Тёмные воды

— Цела! Темари жива! — отозвалась она, чувствуя, как под ладонью судорожно пульсирует вена на шее напуганной помощницы. — Дей! Где Дейдара?! — Я здесь! — отозвался Дей из-под другого стола, и в его голосе слышалась неприкрытая злость. — Эти уроды методично расстреливают мой новый монитор! Убью, клянусь, я взорву всё их здание к чертям собачьим! Обстрел не прекращался ни на секунду. Снайперы из здания напротив методично «прошивали» уровень человеческого роста, превращая кабинет в решето. Сакура прижалась спиной к ножке стола, чувствуя, как мелкие осколки стекла впиваются в ладони, но игнорируя боль. В голове, вместо паники, воцарился ледяной, расчетливый покой Командира. — Это не Сасори, — выдохнула она в темноту, обращаясь к Саске. — Это профессиональная зачистка. Мы подошли слишком близко к архивам Блэквуда. Хидан был прав — нас ждали. — Саске, — Сакура аккуратно нащупала над головой свой табельный пистолет, оставленный на столе, и резким движением потянула его вниз к себе. — У них тепловизоры. Если мы не уйдем из зоны видимости окон прямо сейчас, они выкурят нас гранатами. Хидан, прижавшись спиной к стене, негромко усмехнулся: — Я же говорил, Сакура, что твой упругий зад в опасности. Но сейчас под прицелом еще и голова твоего Охотника. У меня внизу машина с бронированными стеклами. Сакура резко перехватила инициативу. В темноте, под аккомпанемент впивающихся в стены пуль, её голос прозвучал как стальной щелчок затвора — чистый, властный, не терпящий возражений. Морок, транс и неуверенность остались на проклятом пирсе; сейчас здесь была Сакура Харуно, Командир, которая выжила в «Инферно» и знала цену каждой секунде в зоне поражения. — Слушать мою команду! — припечатала она, нащупывая на столе свой «Глок». — Времени на споры и ревность нет! Она рванула затвор, проверяя патрон в патроннике. Знакомая тяжесть оружия в ладони окончательно вернула ей ледяной, хирургический покой. — Саске! — она бросила быстрый, пронзительный взгляд в сторону его тени. — Бери Дея и Хидана. Живо! Ваша задача — зачистка верхнего этажа и кровли. Снайперы работают с крыш соседних зданий, но штурмовая группа пойдёт с воздуха через вертолетную площадку, их будет больше, чем мы думаем. Перехватите их на лестничных пролетах. Тисните их сверху, дайте нам время! Дей, используй свои «игрушки», разнеси им пути отхода к чертям! Дейдара, прижавшийся к полу, на мгновение оторопел, округлив глаза. — Ты издеваешься, Сакура?! Ты посылаешь меня в одной связке с этими двумя ходячими детонаторами?! — закричал он, пытаясь перекрыть грохот разбивающегося стекла. — ВЫПОЛНЯТЬ ПРИКАЗ, АГЕНТ! — рявкнула Сакура так, что даже пули, казалось, на мгновение свистнули тише. — Живо наверх! Саске на мгновение замер, его глаза сверкнули в темноте, оценивая её яростную решимость. Он коротко, тяжело кивнул — сейчас был не момент для опеки, сейчас был момент для тотального профессионального доверия. Хидан, всё еще прижатый к стене, не сводил с неё изумленного взгляда. Он впервые видел её в деле как главу отдела — не как свою «Невесту», а как истинного полевого командира, чей авторитет подавлял инстинкт самосохранения у подчиненных. — Понял. Дей, Хидан — за мной! — бросил Саске, увлекая их в сторону пожарного выхода к лестницам. — Темари! — Сакура переключилась на помощницу, которая уже была на низком старте. — В соседний кабинет, быстро! К Наре и Карин! Твоя единственная цель — прикрыть их. Вытаскивай Карин в безопасный сектор, она нам нужна живой со всеми данными по офшорам, что успела выкачать. Шикамару, используй ловушки в коридорах, блокируй тыл! В соседнем кабинете послышался звон бьющегося окна и испуганный, переходящий в ультразвук крик Карин. Темари, не теряя ни секунды, рванула в дверной проем, на ходу перезаряжая оружие. — Принято, босс! — донесся из рации спокойный, хоть и предельно напряженный голос Шикамару сквозь шум борьбы. — Будет сделано. Прикроем. Сакура выждала паузу между залпами снайперов, когда те корректировали прицел по