Принцесса

***

Аарон проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок. Эндрю. Конечно, Эндрю. Он спал, прижавшись грудью к спине Аарона, одной рукой обхватив его поперёк живота, второй — зарывшись в волосы на затылке. Дышал ровно, глубоко, иногда с тихим присвистом — единственное время суток, когда он позволял себе быть уязвимым. Аарон осторожно повернул голову, посмотрел на будильник. Шесть утра. У него было ещё полтора часа. Он закрыл глаза и попытался оценить своё состояние. Тело болело — привычно, ровно, без острых вспышек. Укусы на лопатках перестали кровоточить, кожа вокруг них слегка чесалась — заживала. Тот, что на бедре, всё ещё пульсировал при движении, но уже терпимо. Эндрю пошевелился, издал нечленораздельный звук и прижался сильнее. Его нос уткнулся Аарону в шею, туда, где под ухом был самый старый укус — недельной давности, уже почти заживший, только бледно-розовый след. — Не спишь, — сказал Эндрю. Голос был хриплым со сна, но утверждение прозвучало чётко. — Уже нет. — Сколько? — Шесть. — Рано. — Ты меня разбудил. Дышал слишком громко. — Врёшь. — Вру, — согласился Аарон. — Я проснулся сам. Думал о сегодняшнем дне. Эндрю приподнялся на локте, заглянул ему в лицо. Волосы растрепались, глаза ещё слипались, но взгляд уже был внимательным — он просыпался быстро, как только речь заходила о чём-то важном. — Что с тобой? — Ничего плохого. — Аарон помолчал. — Просто вчера была Софи. И Маркус. И доктор Моррисон хлопала меня по плечу. И близнецы обнимали. И кто-то ещё. Я много контактировал с людьми. Это странно. — Ты работаешь в больнице, Аарон. Ты каждый день контактируешь с людьми. — Нет, вчера было иначе. Вчера люди не просто смотрели сквозь меня. Они меня видели. Эндрю хотел что-то сказать, но Аарон приложил палец к его губам. — Дай закончить. Софи назвала меня принцессой. И это распространится, ты же понимаешь. Сегодня об этом будет знать всё отделение. Может быть, вся больница. Эндрю дёрнул головой, высвобождая губы. — И что? — И я хочу, чтобы ты знал. Я не буду это скрывать. Если спросят — скажу, что это была шутка шестилетней девочки и что в этом нет ничего постыдного. Но если ты попросишь меня замять это — я замну. — Не просил и не попрошу, — сказал Эндрю. Он сел на кровати, потянулся. — Моя принцесса. Пусть знают. — Эндрю. — Я серьёзно. — Он посмотрел на Аарона сверху вниз. — Ты — моя принцесса. Не их. Если они хотят это называть смешным прозвищем — пусть называют. Это ничего не меняет. Аарон закрыл глаза и выдохнул. — Ты ненормальный. — Ты уже говорил. — Я повторю. — Повторяй. Они молчали несколько секунд. Потом Аарон открыл глаза и слабо улыбнулся. — Ладно. Принцесса, так принцесса. Эндрю наклонился и поцеловал его в лоб. — Иди в душ. Я сделаю завтрак.

