Драбблы "Blue Lock"

Воздух в тренировочном корпусе «Блю Лок» можно было резать ножом — настолько он был пропитан потом, тяжелым адреналином и нескрываемой агрессией. Освещение здесь всегда казалось слишком ярким, выбеляющим лица, подчеркивающим каждую каплю пота и каждый хищный оскал. Но сегодня эпицентром хаоса, как и всегда, был Рюсей Шидо. Этот парень не просто играл в футбол; он совершал акт насилия над реальностью. Сейчас, после окончания тренировки, когда остальные игроки пытались просто отдышаться, Шидо стоял посреди поля, закинув мяч на шею и с вызовом глядя на Итоши и Кунигами. Его глаза горели тем самым безумным огнем, который заставлял окружающих либо восхищаться, либо инстинктивно пятиться назад. — Ну что, вы, куски дерьма, это всё, на что вы способны? — Шидо фантомно сплюнул, его голос вибрировал от избытка энергии. — Я ждал взрыва, я ждал ебаного оргазма от этой игры, а получил вялую попытку импотентов! Вы вообще понимаете, что такое «биологический футбол»? Или ваши яйца еще не опустились? Рин, стоявший неподалеку, лишь сжал челюсти, его глаза сузились до щелок. — Заткнись, животное. Твой шум раздражает. — О-о-о, — Шидо расплылся в оскале, обнажая зубы. — Маленький Рин-Рин злится? Давай, сучка, покажи мне свою ярость! Давай устроим здесь настоящую бойню, чтобы стены дрожали! Шидо сделал резкий выпад в сторону Рина, его движения были рваными, полными дикой, необузданной силы. Он был похож на лесной пожар, который невозможно потушить — он просто пожирал всё вокруг, требуя внимания, требуя реакции, требуя, чтобы мир прогнулся под его безумие. Т/и стоял у кромки поля, прислонившись к стене. Он молча наблюдал за этой сценой уже минут десять. Т/и не был самым крупным игроком в этом проекте, и он определенно не был самым громким. В отношениях с Шидо он обычно занимал ведомую позицию — позволял Рюсею доминировать, забирать всё пространство, быть тем, кто ведет в танце. Но сегодня... сегодня шум Шидо был особенно невыносимым. Он буквально бил по ушам, как испорченное радио. Т/и оттолкнулся от стены. Его шаги были тихими, почти невесомыми, но в этой тишине они странным образом привлекли внимание тех, кто стоял рядом. Исаги, стоявший поблизости, удивленно вскинул брови, заметив решимость в глазах Т/и. — Шидо, — негромко позвал Т/и. Рюсей даже не повернулся. Он продолжал выкрикивать оскорбления в адрес Кунигами, размахивая руками. — ...ты, рыжее недоразумение, тебе место в зоопарке, а не на поле! Ты даже мяч коснуться боишься, блять, как будто это динамит! — Рюсей, — голос Т/и стал чуть громче, холоднее. Шидо резко обернулся, его лицо всё еще искажала гримаса азартного безумия. — А, Т/и! Ты тоже пришел посмотреть на этих кастратов? Глянь, они же... Т/и не дал ему закончить. Он подошел вплотную к Шидо, игнорируя то, что тот был выше и шире в плечах. На фоне потного, разгоряченного демона Т/и выглядел спокойным озером, но в глубине этого озера скрывались острые камни и кусачие рыбы. — Ты ведешь себя как последняя скотина, — спокойно произнес Т/и, глядя Шидо прямо в глаза. — Ты мешаешь всем. Ты орешь так, будто у тебя в заднице скипидар. Мне надоел этот цирк. В зале воцарилась гробовая тишина. Все замерли. Никто не смел так разговаривать с Шидо, когда он был в «режиме уничтожения». Все ждали, что Рюсей сейчас либо ударит Т/и, либо рассмеется ему в лицо и раздавит морально. Шидо наклонился к Т/и, их носы почти соприкасались. От него исходил жар. — И что ты мне сделаешь, а? — прошептал он с