тепловизорам, реагируя на перемещение группы Саске. Её графитовый жилет теперь казался ей самой надежной броней в мире. — А я иду вниз, — прошипела она сама себе, проверяя запасную обойму и чувствуя, как адреналин выжигает остатки усталости. — Если они обрубили свет, значит, их координатор внизу, в щитовой или в лобби. Я перекрою им вход. Она резко выскочила из-за стола, пригнувшись, и короткими перебежками бросилась к двери. Её графитовый жилет сливался с тенями, а белые рукава рубашки она быстро закатала выше локтей, чтобы не мелькать в темноте. В коридоре уже пахло порохом и озоном от короткого замыкания. Где-то сверху грохнул первый взрыв Дея — сочный, раскатистый, сопровождаемый сухими, как треск ломающихся костей, очередями Саске. Сакура, плотно прижав «Глок» к груди, скользнула в сторону лестницы. Внутри неё больше не было дрожи. Каждая клетка тела вибрировала от холодного, расчетливого бешенства. Эти люди пришли в её дом. В её крепость. Они пытались убить Темари, напугали Карин, заставили Шикамару бросить работу. Она не просто защищала протокол. Она защищала свою стаю. И горе тому, кто встал на пути у разъяренной волчицы в сером шелке. Сакура скользила по лестничным пролётам, как тень. Спасибо интуиции и утреннему выбору гардероба: её массивные туфли с мягкой подошвой поглощали каждый шаг. Никакого предательского цоканья шпилек по бетону — только глухое, едва слышное эхо её собственного дыхания. Она прижалась к ледяной стене за два пролёта до первого этажа. Пятеро. Полная тактическая экипировка, ПНВ, слаженность уровня элитного спецназа. Но они совершили фатальную ошибку: они ждали, что ФБР забаррикадируется наверху и будет молиться. Они не ждали, что Командир пойдёт на них в лоб, когда всё здание погружено в хаос. Сакура плавно выдохнула, замедлив пульс до минимума. В её глазах не было страха, только пустая, зеркальная гладь. Она не чувствовала жалости. Каждый из этих наемников был лишь препятствием между ней и безопасностью её людей. Она не позволит им коснуться даже волоса на головах тех, кто остался наверху. Первый выстрел из её «Глока» был хирургически точным. Пуля прошила шлем последнего в группе, как раз того, кто замыкал клин. Мужчина рухнул мешком, даже не вскрикнув, его тело тяжело ударилось о ступени. Остальные начали разворачиваться, но Сакура уже сменила позицию, скользнув ниже. Она работала в ритме, который не снился ни одному инструктору академии — это был танец смерти, выученный в подвалах «Инферно». — Минус один, — прошептала она одними губами, и её лицо в слабом свете аварийных ламп напоминало маску богини мести. Она выпустила еще две пули — сдвоенный выстрел, «двойка» в центр масс второго бойца. Тот захлебнулся собственным криком, заваливаясь на стену. Сакура видела, как оставшиеся трое вскидывают винтовки, пытаясь поймать её в перекрестие тепловизоров, но она уже нырнула за бетонный выступ. — Вы зашли не в то здание, ублюдки, — её голос, усиленный эхом лестничной клетки, звучал потусторонне. — Наверху вас ждет Учиха. А здесь... здесь у вас нет шансов. — Контакт! Сзади! — рявкнул ведущий группы, чей голос утонул в грохоте первого упавшего тела. Группа мгновенно развернулась, вскидывая стволы, но Сакура уже не стояла на месте. Она рванула в пустоту, перемахнув через перила на лестничную площадку ниже. В полете её графитовый жилет мелькнул серым росчерком, сливаясь с бетонными тенями. Воздух вокруг неё распороли ответные очереди — тактическое снаряжение нападавших с ПНВ позволяло им видеть каждый тепловой контур, но Сакура знала геометрию этого холла до миллиметра, чувствуя здание как продолжение собственного тела. Она приземлилась в кувырке и мгновенно перекатилась за массивную мраморную колонну. Пули с оглушительным звоном выбивали крошку в паре сантиметров от её лица, обдавая щеку жгучей каменной пылью и осколками полированного камня. — Минус два! — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Высунувшись из-за укрытия всего на долю секунды, она сделала еще два