Вирус под названием «любовь»

Утро началось с сильного стука в дверь. Он был настолько требовательным, что от первого же звука девушки открыли глаза. От неожиданности пульс ускорился и вновь пересек красную зону. Подруги посмотрели друг другу в глаза с каким-то особым теплом, понимая, что, возможно, это последний день, в котором они смогут посмотреть друг на друга. Из-за двери уже начали кричать, чтобы кто-то открыл. Мишель поднялась с чужой кровати, печально улыбаясь: — Это из-за браслетов. — Девушка скользнула взглядом по Николь и слегка встревоженно добавила: — Похоже, время всё-таки пришло. Они одновременно обернулись к двери, когда та отворилась и в комнату быстро вошли три санитара в белых халатах. Их лица ничего не выражали, лишь холод в глазах передавал всю серьезность момента. Еще двое стояли в общем коридоре наготове, если что-то пойдет не так. Среди трех вошедших была та самая женщина, что разговаривала с Мишель несколько дней назад. Было ощущение, что в ней не поменялось абсолютно ничего: будто она даже не расплетала волос и не перекрашивала губы помадой, будто вовсе была неживой и ночью подзаряжалась через блок питания. Все их взгляды были направлены на только что проснувшихся девушек. Первым заговорил мужчина посередине. У него были темные очки и короткая стрижка с такой же челкой набок. На бейджике можно было рассмотреть имя Брайан Рейтцел и подпись «главный врач». — Доброе утро, гражданки, — сказал он. — Не ждали нас? Мишель, оказавшаяся прямо перед ним, ничего не ответила. Вопрос казался риторическим, поэтому давать ответ и портить настроение главврачу не очень хотелось. Браслет всё еще горел желтым, а сердце никак не унималось часто стучать. У Николь была такая же проблема, но виду она не подавала. Брайан прошелся по комнате до окна и посмотрел на мрачное зимнее утро. Еще не успело до конца взойти солнце, поэтому они стояли в полутьме. — Сегодня ночью система зафиксировала тревожные показатели в этой комнате, — сказал он, не оборачиваясь. — Резкий скачок пульса у обеих гражданок. Синхронный. И, что самое интересное, — он повернулся, — индикаторы на ваших браслетах перешли в красную зону. Мишель увидела краем глаза, как Николь рядом вздрогнула. — Интересно, — сказал он задумчиво. — У гражданки Браун желтый статус, повышенная эмоциональность — это ожидаемо. Но гражданка Грегори… — он посмотрел на Мишель, и в глазах его было только спокойное профессиональное любопытство. — Вы же были идеальной, Мишель. Зеленый статус с детства. Мечтали работать в Институте. И вдруг — красный. Что же случилось? Мишель молчала. Николь рядом сидела, вцепившись в край одеяла, и смотрела в пол. — Не хотите говорить? — Брайан вздохнул. — Это неважно. Для нас не имеет значения предыстория вашего заражения. — Он обернулся к санитарам, стоящим у двери: — Включите свет. Один из халатов подскочил к выключателю и щёлкнул кнопкой вверх. Ослепляющий свет от лампы озарил всю комнату, из-за чего подруги на секунду зажмурились. Их взгляды пересеклись. Они смотрели друг на друга всё так же печально и нежно. Было радостно, что сейчас Николь всё так же близко к Мишель. Им было даже плевать на санитаров. Они пытались в последние минуты насмотреться друг на друга ещё хотя бы чуть-чуть, пока не стало слишком поздно. И это жгучее, грустное чувство неприятно кололо где-то в груди. — Обыщите всё, — приказал Рейтцел, и халаты принялись выполнять поручение. Они двинулись по комнате. Один из мужчин подошёл к шкафу, раздвинул дверцы, начал вынимать вещи, бесцеремонно кидая их на прохладный ламинат. Другой опустился на корточки перед тумбочкой, вытаскивая ящики и перетряхивая содержимое. Женщина-санитар согнала Николь с кровати и начала проверять постельное бельё. Девушка пересела к стене на пол и обняла свои колени, прижимая их к груди. Мишель села рядом, касаясь своим боком чужого. Это было единственное, чем они могли выразить поддержку друг другу. И, сказать честно, это правда помогало. Женщина откинула одеяло, подняла матрас. Её пальцы скользнули по прорехе — той самой, где когда-то лежал дневник. Мишель перестала дышать. Дневник Николь девушки переложили за вентиляционную решётку ещё с того дня, когда женщина-робот ждала Мишель около ванной. Это место казалось куда укромнее дыры в матрасе: по крайней мере туда было сложнее добраться и сложнее засунуть руку. — Ничего, — сказала санитар, опуская матрас. Мужчина перевернул матрас Мишель, простучал, осмотрел на наличие порезов. Ничего. Женщина, что проверяла рабочие столы, вытряхнула все тетради с конспектами, перелистала каждую. Учебники, учебники, учебники. — Чисто, — сказал мужчина, поднимаясь. Мишель выдохнула. Она не заметила, когда перестала дышать. Брайан оглядел комнату. Его взгляд скользнул по стенам, по потолку, задержался на вентиляционной решётке. — А там? — спросил он, кивая на стену. Мишель почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. Николь начала слегка покачиваться из стороны в сторону. В каком-то учебнике писали, что это помогает справиться со стрессом. Видимо, не врали. Мужчина в белом халате подтащил стул, встал на него. Открутил винтик. Снял решётку. Засунул руку внутрь. Девушкам казалось, что прошла вечность. В комнате было так непривычно громко от этого обыска: книги стучали от падения на стол, вещи, вынятые из шкафа, шуршали, а кровати скрипели. Но это не мешало им ощущать, как бешено колотится сердце. — Ничего, — сказал мужчина, вынимая руку. — Пусто. Он поставил решётку на место, завинтил. Слез со стула. Мишель почувствовала, как дрожь проходит по телу. Она не знала, сколько это длилось. Минуты. Часы. Вечность...Брайан посмотрел на девушек. Его лицо по-прежнему ничего не выражало. — Что ж, — сказал он. — Вещей, запрещённых к хранению, не обнаружено. Красный статус — приговор сам по себе. Этого достаточно. Он кивнул женщине в белом халате. И та уже готовилась к нападению на Николь. — Гражданку Браун — в Зону Б. Гражданку Грегори — в процедурный кабинет. — Он произнёс это настолько будничным тоном, будто такие слова говорил каждый день по несколько раз. — Не трогайте её, — сказала Николь, глядя на врача снизу вверх. Глаза её горели, руки дрожали. — Заберите только меня, делайте что хотите, но её не трогайте. — Николь, — тихо сказала Мишель. — Не надо. Но Николь уже не слышала. — Она ничего не делала, — говорила она, глядя на Брайана. — Это я. Я к ней пришла. Я её заразила. Я… — Достаточно, — перебил Брайан. — Вы не понимаете главного, гражданка Браун. — Он подошёл к ней, наклонился почти к самому лицу. — Ваша подруга сама сделала выбор. И теперь понесёт наказание. Тем более мы не можем допустить, чтобы вирус распространялся теперь и от неё. Николь смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего Мишель никогда раньше не видела. Ненависть. — Тварь, — выдохнула она. Брайан улыбнулся. — Видите? — сказал он, оборачиваясь к санитарам. — Эмоциональная нестабильность. Полная потеря контроля. Классический случай. — Он кивнул женщине с пучком, разрешая приступить к действию. Та подскочила к Николь, схватила её за руки и резко подняла с пола. Она ни капли не церемонилась с так называемой заражённой. От этой сцены у Мишель защемило сердце. Было очень страшно смотреть на страдания близкого человека. Но Николь уже не выражала боли и страха. Она обернулась в сторону Мишель на полпути к выходу и улыбнулась. Последний раз. Из её глаз потекли слёзы. Было так невыносимо прощаться со своей подругой. Хотелось вырваться из крепкой хватки чёрствой женщины, ворваться обратно в комнату и обнять Мишель настолько сильно, насколько это вообще возможно. Но это лишь усугубило бы ситуацию. Она шла сейчас и плакала. Плакала от безысходности. Плакала от того, что не смогла защитить Мишель. И сама Мишель сейчас сидела в комнате и так же плакала по этой причине. Дверь закрылась. Николь увели. К Мишель подошёл мужчина, поднял с пола и повёл из комнаты, но в противоположную сторону. Мишель шла, не сопротивляясь. Она смотрела на пустой дверной проём, где только что была Николь. И чувствовала, как внутри всё обрывается.