"Звездная пыль"

      В пятницу утром Т/и проснулась от сообщения. Часы показывали половину седьмого, за окном только начинало светать, но она уже не могла спать. Схватила телефон, чувствуя, как сердце забилось быстрее. «Доброе утро. Я выезжаю через час. Буду в городе к вечеру. Приезжай ко мне. Номер кодового замка 1912. Жди меня там. Пожалуйста». Т/и перечитала сообщение три раза, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. Он хочет, чтобы она ждала его дома. «Я приеду. Жди горячий ужин», — набрала она. «Только без фастфуда», — ответ пришёл через секунду. «Обещаю. Езжай осторожно».       Она отложила телефон, чувствуя, как внутри разливается тепло. Вскочила с кровати, прошлёпала босиком на кухню, где Лиззи уже пила кофе, разглядывая что-то в телефоне с загадочной улыбкой. — Ты чего такая счастливая? — спросила Т/и, наливая себе кофе. — А с чего мне быть несчастливой? — Лиззи отложила телефон, но улыбка не исчезла с её лица. — Ты переписываешься с Себастианом? — Т/и прищурилась, садясь, напротив. — Может быть, — сестра пожала плечами, но румянец на щеках выдал её с головой. — А что? — Ничего, — Т/и сделала глоток кофе, наблюдая за Лиззи. — Просто интересно, как у вас там... продвигается. — Нормально продвигается, — Лиззи сделала вид, что увлеклась изучением узора на кружке. — Он нормальный. Смешной. И... — она запнулась. — И? — Т/и подалась вперёд. — И он вчера спросил, не хочу ли я с ним поехать на выходные за город. К его бабушке. Познакомиться. Т/и поперхнулась кофе. — Что?! — Ну, он сказал, что бабушка давно хочет увидеть, с кем он проводит время. И что если я не против, то... — Лиззи замолчала, теребя край футболки. — Я сказала, что подумаю. — И что ты думаешь? — Не знаю, — Лиззи вздохнула. — Это как-то серьёзно, да? Познакомиться с семьёй. А мы всего пару недель... — Но ты хочешь? — Т/и смотрела на сестру, чувствуя, как внутри разливается тепло. Лиззи редко к кому-то привязывалась. И если она говорит о Себастиане вот так — смущаясь, краснея, — значит, это серьёзно. — Хочу, — призналась Лиззи. — Он... он другой, Т/и. Не такой, каким я его сначала представила. Он заботливый. И терпеливый. И когда он смотрит на меня... — Что? — Я чувствую себя... нужной. Не просто красивой, а нужной. По-настоящему. Т/и протянула руку, накрыла ладонь сестры. — Тогда поезжай. Не думай. — А если бабушка меня не примет? — Лиззи подняла глаза, и в них впервые мелькнула неуверенность. — Примет, — твёрдо сказала Т/и. — Ты же Лиззи. Тебя невозможно не принять. Сестра улыбнулась, сжала её руку. — Ладно. Я подумаю. А ты чего вскочила рано? Крис написал? — Написал, — Т/и почувствовала, как улыбка снова расползается по лицу. — Он возвращается сегодня. Я еду к нему. Ждать. — Прямо сейчас? — Лиззи усмехнулась. — С утра пораньше? — В обед. Он будет поздно. Но я хочу приготовить ему ужин. Настоящий. Не эти его контейнеры с тоской. — Тогда иди собирайся, — Лиззи поднялась, чмокнула её в макушку. — И не забудь что-нибудь... красивое надеть. Под халат. — Лиззи! — Что? Я просто советую, — сестра выглядела невинно. — Для поднятия настроения. Ему, не тебе. Т/и рассмеялась и убежала в спальню.       Весь день тянулся бесконечно. Т/и приехала в квартиру Криса около трёх, набрала код — 1912. Внутри было тихо, прохладно, пахло пылью и затворничеством. Крис не был здесь больше недели, и это чувствовалось. Т/и прошла на кухню, открыла холодильник. Пусто. Ничего, кроме приправ и пары яиц.       Она достала телефон, заказала доставку продуктов: куриное филе, рис, овощи, зелень. Всё то, из чего можно приготовить полезный ужин. Пока ждала курьера, проветрила квартиру, протёрла пыль, включила негромкую музыку. В спальне сменила постельное бельё на свежее — то самое, которое они вместе смяли в прошлый раз.       Сама она переоделась в шёлковый халат цвета слоновой кости, который захватила из дома. Мягкий, струящийся, он падал до середины бедра и завязывался на поясе. Под ним — ничего.       