ювелирных выстрела. Вспышки её «Глока» на мгновение выхватывали из тьмы её лицо — застывшую маску ледяной решимости. Вторая фигура в спецназовском обвесе осела у подножия лестницы, захлебнувшись собственной кровью. Оставшиеся трое рассредоточились, пытаясь зажать её в клещи. Завязалась жесткая, позиционная перестрелка. Сакура двигалась резкими, ломаными рывками, меняя позиции с грацией хищника, её пистолет огрызался короткими, четкими сериями. Она чувствовала, как адреналин выжигает остатки человеческого страха, оставляя только инстинкт защитника. В этом хаосе, среди вспышек дульного пламени и визга рикошетящего свинца, она снова была той самой «Стальной Невестой», которую боялись в самых тёмных углах преступного мира. Один из нападавших попытался обойти её слева, прикрываясь тяжелым баллистическим щитом. Сакура, заметив движение периферийным зрением, резко ушла в перекат, присела и выстрелила ему точно в незащищенное колено под краем щита. Громила взвыл, заваливаясь набок и открывая незащищенную шею. Сакура тут же добила его вторым выстрелом в сочленение брони. Холодно. Эффективно. Без лишних движений. — Сакура! Уходи от колонны! — голос Саске в рации прорвался сквозь помехи, перекрываемый грохотом очередного взрыва Дейдары сверху. — К тебе движется вторая группа через боковой вход! Они заходят в тыл! — Поздно! Я уже в танце, Саске! — выкрикнула она, на ходу выбивая пустую обойму. Новая скользнула в рукоятку с сочным металлическим щелчком. Сакура рванула затвор и, не дожидаясь нападения второй группы, сама бросилась в атаку. Она не позволит им подняться выше. Пока она дышит, ни один наемник не пройдет к лестницам. Её белые рукава рубашки, закатанные по локоть, были уже испачканы гарью и каменной крошкой, но в её глазах горел огонь, способный испепелить весь этот спецназ. — Темари, статус?! — выдохнула она в гарнитуру, посылая пулю в сторону шевельнувшейся тени у входа. — Мы забаррикадировались! — отозвалась Темари сквозь грохот. — Шикамару заминировал дверь. Мы держимся, Сакура! — Держитесь, черт вас возьми! — Сакура выстрелила в ответ на вспышку в конце коридора. Последние двое из первой пятерки зажали её перекрестным огнем, методично выбивая мраморную крошку из-за колонны. Сакура видела, как тот самый металлический цилиндр, который её так насторожил, выпал из рук убитого лидера и покатился по полу прямо к её ногам, зловеще поблескивая в свете аварийных ламп. Сверху, в гулких коридорах верхнего этажа, Саске, Дейдара и Темари как раз заканчивали жесткую зачистку первой штурмовой группы. Грохот финального взрыва Дея еще болезненно отдавался в ушах, когда сквозь этот шум прорвался звук, заставивший Саске буквально похолодеть. Снизу, из главного холла, донесся тяжелый, раскатистый выстрел крупного калибра, а затем — яростная, захлебывающаяся серия из «Глока». — Сакура... — Саске замер на долю секунды, его лицо превратилось в маску из мертвого льда и первобытной ярости. — Дей, Темари, держите этот пролет! Живыми отсюда никого не выпускать! Контроль в голову каждому! Он сорвался с места, перепрыгивая через целые лестничные пролеты, не дожидаясь ответа. Его плащ развевался за спиной, как крылья мстительного демона. Тем временем внизу, в густом полумраке вестибюля, Сакура почувствовала резкий, обжигающий удар в левое бедро. Это не был прямой прострел — пуля снайпера, прошедшая сквозь панорамное окно под острым углом, сорвала слой кожи и мышц по внешней стороне бедра. Сначала была ослепительная вспышка боли, а затем — странное, липкое тепло, которое стремительно поползло вниз по ноге, мгновенно пропитывая дорогую графитовую ткань брюк темным, почти черным пятном. — Твою мать... — прошипела она сквозь плотно стиснутые зубы, чувствуя, как во рту появляется привкус железа. Нога на мгновение подогнулась, колено предательски дрогнуло, но Сакура не позволила себе упасть. Наоборот, острая боль сработала как инъекция чистого, концентрированного адреналина, выжигая из головы все лишние мысли и страхи. Она резко