"Звездная пыль"

      Неделя после презентации прошла в странном, напряжённом затишье. Т/и и Крис разминулись в офисе — он уезжал на переговоры, она работала над финальными правками. Сообщения от него приходили редко: короткие, официальные, по делу. Она отвечала так же, чувствуя, как внутри с каждым днём нарастает пустота.       В пятницу вечером, когда Т/и уже собиралась домой, в дверь отдела дизайнеров постучали. Она подняла голову — на пороге стоял Крис. Усталый, в расстёгнутом пиджаке. — Можно? — спросил он, и в его голосе не было привычной командирской ноты. — Заходи, — Т/и отложила планшет, чувствуя, как сердце забилось чаще. Он вошёл, закрыл за собой дверь. Остановился в шаге от её стола, провёл рукой по лицу. — Бабушка нас ждёт, — сказал он, и Т/и увидела, как напряжены его плечи. — На выходные. Она звонила сегодня утром, сказала, что ждёт нас всех. — С чего ты взял, что я поеду? — Т/и смотрела на него, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не смог ей сказать, — он поднял глаза, и в них было то, от чего у неё сжалось сердце. — Не смог сказать, что случилось. Что между нами, что она беременна. Бабушка только начала восстанавливаться после операции, врачи сказали, что любые волнения могут свести на нет всё лечение. Я не могу рисковать.       Т/и молчала, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он просил её притворяться. Играть роль. — Ты хочешь, чтобы я притворилась? — спросила она, и голос дрогнул. — Чтобы я улыбалась твоей бабушке и делала вид, что ничего не произошло? — Я прошу тебя помочь мне, — он шагнул ближе, и она увидела, как он борется с собой. — Пожалуйста, Т/и. Я знаю, что не имею права просить. Но она так рада, что я наконец нашёл... — он запнулся, — что я не один. Если она узнает, что случилось, я не хочу даже думать, что может быть.       Т/и смотрела на него, и внутри всё кричало: «Нет! Не проси меня об этом!». Но она вспомнила его рассказы о бабушке, о том, как та подняла его после гибели сына и невестки. О том, как она ждала, когда внуки найдут своё счастье. — Хорошо, — сказала она, и слова дались с трудом. — Я поеду. Ради твоей бабушки. Крис выдохнул, и его плечи опустились. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо тебе. — Но это ничего не меняет, — Т/и подняла на него глаза. — Я делаю это не для нас. Для неё. — Я знаю, — он кивнул, и в его глазах мелькнула боль. — Я всё понимаю. В субботу утром они загрузились в большой внедорожник Криса. Себастиан и Лиззи ехали сзади, и Т/и слышала их тихий смех, перешёптывания. Она смотрела в окно, на летний пейзаж, на яркую зелень полей и лесов, и думала о том, что ждёт её впереди. Крис сидел за рулём, молчал, и только иногда бросал на неё короткие взгляды, которые она делала вид, что не замечает. — Бабушка живёт в большом доме, можно сказать поместье, — рассказывал он, когда они выехали за город. — Это фамильное гнездо Эвансов. Там я вырос после того, как родители погибли. — А родители Себастиана? — спросила Т/и, чтобы нарушить молчание. — Они живут в Испании, — ответил Крис. — Дядя Джеймс и тётя Джорджета. Приезжают редко, у них свой бизнес там. Себастиан чаще сам к ним летает. А после смерти моих родителей бабушка стала чаще забирать Себа. Так что мы росли здесь, вместе. — Как братья, — тихо сказала Т/и. — Мы и есть братья, — Крис усмехнулся. — Двоюродные, но это ничего не меняет. Он для меня ближе, чем кто-либо. Сзади послышался смех Лиззи — Себастиан что-то шепнул ей на ухо. Т/и улыбнулась, глядя на них в зеркало заднего вида. — А Лиззи? — спросил Крис, поглядывая на неё. — Вы с ней родные? — Нет, — Т/и покачала головой. — Мы названные сёстры. Я попала в приёмную семью, когда мне было восемь. А Лиззи — родная дочь моих приёмных родителей. Мы сразу подружились, а потом стали сёстрами, по-настоящему. — Это многое объясняет, — заметил Крис. — Вы друг за друга горой. — Она моя семья, — просто ответила Т/и.       