***

Аарон вошёл в отделение в четверть восьмого. До начала смены было ещё сорок пять минут, он хотел зайти в ординаторскую пораньше, разобрать бумаги, проверить список пациентов. И сразу понял, что что-то не так. Медсестры у поста перешёптывались. Когда он появился в коридоре, одна из них — Линда, женщина лет сорока с короткой стрижкой и вечно недовольным лицом — подняла голову, посмотрела на него и быстро отвернулась, прикрыв рот рукой. Её плечи тряслись. Аарон сделал вид, что не заметил. Прошёл мимо, кивнув второй медсестре — молодой, веснушчатой, по имени Хлоя. Хлоя попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Она покраснела и уставилась в монитор. Началось, — подумал Аарон. В ординаторской его встретил Джейкоб. Интерн сидел за столом с чашкой кофе и планшетом, но, когда Аарон вошёл, отложил планшет и уставился на него с выражением, которое Аарон не мог прочитать. — Ты слышал? — спросил Джейкоб. — Что именно? — Аарон повесил халат на крючок, аккуратно расправил рукава. — Ну… — Джейкоб замялся. — Про тебя. И про… принцессу. Аарон повернулся к нему. Спокойно, без вызова, просто посмотрел в глаза. — Шестилетняя девочка назвала меня принцессой. Потому что у меня белые волосы и, как она сказала, «нежное лицо». Она ни с кем не разговаривала три дня после операции, а со мной заговорила. Если это повод для сплетен — пожалуйста. Мне не стыдно. Джейкоб моргнул. Потом его лицо расплылось в облегчённой улыбке. — Чёрт, я думал, это какая-то дурацкая шутка. А ты просто молодец. — Он хлопнул себя по колену. — Аарон, ты вообще знаешь, что вчера вечером в чате интернов было? Дежурная медсестра из детского отделения написала, что ты — «самый красивый врач с именем принцессы». И прикрепила фото, как ты сидишь на кровати у Софи. Ты выглядишь… ну, как на картине. Типа святой или что-то такое. Аарон почувствовал, как к щекам приливает тепло. Чёрт. Фото. — Какое фото? — Ну, ты сидишь, она тебе что-то говорит, ты улыбаешься. — Джейкоб порылся в телефоне, нашёл и протянул Аарону. — Вообще-то это запрещено — фоткать врачей без разрешения. Но медсестра удалила через час. Только скриншоты уже разошлись. Аарон посмотрел на экран. Плохое качество, снято издалека, через стекло палаты. Но он узнал себя — сидит на краю кровати, голова чуть наклонена, губы тронуты улыбкой. Софи рядом, рука тянется к нему, лицо оживлённое. Он выглядел… мягким. Не таким, каким привык себя видеть в зеркале. — Можешь удалить, — сказал он, возвращая телефон. — Уже удалил, — соврал Джейкоб. — Но, слушай, народ в шоке. В хорошем смысле. Никто не знал, что ты такой… ну. — Какой? — Открытый. Ты всегда такой спокойный, тихий, а тут — улыбаешься ребёнку. Люди говорят, что ты похож на принца из сказки. Или принцессу, — добавил он, усмехнувшись. — Принцессу, — повторил Аарон. Вздохнул. — Ладно. Пусть будет принцесса. Лишь бы не мешало работать. Джейкоб хотел что-то добавить, но в дверь постучали. Вошла доктор Моррисон. Посмотрела на Аарона, на Джейкоба, на телефон в руке Джейкоба. Поджала губы. — Сплетничаете? — Уточняем информацию, — ответил Аарон. Моррисон фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то одобрительное. — Принцесса Аарон, — сказала она, и это прозвучало не как насмешка, а как официальное обращение. — Сегодня у нас две операции. Утром — аппендэктомия у подростка. После обеда — грыжа у пожилого мужчины. Ты будешь ассистировать. На этот раз поближе. И не вздумай упасть в обморок. — Я не падаю, — сказал Аарон. — Знаю. — Она развернулась, на пороге обернулась: — И Аарон. То, что девочка назвала тебя принцессой — это хорошо. Пациенты доверяют тем, кто вызывает у них улыбку. Даже если эта улыбка — из-за белых волос и смешного прозвища. Она вышла. Джейкоб присвистнул. — Она тебя уважает. — Она проверяет, не сломаюсь ли я, — поправил Аарон. — Это разное.

