Двое на краю света

Он не мог встать уже третий день. Она переносила его на руках — с кровати на кресло, с кресла к окну. Он стал почти невесомым, словно болезнь выжигала не только плоть, но и саму его суть. — Ника, не надо, — выдохнул он, когда она в очередной раз попыталась приподнять его. — Надо. — Ты устанешь. — Я сильная. — Я знаю. Она усадила его в кресло, придвинула к окну. За стеклом таял закат – багровый, густой, величественный. — Смотри, — прошептала она. — Как красиво. — Красиво, — согласился он. Но взгляд его был прикован не к небу. Он смотрел на неё. — Ты чего? — спросила она, чувствуя, как подступает дрожь. — Запоминаю. — Что? — Тебя. Каждую линию. Каждую родинку. Как ты морщишь лоб, когда задумаешься. Как прикусываешь губу, когда тревожишься. Как ловишь закат. — Юра… — Хочу сохранить это навсегда. Даже если там ничего нет, если после ничего не будет – я хочу забрать это с собой. У неё перехватило дыхание, в горле встал ком. — Ты не уходишь, — выдохнула она. — Мы договорились. — Помню. — Значит, не смей. Он улыбнулся, улыбкой, полной нежности и печали. — Не смею. Она опустилась на пол у его ног, положив голову ему на колени. Он гладил её по волосам – руки его ещё могли дарить утешение. — Ника? — М? — Спасибо тебе. — За что? — За всё. За то, что была. За то, что есть. За то, что не испугалась. — Я испугалась. В самый первый день. Но уйти не смогла. — И хорошо. — Хорошо. Закат догорал, растворяясь в сумерках. Небо сменило пылающий багрянец на глубокую фиолетовую синеву. — Юра? — М? — Ты веришь, что мы встретимся там? — Не знаю. Но буду надеяться. — Я тоже. Она подняла голову, встретившись с ним взглядом. — Поцелуй меня. Он наклонился. Их губы встретились в долгом, нежном, прощальном поцелуе. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя больше жизни. — Я знаю. Она прижалась к нему, и они сидели так, пока последние отблески дня не погасли, уступив место ночи. — Ника? — М? — Зажги свет. Я хочу тебя видеть. Она встала, включила лампу. Комната наполнилась тёплым, обволакивающим светом. — Иди сюда, — позвал он. Она легла рядом с ним на кровать, прижалась, уткнувшись носом в его плечо. — Спи, — сказал он. — Я посторожу. — А ты? — А я буду смотреть на тебя. Она закрыла глаза. И впервые за долгое время почти сразу уснула. А он смотрел. Смотрел всю ночь. До самого рассвета. За окном занималось солнце. Но он уже не видел.