"Звездная пыль"

      Субботнее утро встретило Нью-Йорк солнечным светом, который пробивался сквозь плотные шторы спальни Криса. Т/и проснулась первой, чувствуя тепло его тела рядом. Она лежала, слушая его ровное дыхание, и улыбалась. Выходные, два дня, которые принадлежали только им.       Она тихо выбралась из постели, накинула халат и прошла на кухню. Холодильник Криса по-прежнему был забит контейнерами с правильной едой, но теперь здесь появились и продукты, которые принесла она — шоколадные батончики, любимый соус бургер, в морозильнике замороженные круассаны. Маленькие шаги к тому, чтобы сделать этот дом более живым.       Она приготовила завтрак, и когда Крис вышел на кухню, его ждали свежие тосты, яичница и кофе. — Ты портишь меня, — сказал он, садясь за стол, - Я давно не ел столько хлеба. — Привыкай, — улыбнулась Т/и. — Это теперь навсегда.       Он взял её за руку, поцеловал пальцы. — Готов привыкнуть к тебе, но не к быстрым углеводам и хлебу. День тянулся медленно, наполненный маленькими радостями. Они читали, смотрели фильм, спорили о музыке. Крис показывал ей старые фотографии, рассказывал о родителях, о том, каким был до трагедии. Т/и слушала, чувствуя, как он открывается ей, как доверяет то, что не доверял никому.       К вечеру они вернулись на кухню, и Т/и объявила, что хочет мороженого. — У меня нет мороженого, — сказал Крис, открывая холодильник. — Только полезная еда. — Это не еда, — фыркнула Т/и. — Это контейнеры с тоской. — Это правильное питание, — возразил он. — Сахар — это яд. — Сахар — это счастье, — парировала она, доставая из морозильной камеры эскимо, которое заранее туда положила. — Я знала, что ты будешь вредничать, поэтому взяла своё. Она села за стол, и в этот момент заметила, что на блузку капнул шоколад. — Вот чёрт, — она встала, расстегнула пуговицы. — Это любимая блузка. Крис замер, наблюдая, как она снимает шелковую блузку, оставшись в кружевном бюстгальтере и юбке-карандаш, которая обтягивала её бёдра. — Ты… — начал он, но она уже села обратно, полностью поглощённая спасением любимой вещи. — Что? — она подняла голову, и в её глазах мелькнуло озорство. — Не могу же я ходить в шоколаде. Она достала эскимо, откусила кусочек, и Крис смотрел, как тает мороженое на её губах. Т/и заметила его взгляд и улыбнулась. Потом медленно, с намёком, облизала эскимо по кругу, не отрывая от него глаз. Крис сглотнул. — Ты издеваешься? — Нет, — она взяла эскимо в рот, чуть прикусила, и это было похоже на что угодно, только не на поедание мороженого. — Я просто наслаждаюсь десертом.       Она посасывала эскимо, изображая то, что они оба прекрасно поняли, но это было не столько соблазнением, сколько дурачеством. Т/и строила невинные глаза, но при этом делала всё, чтобы он сорвался. Крис смотрел на неё и не мог сдержать смеха. — Тебе сколько, семнадцать? — спросил он, и голос его дрожал от смеха. — Двадцать пять, — ответила Т/и, продолжая своё представление. — Но я могу быть и младше, если хочешь.       Он рассмеялся — громко, открыто, так, как она любила. Морщинки в уголках глаз собрались в лучики, он откинулся на спинку стула, прижимая руку к груди, потому что смех захлёстывал его. — Ты невозможна, — выдохнул он. — Именно это тебе во мне и понравилось, — она откусила кусочек эскимо. — Ты права, — он встал, подошёл к ней, забрал мороженое. — Но сейчас я хочу кое-что другое. — Что же? — спросила она, глядя на него снизу-вверх.       Он наклонился, поцеловал её, и шоколад на её губах оказался самым сладким, что он пробовал в жизни.       