***

Когда Аарон вышел на обход, он уже был готов к тому, что «принцесса» станет его тенью на сегодня. Но масштаб превзошёл ожидания. В первой палате лежал мистер Хендерсон — тот самый, с переломом шейки бедра. Он встретил Аарона широченной улыбкой. — А, принцесса пожаловала! Сестра мне рассказала. — Он хитро прищурился. — Ты, значит, спишь в хрустальном гробу? — Только по выходным, — ответил Аарон, проверяя пульс на его ноге. Мистер Хендерсон рассмеялся — гулко, раскатисто, почти закашлялся. — Осторожнее, — сказал Аарон. — Смех полезен, но в меру. — С тобой, сынок, сложно быть в меру. — Старик вытер слезящиеся глаза. — Ты мне напоминаешь мою внучку. Она тоже с белыми волосами. И тоже красивая, как… ну, как принцесса. — Передайте ей привет, — сказал Аарон, записывая показатели. — И пусть пьёт витамин D. Белые волосы — это не только красиво, но и риск остеопороза. Мистер Хендерсон снова засмеялся. Во второй палате лежали близнецы Джек и Лео. Они уже не кашляли, сидели на кроватях и играли в машинки. Увидев Аарона, они замерли, переглянулись и хором заорали: — Принцесса! Принцесса пришла! — Я пришёл проверить, как вы дышите, — сказал Аарон, доставая стетоскоп. — Дышите глубоко. Джек послушно сделал вдох. Лео — нет. Он смотрел на Аарона с подозрением. — А ты правда принцесса? Или это Софи врёт? — Софи не врёт, — сказал Аарон. — Она так меня назвала. Я не спорил. — А почему ты не носишь корону? — спросил Джек. — Потому что корона мешает надевать шапочку для операции, — серьёзно ответил Аарон. — А без шапочки нельзя. Там стерильность. Близнецы переглянулись. Похоже, аргумент показался им убедительным. Они позволили ему послушать лёгкие, измерить температуру и даже не пикнули, когда он попросил их показать языки. — Завтра выписываетесь, — сказал Аарон. — Маму слушайтесь. Не болейте. — А ты придёшь к нам в гости? — спросил Лео. — У меня много пациентов, — мягко ответил Аарон. — Но я буду помнить о вас. Он вышел из палаты и столкнулся с доктором Моррисон. Она стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрела на него с выражением, которое он не мог расшифровать. — Ты справился с близнецами, — сказала она. — С ними никто не справляется. Они вчера укусили медсестру. — Они хорошие дети, — ответил Аарон. — Просто энергичные. — Ты всех называешь хорошими. — Она покачала головой. — Даже того скейтера, который клеился к тебе вчера. — Маркус извинился, — сказал Аарон, начиная двигаться к следующей палате. — Это делает ему честь. — Ты слишком добрый, — сказала Моррисон ему в спину. Аарон не обернулся. Он не был добрым — он просто устал злиться. И эта усталость иногда выглядела как доброта. В следующей палате его ждала палата пожилой женщины с перитонитом в анамнезе — миссис Голдберг, семьдесят два года, с характером, которым можно было гвозди забивать. Она не разговаривала с персоналом три дня, с тех пор как отказалась от укола, потому что «эта медсестра вчера косо посмотрела». Аарон вошёл. Миссис Голдберг лежала на боку, отвернувшись к стене. Не обернулась. — Доброе утро, — сказал Аарон. — Я интерн Аарон Миньярд. Мне нужно проверить ваши швы. Пять минут, я быстро. Молчание. Аарон подошёл к кровати, встал так, чтобы она его видела, если повернёт голову. Не повернула. — Говорят, вы вчера отказались от укола, — продолжил он. — Я понимаю. Иногда трудно доверять новым людям. Но если не сделать укол, может начаться воспаление. Швы будут заживать дольше. — А тебе какое дело? — голос прозвучал сухо, с хрипотцой. — Ты молодой. Придёшь, уйдёшь. А мне тут ещё лежать. — Мне такое дело, что если у вас начнётся воспаление, мне придётся вас перевязывать каждый день вместо того, чтобы ходить на операции, — спокойно ответил Аарон. — А операции интереснее. Миссис Голдберг резко повернулась. Глаза у неё были цепкими, злыми, но в них мелькнуло что-то вроде уважения. Она уставилась на Аарона, оценивающе прошлась по нему взглядом — белые волосы, тонкое лицо, следы от укусов на шее, которые он забыл прикрыть водолозкой, потому что сегодня было слишком жарко. — А это что? — она ткнула костлявым пальцем в его ключицу. — Кто тебя так? Аарон внутренне замер. Он не подумал. Вчера водолозка скрывала всё. Сегодня он надел обычную футболку под халат — и теперь следы были видны. Багровые, жёлтеющие по краям, слишком правильные, чтобы их можно было списать на несчастный случай. — Это личное, — сказал он ровно. Миссис Голдберг смотрела на него несколько секунд. Потом её лицо изменилось — жёсткость пропала, осталось что-то похожее на горькое понимание. — Значит, личное, — повторила она. — У меня муж был такой. Тоже оставлял следы. Я тридцать лет терпела. Пока не поняла, что лучше быть одной, чем с тем, кто причиняет боль. Аарон молчал. Ему было нечего сказать. Миссис Голдберг не знала, что он не терпит — он принимает. Что боль от укусов для него — не наказание, а язык, на котором Эндрю говорит «я здесь» и «ты мой» одновременно. Но объяснять это семидесятидвухлетней женщине с перитонитом было бессмысленно. — Давайте проверим швы, — сказал он. Она позволила. Молча. Когда он закончил и начал заполнять карту, она вдруг спросила: — Ты его любишь? — Да, — ответил Аарон, не поднимая головы. — И он тебя? — Да. Миссис Голдберг долго молчала. Потом вздохнула. — Тогда это не то, что у меня было. — Она отвернулась к стене. — Иди. Я согласна на укол. Но пусть делает та медсестра, которая вчера улыбалась. Не та, что косилась. — Хорошо, — сказал Аарон. — Я передам. Он вышел из палаты и прислонился к стене. Укусы на ключицах горели, как будто миссис Голдберг своим взглядом разбередила их. Или это от того, что он впервые за долгое время не спрятал их.