опасной ухмылкой. — Будешь меня наказывать? Я только «за», ты же знаешь. Т/и не отвел взгляда. Он медленно оглядел присутствующих, которые наблюдали за ними с открытыми ртами либо приподнятыми бровями, а затем снова посмотрел на Шидо. В его взгляде появилось нечто новое — властная усталость, смешанная с осознанием того, что только он может усмирить этого зверя. — Знаешь, Рюсей... — Т/и сделал паузу, его голос стал низким, бархатистым, но скрежещущим, как сталь. — Смотреть на то, как ты выкобениваешься перед всеми, просто жалко. Ты не выглядишь крутым. Ты выглядишь как дворовая псина, которая лает на забор, потому что боится остаться незамеченной. Шидо дернул бровью, его оскал на мгновение дрогнул. — И знаешь что тебе подойдет больше?... Тебе лучше встать на колени и ластиться как собака, — чеканя каждое слово, произнес Т/и. Его рука медленно поднялась и легла на затылок Шидо, пальцы запутались в его светлых волосах. — А лучше — гавкать. Зрители вокруг едва не перестали дышать. Это было за гранью. Сказать такое Шидо Рюсею при всех? Это было смертным приговором. Бачира прикрыл рот рукой, пуская смешки в ладонь, Исаги невольно сделал шаг назад. Шидо замер. В его глазах отразился целый спектр эмоций: шок, вспышка ярости, недоумение... и внезапное, ослепляющее возбуждение. Электрический разряд прошел по его телу. Т/и, который обычно позволял Шидо делать с собой всё, что угодно, который был мягким и податливым в их уединении, сейчас стоял здесь и отдавал ему приказ. Приказ, который унижал его перед всеми, но при этом давал такой мощный «взрыв», какого Шидо не чувствовал даже от самого лучшего гола. Губы Шидо задрожали. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив золотистую радужку. И тут произошло то, чего не ожидал никто. Шидо резко, с каким-то странным наслаждением, рухнул на колени прямо на жесткое покрытие поля. Его колени глухо стукнули об пол. Он смотрел снизу вверх на Т/и, и в этом взгляде больше не было агрессии. Там была безумная, фанатичная преданность. — Гав, — тихо, но отчетливо произнес Шидо. Зал ахнул. Кто-то (кажется, это был Раичи) громко выругался: «Да вы издеваетесь, блять?!» Но Шидо было плевать на них. Для него в этот момент существовал только Т/и. Он подался вперед, прижимаясь щекой к бедру Т/и, и потерся о него, как огромный, опасный, но внезапно прирученный кот. Или, вернее, пес. — Гав-гав, — повторил он громче, заглядывая Т/и в глаза. Его фантомный хвост сейчас бы наверняка разносил бы всё вокруг от бешеного виляния. — Так лучше? Мой взрыв... Т/и, ты просто чертов гений. Ты такой... такой сука крутой сейчас. Т/и почувствовал, как по его собственной спине пробежал холодок. Он ожидал реакции, но такая мгновенная и полная покорность от самого дикого игрока этого ебучего проектп заставила его сердце биться быстрее. Несмотря на свою «пассивную» роль в их паре, сейчас он чувствовал, что держит в руках поводок от ядерного оружия. Т/и запустил пальцы глубже в волосы Шидо, слегка потянув их назад, заставляя Рюсея еще сильнее выгнуть шею. — Хороший мальчик, — негромко сказал Т/и, и это прозвучало громче любого крика в наступившей тишине. — А теперь заткнись и сиди так, пока я не разрешу тебе встать. Ты всех утомил своим лаем. Шидо зажмурился от удовольствия, когда пальцы Т/и поцарапали его кожу за ухом. Он буквально замурчал — низкий, горловой звук, который никак не вязался с образом демона штрафной площадки. — Да... да, как скажешь. Буду сидеть тихо. Только не убирай