Продукты привезли быстро. Т/и разобрала пакеты, включила духовку разогреваться. Курицу нарезала, смешала с рисом, овощами, добавила специй — не слишком много, чтобы не перебить вкус. К восьми ужин был готов. Т/и поставила еду на стол, накрыла на двоих, зажгла свечи — те самые, что нашла в ящике, нетронутые, новые. Крис вообще не пользовался свечами, это было слишком уютно для его холодного дома. Но сегодня пусть будет уютно.       Она села на диван, взяла телефон. Написала: «Ужин готов. Я жду». Ответ пришёл через минуту: «Я уже близко. Скоро буду». Т/и отложила телефон, прислушалась. Только музыка играла тихо, и за окном шумел вечерний город.       Она услышала шаги в коридоре за десять минут до того, как щёлкнул замок. Сердце забилось где-то в горле, она встала с дивана, поправила халат, провела рукой по волосам. Дверь открылась, и он вошёл. Крис выглядел уставшим — дорога, неделя вдали от дома, заботы о бабушке. Но когда он увидел её, стоящую посреди гостиной в струящемся шёлковом халате, с распущенными волосами, в свете свечей, усталость исчезла. Осталось только то, что она научилась читать в его глазах. — Т/и, — выдохнул он, закрывая дверь. Она подошла к нему, и он обнял её — крепко, надолго. Прижал к себе, уткнулся лицом в её волосы, вдохнул. Его руки скользнули по шёлку халата, чувствуя тепло её тела через тонкую ткань, и он понял, что под ним ничего нет. Дыхание сбилось. — Я скучал, — прошептал он. — Так сильно, что это было физически больно. — Я тоже, — она обвила руками его шею, чувствуя, как напряжены его плечи, как бьётся сердце. — Ты голодный? — Умираю, — признался он, но глаза его говорили о другом голоде. — Тогда иди в душ, — она отстранилась, заглянула ему в глаза. — Смой с себя дорогу. Я накрою на стол. Он поцеловал её — долго, нежно, словно пытаясь наверстать все пропущенные дни. Потом отстранился, провёл пальцами по её щеке, по краю халата у ключицы. — Ты в моём доме, — тихо сказал он. — Ждёшь меня. Это то, о чём я думал всю неделю. — Иди уже, — она подтолкнула его к спальне, чувствуя, как его взгляд скользит по ней, задерживаясь там, где шёлк облегал бёдра. — А то ужин остынет. Он ушёл, а Т/и закончила накрывать на стол. Достала сок, разлила по стаканам. Поставила запеканку на середину, поправила салфетки. Свечи мягко мерцали, и в этом холодном, сером доме вдруг стало тепло.       Крис вышел через десять минут, в свежей футболке и домашних штанах, с мокрыми волосами. Увидел накрытый стол, свечи, её в шёлковом халате, и на его лице появилось что-то, чего Т/и не видела раньше. Не просто благодарность. Что-то более глубокое, более личное. — Ты это всё ради меня? — спросил он, садясь за стол. — Ради нас, — поправила она, усаживаясь, напротив. — Пробуй. Он отломил кусочек курицы, попробовал. Закрыл глаза. — Как вкусно! — выдохнул он. — Курица с рисом и овощами, — она улыбнулась. — Всё полезное, без быстрых углеводов. Я помню твои требования. Он открыл глаза, посмотрел на неё. — Ты приготовила полезную еду. Для меня. — А что в этом удивительного? — Ты любишь пиццу. И бургеры. И всё, что я называю «фастфудом», — он усмехнулся. — А тут овощи, рис, куриная грудка. — Хотела сделать тебе приятно, — тихо сказала она. Он взял её руку, поцеловал пальцы. — Спасибо. Правда. Это больше, чем я заслуживаю. — Не говори так, — она сжала его пальцы. — Просто ешь. Он отпустил её руку, вернулся к еде. Т/и наблюдала, как он ест — с аппетитом, с удовольствием, как человек, который давно не ел ничего вкусного. Она смотрела на его руки, на его профиль, на то, как он жуёт, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Но Крис жевал всё медленнее. Взгляд его то и дело возвращался к ней — к тому, как шёлк халата облегал её фигуру, как при каждом её движении ткань скользила по бёдрам, открывая чуть больше, чем следовало. Он сглотнул, отодвинул тарелку. — Ты смотришь на меня, — заметила Т/и, не поднимая глаз. — Наблюдаю, — поправил он, и голос его стал ниже, - Ты такая в этом халате... — Я ждала, — она подняла глаза. — Всю неделю. Он встал, обошёл стол. Т/и замерла, чувствуя, как сердце забилось чаще. Крис остановился рядом, протянул руку, коснулся её подбородка, приподнял лицо. — Я знаю, — сказал он, и в глазах его горело то, от чего по её телу разлился жар. — Я тоже ждал. Каждую минуту.       