"Звездная пыль"

      Неделя пролетела в вихре эскизов и бесконечных правок. Коллекция обретала плоть — от цифровых рисунков к восковым моделям, от воска к металлу. Т/и моталась между офисом и мастерской, почти не видя белого света.       Крис появлялся на горизонте редко, но метко. Всегда по делу. Всегда сухо. Ни одного лишнего взгляда, ни одной затянувшейся паузы. Только работа. Т/и убедила себя, что это к лучшему. Что странные сообщения про звездную пыль и каталог с пометками — просто профессиональный интерес. Что Крис Эванс — ее босс, и точка.       Себастиан, напротив, был везде. Приносил кофе, подвозил до мастерской, подшучивал над ее вечной занятостью и терпеливо ждал, когда она допьет остывший латте и снова уткнется в эскизы. — Ты вообще спишь? — спросил он в четверг вечером, застав ее в отделе дизайнеров в половине одиннадцатого. — Иногда, — рассеянно ответила Т/и, не отрываясь от планшета. — Т/и, — он мягко забрал у нее стилус. — Идем. Я накормлю тебя ужином, даже если придется завязать тебе салфетку и кормить с ложечки. Она рассмеялась — впервые за несколько дней. — Ты невыносим. — Знаю, — довольно кивнул Себастиан. — Идем? — Идем, — сдалась она.       В дверях они столкнулись с Крисом. Он шел из переговорной с папкой в руках, усталый. Увидел их вместе — и ничего не отразилось на лице. Ровно ничего. — Задерживаетесь, — констатировал он. — Ужинать собираемся, — легко ответил Себастиан. — Присоединишься, брат? — Нет, — Крис перевел взгляд на Т/и. — Мисс Остин, завтра к десяти жду финальные правки по браслету. — Будут готовы, — кивнула она. — Хорошо, — бросил он и прошел мимо, даже не обернувшись. Себастиан проводил его задумчивым взглядом. — Странный он в последнее время, — заметил Себастиан. — Сам не свой. Т/и промолчала.       Ужин прошел тепло. Себастиан рассказывал о детстве, о том, как они с Крисом росли в одном доме, но всегда были разными — как лед и пламя. — Он всегда был старшим, — говорил Себастиан, помешивая пасту. — Даже когда мы были детьми, ответственным, серьезным. После смерти тети и дяди он вообще замкнулся. Бабушка с дедушкой старались, но Крис будто решил, что не имеет права быть ребенком. — Тяжело, — тихо сказала Т/и. — Ему до сих пор тяжело, — кивнул Себастиан. — Он просто не показывает, никому, даже себе. Т/и смотрела в окно и думала о том, каково это — нести такую ношу. И о том, что за холодной маской Криса прячется кто-то, кого она, кажется, начинала понемногу узнавать.

***

      В пятницу утром Синди вошла в кабинет Криса без стука. — Ты смотрел новости? — спросила она, протягивая телефон.       Крис взял, пробежал глазами по заголовку. «Скандал в ювелирном мире: плагиат в новой коллекции Evans & Co?»       Дальше — фотографии. Эскизы Т/и и рядом — работы какого-то дизайнера из Лос-Анджелеса, опубликованные год назад. Похожие линии, похожая концепция. Достаточно похожие, чтобы раздуть скандал. — Это ложь, — холодно сказал Крис. — Наши эскизы оригинальны. — Я знаю, — Синди сложила руки на груди. — Но общественность этого не знает. И партнеры занервничают. Крис молчал, перечитывая статью. — Кто-то слил информацию, — тихо сказал он. — Черновики, не финальные версии. Это сделал кто-то из своих. — И кто же? — прищурилась Синди. Крис поднял на нее тяжелый взгляд. — Я выясню.       Через час в отделе дизайнеров было неспокойно. Т/и сидела бледная, сжимая в руках телефон. Коллеги шептались, бросая косые взгляды. — Я не брала чужие идеи, — тихо сказала она Скарлетт. — Каждая линия — моя. — Я верю, — подруга сжала ее руку. — Но нам нужно доказательства. В кабинет вошел Крис. Все замолчали. — Мисс Остин, за мной. Она поднялась, чувствуя, как дрожат колени. В кабинете Крис жестом указал на стул, сам сел, напротив. — Рассказывайте, — коротко приказал он.       