***

Утренняя операция прошла гладко. Подросток, шестнадцать лет, аппендицит. Доктор Моррисон работала быстро, чётко, Аарон ассистировал — подавал инструменты, держал ретрактор, следил за показателями на мониторе. Ему даже разрешили наложить последний шов. — Неплохо, — сказала Моррисон, осмотрев его работу. — Аккуратно. Ты левша? — Нет, — ответил Аарон. — Просто тренировался обеими руками. Иногда левая нужна, чтобы дотянуться в труднодоступное место. — Кто тебя учил? — Никто. Я сам. Моррисон покачала головой. — Странный ты, Аарон. Талантливый, но странный. — Это не оскорбление, — сказал он. — Это не было оскорблением, — согласилась она. После операции, в коридоре, к нему подошла медсестра Хлоя — та самая, веснушчатая. Она мялась, теребила край формы и смотрела в пол. — Аарон, можно спросить? — Спрашивай. — Это правда, что вас называют принцессой? — Да. — И вас это не обижает? — Она подняла глаза, в них было искреннее любопытство. — Ну, парня — и принцесса… — Меня обидят только мои пациенты, если я им наврежу, — сказал Аарон. — А слово «принцесса» — это просто слово. Софи так меня назвала. Она ребёнок, у неё была операция, она боялась. Если это помогло ей улыбнуться — пусть называет как хочет. Хлоя кивнула, и в её глазах появилось что-то вроде восхищения. — Вы классный, — сказала она. — Я бы на вашем месте… ну, не знаю. Злилась бы. — Я устал злиться, — ответил Аарон. — Это слишком энергозатратно. Хлоя улыбнулась и убежала по делам. Аарон пошёл в ординаторскую заполнять документы.

