Няньки поневоле

      Обед проходил в тягостной тишине.       Солнце светило ярко, птицы заливались за окном, лето продолжалось, но за столом на веранде царило такое уныние, будто за окном был ноябрь и лил холодный дождь.       Гарри ковырял вилкой картошку, не поднимая глаз. Драко с отсутствующим видом крутил в руках салфетку, складывая ее в самолетик и снова разворачивая. Регулус смотрел в чашку с чаем так, будто пытался разглядеть там ответы на все вопросы мироздания. Сириус просто сидел, откинувшись на спинку стула, и хмурился.       — Завтра, — сказал Гарри в пустоту. — Завтра они заберут нас.       — Да, — тихо ответил Регулус.       — И мы вернемся домой.       — Да.       — А потом... — Гарри шмыгнул носом. — А потом мы, наверное, больше не увидимся?       Этот вопрос повис в воздухе, как грозовая туча. Никто не знал, что на него ответить. Потому что правда была горькой: скорее всего, не увидятся. Разные семьи, разные круги, разные миры. Слизерин и гриффиндор. Малфои и Поттеры. Блэки, которые друг с другом даже не разговаривали последние десять лет.       — Увидимся, — вдруг твердо сказал Драко. В его голосе звучала такая уверенность, будто он решал вопросы мироздания лично. — Мы будем переписываться. С совами. Я научусь писать письма.       — Я тоже! — подхватил Гарри. — И ты будешь мне отвечать?       — Буду. — Драко посмотрел на него серьезно. — Обещаю.       Дети обменялись важными кивками, и на душе у всех стало чуть легче. Но ненамного.       — А давайте... — Гарри вдруг оживился, вскакивая с места. — А давайте устроим пижамную вечеринку!       — Что? — Сириус поднял бровь.       — Пижамную вечеринку! — Гарри замахал руками, объясняя. — Мы в Лондоне с соседями иногда делали. Спим все вместе в одной комнате, рассказываем страшные истории, едим вкусняшки допоздна! Это очень весело!       — Я читал о таком в маггловских книгах, — задумчиво сказал Драко. — Это когда все в пижамах, играют в игры и не спят до полуночи. Звучит... допустимо.       — Допустимо? — фыркнул Сириус. — Это же гениально! Последняя ночь — значит, последняя ночь по-полной!       Он посмотрел на Регулуса. Тот молчал, но в глазах его зажглось что-то теплое.       — Я согласен, — тихо сказал Регулус. — Если вы не против... в моей комнате.       — Ура! — заорал Гарри.       — Великолепно! — провозгласил Драко, стараясь сохранять достоинство, но у него плохо получалось.       — Отлично, — Сириус встал. — Тогда я пошел искать пижаму.       — А у тебя есть пижама? — удивился Гарри. — Ты же говорил, что в них жарко.       — Говорил. Но для такого случая... найду что-нибудь.       Пока дети убежали украшать комнату Регулуса (они тащили туда всё, что находили: гирлянды, оставшиеся с Рождества, старые флаги факультетов, подушки со всего дома и даже чучело совы из кабинета), Регулус колдовал на кухне.       Он готовил. Не потому что надо было, а потому что процесс успокаивал. Попкорн (магическим способом, чтобы без масла), печенье с предсказаниями (он наколдовал туда хорошие пожелания для детей), тыквенный сок в красивом кувшине и шоколадные лягушки, которые пришлось ловить по всей кухне, потому что они оказались слишком шустрыми.       Сириус тем временем шарил по чердаку. Там, в старых сундуках, хранилось всё, что накопилось у Блэков за столетия. Он перерыл ворох мантий, наткнулся на скелет какого-то грызуна (спасибо, что неживого), нашел первую метлу, на которой учился летать, и уже хотел сдаться, когда в самом низу сундука увидел знакомую ткань.       Пижама. Его детская пижама, которую мать купила ему, когда ему было лет десять. Вся в собаках. В веселых, глупых, разноцветных собаках породы корги.       — О Мерлин, — простонал Сириус, доставая ее. — Я помню это чудовище.       Он хотел засунуть ее обратно, но потом представил лицо Регулуса, когда тот это увидит, и передумал. Взмах палочки — и пижама увеличилась до нужного размера. Еще взмах — и на ней засверкали новые, свежие краски.       — Будет весело, — усмехнулся Сириус и полез обратно вниз.       Вечером, когда солнце село и на виллу опустились сумерки, все собрались в комнате Регулуса.       