руку, блять, это слишком хорошо. Итоши-младший, не выдержав этого зрелища, сплюнул и развернулся, направляясь к выходу. — Вы оба ебанутые на всю голову. Видеть вас не хочу. Остальные игроки начали медленно расходиться, стараясь не смотреть в сторону этой странной пары. Атмосфера из напряженно-агрессивной превратилась в неловко-интимную. Исаги, проходя мимо, бросил быстрый взгляд на Т/и, в котором читалось нечто вроде: «Чувак, я не знаю, как ты это сделал, но ты спас наши уши и, возможно, жизни». Когда в зале остались только они двое и пара человек в дальнем углу, Т/и вздохнул и немного расслабил плечи. — Ты же понимаешь, что завтра об этом будет гудеть весь корпус? — спросил он, продолжая машинально гладить Шидо по голове. Шидо открыл один глаз, хитро прищурившись. Покорность никуда не делась, но в ней проснулась его обычная чертовщинка. — Плевать. Пусть знают, кто здесь настоящий хозяин. Т/и, ты меня просто уничтожил. Мои клетки... они поют, серьезно. Я и не знал, что ты можешь быть таким... жестким. Это так чертовски сексуально, что я готов гавкать хоть до утра, если ты будешь так на меня смотреть. Т/и усмехнулся, чувствуя, как его собственное лицо начинает гореть. — Вставай уже, «пёсик». Пойдем в душ, пока ты окончательно не превратился в лужу. Шидо вскочил на ноги с поразительной грацией, но не отпрянул, а наоборот, прижался к плечу Т/и, закидывая руку ему на талию. Его энергия снова била ключом, но теперь она была направлена в одно русло — на парня рядом с ним. — А в душе я тоже должен быть послушным? — прошептал Шидо прямо в ухо Т/и, обдавая его горячим дыханием. — Или там мы вернемся к старым правилам, где ты плачешь и просишь меня не останавливаться? Т/и пихнул его локтем в бок, но без всякой злобы. — Заткнись, Рюсей. — Гав! — весело отозвался Шидо, и его смех, чистый и искренний, эхом разнесся по пустому залу. В этот вечер в «Блю Локе» поняли одну простую истину: у каждого демона есть своя слабость. И у Рюсея Шидо эта слабость имела имя, спокойный голос и удивительную способность превращать цепного пса в преданного щенка одним коротким приказом. Шидо шел рядом, иногда подталкивая Т/и бедром и что-то восторженно шепча о том, какой «взрыв» они устроят в спальне. А Т/и просто шел, чувствуя на себе этот тяжелый, обожающий взгляд, и понимал, что, несмотря на свою позицию, именно он сейчас управляет этим хаосом. — Знаешь, — подал голос Шидо, когда они уже подходили к раздевалкам. — Ты сегодня реально был как король. Я даже на секунду забыл, как дышать. Больше никогда не сомневайся в своей силе, Т/и. Т/и остановился и посмотрел на него. В глазах Шидо не было насмешки — только честное, первобытное признание чужого превосходства в тот конкретный момент. — Я и не сомневаюсь, Рюсей. Я просто не всегда хочу это показывать. — А зря, — Шидо слизнул капельку пота со своей верхней губы, его глаза снова опасно блеснули. — Но я рад, что это досталось только мне. Ну, и тем лузерам, которые это видели. Пусть завидуют, суки. У них нет такого «хозяина». — Ты неисправим, — покачал головой Т/и, открывая дверь. — И именно поэтому ты меня любишь, — Шидо замигнул и первым ввалился в душ, уже на ходу стягивая с себя футболку и демонстрируя бугристые мышцы спины. — Эй, Т/и! Живее! Собачке нужно внимание! Т/и улыбнулся про себя, закрывая за ними дверь. Жизнь с Шидо была похожа на прогулку по минному полю, но, черт возьми, он никогда не чувствовал себя более живым, чем в моменты, когда этот зверь ложился к его ногам.