Т/и рассказала все. О том, как рисовала, как искала вдохновение, как переделывала десятки раз. О каталогах, которые изучала, включая тот, что прислали на неделе. О том, что никогда не видела работ этого дизайнера из Лос-Анджелеса.       Крис слушал, не перебивая. Когда она закончила, в кабинете повисла тишина. — Я вам верю, — сказал он наконец. Т/и подняла на него глаза, полные слез, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Правда? — Правда, — твердо ответил Крис. — Но этого мало. Нужны доказательства. Ваши черновики, наброски, датированные файлы. Все, что покажет хронологию работы. — У меня есть, — выдохнула Т/и. — Я сохраняю все версии. — Хорошо, — кивнул Крис. — Займитесь этим. И не переживайте. Я не позволю испортить вашу репутацию.       В его голосе было столько уверенности, что Т/и впервые за утро почувствовала, что может дышать. — Спасибо, — прошептала она. Крис отвел взгляд. — Идите работайте. У двери она остановилась. — Мистер Эванс... Кто мог это сделать? Крис молчал долгую секунду. — Я выясню. Обещаю.       Следующие два дня были адом. Т/и собирала доказательства, юристы компании готовили опровержение, пресса раздувала скандал.       Крис не появлялся. Только сухие сообщения: «Документы готовы?», «Пришлите хронологию», «Держитесь».       Последнее особенно больно отозвалось в груди. Держитесь. В разгар воскресного утра, когда Т/и в пижаме сидела с ноутбуком на диване, пытаясь заставить себя съесть хотя бы тост, телефон завибрировал снова. Она машинально потянулась к нему, ожидая очередного рабочего указания, и замерла.       Том.       Сердце пропустило удар. Они не общались уже пару недель — последнее сообщение от него было с фотографией забавного кота, которого он встретил на стройке. Т/и ответила смайликом, и на этом разговор закончился.       Она открыла сообщение, готовясь к очередной порции лондонского уюта и тепла. «Т/и, дорогая. Я только что увидел новости. Этот дурацкий скандал с плагиатом. Я знаю, как это должно быть ужасно — когда твою работу и твою честь ставят под сомнение. Я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, но хочу, чтобы ты знала: я не верю ни единому слову из этих статей. Я видел, как ты работаешь. Я видел твои глаза, когда ты рассказывала о своих эскизах. Ты не способна украсть чужую идею — ты слишком чистая для этого, слишком талантливая. Держись. Если захочешь поговорить или просто отвлечься — я здесь, даже за океаном».       Т/и перечитала сообщение три раза. На втором прочтении глаза защипало, на третьем — она разрыдалась.       Не от жалости к себе. От неожиданной, оглушительной доброты. Том не спрашивал деталей, не требовал объяснений, не предлагал «мужских» решений. Он просто сказал: я верю в тебя. И это «я верю» стало тем спасательным кругом, за который она ухватилась в этом тонущем мире.       Она набрала ответ дрожащими пальцами: «Том... Спасибо. Ты даже не представляешь, как вовремя твоё сообщение. Я не спала двое суток, собираю доказательства, юристы готовят опровержение. Это ложь, Том. Чистая ложь. Кто-то слил черновики, чтобы меня подставить. Но я докажу. Обязательно докажу. И спасибо, что веришь. Это... это очень много для меня значит. Т/и».       Она отправила и прикусила губу, глядя на экран. Ответ пришёл через минуту: «Я и не сомневался. И знаешь что? Когда этот кошмар закончится, я пришлю тебе фотографию заката над Лондоном. Потому что закаты здесь стали какие-то блеклые без твоих глаз». Ты справишься. Я знаю». Т/и улыбнулась сквозь слёзы. «Жду закат. И спасибо, что напомнил: в Лондоне тоже бывает солнце». «Бывает. Но без тебя оно светит вполсилы. Ладно, иди работай. И помни: я горжусь тобой. Всегда».       