ушла в перекат, оставляя на холодном мраморном полу длинный темный мазок крови, и вжалась в основание следующей колонны. Оставшиеся двое из первой пятерки, почувствовав кровь и слабость жертвы, пошли в решительное наступление. Они двигались синхронно, поливая её укрытие плотным огнем. — Хотите поиграть в охотников? — Сакура оскалилась, её лицо было смертельно бледным, но глаза горели темным, гипнотическим пламенем. — Давайте поиграем в мою игру. — Ты всё такая же идиотка, Харуно! Сама сюда поперлась, как на прогулку! — раздался внезапный, до боли знакомый голос слева. Сакура вздрогнула от неожиданности, едва не нажав на курок. Из густой тени соседнего пролета вынырнул Хидан. Он двигался бесшумно, его черный пиджак был расстегнут, а в руках он сжимал тяжелый модифицированный пистолет. — Хидан?! Какого черта?! — выдохнула она, прижимаясь к колонне. — Меньше слов, больше дела, куколка, — он присел рядом, прикрывая её своим плечом. — У тебя бедро течет. Прикрой меня слева, я сниму того, что со щитом. В этот момент они оба, не сговариваясь, высунулись из-за укрытия. Несмотря на пять лет разлуки и взаимную ненависть, их тела помнили совместные тренировки. Они начали работать как идеально подогнанный, зглаженный и смертоносный механизм. Сакура короткими, точными сериями подавляла огонь противника, заставляя их пригибаться, а Хидан, используя моменты их замешательства, методично выбивал цели одну за другой. Это был танец смерти в два ствола. Сакура чувствовала, как Хидан ловит её ритм, как он страхует её раненую сторону, не давая наемникам зайти во флаг. Сакура высунулась из-за колонны почти на уровне пола и сделала три быстрых, расчетливых выстрела. Один из нападавших дернулся, когда пуля 9-го калибра раздробила ему плечо, разворачивая корпус и открывая его для следующего удара. Сакура тут же перевела огонь на второго, заставляя его нырнуть за массивную стойку охраны под градом мраморной крошки. Её левая нога горела адским пламенем, кровь уже хлюпала в массивном ботинке Versace, превращая каждый шаг в муку, но она продолжала отстреливаться — методично, хладнокровно, почти механически. Она не просто защищалась — она вела охоту на своей территории. — Давай, ублюдок, высунись еще раз... — прошептала она, ловя в прицел дрожащую тень у стойки. Сакура почувствовала, как тяжесть в левой ноге становится почти невыносимой. Кровь пропитала графитовую ткань брюк, делая штанину липкой, горячей и пугающе тяжелой. Она на секунду прижала ладонь к ране на бедре, чтобы хоть немного унять пульсацию разорванной плоти, и тут же вернула руку к рукоятке «Глока». Она бросила мимолетный взгляд на индикатор магазина. Последняя обойма. Вторую группу она не ждала так скоро. Пятеро впереди и еще трое с фланга — математика была явно не в её пользу, но Сакура Харуно никогда не была сильна в смирении перед обстоятельствами. — Ладно, — выдохнула она, и её горячее дыхание на мгновение затуманило холодный, пропитанный порохом воздух холла. — Придется считать каждый выстрел как последний. Она прижалась спиной к холодному мрамору колонны, силой воли замедляя сердцебиение. Ей нужно было затянуть время, стать невидимым призраком, которого они будут бояться выкуривать из теней. Каждая секунда сейчас работала на Саске, который, судя по грохоту сверху, уже пробивался к ней. Хидан в это время работал на пределе, прикрывая её с фланга. Он видел, как она методично отщелкивает пустые магазины, и понял, что боезапас Командира на исходе. — Черт бы тебя побрал, Харуно! — прорычал Хидан, вгоняя пулю в грудь очередному наемнику. — У тебя патроны на нуле, а ты прешь как бессмертная! Убирайся вглубь, я их задержу! В его голосе, обычно полном сарказма, сейчас звучал нескрываемый, дикий восторг. За пять лет их отношений он видел её разной, но никогда — такой. Она работала как отточенное лезвие, без единого лишнего движения, игнорируя боль, которая свалила бы любого мужчину. Один из наемников второй группы сделал осторожный шаг в её сторону, полностью