В воскресенье утром Крис получил звонок от бабушки. Т/и слышала его голос из кухни — спокойный, но озабоченный. — Да, бабуль. Я понял. Хорошо. Сегодня приеду. Он вышел на кухню, и Т/и сразу поняла, что что-то случилось. — Бабушке нужна сиделка, — сказал он, садясь за стол. — Врачи сказали, что после операции ей нужно наблюдение. Я ищу уже неделю, но пока не нашёл подходящего человека. Сегодня нужно ехать за город, встретиться с агентством. — На сколько? — спросила Т/и, чувствуя, как внутри всё сжимается. — На неделю, — он взял её за руку. — Может, больше. Пока не найду кого-то, кому можно доверять. — Я понимаю, — она улыбнулась, хотя улыбка вышла грустной. — Бабушка важнее. — Ты тоже важна, — он притянул её к себе. — Я буду скучать. — Я тоже, — прошептала она. Они провели вместе ещё несколько часов, а потом Крис отвёз её домой. У подъезда он обнял её, поцеловал долгим, нежным поцелуем. — Я буду звонить каждый день, — сказал он. — Я буду ждать, — ответила она. Он уехал, и Т/и осталась стоять на тротуаре, глядя вслед машине. Неделя. Целая неделя без него.       Неделя без Криса началась в понедельник утром. Т/и пришла в офис раньше обычного, надеясь, что работа заполнит пустоту. Не заполнила. Серые стены, которые совсем недавно казались просто фоном, снова начали давить. Кофе из автомата был безвкусным. Эскизы не шли. — Ты сегодня какая-то кислая, — заметила Скарлетт, заглядывая в отдел дизайнеров. — Эванс не вернулся? — Нет, — вздохнула Т/и, откладывая стилус. — Ещё на неделю. Бабушке нужна сиделка. — А ты, я смотрю, без него совсем скисла, — усмехнулась подруга. — Ладно, пошли кофе пить. Или ты только его кофе теперь пьёшь? — Скарлетт! — Что? Я молчу, молчу.       Они сидели в кафетерии, и Т/и ловила себя на том, что каждые пять минут проверяет телефон. Ни одного сообщения. С утра было только короткое: «Приехал. Всё в порядке. Скучаю». Она ответила: «Скучаю. Показывай бабушке, что ты умеешь быть милым». И всё. Тишина. — Он тебе написал? — спросила Скарлетт, наблюдая за подругой. — Утром. — И всё? — Скарлетт приподняла бровь. — Скарлетт, ему сейчас не до меня. — Глупости, — отрезала подруга. — Если мужчина хочет — он найдёт и время, и пять минут, чтобы написать. Даже если он на другой планете. Так что не оправдывай его. Т/и ничего не ответила, но телефон проверила ещё раз. Сообщение пришло только в обед.       Короткое: «Бабушка пытается накормить меня углеводами. Что бы ты приготовила, если бы была здесь?» Т/и улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она набрала ответ: «Пасту с морепродуктами, салат. И, наверное, десерт, чтобы тебя позлить». Ответ пришёл через минуту: «Ты неисправима». Т/и покраснела, убирая телефон в карман. Рядом захихикала Скарлетт. — О, я смотрю, переписка оживилась. — Заткнись, — буркнула Т/и, но улыбка не сходила с её лица. Вечером, когда Т/и уже собиралась домой, телефон зазвонил. Она посмотрела на экран, и сердце пропустило удар. — Крис, — выдохнула она, принимая вызов. — Т/и, — его голос был низким, уставшим, но в нём слышалась улыбка. — Как ты? — Скучаю, — честно призналась она, выходя из офиса на улицу. — А ты как? Как бабушка? — Всё хорошо. Она уже командует и пытается меня женить на внучке своей подруги. — Он усмехнулся. — Пришлось сказать, что я уже занят. Т/и замерла. — И что она сказала? — Сказала, что хочет познакомиться, потому что не верит, — в его голосе слышалась нежность. — Я сказал, что когда-нибудь. — Когда-нибудь? — переспросила Т/и, чувствуя, как внутри всё трепещет. — Да. Когда ты будешь готова. Она молчала, глядя на огни ночного города. Он говорил о будущем. О них. В трубке повисла тишина. Т/и слышала его дыхание и представляла, как он сейчас стоит где-то там, за городом, в доме бабушки, и улыбается. — Я скоро вернусь, — сказал он наконец. — Я буду ждать, — ответила она.       