Он наклонился и поцеловал её. Сначала нежно, почти бережно, но, когда Т/и ответила, запустив пальцы в его ещё влажные волосы, поцелуй стал глубже, требовательнее. Его руки скользнули по её плечам, по шёлку халата, и Т/и почувствовала, как пояс ослабевает. Он оторвался от её губ, скользнул поцелуями по шее, спускаясь ниже. Ткань халата соскользнула с правого плеча, открывая кожу, и Крис накрыл её губами — медленно, дразняще. Т/и запрокинула голову, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки. Его губы опускались всё ниже — по груди, по животу. Он опустился на колени, и Т/и почувствовала его дыхание на внутренней стороне бедра. Её пальцы вцепились в его плечи, дыхание сбилось. — Крис… — выдохнула она.       Он поднял её ногу, закинул себе на плечо, и она откинулась назад, на свободный край стола, где не было тарелок. Халат распахнулся, открывая её полностью. Крис смотрел на неё снизу-вверх — и в его глазах было столько желания, что у неё перехватило дыхание. А потом он поцеловал её там, где она ждала больше всего.       Т/и застонала, откидывая голову, чувствуя, как напряжение растёт с каждым движением его губ, с каждым прикосновением языка. Она была уже на грани, тело выгибалось, пальцы судорожно сжимали край стола, но в самый последний момент он отстранился. — Не здесь, — прошептал он,— Не так.       Он подхватил её на руки — легко, словно она ничего не весила, — и понёс в спальню. Т/и обвила его шею руками, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с её. Он опустил её на кровать, навис сверху, и в полумраке спальни его глаза блестели. — Теперь я никуда не тороплюсь, — сказал он, и в голосе его слышалась улыбка. — Всю ночь. Только ты и я.       Он смотрел на неё сверху вниз, и Т/и видела, как в его глазах горит желание, которое он сдерживал всю неделю. Медленно, не торопясь, он стянул с себя футболку, открывая широкие плечи, рельеф груди, твёрдые мышцы живота. Т/и провела пальцами по его ключицам, спускаясь ниже, чувствуя, как под её прикосновениями напрягается кожа. Крис перехватил её руку, прижал к губам, поцеловал каждый палец. — Не торопись, — прошептал он. — Я хочу запомнить каждую секунду. Он наклонился, и его губы нашли её шею — медленно, дразняще, спускаясь к ключицам, к груди. Т/и выгнулась, запустив пальцы в его волосы, чувствуя, как его язык рисует круги на её коже, как его руки скользят по её телу, изучая каждый изгиб. Халат давно распахнулся, и Крис стянул его с её плеч, отбрасывая в сторону. — Ты даже не представляешь, как я хотел тебя, — шептал он. — Каждую ночь. Каждую минуту. — Я тоже, — простонала она, притягивая его к себе.       Он вошёл в неё медленно, плавно, и Т/и вцепилась в его плечи, чувствуя, как он заполняет её полностью. Крис замер на мгновение, глядя ей в глаза, давая привыкнуть, и в его взгляде было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. Он начал двигаться — размеренно, глубоко, и каждое его движение отзывалось во всём её теле. Т/и чувствовала, как напряжение растёт, как мир сужается до одного яркого, ослепительного мгновения. Она вцепилась в его спину, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы, слыша его прерывистое дыхание у своего уха. — Крис… — выдохнула она.       Он ускорил ритм, и Т/и потеряла счёт времени. Были только его руки, сжимающие её бёдра, его губы, целующие её шею, его имя, которое она шептала снова и снова. Напряжение росло, поднималось всё выше, и когда она достигла пика, её тело выгнулось дугой, а в глазах вспыхнули звёзды.       