прикрываясь тяжелым тактическим щитом. Сакура не стала тратить драгоценный свинец на броню. Она дождалась момента, когда он сделает шаг вперед и его стопа на долю секунды покажется в просвете под щитом. Хлопок. Мужчина вскрикнул, теряя равновесие и заваливаясь вперед, на долю секунды открыв незащищенную голову. Хлопок. Ещё один готов. Минус один патрон — одна цель. Чисто. Хирургически. Почерк начальника отдела ФБР. — Она там! За центральной колонной! — рявкнули со стороны главного входа. — Не давать ей высунуться! Забрасывай гранату! Сакура услышала характерный, металлический щелчок чеки. Она мгновенно поняла: если она останется в этой точке, её просто размажет по этому парадному мрамору. Боль в бедре вспыхнула с новой, ослепляющей силой, когда она резко рванулась с места, буквально вырывая ногу из оцепенения. Она ушла в длинный, болезненный перекат через открытое, простреливаемое пространство холла всего за секунду до того, как за её спиной грохнул оглушительный взрыв. Осколки камня и острая штукатурка впились в спину и графитовый жилет, пыль мгновенно забила легкие, но она уже была за массивной стойкой регистрации, тяжело дыша и меняя позицию. — Харуно! — Хидан перемахнул через стойку следом за ней, его лицо было испачкано копотью. — Еще один такой трюк, и я сам тебя пристрелю, чтобы не мучилась! Держи мой запасной, живо! Он вложил в её руку свой тяжелый пистолет, на мгновение коснувшись её ледяных пальцев. Она видела, как последние двое нападавших начали синхронно обходить её стойку с разных сторон, методично зажимая их с Хиданом в смертельные клещи. В обойме её собственного «Глока» осталось всего пять или шесть патронов — жалкий мизер против профессиональных штурмовых винтовок. Сакура до крови прикусила губу, борясь с накатывающей серой пеленой от потери крови и острой, пульсирующей боли в бедре. Она должна была стать той самой «девятой дверью», через которую эти ублюдки не пройдут, пока она дышит. Хидан, прижавшись плечом к её плечу, зло сплюнул кровь на мрамор. Его тяжелое дыхание обжигало ей ухо. — Ну что, Харуно, — прохрипел он, проверяя свой запасной ствол, который вложил ей в руку секундой ранее. — Похоже, наш финал будет громким. Готова отправиться в ад в компании своего бывшего? В этот момент она услышала не топот тяжелых ботинок, а тихий, едва уловимый свист рассекаемого воздуха сверху. Громовой голос Саске, ворвавшегося в холл через пролом, подействовал лучше любого адреналина. Сакура резко распахнула глаза, буквально выныривая из вязкого, липкого оцепенения. Она видела, как он работает в центре холла — жестоко, пугающе быстро и запредельно эффективно, превращаясь в смертоносную тень, которая не знает пощады. Саске замер на долю секунды, увидев её — бледную, в залитом кровью графитовом костюме, рядом с Хиданом. В его глазах вспыхнул адский коктейль из боли и ярости, но он мгновенно подавил этот импульс. Сейчас было не время для ревностей или выяснения отношений пятилетней давности. Сейчас главной задачей было вытащить её отсюда живой. Сакура, превозмогая тошноту, крепче сжала пистолет Хидана в одной руке и свой «Глок» в другой. Она видела то, чего Саске из-за дыма не заметил: из-за опрокинутого стола охраны медленно поднялся последний наемник первой группы, наводя ствол автомата Саске прямо в незащищенную спину. — Даже не думай, мразь! — прохрипела Сакура, и в её голосе прорезалась та самая сталь Командира. Она не могла встать на простреленную ногу — левое бедро окончательно онемело. Используя инерцию, она просто вывалилась из-за стойки на бок, принимая единственно возможную позицию для прицельной стрельбы с пола. Локоть с силой ударился о холодный мрамор, пропитанный её собственной кровью, но рука замерла как влитая. Хлопок. Хлопок. Две пули ушли дуплетом, прошив воздух в сантиметрах от плеча Хидана. Наемник, уже готовый нажать на спуск и оборвать жизнь Учихи, дернулся и повалился назад, так и не успев выстрелить. Сакура уронила голову на пол, чувствуя, как щеку холодит мокрый