Крис бросил на неё быстрый взгляд, полный понимания, но ничего не сказал. Поместье встретило их летним зноем и ароматом цветущих роз. Старый кирпичный дом, увитый плющом, с высокими окнами и колоннами, выглядел величественно и уютно одновременно. Дорожка к входу была выложена камнем, по бокам — аккуратно подстриженные кусты. Солнце заливало фасад тёплым светом. На крыльце их встречала женщина. Высокая, статная, с идеальной осанкой и серебристыми волосами, уложенными в элегантную причёску. Она держалась с таким достоинством, что Т/и сразу поняла: перед ней настоящая леди. Элеонора Эванс. — Наконец-то, — её голос был звонким, молодым, несмотря на возраст. — Я уж думала, вы решили бросить старуху умирать в одиночестве. — Бабуль, — Крис подошёл, обнял её, и Т/и увидела, как он преобразился. Исчезла холодная маска, остался просто внук, любящий свою бабушку. — Ты выглядишь прекрасно. — Врёшь, но приятно, — Элеонора отстранилась, окинула его критическим взглядом. — Похудел. Не ешь нормально. Опять эти твои контейнеры? — Бабуль, — начал Крис, но она уже перевела взгляд на Т/и. — А это, должно быть, та самая Т/и, о которой мне столько рассказывали, — Элеонора подошла ближе, и её глаза, такие же серо-голубые, как у Криса, смотрели внимательно, изучающе. — Та самая, что растопила лёд в сердце моего внука. Т/и почувствовала, как щёки заливает румянец. — Здравствуйте, миссис Эванс, — сказала она. — Я Т/и. Спасибо, что пригласили. — Какая красавица, — Элеонора взяла её за руки, рассматривая. — И манеры прекрасные. А это, видимо, ваша сестра? Та самая Элизабет? Лиззи шагнула вперёд. — Да, я Лиззи. Очень приятно познакомиться. — Ох, — Элеонора перевела взгляд с Лиззи на Себастиана и обратно, и на её лице появилась довольная улыбка. — А эти двое, я смотрю, уже совсем освоились. Себастиан, ты наконец-то привёз девушку, о которой говорил. И она ещё красивее, чем на фотографиях. — Ба, — Себастиан покраснел. — Мы же договаривались... — Что? Что я буду молчать? — Элеонора притворно возмутилась. — Я твоя бабушка, я имею право радоваться.       Она обняла Лиззи, и Т/и увидела, как сестра растерялась и покраснела. — Идёмте в дом, — скомандовала Элеонора. — Магда приготовила обед. И не вздумайте отказываться, Крис, я знаю, что ты опять сидишь на своих контейнерах. — Бабуль, я не... — Молчи, — отрезала она. — Сегодня будешь есть нормальную еду и Т/и тоже. Выглядит так, будто её ветром сдувает. Не кормит тебя, что ли? — Бабуль, — Крис бросил на Т/и быстрый взгляд, полный вины и чего-то ещё. — Всё, всё, молчу, — Элеонора взяла Т/и и Лиззи под руки и повела в дом. — Идёмте, я покажу вам поместье.       Внутри было прохладно и уютно. Старинная мебель, высокие окна с лёгкими льняными занавесками, распахнутые настежь, впускающие свежий воздух и ароматы сада. Везде стояли вазы с цветами — пышными розами, пионами, лавандой. На стенах — портреты и старые фотографии. Т/и узнала Криса и Себастиана на одном из снимков — мальчишки на фоне этого же дома. — Это мой сын и его жена, — Элеонора указала на другую фотографию, где мужчина, очень похожий на Криса, обнимал улыбающуюся женщину. — Родители Криса. Погибли двадцать лет назад. Ему тогда было девять. — Мне очень жаль, — тихо сказала Т/и. — Всё хорошо, — Элеонора сжала её руку. — Они были счастливы. А я вырастила внука. И теперь надеюсь, что он тоже будет счастлив. Она посмотрела на Т/и с таким теплом, что у неё перехватило дыхание. — А это родители Себастиана, — Элеонора указала на другой снимок, где пара средних лет улыбалась в объектив на фоне моря. — Джеймс и Джорджета. Живут в Испании. Приезжают редко, но любят