***

После обеда он заглянул в детское отделение. Софи лежала на кровати, обложенная подушками, и смотрела мультики на планшете. Увидев Аарона, она выронила планшет (хорошо, что на кровать) и села с такой скоростью, что медсестра, которая меняла капельницу у соседней койки, вздрогнула. — Принцесса Аарон! — заорала Софи. — Ты пришёл! — Я пришёл проверить твой шов, — сказал Аарон, подходя. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. — Она дёрнула плечом. — Немного болит, но я сильная. Мама сказала, что если буду терпеть, купит мне щенка. — Терпи, — серьёзно сказал Аарон. — Щенки стоят того. Он осмотрел шов — чистый, без покраснений, заживает нормально. Проверил температуру, давление, спросил, ела ли она сегодня. — Суп ела. Гадость. — Софи скривилась. — Но мама сказала, что полезно. — Мама права. — Ты всегда слушаешь свою маму? Аарон замер на секунду. Потом ответил: — У меня нет мамы. Но если бы была — наверное, слушал бы. Софи нахмурилась, переваривая информацию. Потом её лицо просветлело. — Тогда я буду твоей мамой. Мама Софи. И я говорю: ты должен есть суп. И приходить ко мне каждый день. И носить корону. — С короной сложно, — сказал Аарон. — А суп я буду. Обещаю. Он сделал пометки в карте и собрался уходить. Но Софи схватила его за руку — тонкими пальцами, с неожиданной силой. — Принцесса Аарон, можно я к тебе в гости приду? Аарон повернулся. Девочка смотрела на него снизу вверх — серьёзно, без тени игры. Глаза тёмные, блестящие. Веснушки на носу. — Зачем? — спросил он. — Хочу посмотреть, где ты живёшь. И какую ты носишь пижаму. Принцессы же носят красивые пижамы. С оборками. — У меня нет пижамы с оборками, — сказал Аарон. — Я сплю в футболке и штанах. — Тогда я подарю тебе пижаму с оборками, — твёрдо заявила Софи. — На день рождения. А когда у тебя день рождения? — В ноябре — Это долго. Я не хочу ждать. — Она надула губы. — Принцесса Аарон, ну пожалуйста. Я буду хорошо себя вести. Я не буду трогать твои вещи без спроса. Я даже вымою руки, как ты учил. Два раза с мылом. Аарон смотрел на неё и чувствовал, как в груди разливается тепло. Непривычное, почти пугающее. Он не умел иметь дело с детьми — не потому, что не любил их, а потому, что не знал, как быть тем, кому они доверяют. Эндрю был единственным, кто доверял ему полностью. А этот ребёнок — этот маленький, серьёзный, упрямый ребёнок — смотрел на него так, будто Аарон мог спасти мир. — Софи, — сказал он мягко. — Я не могу просто так взять и пригласить тебя в гости. Ты маленькая. Чтобы прийти ко мне домой, нужно разрешение твоих родителей. — А если мама разрешит? — Софи уже доставала планшет. — Я сейчас ей позвоню. Она разрешит. Она всегда разрешает, если я очень-очень попрошу. — Тогда пусть мама поговорит со мной, — сказал Аарон. — Или с моим… — он запнулся на секунду, — с человеком, с которым я живу. — А кто это? — Софи наклонила голову. — Твой муж? Аарон почувствовал, как краснеет. Во второй раз за два дня. Это начинало раздражать. — Вроде того, — сказал он. — Его зовут Эндрю. — А он тоже принц? — Нет. — Аарон чуть улыбнулся. — Он — тот, кто будит меня по утрам. — Поцелуем? — глаза Софи загорелись. — Чем-то вроде того, — сказал Аарон. — Ладно. Давай так: ты просишь разрешения у родителей. Если они согласны — твоя мама звонит в регистратуру, оставляет заявку на «гостевой визит к сотруднику». Это официальная процедура. Я проверяю, что всё правильно оформлено. И потом мы договариваемся о времени. Договорились? — Договорились! — Софи сжала его руку так сильно, что побелели костяшки. — Принцесса Аарон, ты самый лучший принцесса-врач на свете. — Спасибо, — сказал Аарон. — Но я всё равно не принцесса. — Спорить бесполезно, — отрезала Софи. — Я уже решила. Аарон вздохнул. И сдался. Вышел из палаты, и в коридоре его догнала медсестра из детского отделения — невысокая женщина с усталыми глазами и доброй улыбкой. — Доктор Аарон, — сказала она. — Вы сегодня герой дня. Софи никого к себе не подпускала, кроме матери. А вас впустила. Даже улыбается. — Она хорошая девочка, — ответил Аарон. — Только упрямая. — Это вы ещё не видели её маму, — усмехнулась медсестра. — Яблоко от яблони. Аарон кивнул и пошёл дальше. Через десять минут ему на телефон пришло сообщение от медсестры. «Мама Софи согласна на визит. Сказала, что если её дочь так хочет увидеть „живую принцессу“, то она не против. Заявку оформит завтра. Кофе с ней не хотите выпить? Она симпатичная. И одинокая. Шучу. Или не шучу?» Аарон убрал телефон в карман и решил, что ответит позже. Сейчас ему нужно было готовиться к вечерней операции.