мрамор. Глядя на то, как Саске и Хидан, два самых опасных мужчины в её жизни, теперь вынуждены работать как одно целое, чтобы зачистить периметр вокруг неё, она издала короткий, хриплый смешок. Картина была настолько сюрреалистичной и абсурдной — её «прошлое» и её «сейчас» в одной кровавой связке, — что она просто не могла сдержать этой безумной полуулыбки. Саске мгновенно развернулся, добивая оставшихся двоих из второй группы короткими, яростными очередями в упор. Холл наполнился тяжелым, приторным запахом пороха, каменной пыли и свежей крови. Когда последний враг затих, Саске не стал проверять пульс — он отшвырнул пустую винтовку и буквально рухнул к ней на колени. Сакура попыталась приподняться, опираясь на дрожащие локти. Её графитовый жилет был серым от строительной пыли, а левая штанина — почти черной, пропитанной кровью насквозь. Она тяжело, со свистом дышала, но в глазах, когда она встретилась с ним взглядом, не было ни капли страха. Только холодное пламя выполненного долга. — Я же сказала... я помогу, — выдавила она слабую, почти призрачную улыбку, хотя губы её уже начали заметно синеть от шока. Саске не церемонился — рывком разорвал плотную графитовую ткань брюк, обнажая рваную, сочащуюся рану на бедре. — Черт, Сакура... — его голос сорвался, теряя всю свою вековую ледяную уверенность. Он действовал быстро: снял свой кожаный ремень, сооружая импровизированный жгут выше раны. — Зачем ты полезла вниз одна?! Ты должна была просто ждать нас наверху! — Ты бы... сделал так же, Учиха, — она поморщилась и глухо застонала, когда он с силой затянул ремень, перекрывая кровоток. — Они хотели... обрубить связь и заминировать фундамент. Если бы я их не задержала, они бы зашли вам в тыл и сложили здание вместе с вами. Она почувствовала, как его ладонь, горячая и грубая от пороха, прижалась к её щеке, заставляя смотреть прямо на него. Саске тяжело дышал, его лицо было перепачкано гарью и кровью, а в глазах металось то, чего Сакура никогда раньше не видела — чистый, неразбавленный, первобытный ужас потери. — Молчи. Просто дыши, — приказал он, и его пальцы мелко дрожали на её коже. — Темари! Дей! Вниз, живо! У нас «трехсотый», вызывайте медиков ФБР, не гражданских! Никому не доверять! Сверху послышался топот — ребята уже бежали по лестнице, перепрыгивая через тела. Сакура стиснула зубы так, что челюсти свело судорогой. Она видела, как Темари и Дейдара замерли в дверях холла, оцепенев от вида её окровавленной ноги и Саске, который в этот момент выглядел как раненый зверь, защищающий свою добычу. Но сейчас не было времени на сантименты, слезы или госпитальную койку. — Отставить... панику! — прохрипела она, из последних сил отталкивая руку Саске, когда тот попытался подхватить её, как хрупкую куклу. — Я... я сама. Она знала: если она сейчас позволит себе обмякнуть и закрыть глаза, это здание станет их общей братской могилой. Разборки с Блэквудом и тем, кто посмел напасть на цитадель ФБР, будут завтра. Сейчас задача была одна — вытащить всех живыми. — ПОМОГИ МНЕ ВСТАТЬ, УЧИХА! — буквально прорычала она, почти звериным голосом, протягивая ему руку. Присутствующие невольно вздрогнули от этой стальной команды. Хидан, стоявший чуть поодаль и вытиравший кровь с лица, замер с открытым ртом. Он видел её в разных ситуациях, но эта дикая, несокрушимая воля заставила его испытать нечто похожее на священный трепет. Он в шоке смотрел на женщину, которая с простреленной ногой и кровопотерей продолжала отдавать приказы. Саске нахмурился, в его глазах вспыхнул яростный протест — он хотел унести её в безопасное место и не выпускать, пока рана не затянется. Но, встретив её упрямый, сверкающий лихорадкой взгляд, он понял: если он сейчас её не поднимет, она встанет сама, даже если это будет стоить ей жизни. Он молча, с плотно сжатыми губами подставил ей свое плечо. Сакура навалилась на него всем весом. Левая нога взорвалась ослепительной болью при каждой попытке коснуться пола. Графитовая штанина была полностью черной, в массивном