нас. Особенно когда им нужны деньги на очередной проект, — добавила она с лёгкой иронией. — Ба, — Себастиан поморщился. — Они не такие уж плохие. — Я не говорю, что плохие, — Элеонора усмехнулась. — Просто любят свободу. Лиззи смущённо улыбнулась, а Себастиан обнял её за плечи. Они прошли в гостиную, где был накрыт стол. Т/и заметила экономку — женщину лет шестидесяти, с добрым лицом. — Магда, это Т/и, — представила её Элеонора. — И её сестра Лиззи. — Очень приятно, — Магда улыбнулась. — Миссис Эванс так ждала вас. Готовилась целую неделю. — Магда, — строго сказала Элеонора, но в голосе слышалась улыбка. — А что, правду нельзя сказать? — экономка не смутилась. — Я, между прочим, тоже старалась. — Спасибо, Магда, — Крис улыбнулся.       Они сели за стол. Элеонора во главе, Крис и Т/и по правую руку, Себастиан и Лиззи — по левую. Т/и чувствовала его близость, тепло его руки, которое почти касалось её локтя. — Ну, рассказывайте, — Элеонора откинулась на спинку стула. — Как вы познакомились? Крис ничего толком не рассказал. — Бабуль, — Крис покраснел. — Что? Я должна знать, — Элеонора была непреклонна. — Т/и, рассказывай. Т/и бросила быстрый взгляд на Криса — он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Я пришла на собеседование в зеленой блузке, — начала она. — А он сказал, что у них дресс-код — только серый, чёрный и белый. И никаких ярких цветов. — Ох, этот его пунктик, — Элеонора покачала головой. — Я потом ему понравились мои работы, — продолжила Т/и. —Он вернул мне... Вернул то, что я потеряла много лет назад. Крис смотрел на неё, и она видела, как его рука под столом сжалась в кулак. — Брошь, — тихо сказала Элеонора. — Сапфировая брошь. Он мне рассказывал. Сказал, что купил её на аукционе, сам не зная зачем. А потом появилась ты. Т/и кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Это судьба, — твёрдо сказала Элеонора. Она посмотрела на Криса, и Т/и заметила, как её взгляд изменился. — Крис, ты сегодня какой-то тихий, — сказала она. — Всё в порядке, бабуль, — он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Не похоже, — Элеонора покачала головой. — Ладно, не буду приставать. Магда, несите второе.       Обед продолжился. Элеонора рассказывала о поместье, о саде, о розах, которые вывел её покойный муж. Т/и слушала, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Лиззи и Себастиан сидели напротив, переглядывались, улыбались. Они были счастливы. После обеда Элеонора предложила пройтись по саду. Майкл, садовник, показал им оранжерею, где цвели розы. — Это любимые цветы миссис Эванс, — сказал он, срезая несколько бутонов. — Говорит, что они напоминают ей о муже. Он привёз первый куст из Англии пятьдесят лет назад. Т/и взяла розу, поднесла к лицу, вдыхая аромат. — Красиво, — тихо сказала она. — Вы похожи на розу, — неожиданно сказал Майкл. — Такая же тонкая и сильная. Т/и смутилась. Крис стоял в нескольких шагах, смотрел на неё.       Вечером они снова собрались в гостиной. Элеонора сидела в кресле у открытого окна, вязала. Летний ветерок колыхал занавески. — Т/и, подойди, — позвала она. Т/и подошла, села на пуфик у её ног. — Я вижу, как ты смотришь на моего внука, — сказала Элеонора тихо. Т/и замерла. — Я... — Не нужно говорить, — Элеонора покачала головой. — Я вижу. Ты любишь его. И он любит тебя. Но между вами что-то случилось. Т/и опустила глаза. — Это сложно, — прошептала она. — Я не знаю, что у вас произошло, — сказала Элеонора. — И не буду спрашивать. Но я знаю одно: Крис никогда не был таким, как сейчас. Он улыбается. Он смотрит на тебя так, будто ты — свет в его жизни. И если вы любите друг друга — вы найдёте способ. Вместе. Т/и подняла глаза. — А если не получится? — Получится, — твёрдо сказала Элеонора. Когда стемнело, и в саду зажглись