***

Грыжа у пожилого мужчины оказалась сложнее, чем думали. То, что на УЗИ выглядело как маленькое выпячивание, на деле оказалось большим дефектом брюшной стенки, в который успел частично провалиться участок тонкого кишечника. — Чёрт, — сказала доктор Моррисон, увидев это на экране лапароскопа. — Кишка уже начинает синеть. Быстро. Аарон, приготовь сетку. Большую. Аарон подал сетку. Моррисон работала с утроенной скоростью — её пальцы мелькали над инструментами, голос стал резче, команды — короче. Анестезиолог что-то крикнул про давление, медсестра подала зажимы. Аарон стоял у стола, подавал то одно, то другое, держал ретрактор, вытирал пот со лба Моррисон, когда медсестра была занята. Он двигался как автомат — быстро, точно, без лишних движений. Боль в укусах растворилась в адреналине. Когда они закончили — установили сетку, ушили дефект, проверили, что кишечник снова розовый, — доктор Моррисон выпрямилась и выдохнула. — Хорошая работа, Аарон. Если бы не твоя скорость… — она не договорила. — Ты когда-нибудь был в армии? — Нет. — А должен был бы. У тебя реакция как у снайпера. — Я просто много тренировался, — ответил Аарон. Он снял перчатки, выбросил их в контейнер для биологических отходов и вышел из операционной. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза. Голова кружилась, руки слегка дрожали — откат адреналина. — Ты как? — раздался голос Джейкоба. Интерн стоял в двух шагах, с двумя стаканчиками кофе. Протянул один Аарону. — Живой. — Я слышал, что там было. Моррисон сказала, ещё двадцать минут — и пришлось бы резать кишечник. — Повезло, — сказал Аарон, делая глоток. — Не повезло. Ты. — Джейкоб смотрел на него странно. — Ты правда очень быстро подавал инструменты. Как будто знал, что она попросит, ещё до того, как она открыла рот. — Я следил за её глазами, — объяснил Аарон. — Куда смотрит хирург — туда нужен инструмент. Можно предугадать на полсекунды. Джейкоб покачал головой. — Ты пугаешь меня, Аарон. В хорошем смысле. — Я рад. Они допили кофе молча. Аарон смотрел на часы — половина восьмого. Эндрю ждёт у входа. — Мне пора. — Тебя встречают? — Да. — Тот самый парень? — Джейкоб усмехнулся. — Который называет тебя принцессой? — Он не называет меня принцессой, — сказал Аарон. — Он просто… соглашается с Софи. — Угу, — протянул Джейкоб. — Ладно, беги. Завтра увидимся. Аарон кивнул и пошёл переодеваться.

***

Эндрю стоял у той же машины, на том же месте. В той же чёрной футболке. Только сегодня он был не один. Рядом с ним, прислонившись к капоту, стоял высокий парень в белом халате — Аарон узнал его: Мартин, ординатор из кардиологии, высокомерный тип с идеальной улыбкой и репутацией дамского угодника. Он что-то говорил Эндрю, жестикулировал, улыбался. Эндрю слушал молча, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемо. Аарон подошёл ближе. — …и я говорю, что такие волосы — это редкость. Как у альбиносов, но не совсем. У него точно есть генетическая мутация. Очень красивая, кстати. — Мартин заметил Аарона и расплылся в улыбке. — О, и сам принц! То есть принцесса. Прости, я слышал, тебя так называют. — Принцесса, — подтвердил Аарон, подходя к Эндрю. Встал рядом, почти касаясь плечом. — Мартин, вы знакомы? — Пытаюсь, — ответил Эндрю, не глядя на Мартина. Его голос был ровным, но Аарон чувствовал напряжение в каждой мышце. — Он подошёл пять минут назад. Спросил про цвет моих волос. Потом перешёл на тебя. — Правда? — Аарон посмотрел на Мартина. Тот всё ещё улыбался, но улыбка стала чуть менее уверенной. — Я просто интересовался, — сказал он. — В больнице все только о тебе и говорят. «Принцесса Аарон», «белые волосы», «красивый, как картинка». Я подумал, может, сходим куда-нибудь? Выпьем кофе? Втроём, — добавил он, глядя на Эндрю. Эндрю молчал. Его рука легла на поясницу Аарона, туда, где под тканью скрывались укусы. Пальцы надавили — не больно, но ощутимо. — Спасибо за приглашение, Мартин, — сказал Аарон. — Но мы торопимся. Меня ждут дома. — Дома? — Мартин поднял брови. — Вы живёте вместе? — Да, — ответил Аарон. — И давно? — Достаточно, — сказал Эндрю. Его голос стал тише, опаснее. — У тебя есть ещё вопросы? Мартин поднял руки в жесте капитуляции. — Всё, всё, понял. Я просто хотел познакомиться. Без обид. — Без обид, — сказал Аарон. — Приятно было поболтать. Он открыл дверцу машины и сел внутрь. Эндрю обошёл капот, сел за руль. Мартин остался стоять на парковке, провожая их взглядом. — Он смотрит, — сказал Аарон. — Знаю, — ответил Эндрю, заводя двигатель. — Пусть смотрит. Они выехали с парковки. Эндрю держал руль одной рукой, второй — сжимал колено Аарона. — Он клеился к тебе, — сказал он через минуту. — Ко мне, — согласился Аарон. — Но очень неумело. — Я заметил. — Эндрю замолчал. Потом спросил: — Ты рассказал бы мне, если бы он подошёл ко мне в твоё отсутствие? — Рассказал бы, — спокойно ответил Аарон. — Ты мне рассказываешь, когда кто-то подходит к тебе. Я тоже буду. — Хорошо. Тишина. Машина ехала по вечернему городу, фары выхватывали из темноты мокрый асфальт. Аарон чувствовал на колене тяжелую, горячую ладонь Эндрю, и это было правильнее любых слов. — Сегодня Софи попросилась к нам в гости, — сказал Аарон. — Я сказал, что только с разрешения родителей. Её мама согласна. Оформляет заявку. Эндрю резко повернул голову. — В гости? К нам? — Да. — Ребёнок? — Шестилетняя девочка. — Которая назвала тебя принцессой? — Да. Эндрю молчал. Его челюсть напряглась, пальцы на колене Аарона сжались. — Ты хочешь, чтобы она пришла? — спросил он осторожно. — Я хочу, чтобы она была счастлива, — ответил Аарон. — Если для счастья ей нужно увидеть, где живёт принцесса Аарон — пусть приходит. — И что я должен делать, когда она придёт? — Будь собой, — сказал Аарон. — Только без угроз. И без перчаток. Дети боятся перчаток. Эндрю что-то пробормотал, похожее на «не нравится мне это». — Ты сможешь, — сказал Аарон, кладя свою руку поверх руки Эндрю. — Ты умеешь быть милым, когда захочешь. — Не умею. — Умеешь. Ты был милым сегодня утром. И когда привёз меня в больницу. И когда вчера обрабатывал укусы. — Это не считается. — Считается, — твёрдо сказал Аарон. — Эндрю. Я не приглашу её, если ты против. Это наш дом, и ты имеешь право голоса. Эндрю замолчал. Долго смотрел на дорогу. Потом выдохнул — резко, как будто сбрасывал напряжение. — Пусть приходит, — сказал он. — Но я не буду с ней нянчиться. — И не надо, — улыбнулся Аарон. — Просто будь рядом. И не пугай. — Я не пугаю. — Ты пугаешь. Всех, кроме меня. Эндрю усмехнулся — коротко, сухо, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Принцесса Аарон, — сказал он. — Которую не пугает даже дракон. — Ты не дракон, — ответил Аарон. — Ты просто… Эндрю. — Это одно и то же. Аарон засмеялся — тихо, устало, счастливо. И Эндрю, услышав этот смех, наконец расслабил плечи.