Т/и отложила телефон и несколько минут просто сидела, глядя в стену. На душе было тепло и горько одновременно. Том... Идеальный, заботливый, понимающий Том. Который никогда не требовал невозможного. Который принимал её любой. Она запретила себе думать о том, что было бы, если бы она смогла полюбить его так, как он заслуживает. Потому что прямо сейчас нужно было спасать свою карьеру и своё имя.       Вечером в воскресенье пришло уведомление: компания опубликовала официальное заявление с датированными эскизами и экспертным заключением. Плагиат не подтвердился. Совпадение линий было случайным — так бывает в мире дизайна. Т/и выдохнула. - Все хорошо, ты справилась, моя умница, - Лиззи обнимала ее, гладила по голове и шептала. Телефон пиликнул. Т/и сквозь слезы посмотрела на экран. «Я же обещал. К.» И следом, через минуту: «Звездная пыль не гаснет. Помните об этом». Т/и улыбнулась сквозь слезы.       Следом пришло сообщение от Тома. Фотография. Лондонский закат — розово-золотой, над Темзой, с разводами облаков. И подпись: «Обещанный закат. Он немного грустный, потому что ждёт тебя. Но ты пока нужна Нью-Йорку. Спокойной ночи, Т/и.» Она долго смотрела на фото. Потом сохранила его в отдельную папку. — Если бы я могла выбрать, кого любить... — прошептала она в пустоту. —       Я бы выбрала тебя, Том.       Но сердце, как назло, молчало. А в груди, вместо тепла от его сообщений, всё равно оставался холодный осколок — тот самый, что оставил Крис, как Снежная королева в Кае.       В понедельник утром она вошла в офис с высоко поднятой головой. Коллеги улыбались, кто-то аплодировал. Скарлетт ждала у входа с огромным стаканом латте. — Наша звезда! — торжественно объявила она. — Ты герой. — Я просто делала свою работу, — смутилась Т/и. — Ты сделала больше, — раздался голос сзади. Крис стоял в дверях кафетерия. При всех он подошел к Т/и и протянул руку. — Спасибо за профессионализм. Горжусь, что вы работаете в нашей компании. Т/и пожала его руку, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Спасибо, что поверили. — Я всегда верю фактам, — ровно ответил Крис. — А факты были на вашей стороне.       Он развернулся и ушел. Но Т/и заметила — на долю секунды его пальцы задержали ее руку чуть дольше, чем требовали приличия. Синди наблюдала эту сцену из-за угла, сжимая ежедневник так, что бумага смялась. В дверях показался Себастиан с огромным букетом цветов. — Т/и! — провозгласил он. — Ты победила! Предлагаю отметить в ресторане. Я, ты, устрицы и полное игнорирование работы хотя бы на один вечер. Т/и рассмеялась. — Себастиан, ты неисправим. — Знаю, — гордо ответил он. — Так идешь? — Иду, — улыбнулась она.       Вечером после рабочего дня, сидя в ресторане под болтовню Себастиана, Т/и наконец расслабилась и наслаждалась моментом. Они вышли из ресторана, когда город уже вовсю сиял огнями. Себастиан, как всегда галантный, распахнул перед Т/и дверь своей машины, помог устроиться на пассажирском сиденье и только потом обошёл автомобиль, сел за руль. — Ну как ты? — спросил он, трогаясь с места. — Кажется, ты впервые за эти дни расслабилась. — Правда, — Т/и откинула голову на подголовник и прикрыла глаза. — Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как мне это было нужно. — Представляю, — тихо ответил Себастиан, бросив на неё быстрый взгляд. — Я вижу, как ты пашешь. И вижу, как брат на тебя смотрит. Т/и резко открыла глаза и повернулась к нему. — В смысле? Себастиан усмехнулся, но как-то невесело. — Т/и, я не слепой. И Криса знаю с детства. Он на тебя так смотрит... — Себастиан покачал головой. — Ладно, не бери в голову. Это его тараканы. Моё дело — подвозить прекрасных дам