Крис вошёл в неё ещё раз, глубже, и Т/и чувствовала, как его тело напряглось, как он замер на мгновение, а потом отпустил, прошептав её имя в темноту. Они лежали, тяжело дыша, и Крис гладил её по спине, перебирал волосы. Т/и чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как напряжение недели отпускает. После небольшого перерыва, когда дыхание восстановилось, Крис перевернул её на живот, прижался к ней сзади. Его губы скользнули по её плечу, по позвонкам, опускаясь ниже, и Т/и выгнулась, чувствуя, как по телу снова разливается жар. — Я же сказал, — прошептал он ей на ухо, — всю ночь. Он вошёл в неё сзади, также медленно, и Т/и вцепилась в подушку, чувствуя, как каждое его движение отзывается во всём теле. Крис обхватил её за талию, притягивая ближе, и она чувствовала его дыхание на своей шее, его руки, скользящие по её груди. — Крис… — выдохнула она. — Я знаю, — прошептал он. — Я тоже.       Они двигались в унисон, не торопясь, и Т/и чувствовала, как напряжение нарастает снова — медленно, тягуче, почти болезненно сладко. Крис целовал её плечи, её шею, шептал её имя, и когда она достигла пика во второй раз, он был рядом, сжимая её в объятиях, насаживая её глубже, чувствуя, как её тело дрожит в его руках. Потом он перевернул её на спину, навис сверху, глядя в глаза. — Я не закончил, — сказал он. Т/и обвила ногами его талию, притягивая ближе. — Твоя очередь, — согласилась она.       Они занимались любовью медленно, нежно, наслаждаясь каждым мгновением. Крис целовал её губы, её веки, её ладони. Т/и чувствовала, как его руки скользят по её телу, изучая каждый сантиметр, как его дыхание становится глубже, как ритм ускоряется, когда они оба приближаются к грани.       В третий раз они кончили почти одновременно, и Т/и чувствовала, как его тело дрожит, как он шепчет её имя, как она рассыпается на тысячу осколков в его руках. Они лежали в темноте, обнявшись, и Т/и слышала, как бьётся его сердце — часто, громко, в унисон с её. Крис гладил её по спине, перебирал волосы, и она чувствовала себя в безопасности. — Знаешь, я думал о нас всю неделю, — сказал он. — О том, как ты была здесь, на моей кухне. О том, как ты смеялась. — А я думала о тебе, — она подняла голову, посмотрела на него. — И ещё о Лиззи. — О Лиззи? — он удивился. — Почему? — Себастиан пригласил её на выходные к вашей бабушке. Познакомиться. Крис приподнялся на локте, глядя на неё с интересом. — Серьёзно? Он мне ничего не говорил. — Боится, что бабушка её не примет, — Т/и улыбнулась. — Бабушка примет кого угодно, — усмехнулся Крис. — Особенно если этот «кто угодно» заставил Себастиана наконец успокоиться. — Себастиан остепенился? — осторожно спросила Т/и. — Он был таким, что бабушка уже отчаялась его женить, — Крис покачал головой. — А тут вдруг приходит и говорит, что встретил девушку. И что она не такая, как все. И что он готов ждать, сколько понадобится. Т/и почувствовала, как тепло разливается в груди. — Лиззи тоже не такая, как все. Одолго никого не подпускала. А тут с ним, она светится, когда говорит о нём. — Себастиан тоже, — Крис погладил её по плечу. — Я его таким не видел. Никогда. — Думаешь, у них серьёзно? — Думаю, да, — он помолчал. — И я рад за них. Т/и положила голову ему на плечо, чувствуя, как его пальцы перебирают её волосы. — Лиззи сказала, что поедет, — тихо сказала она. — Если бабушка действительно хочет познакомиться. — Бабушка хочет, — Крис усмехнулся. — Она уже неделю пытается меня женить, а теперь переключится на него. Лиззи придётся быть готовой к допросу. — Она справится, — Т/и улыбнулась. — Лиззи сильная. — Как и ты, — он поцеловал её в макушку. — Знаешь, я тоже думал… о том, чтобы познакомить тебя с бабушкой. Т/и подняла голову, посмотрела на него. — Правда? — Правда, — он говорил спокойно, без напряжения. — Я готова, — она коснулась его щеки. — Если ты хочешь. — Хочу, — он перехватил её руку, поцеловал пальцы.       Они лежали в тишине, и Т/и думала о том, как странно складывается жизнь. Ещё несколько месяцев назад она была в Лондоне, рисовала эскизы и думала, что её будущее — это спокойная, размеренная работа. А теперь она здесь, в Нью-Йорке, в его доме, и её сердце бьётся в такт с его.       