Двое на краю света

Она осталась у него случайно. Так бывает: когда разговор затягивается, когда чай стынет, а ты всё не можешь наговориться. Когда за окном уже ночь, а тебе никуда не хочется идти. Когда просто страшно уходить. Юра жил в маленькой комнате на втором этаже старого дома у маяка. Одна комната, крошечная кухня, скрипучая кровать и вид на море из единственного окна. Просто. Пусто. Почти спартански. — Здесь не очень уютно, — сказал он, когда они вошли. — Здесь есть ты, — ответила она. — Этого достаточно. Он постелил ей на кровати, а сам устроился на узком диване. Она не спорила. Просто легла, укрылась одеялом и долго смотрела, как он ворочается, пытается найти удобное положение. — Юра. — М? — Иди сюда. Он замер. — Ты уверена? — Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Просто лежать. Просто чувствовать, что ты есть. Он подошёл. Лёг рядом, оставив между ними несколько сантиметров. Она сама придвинулась, уткнулась носом ему в плечо. — Так хорошо, — прошептала она. — Хорошо, — согласился он. Они лежали молча. За окном шумело море. Где-то вдалеке мигал маяк — уже не работающий, но словно старый друг, который всё ещё светил тем, кто помнил. — Я боюсь заснуть, — сказала она вдруг. — Почему? — Вдруг не проснусь. Он обнял её крепче. — Тогда я тоже не проснусь. Мы вместе. Она улыбнулась в темноте. — Это не работает так. — А если я очень захочу? Она тихо засмеялась. Потом затихла. — Юра? — М? — Ты думаешь, там что-то есть? После? Он молчал долго. Потом сказал: — Не знаю. Но если есть — я тебя найду. — Обещаешь? — Обещаю. Она повернулась и посмотрела на него. В темноте его лицо было почти невидимо, только очертания, только тени. — Поцелуй меня, — попросила она. Он наклонился и коснулся её губ. Сначала легко, почти невесомо — как пробуют воду, боясь, что она слишком холодная. Но она ответила. Придвинулась ближе, обвила рукой его шею, притянула к себе. Поцелуй стал глубже. Медленнее. Теплее. Его руки — те самые, что дрожали и плохо слушались — сейчас были твёрдыми. Они гладили её спину, зарывались в волосы, прижимали к себе так, будто он боялся, что она исчезнет. Она чувствовала его дыхание, его губы, его тепло. И внутри разливалось что-то огромное, что нельзя было назвать просто «счастьем». Это было больше. Это было — «я здесь, я с тобой, я никуда не уйду». Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — ответила она. — Я тоже. — Ника… — Тсс, — она приложила палец к его губам. — Просто обними меня. Он обнял. Крепко, как только мог. И они уснули — в обнимку, под шум моря, под свет маяка, который всё ещё мигал кому-то вдалеке. Она проснулась оттого, что за окном кричали чайки. Солнце уже встало, и комнату заливал бледно-золотистый свет. Рядом, на подушке, спал Юра. Лицо его было расслабленным, почти счастливым. Рука всё ещё лежала на её талии. Ника смотрела на него долго. Очень долго. Считала морщинки у глаз. Следила за дыханием. Ловила каждое движение ресниц. — Живой, — прошептала она. — Ты живой. Он открыл глаза. — Ты тоже, — сказал он хрипло со сна. — Я тоже. Они лежали, глядя друг на друга. Потом он протянул руку и убрал прядь волос с её лица. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро. — Ты как? — Жива. — Это хорошо. Она улыбнулась. — Это главное. Он сел на кровати, потянулся. Пальцы его дрожали сильнее, чем вчера. — Юра? — М? — Ты сегодня хуже? Он посмотрел на свои руки. Сжал и разжал кулак. Потом покачал головой. — Не хуже. Просто утро. Всегда тяжелее. — Может, не вставать? — предложила она. — Полежим ещё? — А кофе? — Кофе подождёт. Он лёг обратно, притянул её к себе. — Знаешь, — сказал он, глядя в потолок, — я сто раз представлял, как встречу кого-то. Думал, это будет грандиозно. Рестораны, цветы, признания. А получилось… просто. — Просто — это хорошо, — ответила она. — Просто — это честно. — Ты не жалеешь? — О чём? — Что встретила меня. Так поздно. Так… обречённо. Она приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза. — Юра, я жалею только об одном — что мы не встретились раньше. Но если бы мы встретились раньше, мы бы не были такими. Не ценили бы каждую минуту. Не боялись бы потерять. А так… так я знаю, что ты для меня — всё. И времени мало. И это страшно. Но это делает каждое утро бесценным. Он смотрел на неё долго. — Ты невероятная, — сказал он. — Я знаю, — улыбнулась она. — Лежи уже. Они лежали до полудня. Говорили. Молчали. Смеялись. Плакали. А потом всё-таки встали, сварили кофе и долго пили его, глядя на море. — Завтра? — спросил он. — Завтра, — ответила она. — И послезавтра. И каждый день, пока можем. Он кивнул. — Договорились.