крис смотрел прямо перед собой, неподвижный как статуя. Только когда лифт дернулся, останавливаясь, их взгляды на секунду встретились в отражении, и Т/и поспешно отвела глаза. На парковке Крис молча открыл перед ней дверь черного Mercedes. Т/и села, с любопытством оглядывая салон. Здесь пахло кожей, чистотой и едва уловимым ароматом парфюма — свежим, цитрусовым, с горьковатой ноткой. Крис сел за руль, завел мотор. Машина плавно выехала с парковки. — Пристегнитесь, — коротко бросил он, не глядя на нее. Т/и послушно щелкнула ремнем. Повисла тишина. За окном мелькали небоскребы, сменяясь менее высокими зданиями, затем промзонами, а потом и вовсе зелеными пригородами. — Вы давно в Нью-Йорке? — неожиданно спросил Крис. — Несколько недель, — ответила Т/и. — Успела только с сестрой дом снять и немного осмотреться. — И как вам? — Шумно, — честно призналась Т/и. — Очень шумно. И быстро. Все куда-то бегут. В Лондоне спокойнее. — Привыкнете, — Крис чуть повернул голову, бросив на нее быстрый взгляд. — Нью-Йорк затягивает. Т/и кивнула, не зная, что еще сказать. Разговор не клеился, но молчание не было тягостным — скорее, напряженным. Т/и чувствовала, как Крис то и дело скользит по ней взглядом, но стоило ей повернуться, как он уже смотрел на дорогу. — А вы? — решилась спросить она. — Вы здесь родились? — Да. — Крис говорил коротко, рублеными фразами. — Здесь вырос. Здесь живу. Здесь работаю. — И никогда не хотели уехать? Пауза затянулась. Т/и уже подумала, что он не ответит, но Крис вдруг сказал: — Родители хотели переехать в Европу. Не успели. Т/и замерла. Она помнила его слова о родителях из разговора со Скарлетт. Осторожно, боясь спугнуть, спросила: — Они… давно погибли? — Двадцать лет назад. — Крис говорил ровно, без эмоций, словно о погоде. — Вертолет разбился. Техническая неисправность. — Мне очень жаль, — тихо сказала Т/и. Крис ничего не ответил. Только пальцы сильнее сжали руль. Т/и отвернулась к окну, давая ему пространство. Но внутри кольнуло. Она знала это чувство — когда боль так глубока, что проще сделать вид, будто ее нет. — Я тоже потеряла родителей, — сказала она вдруг, сама не зная зачем. — В автокатастрофе. Мне было восемь. Крис резко повернул голову, впервые посмотрев на нее в упор. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, смешанное с… пониманием? — Приемная семья? — спросил он. — Да. Хорошие люди. — Т/и слабо улыбнулась. — У меня теперь есть сестра, Лиззи. Мы с ней почти неразлучны. Крис кивнул и снова уставился на дорогу. Но атмосфера в машине изменилась. Стала теплее, что ли. Исчезла официальная скованность, осталось что-то общее, невысказанное. — Приехали, — сказал Крис, сворачивая к массивным воротам.       Мастерская оказалась огромным светлым пространством, залитым солнцем. За стеклянными перегородками кипела работа: ювелиры склонялись над микроскопами, горели горелки, на столах были разложены драгоценные камни. Т/и замерла на пороге. Она завороженно смотрела, как мастер вырезает восковую модель будущего кольца с филигранной точностью, как другой полирует уже готовый браслет, заставляя металл сиять. — Боже... — выдохнула она, разглядывая россыпь сапфиров на бархатной подложке. — Это же... это невероятно.       Крис стоял чуть позади, наблюдая за ней. За тем, как расширились ее зрачки, как приоткрылись губы от восхищения, как она, забыв обо всем, шагнула вперед, к стеклу, словно хотела прикоснуться к этому волшебству. Он позволил себе смотреть на нее несколько секунд. На то, как свет от ламп запутался в ее волосах, делая их похожими на расплавленную медь. Как красная помада выделяла губы. Как она, застыв в восхищении, была прекраснее любого драгоценного камня в этой мастерской.       В груди кольнуло. Что-то острое, сладкое и тревожное. Крис моргнул и отвел взгляд, возвращая на лицо привычную маску. — Пройдемте, — сказал он официально. — Я познакомлю вас с главным технологом. Следующий час пролетел как один миг. Крис решал рабочие вопросы, а Т/и ходила за ним тенью, впитывая каждое слово. Ей дали подержать в руках необработанный сапфир — тяжелый, холодный, но таящий в себе невероятный потенциал. Она рассматривала его на свет, и внутри камня действительно мерцала та самая «звездная пыль», о которой они переписывались. — Есть вопросы к мастерам? — спросил Крис, когда основная часть работы была закончена. — Сотни, — улыбнулась Т/и. — Но я лучше запишу и задам потом.       