Комната преобразилась до неузнаваемости. Гирлянды мерцали мягким светом, подушки громоздились повсюду, на стенах висели флаги Слизерина и Гриффиндора (дети поспорили и повесили оба), а на кровати красовалось одеяло, расшитое звездами.       — Красиво, — искренне сказал Регулус, оглядывая результаты детских трудов.       — Мы старались! — Гарри сиял. — Драко придумал гирлянды, а я флаги.       — Я не придумал, я вспомнил, — важно поправил Драко. — У нас в Мэноре на Рождество так украшают.       — У вас в Мэноре, наверное, все строго, — хмыкнул Сириус, входя в комнату.       Все обернулись и замерли.       Сириус стоял в дверях в пижаме. В пижаме с корги. Веселые собачки разных цветов облепили всю ткань — они бежали, сидели, лежали, играли. Это было настолько нелепо, настолько не по-сириусовски, что повисла пауза.       А потом Гарри захохотал. Драко за ним, сначала сдерживаясь, а потом тоже в голос. Регулус прикрыл рот рукой, но плечи его тряслись.       — Смейтесь-смейтесь, — беззлобно проворчал Сириус. — Зато мне идет.       — Где ты это взял? — выдавил Регулус сквозь смех.       — На чердаке нашел. Моя детская. Мать покупала.       — Ты был очень... жизнерадостным ребенком, — Регулус наконец позволил себе улыбнуться. По-настоящему, широко.       Сириус замер, глядя на эту улыбку. Реджи редко так улыбался. Почти никогда. И сейчас, при свете гирлянд, с блестящими от смеха глазами, он был... прекрасен.       — Ладно, — Сириус кашлянул, отводя взгляд. — Что там с вкусняшками?       Дальше был вечер. Теплый, уютный, наполненный детским смехом и шорохом страниц. Регулус читал им сказку — старую, про трех братьев и их встречу со Смертью. Драко слушал, затаив дыхание, Гарри подложил кулак под щеку и смотрел на Регулуса с обожанием.       Потом Сириус рассказывал истории про Хогвартс — про то, как они с Джеймсом и Питером разукрасили кабинет Флитвика, и как тот гонялся за ними с мокрой тряпкой.       — А Снейп? — спросил Драко. — Дядя Северус с вами учился?       — Учился, — скривился Сириус. — Но он был скучный.       — Не скучный, — возразил Гарри. — Он мне понравился. Он странный, но добрый.       — Северус — добрый? — Сириус поперхнулся тыквенным соком.       — Добрый, — подтвердил Регулус. — Просто скрывает.       Сириус посмотрел на него странно, но спорить не стал.       Время летело незаметно. Игры сменялись историями, истории — новыми играми. Дети хохотали, кидаясь подушками, пока Регулус не погрозил пальцем, и тогда они переключились на настольные игры.       Ближе к полуночи Гарри начал зевать. Драко пытался держаться, но глаза его слипались.       — Пора спать, — мягко сказал Регулус, убирая игры.       — Нет, — попытался возразить Гарри, но тут же зевнул так, что чуть челюсть не вывихнул.       — Да, — твердо сказал Сириус. — Давайте укладываться.       Кровать у Регулуса была огромной — наследство старых Блэков, которые любили, чтобы было просторно. Дети устроились в центре, под звездным одеялом. Регулус лег с одной стороны, Сириус — с другой.       — Спокойной ночи, — прошептал Драко.       — Спокойной, — отозвался Гарри.       — Сладких снов, — сказал Регулус.       — Не храпи, Реджи, — добавил Сириус и получил подушкой в лицо.       Дети хихикнули и тут же затихли. Усталость взяла свое — через пять минут они уже ровно дышали, свернувшись калачиками.       Регулус лежал и смотрел в потолок. Сон не шел. Мысли роились в голове, как встревоженные пчелы. Завтра дети уедут. Завтра эта странная, безумная неделя закончится. Завтра он останется один на один с Сириусом? Или Сириус тоже уедет? Или...       — Ай! — раздалось с другой стороны кровати, а потом глухой стук и приглушенное: — Твою ж налево!       Регулус приподнялся на локте. Сириуса на кровати не было.       — Сириус? — позвал он шепотом.       — Здесь, — донеслось с пола. — Эти мелкие... они меня столкнули.       Регулус заглянул за край кровати. Сириус сидел на полу, потирая ушибленный локоть, и мрачно смотрел на детей, которые даже не проснулись, но во сне раскинули руки и ноги, заняв полкровати. — Они тебя не столкнули, — усмехнулся Регулус. — Ты сам упал.       — Не сам. Они меня подвинули. Во сне. Это агрессия какая-то.       Сириус встал и, не церемонясь, стащил через голову пижаму с корги. Остался в одних боксерах.       — Ты что делаешь?! — зашипел Регулус, отворачиваясь, но краем глаза все же заметив широкие плечи, гладкую кожу, темные волоски на груди...       — Жарко, — буркнул Сириус. — Я же говорил, что в пижаме жарко. А эти двое еще и греют, как маленькие печки. Не могу заснуть.       — А я, наоборот, замерзаю, — ляпнул Регулус, не подумав. И тут же пожалел.       Потому что Сириус замер. Потом медленно обошел кровать. Потом, не спрашивая разрешения, взял Регулуса за плечи и аккуратно подвинул ближе к детям.       — Что ты...       — Тихо, — Сириус лег на освободившееся место. С краю. И через секунду его рука обвила талию Регулуса, притягивая к себе.       Регулус замер. Совсем. Даже дышать перестал.       — Сириус... — выдохнул он.       — Тсс. — Губы Сириуса коснулись его затылка, утонули в волосах. — Ты замерзаешь. Я грею. Все логично.       — Это не...       — Реджи. — Голос Сириуса стал серьезным, тихим, почти хриплым. — Я не могу больше. Я с ума схожу. Честно.       Регулус чувствовал его дыхание на своей шее. Теплое, частое. И руку, которая прижимала его к твердой груди.       — Из-за чего? — спросил он, хотя знал ответ.       — Из-за тебя. — Сириус прижался ближе, уткнулся носом в изгиб шеи, вдохнул глубоко, жадно. — Твой запах... я думал, меня просто бесит, что ты омега. Что ты рядом. А теперь... теперь я не смогу без него. Без тебя.       Регулус молчал. Сердце колотилось так, что, казалось, будит весь дом.       — Ты меня слышишь? — шепнул Сириус. — Я, Сириус Блэк, предатель крови и главный позор семьи, схожу с ума по своему сводному брату. По омеге, которого дразнил всю жизнь. По... по тебе.       — Я слышу, — ответил Регулус. Голос дрожал.       — И что ты скажешь?       Регулус медленно, очень медленно повернулся в кольце его рук. Теперь они лежали лицом к другу. В темноте глаза Сириуса блестели, отражая свет гирлянд.       — Я скажу... — Регулус сглотнул. — Я скажу, что тоже схожу с ума. С того самого шкафа. Или раньше. Наверное, намного раньше.       Сириус выдохнул. Так, будто боялся, что не дышал все это время.       — Реджи...       — Но это ничего не меняет, — быстро добавил Регулус. — Завтра дети уедут. Ты уедешь. Я останусь. И мы...       — Заткнись, — мягко сказал Сириус. — Не думай о завтра. Думай о сейчас.       И он поцеловал его.       Легко, осторожно, будто спрашивая разрешения. Регулус замер на секунду, а потом ответил — робко, неумело, но искренне.       Губы Сириуса пахли мятой и чем-то еще, таким родным, что хотелось плакать. Регулус прижался ближе, запустил пальцы в его волосы, и мир вокруг перестал существовать.       — Сумасшествие, — прошептал Сириус в его губы. — Черт, Реджи, я точно тебя люблю.       Регулус всхлипнул. Совсем тихо.       — Я тоже, — ответил он. — Я тоже тебя...       Он не договорил. Сириус поцеловал его снова, крепче, увереннее, и все слова стали не нужны.       Они лежали, обнявшись, вдыхая запах друг друга, пока дыхание не выровнялось, а сердце не перестало выпрыгивать из груди. В центре кровати посапывали дети, не подозревая, что в нескольких сантиметрах от них только что случилось что-то очень важное.       — Завтра, — прошептал Сириус, когда они оба уже засыпали. — Мы что-нибудь придумаем. Обещаю.       — Обещаешь? — сонно отозвался Регулус.       — Обещаю. Я никогда не держу обещаний, кроме этого.       Регулус улыбнулся в темноте и прижался щекой к его груди. Сердце Сириуса билось ровно, убаюкивающе.       — Я подожду, — прошептал он. — Сколько скажешь.       И заснул. Впервые за много лет — спокойно, уютно, чувствуя себя в безопасности.       Сириус еще долго смотрел на него в темноте, гладил по волосам и улыбался. А потом тоже провалился в сон — самый счастливый в своей жизни.       Над виллой Блэков вставало солнце. Новый день. Новые надежды. Новая история.