Потом они снова оказались в душе. Т/и зашла первой, включила воду, и пар начал наполнять ванную комнату, запотевая зеркала. Крис вошёл следом, и она почувствовала его руки на своей талии — тёплые, уверенные, скользнувшие по мокрой коже. — Иди сюда, — прошептал он, притягивая её к себе. Вода стекала по их телам, смешиваясь с потом и усталостью. Крис стоял сзади, обнимая её за талию, и целовал её мокрые плечи, спускаясь губами к шее. Т/и откинула голову ему на плечо, чувствуя, как его дыхание согревает кожу. — Я мог бы стоять так вечность, — прошептал он. — И что бы мы делали вечность? — спросила Т/и, закрывая глаза. — Всё то же самое, — он улыбнулся в её шею.       Она рассмеялась, и смех её разлился по ванной комнате, отражаясь от кафеля. Крис развернул её к себе, прижал к прохладной стене, и вода продолжала литься, окутывая их паром. Он навис над ней, глядя в глаза, и Т/и видела, как в его взгляде снова разгорается желание. — Один раз, — сказал он, проводя пальцами по её щеке. — Последний. А потом спать. — Обещаешь? — прошептала она, хотя уже знала, что он не сдержит обещания. И не хотела, чтобы сдерживал. — Обещаю.       Он прижался к ней, и Т/и почувствовала его возбуждение, твёрдое и горячее, прижатое к её животу. Но вместо того чтобы позволить ему взять инициативу, она положила ладони ему на грудь, мягко отстраняя. — Можно я? — спросила она, глядя ему в глаза, и в её голосе появились те нотки, от которых у него перехватывало дыхание. — Что ты хочешь? — его голос дрогнул.       Вместо ответа она опустилась перед ним на колени. Вода лилась на её плечи, на спину, волосы прилипли к щекам, но она не замечала ничего, кроме него. Крис смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах было столько желания и нежности одновременно, что у неё самой перехватило дыхание. — Т/и, тебе не обязательно… — выдохнул он, когда её пальцы скользнули по его бёдрам.       Она провела языком по нему — медленно, дразняще, чувствуя, как напряглись его мышцы. Потом обхватила губами, и из его груди вырвался низкий, сдавленный стон. Его рука легла на её затылок, но он не давил — просто держал, позволяя ей задавать темп. Т/и двигалась медленно, ритмично, чувствуя, как он напряжён, как дрожат его бёдра. Ей понравилось чувствовать власть над ним, возможность доставлять ему удовольствие, видеть, как он теряет контроль. — Т/и, — прошептал он, и голос его был срывающимся. — Если ты не остановишься… Она не остановилась. Наоборот, ускорилась, заставив его вцепиться одной рукой в стеклянную дверцу, а другой ей в волосы. Его дыхание стало прерывистым, и когда он кончил, Т/и чувствовала, как дрожат его бёдра, как он шепчет её имя. Она поднялась, и Крис притянул её к себе, прижал к мокрой груди, уткнулся лицом в её волосы. — Ты невыносима, — прошептал он. — Знаю, — она улыбнулась, чувствуя, как бьётся его сердце. — Я хотел сделать тебе приятно. — Ты сделал, — она подняла голову, посмотрела на него. — Мне нравится доставлять удовольствие тебе.       Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в глазах его было что-то, от чего у неё замерло сердце. Не просто желание. Не просто страсть. Что-то более глубокое, более настоящее. — Т/и, — сказал он тихо. — Я…       Он не договорил. Вместо этого он прижал её к стене, и вода продолжала литься, окутывая их паром. Его губы нашли её губы, и в этом поцелуе было всё, что он не смог сказать словами. Потом он опустился перед ней на колени, и на этот раз настала его очередь доставлять удовольствие. Т/и вцепилась в его мокрые волосы, чувствуя, как его язык находит самые чувствительные места, как напряжение нарастает снова, как мир сужается до одной яркой точки.       Она кончила, прижавшись спиной к стеклянной стене, и Крис поймал её, когда ноги подкосились. Они стояли под струями воды, обнявшись, и Т/и чувствовала, как её сердце постепенно успокаивается, как дыхание выравнивается. — Один раз, — прошептала она, вспоминая его обещание. — Я не умею считать, — ответил он, и в голосе его слышалась улыбка. Она рассмеялась, уткнувшись ему в грудь. — Пойдём спать, — сказала она. — А то утром у нас будут синяки под глазами. — У нас выходные, — напомнил он, выключая воду. — Мы можем спать сколько угодно.       Она вышла из душа первой, и Крис задержался на секунду, глядя на её мокрую спину, на воду, стекающую по ногам. В груди разливалось что-то тёплое, огромное, чему он ещё не придумал названия.