до дома и следить, чтобы они улыбались. Она хотела возразить, но не нашла слов. К счастью, Себастиан свернул к её дому, и разговор сам собой сошёл на нет. Машина остановилась у знакомого двухэтажного таунхауса. В окнах горел свет — Лиззи была дома. — Спасибо за вечер, — Т/и потянулась к ручке двери, но Себастиан её остановил: — Подожди. Он вышел из машины, обошёл её и галантно открыл дверь, подавая Т/и руку. Она улыбнулась, принимая помощь. — Джентльмен, — усмехнулась она. — Стараюсь, — подмигнул Себастиан. — Иди, отдыхай. Увидимся завтра.       Т/и уже направилась к калитке, когда дверь дома распахнулась и на пороге появилась Лиззи. В облегающих спортивных штанах и майке, с мокрыми после душа волосами, но это не мешало ей выглядеть привлекательно. — Т/и! Ты где пропадала... — Лиззи осеклась, заметив высокого мужчину рядом с сестрой.       На секунду их взгляды встретились. Лиззи моргнула, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое — удивление или интерес — но тут же исчезло, сменившись привычной лёгкой насмешливостью. — Лиззи, это Себастиан, брат Криса, — Т/и переводила взгляд с сестры на спутника, чувствуя себя немного неловко. — Себастиан, это моя сестра. Лиззи. Себастиан слегка наклонил голову, приветствуя. Его жест был безупречно вежлив, но Т/и, знавшая его достаточно хорошо, заметила, как на долю секунды изменилось выражение его лица — словно он увидел что-то, чего не ожидал. — Очень приятно, — его голос звучал ровно, без обычных кокетливых ноток. — Себастиан. — Лиззи, — коротко ответила она, чуть заметно кивнув.       Повисла пауза. Обычная, ничего не значащая. Такие бывают при случайных знакомствах, когда люди оценивают друг друга... Себастиан первым отвёл взгляд, поворачиваясь к Т/и. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Себастиан. Спасибо ещё раз. Лиззи посторонилась, пропуская сестру в дом. Уже на пороге Т/и обернулась — Себастиан садился в машину, даже не взглянув в их сторону. Дверь закрылась. — Ну? — Лиззи, подперев плечом косяк, смотрела на сестру с привычным любопытством. — Как посиделки? — Нормально, — Т/и сбросила туфли и выдохнула с облегчением. — Выговорилась немного. Он хороший. — М-да? — Лиззи пожала плечами и направилась на кухню. — Ну и ладно. Чай будешь? — Буду.       Т/и прошла за сестрой, бросив мимолётный взгляд в окно. Машина Себастиана всё ещё стояла у дома. Странно. Он же уже сел за руль. Может, проверял навигатор? Или отвечал на сообщение?       Она не придала этому значения. У неё было слишком много своих мыслей, чтобы гадать, почему он задержался у её дома лишних пару минут. А Себастиан действительно сидел в машине, глядя на светящиеся окна. Не на те, где была комната Т/и — на другие, где только что зажегся свет на кухне. Он видел, как по комнате скользнул быстрый силуэт. Всего секунду, но почему-то именно этот силуэт застрял в памяти. Себастиан тряхнул головой, усмехнулся своим мыслям и завёл двигатель. — Спокойной ночи, Лиззи, — сказал он вслух в пустоту салона и уехал, так и не поняв, зачем вообще это произнёс.       А в пустом офисе Крис сидел в темноте и смотрел на пустой экран монитора. Синди ушла час назад, обиженная его холодностью. Т/и выложил фото из ресторана — она смеется, рядом шампанское, на заднем плане огни города. Крис закрыл фото и убрал телефон.       Потом достал из ящика стола старый семейный альбом. Открыл страницу, где мама, совсем молодая, улыбалась в объектив. — Что мне делать? — тихо спросил он у фотографии. Мама молчала. Только улыбалась — той же улыбкой, которой час назад в ресторане улыбалась Т/и.       Крис захлопнул альбом и вышел в ночь. В его груди впервые за долгие годы что-то шевелилось. Что-то, отчего всё сжималось.