***

Они лежали в кровати. Эндрю, как всегда, прижимался к спине Аарона, обнимал его, дышал в затылок. — Сегодня миссис Голдберг увидела укусы на моей шее, — сказал Аарон в темноту. Эндрю замер. — И что она? — Сказала, что у её мужа была такая привычка. И что она тридцать лет терпела, пока не поняла, что лучше быть одной. — И что ты сказал? — Сказал, что я тебя люблю. И что ты меня любишь. И что это другое. Эндрю молчал. Аарон чувствовал, как его сердце бьётся — ровно, сильно, прижатое к его спине. — Ты мог сказать, что это не её дело, — наконец произнёс Эндрю. — Или что я не бью тебя. Что это совсем другое. — Мог, — согласился Аарон. — Но не стал. Она старая женщина, у неё перитонит. Ей не нужна правда о наших отношениях. Ей нужно, чтобы кто-то выслушал. Я выслушал. Этого достаточно. Эндрю крепче обнял его, уткнулся носом в волосы. — Ты слишком хороший для этого мира, Аарон. — Я не хороший, — ответил Аарон. — Я просто устал быть злым. Эндрю ничего не сказал. Только поцеловал его в затылок — долго, невесомо, почти благоговейно. Через минуту Аарон заснул. Эндрю ещё долго лежал с открытыми глазами, слушая его дыхание. Думал о Софи, о Мартине, о миссис Голдберг, о том, что завтра принцессе Аарон снова идти на работу, и кто-то снова будет смотреть на него, называть его смешным прозвищем, прикасаться, улыбаться, просить о помощи. И ничего не мог с этим сделать. Потому что Аарон не принадлежал ему полностью — он принадлежал всем, кто нуждался в нём. Эндрю просто был тем, кто забирал его вечером домой. И это было достаточно. Он закрыл глаза и провалился в сон.

"Продолжение следует"