Крис кивнул и вдоль его губ скользнуло нечто похожее на тень улыбки. Обратная дорога выдалась спокойной. Т/и чувствовала приятную усталость, голова была полна новых идей. За окном уже смеркалось, зажигались первые огни. Мерный гул мотора и тепло салона сделали свое дело — веки Т/и стали тяжелеть. Она попыталась бороться со сном, но голова предательски клонилась к плечу. Крис заметил это не сразу. Он сосредоточенно вел машину, прокручивая в голове итоги поездки, когда услышал ровное, глубокое дыхание. Повернул голову и замер. Т/и спала. Ее голова склонилась набок, темные ресницы черными полумесяцами лежали на бледной коже, губы чуть приоткрылись. Рыжая прядь выбилась из небрежного пучка и упала на щеку — во сне Т/и дернула носом, словно пытаясь согнать ее, но так и не проснулась.       Крис смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Во сне она казалась совсем юной, беззащитной. Исчезла настороженность, исчезла профессиональная вежливость, осталась только она — настоящая. Та, которая рисовала «звездную пыль», которая боялась навязчивого внимания Себастиана, которая с таким пониманием отнеслась к его оброненной фразе о родителях.       В груди снова шевельнулось то самое чувство. Только теперь оно было сильнее, настойчивее, требовательнее. Ему захотелось протянуть руку и убрать эту рыжую прядь с ее лица. Захотелось, чтобы она открыла глаза и посмотрела на него вот так — доверчиво, без страха, без этой дурацкой субординации. Крис сжал руль так, что побелели костяшки. «Что ты делаешь? — одернул он себя жестко. — Она твоя сотрудница. Твой дизайнер. Девочка, которая потеряла родителей в восемь лет и выжила. Ты не имеешь права». Приказ самому себе не помог. Он все равно смотрел. На то, как мерно вздымается ее грудь, как дрожат ресницы во сне, как беззащитно изогнулась шея. И чувствовал, как внутри него что-то неуловимо меняется. Лед, которым он был так горд, давал трещину. Т/и почувствовала взгляд сквозь сон. Это было странное ощущение — словно кто-то нежно коснулся ее лица. Она вздрогнула, ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Сонный, растерянный взгляд уперся прямо в Криса. Он сидел, глядя прямо перед собой на дорогу, с идеально спокойным лицом. Только пальцы на руле побелели. — Мы скоро будем в городе, — сказал он ровно, даже не взглянув в ее сторону. — Вы голодны? Может, заедем перекусить? Т/и моргнула, прогоняя остатки сна. Приснилось же такое... будто он на нее смотрит. — Я? — Она провела рукой по лицу, поправляя волосы. — Да, наверное. Если вам удобно. — Мне — нет, — честно признался Крис. — Но вам, судя по всему, нужно поесть. Выбирайте место. Т/и улыбнулась его прямолинейности и стала смотреть по сторонам. Взгляд упал на вывеску с итальянским флагом и названием «Mamma Mia! Pizzeria». — Вот туда! — ткнула она пальцем в стекло. — Обожаю пиццу. Самую настоящую, итальянскую, с тонким тестом.       Крис покосился на вывеску. Пиццерия. Он не ел пиццу лет десять, наверное. Только правильную еду: рыбу на пару, овощи, никакого фастфуда. Он уже открыл рот, чтобы предложить другой вариант — нормальный ресторан, но, взглянув на ее оживившееся лицо, закрыл его и молча свернул к парковке. — Правда? — удивилась Т/и. — Вы согласны? — Я обещал вас накормить, — сухо ответил Крис. — Какая разница чем. Но Т/и заметила, как он поморщился, разглядывая меню на входе. Она хихикнула про себя. Босс в пиццерии — это надо видеть.       