фонари, Элеонора поднялась. — Вы остаётесь, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Магда уже приготовила комнаты. — Бабуль, мы не хотим тебя утруждать, — начал Крис. — Глупости, — отрезала она. — Я давно мечтала, чтобы этот дом наполнился голосами. — Она посмотрела на Себастиана и Лиззи. — Вы, я смотрю, не против? — Мы с удовольствием останемся, — быстро сказал Себастиан, и Лиззи кивнула, покраснев. — Тогда решено, — Элеонора взяла Т/и под руку. — Пойдём, я покажу вам комнату. — Нам? — переспросила Т/и, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Ну конечно, — Элеонора улыбнулась, и в её голосе не было и тени сомнения. — Вы же вместе. Зачем вам две комнаты?       Они поднялись на второй этаж. Коридор был длинным, с высокими потолками, на стенах висели старые фотографии. Элеонора остановилась у одной из дверей. — Это комната Криса, — сказала она, открывая дверь. — Я велела Магде поменять бельё и поставить цветы. Надеюсь, тебе здесь будет уютно, Т/и. Т/и замерла на пороге. Комната была большой, с видом на сад, залитый лунным светом. В углу — старый письменный стол, на стенах — постеры, которые Крис, видимо, не снял ещё с юности. На тумбочке у кровати стояла ваза с розами — теми самыми, из сада. Кровать была одна. Большая, старинная, с резным деревянным изголовьем. И явно рассчитанная на двоих. — Бабушка... — начал Крис, заходя следом. — Что? — Элеонора обернулась к нему с самым невинным видом. — Я что-то не так сделала? — Нет, всё замечательно, — сказал он, бросив быстрый взгляд на Т/и. — Спасибо. — Вот и отлично, — Элеонора подошла к Т/и, взяла её за руки. — Надеюсь, тебе здесь будет хорошо.       Т/и открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. — Спокойной ночи, дети, — Элеонора поцеловала Криса в щёку, затем Т/и в лоб. Завтра  поговорим. Она вышла, и дверь за ней закрылась. В комнате повисла тишина. Т/и стояла посредине, чувствуя, как колотится сердце. Крис замер у окна, не решаясь приблизиться. — Я не знал, — сказал он тихо. — Честно. Она ничего мне не говорила. — Я понимаю, — Т/и смотрела на кровать, на подушки, на свежие простыни, и внутри всё сжималось. — Она думает, что мы настоящая пара. — Я могу поговорить с ней, — он сделал шаг к двери. — Сказать, что... — Нет, — Т/и покачала головой. — Нельзя. Она будет волноваться. Спросит, что случилось. А ты не можешь ей рассказать. Крис замер, опустил руки. В его глазах была такая боль, что у Т/и кольнуло сердце. — Ты права, — сказал он глухо. — Нельзя. Они стояли в тишине, и луна светила в окно, заливая комнату серебристым светом. Где-то в саду стрекотали сверчки, и ветер шевелил листья за окном. — Как мы будем спать? — спросила Т/и, и голос её дрогнул. — Здесь одна кровать. Крис посмотрел на неё, и в его взгляде смешались надежда и боль. — Я могу на полу, — сказал он. — Или в кресле. — Не надо, — перебила она. — Не надо на полу. Он замер. — Т/и, я не хочу, чтобы тебе было неловко. Я могу... — Крис, — она подошла к нему, остановилась в шаге. — Я не хочу, чтобы ты спал на полу. Это глупо. Он смотрел на неё, и она видела, как он борется с собой. — Тогда, что ты предлагаешь? Т/и опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Мы взрослые люди, — сказала она тихо. — Мы можем, лечь рядом. И не прикасаться. Он шагнул ближе, и она почувствовала его запах, его тепло. — Я смогу, — сказал он, и голос его был низким, с хрипотцой. — Если ты этого хочешь. — Я хочу, — она подняла глаза. — Я не хочу, чтобы ты спал на полу. И не хочу, чтобы бабушка что-то заподозрила. Но не прикасайся. Пожалуйста... — Хорошо, — он кивнул, и в его глазах была такая нежность, что у неё перехватило дыхание. — Я буду на своей половине. Обещаю.       