Они говорили ещё полчаса. Обо всём и ни о чём. Крис рассказывал, как бабушка учила его готовить, когда он был маленьким, и как он однажды сжёг кастрюлю. Т/и смеялась, представляя маленького серьёзного Криса, который пытался быть идеальным даже на кухне. Потом он спросил: — А ты? Ты хорошо готовишь? — Неплохо, — скромно ответила Т/и. — Лиззи говорит, что моя паста — лучшая. — Значит, когда я вернусь, ты приготовишь мне, что-нибудь полезное, — сказал он, и в голосе появилась та самая хрипотца, которую Т/и так любила. — Только приготовить? — спросила она с намёком. — Начнём с еды, — ответил он. — А потом посмотрим. Т/и улыбнулась в темноту. — Хорошо. Договорились.       Вторник прошёл в томительном ожидании. Крис написал утром: «Бабушка сегодня сказала, что я стал чаще улыбаться. Спрашивает, не влюбился ли я». Т/и ответила: «И что ты сказал?». Ответ пришёл через минуту: «Сказал, что всё может быть». Скарлетт, заглянувшая в обед к Т/и в отдел, застала её с телефоном в руках и дурацкой улыбкой на лице. — Ты чего, как подросток? — усмехнулась она. — Отстань, — Т/и убрала телефон, но улыбка осталась. — Он тебе пишет, да? — Скарлетт села напротив. — Ну и что он пишет? — Не твоё дело. — Ой, да ладно. Я же вижу, как ты краснеешь. Там, поди, уже не про готовку. — Скарлетт! — Т/и покраснела ещё сильнее. — Так и есть! — подруга рассмеялась. — Ну, давай, колись. Что он тебе пишет? Что скучает? Что хочет тебя? Что... — Прекрати! — Т/и закрыла лицо руками. — Ничего он такого не пишет. Просто... скучает. — А ты скучаешь? — Очень, — тихо призналась Т/и. Скарлетт посмотрела на неё с теплотой. — Ладно, не буду тебя мучить. Но если что — я всегда рядом. — Спасибо, — улыбнулась Т/и.       Вечером снова был звонок. Т/и лежала на диване в своей комнате, Лиззи была на кухне, и голос Криса в трубке казался таким близким, что хотелось закрыть глаза и представить, что он рядом. — Как прошёл день? — спросил он. — Скучно, — честно ответила Т/и. — Без тебя всё серое. — Даже красная помада? — Даже красная помада, — вздохнула она. — Она не работает, когда тебя нет рядом. Крис молчал, и Т/и слышала его дыхание. — Ты не представляешь, как я хочу быть рядом, — сказал он наконец. — Смотреть на тебя. Слышать твой голос не по телефону. — Я тоже, — прошептала она. — Я считаю дни. — Осталось четыре. — Четыре слишком много, — она перевернулась на живот, болтая ногами в воздухе.    — Может, приедешь раньше? — Не могу, — в его голосе слышалась вина. — Бабушке нужно помочь с документами, врачи сказали, что нужно наблюдение ещё неделю... — Я понимаю, — быстро сказала Т/и, не желая, чтобы он чувствовал себя виноватым. — Я просто... скучаю. — Я тоже скучаю, — его голос стал тише, почти шёпотом. — Знаешь, вчера я хотел написать тебе что-то... и не решился. — Что? — сердце Т/и забилось чаще. — Я хотел сказать, что думал о тебе. О том, как ты была в моей рубашке на кухне. — Он сделал паузу. — О том, как ты смотрела на меня тогда утром. И мне стало трудно дышать. Т/и замерла, чувствуя, как по телу разливается жар. — Крис... — Я знаю, что сейчас не время, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты знала. Я думаю о тебе. Всё время. — Я тоже, — прошептала она. — Всё время.       В среду переписка стала другой. Крис писал чаще, и в его сообщениях появлялись нотки, от которых у Т/и перехватывало дыхание. Утром: «Доброе утро. Ты сегодня снилась мне. В том зелёном платье». Т/и ответила: «И что я делала во сне?». Ответ пришёл не сразу: «Ты знаешь».       Она рассмеялась, прикрывая рот рукой. Скарлетт, сидевшая рядом на совещании, покосилась на неё с подозрением. В обед: «Ты сегодня ела?». «Кофе и печенье. Не хочется». «Т/и, это не еда. Я волнуюсь». «Тогда возвращайся и корми меня». «Соблазнительное предложение. Принимается». Вечером они снова говорили по телефону. Т/и сидела на кухне, пила чай, а Лиззи делала вид, что читает книгу, но на самом деле прислушивалась. — Сегодня был длинный день, — сказал Крис. — Бабушка решила, что мне нужно жениться, и составила список потенциальных невест, по-прежнему не верит, что ты существуешь. — И много там кандидаток? — спросила Т/и, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Семнадцать, — усмехнулся