Внутри оказалось уютно: клетчатые скатерти, свечи в оплетенных бутылках, пахло тестом, томатами и базиликом. Они сели за столик в углу. Крис снял пиджак, повесил на спинку стула, закатал рукава рубашки. Т/и снова отметила, какие у него красивые руки — сильные, с длинными пальцами. Подошла официантка, милая девушка, которая, увидев Криса, заметно смутилась и заулыбалась. Т/и это почему-то кольнуло. — Что будете заказывать? — проворковала девушка, глядя исключительно на Криса. — Мисс Остин? — Крис вопросительно посмотрел на Т/и. — Пеперони, пожалуйста, и воду с лимоном, — сделала заказ Т/и. — Мне то же самое, — коротко бросил Крис, даже не взглянув в меню. Официантка упорхнула, бросив на прощание еще один кокетливый взгляд. Т/и стало смешно. Насколько же он неотразим, даже когда просто сидит с каменным лицом. — Что? — спросил Крис, заметив ее улыбку. — Ничего. Просто девушка пыталась с вами флиртовать, а вы даже не заметили. — Я не ем пиццу, — вдруг сказал Крис, игнорируя ее замечание. — Вообще. Только правильную еду. — Так зачем же вы заказали? — удивилась Т/и. — Чтобы вам не было неловко есть одной, — просто ответил он. Т/и замерла. Это было так... неожиданно. Так по-человечески. От этого простого, будничного ответа внутри стало тепло. — Спасибо, — тихо сказала она. Официантка принесла пиццу и воду. Т/и с аппетитом отломила кусочек, закрыла глаза от удовольствия. — М-м-м, божественно, — простонала она. — Вы даже не представляете, что теряете. Крис скептически посмотрел на тающее сырное великолепие, но ничего не сказал. Просто смотрел, как она ест — с таким искренним наслаждением, словно это не пицца, а произведение искусства. — Что? — спросила Т/и, поймав его взгляд. — Ничего. — Крис отвел глаза. — Просто смотрю. Т/и смутилась и уткнулась в тарелку. В какой-то момент она подняла глаза и увидела, что он снова на нее смотрит. Их взгляды встретились, и повисла пауза — странная, густая, наполненная чем-то, чего они оба боялись назвать. — У вас крошка, — вдруг сказал Крис. — Где? — Т/и провела рукой по губам. — Здесь. — Он протянул руку и мягко, кончиками пальцев, стер крошку сыра с уголка ее губ. Т/и замерла, перестав дышать. Его прикосновение было мимолетным, но она почувствовала его всем телом. Кожа на том месте, где он коснулся, горела. — Извините, — сказал Крис, убирая руку. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность. — Крошка. Мешала. — Спасибо, — выдавила Т/и, чувствуя, как заливается краской. Крис отодвинулся, отводя взгляд. Он выглядел так, словно сам не понимал, зачем это сделал. Словно рука жила своей жизнью. — Доедайте, — сказал он, подзывая официантку жестом, чтобы расплатиться. — Нам еще завтра работать.       Т/и кивнула и послушно доела, хотя кусок в горло уже не лез. Мысли путались. Это был просто жест. Просто забота. Случайное касание. Ничего личного. Но почему тогда сердце колотится, как сумасшедшее, а щеки все еще горят?! Они вышли из пиццерии под звездное небо Нью-Йорка. Крис открыл перед ней дверь машины, и когда Т/и проходила мимо, их плечи на секунду соприкоснулись. Оба замерли, словно от удара током, но никто не подал виду. Крис обошел машину, сел за руль. Всю обратную дорогу они молчали. Каждый думал о своем. Или об одном и том же. Он остановил машину у ее дома. Вышел, открыл дверь. Т/и встала на тротуаре, чувствуя себя потерянной и растерянной. — Спасибо за сегодняшний день, мистер Эванс, — сказала она официально, пытаясь вернуть привычную дистанцию. — Это было очень познавательно. — Крис, — вдруг сказал он. — Что? — Зовите меня Крис. Когда мы не в офисе. Т/и подняла на него глаза. В темноте его лицо казалось высеченным из мрамора, но глаза... глаза горели живым, теплым светом. И в них читалась та же растерянность, что чувствовала она. — Спокойной ночи, Крис, — прошептала она. — Спокойной ночи, Т/и. Он дождался, пока она зайдет в дом и зажжется свет в окне, и только тогда уехал. Т/и стояла у окна, смотрела вслед удаляющимся огням его машины и прижимала пальцы к губам, к тому месту, где час назад его пальцы стерли крошку. Ничего личного. Рабочая поездка. Случайное касание. Она лгала себе, и прекрасно это знала.       Крис вел машину по ночному городу и чувствовал, как в груди разрастается что-то большое, горячее, незнакомое. Он не понимал, что это. Не хотел понимать. Но одно знал точно: завтра он снова придет в офис и сделает вид, что ничего не было. Потому что по-другому нельзя. Потому что, если разрешить себе чувствовать, этот идеально выстроенный мир рухнет к чертям.