Они молча готовились ко сну. Т/и вышла в ванную, переоделась в футболку Криса. Когда вернулась, Крис уже лежал на кровати — на самом краю, спиной к центру, оставив ей огромное пространство. Он был в футболке и домашних штанах, и она видела, как напряжены его плечи.       Она легла на свою сторону, чувствуя, как матрас прогнулся под её весом. Между ними было достаточно места для ещё одного человека, но она чувствовала его тепло. Каждой клеткой. — Т/и, — тихо сказал он в темноте. — М? — Если тебе будет некомфортно, я уйду. Просто скажи. — Не надо, — она повернулась на бок, глядя на его спину. — Всё в порядке. Он ничего не ответил, но она слышала его дыхание — неровное, прерывистое. Она знала, что он не спит. И он знал, что она не спит. — Крис, — позвала она. — Да? — Расскажи что-нибудь. О детстве. О том, каким ты был. Он помолчал, потом повернулся к ней. В лунном свете его глаза казались почти чёрными. — Я был серьёзным, — начал он тихо. — Слишком серьёзным. Бабушка говорила, что я родился взрослым. А Себастиан — наоборот, вечно влипал в истории. Я его вытаскивал. Из драк, из неприятностей, из реки, когда он решил проверить, можно ли переплыть её в одежде. — Ты всегда его защищал, — тихо сказала Т/и. — Он мой брат, — просто ответил Крис. Он рассказывал о том, как учился плавать в пруду за домом, как разбил бабушкину любимую вазу и сказал, что это Себастиан, хотя тот даже не был дома. Т/и тихо смеялась, представляя маленького Криса, который пытался быть идеальным, но иногда всё-таки ошибался. — А ты? — спросил он. — Расскажи о себе. — Я была тихой, — сказала Т/и. — После того, как я попала в приёмную семью, я боялась лишний раз слово сказать. Думала, что, если буду хорошей, меня не вернут обратно. А Лиззи, наоборот, была бунтаркой. Она защищала меня. В школе, во дворе, везде. — Она сильная, — заметил Крис. — Она моя сестра, — Т/и улыбнулась в темноте. — Мы друг у друга есть. И этого достаточно. Они говорили долго. О том, что было, о том, что могло бы быть. И Т/и чувствовала, как стена между ними становится тоньше. — Т/и, — сказал он, когда за окном начало светать, и первые птицы завели свою утреннюю песню. — Можно я просто побуду рядом? Она молчала долгую секунду. Потом сказала: — Можно.       Он подвинулся ближе — не прикасаясь, но так, что она чувствовала тепло его тела. Они лежали лицом друг к другу, и в сером предрассветном свете она видела его лицо, его глаза, его губы. — Я скучал, — прошептал он. — Так скучал, что не мог дышать. — Я тоже, — её голос дрогнул. Он протянул руку, коснулся её щеки. Легко, почти невесомо. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я не перестану любить. Сколько бы времени ни прошло. Она смотрела на него, и слёзы текли по её щекам. Она протянула руку, коснулась его пальцев. — Я не обещаю, — прошептала она. — Я не знаю, смогу ли простить. Но я не хочу, чтобы ты уходил. Он сжал её руку, поднёс к губам, поцеловал. — Я никуда не уйду, — прошептал он. — Сколько бы ни пришлось ждать. Она закрыла глаза, чувствуя тепло его губ на своей коже. И впервые за долгое время ей показалось, что надежда ещё есть. Они лежали так, пока солнце не поднялось над садом, и первые лучи не заглянули в окно. Крис уснул первым — усталость последних недель наконец взяла своё. Т/и смотрела на его расслабленное лицо, на тени под глазами, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.       Она осторожно, чтобы не разбудить, коснулась его щеки. Он не проснулся, только чуть склонил голову к её руке, как будто искал тепло. — Я люблю тебя, — прошептала она так тихо, что даже стены не услышали. Она убрала руку, отвернулась к окну. За стеклом просыпался новый день, полный надежд и страхов. И она не знала, что он принесёт. Но знала, что рядом с ней человек, ради которого стоит рискнуть. Даже если она ещё не готова сказать это вслух.