он. — Но я сказал, что мне достаточно одной. — И что она сказала? — Сказала, что хочет увидеть ту, которая смогла растопить лёд. Т/и улыбнулась. Они помолчали. Т/и слышала, как он дышит, и ей казалось, что если закрыть глаза, то можно представить, что он рядом. — Крис, — тихо сказала она. — М? — Я тоже хочу тебя увидеть. Не только в телефоне. — Я знаю, — его голос стал мягче. — Я приеду, как только смогу. И мы наверстаем упущенное. — Наверстаем? — переспросила она, и в голосе появились те нотки, которые она научилась использовать, когда хотела его подразнить. — Да, — ответил он, и в его голосе появилась хрипотца. — У меня есть планы. — Какие? — спросила она, откидываясь на спинку стула. — Не могу сказать по телефону, — он сделал паузу. — Но они включают тебя, меня и очень мало одежды. Т/и почувствовала, как жар разливается по щекам, по шее, ниже. — Обещаешь? — прошептала она. — Обещаю. Лиззи, наблюдавшая за сестрой из-за книги, подняла бровь. — У вас там что, секс по телефону? — громко спросила она. Т/и подпрыгнула на стуле, прикрывая динамик рукой. — Лиззи! — Что? Я просто спросила, — сестра выглядела невинно. В трубке раздался смех Криса — низкий, раскатистый, от которого у Т/и по спине побежали мурашки. — Передай Лиззи, что у нас всё строго в рамках приличий, — сказал он. — Она не поверит, — буркнула Т/и, бросая на сестру сердитый взгляд. — И правильно, — тихо добавил он. — Потому что это неправда. — Крис! — выдохнула Т/и. — Я скучаю, — сказал он, и в голосе снова появилась нежность. — Очень. Спи спокойно. — И ты, — прошептала она. Она сбросила вызов и уставилась на сестру. — Лиззи, ты... — Что? — та пожала плечами. — Я же вижу, как ты краснеешь. И слышу, как ты дышишь. Вы там явно не о погоде говорите. — Мы говорим о разном, — Т/и встала, убирая телефон. — О разном, — эхом повторила Лиззи. — Конечно. А у тебя голос становится такой... томный. — Лиззи! — Ладно-ладно, молчу, — сестра подняла руки. — Но ты счастлива, и это главное. Т/и посмотрела на неё и улыбнулась. — Счастлива, — призналась она. — Очень.       В четверг вечером Крис написал сообщение, от которого у Т/и перехватило дыхание. «Я тут представил, как снимаю с тебя платье. Медленно, как тогда. И целую каждую открытую точку». Она закусила губу, чувствуя, как жар разливается по телу. «А потом?» «Потом я беру тебя на руки и несу в спальню. И мы делаем то, что делали в прошлую субботу». Т/и закрыла глаза, представляя. Его руки, его губы, его голос, шёпотом произносящий её имя. «Когда ты вернёшься — мы не выйдем из спальни», — написала Т/и и, прежде чем успела передумать, нажала «отправить». Ответ пришёл через несколько секунд: «Я запомню это сообщение. И кстати, возвращаюсь завтра вечером. Бабушка сказала, что справится. Я не мог больше ждать». Т/и подскочила на диване, чуть не выронив телефон. «Завтра? Правда?» «Правда. Буду поздно, но буду. Жди меня». Она смотрела на экран, и улыбка расплывалась по лицу. — Лиззи! — закричала она. — Он возвращается! Лиззи выскочила из своей комнаты, растрёпанная, с маской для лица на щеках. — Кто возвращается? Крис? — Да! Завтра! — Т/и прыгала по кухне, как маленькая девочка. — Ну наконец-то, — выдохнула Лиззи. — А то я уже начала думать, что вы так и будете всю жизнь переписываться. — Лиззи! — Что? Я рада за вас, — сестра обняла её. — Но если ты сейчас же не успокоишься, я не смогу досмотреть сериал. Т/и рассмеялась, обнимая сестру в ответ.       Вечером, лёжа в кровати, она смотрела в потолок и улыбалась. Завтра. Он возвращается завтра. Она взяла телефон, набрала сообщение: «Я буду ждать. С едой и без одежды». Ответ пришёл через секунду: «Т/и, я лечу. Честное слово, лечу».       Она заснула с телефоном в руке, улыбаясь во сне. И снился ей Крис. В его кухне, в его рубашке, в его объятиях. И это было самое лучшее, что могло с ней случиться.