Иней на ресницах

      Прошло два дня с окончания Спортивного фестиваля.       Два дня тишины, покоя и бесконечного восстановления. Рил почти не выходила из дома – сидела на подоконнике с чашкой чая, смотрела любимые фильмы, пару раз выходила погулять с Кацуки и перебирала в голове свои бои. Четвёртое место. Она могла бы расстроиться, но почему-то на душе было тепло. Она помогла Шото. Она показала, на что способна. Она не подвела отца.       – Снежинка, – сказал Юрий в первый же вечер после фестиваля, когда она сидела в гостиной, обрабатывая ожоги на руках. – Ты молодец. Я горжусь тобой.       – Я только четвёртая, – тихо ответила она.       – Четвёртая среди сотен молодых героев Японии. – Он присел рядом и положил свою тяжёлую руку на её плечо. – Это победа, Снежинка. Запомни.       А ещё за эти два дня случилось нечто странное. Рил вышла в магазин за продуктами и вдруг поняла, что на неё смотрят. Люди оборачивались, шептались, показывали пальцами. Одна девочка лет десяти подбежала к ней и попросила автограф.       – Вы же та ледяная фея из Юэй! – Сказала девочка, сияя. – Вы так красиво танцевали над каньоном! Я хочу быть такой же, когда вырасту!       Рил растерянно улыбнулась, подписала клочок бумаги и пошла дальше, чувствуя, как горят щёки. Её узнавали. Её – Рил, которую раньше знали только как «дочь Морозного Вепря» или «Снежку» Кацуки Бакуго. Теперь у неё было своё лицо.       Утро третьего дня. Класс 1-А.       Рил вошла в класс и почувствовала знакомую атмосферу. Мина уже носилась между партами, рассказывая, как её узнали в торговом центре. Очако смущённо улыбалась, прижимая к груди сумку. Киришима хвастался, что его остановили на улице и попросили сфотографироваться.       – Рил! – Завопила Мина, заметив подругу. – Ты видела? Нас узнают! Мы знаменитости!       – Видела, – улыбнулась Рил, садясь на своё место. – Ко мне вчера подошла девочка. Попросила автограф.       – О-о-о! – Мина прижала руки к груди. – Это так мило! А ко мне подошёл парень и сказал, что я «горячая штучка». Я не знала, радоваться или бежать.       – Радоваться, – сказала Цую, появляясь из ниоткуда. – Ква. Комплименты – это хорошо.       – Но осторожно, – добавила Кьёка. – Не все, кто узнают, добрые.       – Ты о чём? – нахмурилась Мина.       – О фанатах. О хейтерах. О людях, которые захотят нас использовать. – Кьёка пожала плечами. – Мы теперь публичные люди. Это не только сладости.       Рил задумалась. Кьёка была права. Юрий всегда говорил, что слава – это не только свет софитов, но и тень, которая падает за тобой. Нужно быть готовой.       – Ладно, хватит нытья! – Киришима хлопнул по столу. – Мы крутые! Нас узнают! Это здорово!       – Здорово! – Согласился Каминари, давая «пять» Киришиме со звонким хлопком.       В класс вошёл Иида и за ним Изуку. Он был бледным и немного нервным, но улыбался.       – Всем доброе утро! – объявил Иида, делая рубящее движение рукой. – Надеюсь, все готовы вернутся к учебным будням?       Кто-то застонал, кто-то ответил, что готовы.       Как же Рил скучала по этому классу. По этому безумному, шумному, несносному, но такому родному месту.       Дверь открылась, и вошёл Айзава. Без бинтов на лице.       – По местам, – буркнул он, вставая за кафедру.       Класс мгновенно затих. Айзава окинул учеников усталым взглядом.       – Спортивный фестиваль закончился, – сказал он. – Вы показали результаты. Некоторые – хорошие. Некоторые – не очень. Но все вы получили предложения о стажировках.       По классу пробежал шёпот. Стажировки. С героями. С профессиональными героями!       – Я выведу на доску количество приглашений, – продолжил Айзава. – Не для того, чтобы вы сравнивали себя с другими. А для того, чтобы вы поняли, как вас оценили профессионалы.       Он нажал кнопку на пульте и на доске появились имена учеников и цифры.       Шото Тодороки – 4123 приглашения.       Класс ахнул.       – Тодороки, – сказал Айзава, смотря на него. – Ты показал себя. Твоё решение использовать огонь привлекло внимание. Многие агентства хотят с тобой работать.       Шото сидел с каменным лицом, но Рил заметила, как его пальцы слегка сжались.       – Скорее всего работа отца, – пробормотал он.       Следующее имя: Кацуки Бакуго – 3556 приглашений.       – Бакуго, – Айзава перевел на него взгляд. – Ты первый. Твоя агрессия и сила привлекли внимание. Но некоторые агентства отказались из-за твоего характера. Подумай над этим.       Кацуки рыкнул, оскалившись, но ничего не сказал.       – Мейер, – Айзава посмотрел на неё. – 685 приглашений.       Рил моргнула. Шестьсот восемьдесят пять? Это было намного больше, чем она ожидала.       – Неплохо, – сказал учитель. – Твоя грация и тактическое мышление впечатлили многих. Особенно твой танец над каньоном. Журналисты уже прозвали тебя «Ледяной принцессой».       – Ледяной принцессой? – переспросила Рил, приподнимая бровь.       – Лучше, чем «Снежка», – усмехнулся Айзава.       Кацуки громко фыркнул, но ничего не сказал.       На доске появились другие имена:       Фумикаге Токоями – 360       Тенья Иида – 301       Денки Каминари – 272       Момо Яойрозу – 108       Эйджиро Киришима – 68       Очако Урарака – 20       Ханта Серо – 14       Класс смотрел на доску. Кто-то радовался, кто-то расстраивался, кто-то делал вид, что ему всё равно.       – Хотите вы этого или нет, – сказал Айзава, обводя класс взглядом, – но вас пригласили. И вы должны пройти стажировку с профессиональными героями. Это обязательная часть вашего обучения.       – А если мы не хотим? – спросил Каминари.       – Вы хотите, – отрезал Айзава. – Это шанс. Которого после выпуска из Юэй у вас может не быть. Не упускайте его.       Класс затих.       – А для этого, – продолжил Айзава, – вам нужны геройские имена.       – Геройские имена? – Переспросила Мина. – Как у профессиональных героев?       – Да. Вы будете представляться этими именами на стажировках. Они должны отражать вашу суть, вашу причуду, вашу цель. – Айзава помолчал. – Имена выбираете вы сами. Но...       Он сделал паузу.       – Я пригласил человека, который поможет вам с этим.       Дверь класса открылась, и вошла Полночь. На нее устремились все 21 пара глаз. Кое-кто даже попускал на неё слюни.       – Доброе утро, мои маленькие герои! – Провозгласила она, сверкая улыбкой. – Я слышала, вам нужны имена?       Класс оживился. Полночь – героиня, известная своим стилем и чувством прекрасного. Если она будет помогать, значит, имена будут не просто словами, а настоящими брендами.       – Геройское имя – это ваша визитная карточка, – сказала она, прохаживаясь между рядами. – Это то, как вас запомнят люди. Это то, как вас будут называть злодеи, когда вы будете спасать мир. Поэтому отнеситесь к этому серьёзно.       Она заняла место за учительским столом.       – Я дам вам время подумать. А потом вы выйдете к доске и покажите, что вы там придумали. Я прокомментирую. Айзава – утвердит или отвергнет. – Она улыбнулась. – Никакого давления, да?       Класс нервно засмеялся.       – Начинаем! – объявила Полночь.       Ученики зашептались, советуясь друг с другом. Кто-то сразу стал писать на табличках варианты, кто-то тупо смотрел в парту, кто-то просто сидел с закрытыми глазами, пытаясь почувствовать своё имя.       Рил задумалась. Геройское имя. У неё уже было прозвище – «Снежинка» и «Снежка». Ну уж нет, пусть эти прозвища останутся за Юрием и Кацуки. Рил скользнула взглядом к окну. «Мороз»? «Изморозь»? «Морозная кабаниха»? «Полярная лисица»? Или…       – Рил, – шепнула Мина, наклоняясь к ней. – Ты придумала?       – Придумала, – кивнула она, чуть улыбнувшись и стала писать на табличке.       Айзава тем временем мирно дремал в своем желтом спальном мешке под доской, прислонившись спиной к стене.       – У кого есть идеи? – спросила Полночь, через несколько минут. – Выходите к доске!       В классе повисло напряжение и раздались перешептывания. Первый к доске вышел Аояма и поднял табличку.       – Сияющий герой: Я не могу перестать блистать!       Полночь указала на недочеты, поправляя его имя маркером.       – Я следующая! – За кафедрой уже была Мина, демонстрируя классу табличку. – Королева чужих!       Полночь сразу же отказала в этом имени. Дальше последовали:       «Фроппи»;       «Красный бунтарь»;       «Наушный разъем»;       «Тентакл»;       «Целофан»;       «Человек-хвост»;       «Человек-сахар»;       «Пинки», – исправила Мина;       «Электрозума»;       «Невидемая-девочка»;       «Креатив»;       «Шото»;       «Цукуёми»;       «Виноградный сок»;       «Анима».       И все шло просто прекрасно, пока за кафедру не встал Бакуго.       – КОРОЛЬ ВЗРЫВОКИЛЛЕР.       Рил спрятала лицо в ладонях, скрывая рвущийся наружу смех.       – А может лучше «Взрывчик»? – Подсказал Киришима.       – ЗАТКНИСЬ НАХРЕН АКУЛЬЯ БАШКА!       Полночь отправила Бакуго на место выбрать другое имя. Следом вышла Очако, поворачивая табличку к классу. «Уравити».       – Прекрасно! – Заявила Полночь. – Остались четверо: Иида, Бакуго, Мидория и Мейер.       Иида встал за кафедру. «Тенъя».       Мидория повернул табличку: «Деку».       Бакуго фыркнул, бросив взгляд на него. Очако улыбнулась.       Рил сделала глубокий вдох и вышла к доске. Она развернула свою табличку. «Иней».       – Иней… Морозный узор. Красиво, нежно. Но холодно. Почему? – Полночь наклонила голову.       Рил посмотрела на одноклассников. Сердце билось ровно – она давно обдумала этот ответ. Её взгляд скользнул по лицам друзей: Мина с любопытством подалась вперёд, Очако сжимала пальцы в замок, Изуку уже схватился за блокнот. Кацуки сидел с каменным лицом, но Рил видела, что он был напряжён– он слушал.       – Иней, – начала она, и её голос звучал тихо, но уверенно, – это не просто лёд. Лёд – это глыба. Топорная сила. Её можно расколоть, расплавить, разбить. А иней – он другой.       Она сделала паузу, подбирая слова.       – Иней появляется на поверхностях, которые согреты изнутри. На окнах домов, где горит камин. На ветвях деревьев, в которых течёт сок. На проводах, по которым бежит электричество. Он хрупкий на вид, но его нельзя просто так стряхнуть. Он впитывается, становится частью того, к чему прикасается. Я не хочу быть ледяной стеной, которая разделяет. Я хочу быть инеем, который покрывает всё вокруг, но не разрушает. Который защищает, но не душит. Который холоден снаружи, но греет изнутри.       Класс затих. Даже Айзава, дремавший в своём спальном мешке, приоткрыл один глаз.       Рил выпрямилась, немного поднимая подбородок вверх, и её синие глаза блеснули в свете ламп.       – Я – Иней. Я буду покрывать этот мир своим холодом, но внутри меня будет гореть тепло. Ради тех, кого я спасаю. Ради тех, кто в меня верит.       – Достаточно, – сказал Айзава, закрывая снова глаз. – Имя принимается.       Рил улыбнулась и направилась к своему месту. Проходя мимо Кацуки, она почувствовала, как он схватил её за запястье – не больно, а скорее требовательно.       Она остановилась и посмотрела на него. Его красные глаза были прищурены, на лице застыло странное выражение – смесь раздражения и… чего-то ещё.       – Что? – спросила она тихо, чтобы никто не слышал.       Кацуки молчал несколько секунд. Потом процедил сквозь зубы:       – «Греет изнутри»? Серьёзно?       – А что не так?       – Ты… – Он запнулся, немного дёрнулся и отпустил её руку. – Ничего. Иди уже, дура.       Рил хитро прищурилась, но спорить не стала. Она знала его слишком хорошо. Если он не взорвался и не заорал – значит, ему понравилось. Просто он никогда в жизни этого не признает.       Она села за парту и услышала, как Кацуки тихо, почти неслышно, выдохнул:       – «Иней»… хреново звучит. Имя для принцессы какой-то.       Но Рил заметила, как уголок его губ чуть дрогнул вверх. И этого было достаточно.       Через несколько минут к доске вышел Бакуго.       – БАРОН ВЗРЫВОКИЛЛЕР!       Полночь лишь вздохнула. Рил засмеялась, прикрывая рот рукой.