ботинке Versace хлюпала кровь, но она стояла. Стояла прямо, как флаг на поле боя. — Всем слушать! — Сакура обвела взглядом команду, и её голос, хоть и охрипший, резал воздух, как бритва. — Это была только первая волна. Настоящий спецназ Венса будет здесь через пять минут, и мы не знаем, кто из них купил жетоны у Сасори. Марш отсюда! На выход, в подземный паркинг! Она на секунду задержала взгляд на Темари. Сакура протянула дрожащую руку и тяжело положила её на плечо помощницы, сжав пальцы так, что ткань формы натянулась. — Темари... — тихо, но отчетливо произнесла она, глядя ей прямо в глаза. — Когда я увидела ту красную точку прицела на твоей голове... я поняла, что даже без обеих ног перегризла бы им глотки зубами, прежде чем позволила нажать на спуск. Помни об этом. Темари судорожно вздохнула и поджала губы, пытаясь сдержать подступившие слезы. Она молча кивнула, подхватывая Сакуру с другой стороны. Дейдара, обычно такой говорливый, лишь молча сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком. Шикамару и Карин, только что выбравшиеся из серверной, застыли, пораженные этой сценой. — Сакура, ты... ты совсем сумасшедшая, — прошептал Дейдара, быстро подхватывая её сумку и уцелевшие девайсы. — Я сказала — В МАШИНУ! — рявкнула она, и этот тон не оставил места для дальнейших дискуссий. — Темари, заводи двигатель «Мерседеса». Дей, минируй проход и прикрываешь отход. Нара, Карин — в машину к Хидану, быстро! Пошли! Они двигались по темным коридорам, освещаемым лишь редкими аварийными лампами. Саске почти тащил её на себе, его рука стальным обручем сжимала её талию, не давая упасть. Сакура чувствовала, как её сознание сужается до одной точки — двери в паркинг. Каждый шаг отдавался пульсацией в бедре, перед глазами плыли серые пятна, но она продолжала переставлять ноги. — В мою квартиру, — коротко бросил Саске Темари. Та, не задавая лишних вопросов и игнорируя вопли сирен за спиной, крутанула руль «Мерседеса», уходя в узкий переулок Бруклина. В салоне «Мерседеса» висел тяжелый запах пороха, жженой резины и железистый аромат крови. Сакура полулежала на заднем сиденье, её голова покоилась на коленях Саске. Он одной рукой прижимал к её бедру импровизированный жгут, а второй — удерживал её ладонь, чувствуя, как она леденеет. Дейдара, сидевший на переднем пассажирском, лихорадочно перезаряжал запасные обоймы, периодически оборачиваясь назад с непривычно серьезным выражением лица. — Темари, прибавь газу, — процедил Саске, не отрывая взгляда от бледного лица Харуно. — За нами может быть хвост. — Я выжимаю из этой детки всё, что можно, Учиха! — отозвалась Темари, виртуозно лавируя между мусорными баками в подворотнях. — Вторая машина на связи. Хидан, Карин и Нара идут параллельным курсом. Они оторвались в районе 5-й авеню. Сакура слабо шевельнулась, её ресницы дрогнули. Она попыталась что-то сказать, но Саске прижал палец к её губам. — Молчи, Сакура. Мы почти на месте. Когда они затормозили у подземного паркинга элитной высотки в Верхнем Ист-Сайде, вторая машина уже ждала их там. Хидан выскочил из внедорожника первым, насмешливо оглядывая безупречный фасад здания, пока Карин и Шикамару быстро выгружали оборудование. — Неплохо устроился, Учиха, — хмыкнул Хидан, прикрывая тыл и на ходу проверяя периметр. — Только учти, если нас здесь прижмут, я разнесу твой дизайнерский ремонт в щепки. В лифте царило тяжелое, удушливое молчание. Саске нес Сакуру на руках, прижимая её к себе так крепко, будто пытался передать ей собственное тепло. Её графитовые брюки превратились в пропитанную багрянцем лохмоть, пачкая его рубашку, но ему было плевать. Квартира Саске встретила их холодным, подавляющим минимализмом: панорамные окна с видом на ночной Манхэттэн, темное дерево, стальные поверхности и запах дорогого кофе, смешанный с ароматом оружейного масла. Идеальный порядок, который сейчас бесцеремонно нарушила эта окровавленная группа. — Карин, Нара — в гостиную, подключайтесь к узлу связи, не высовывайтесь оттуда, — скомандовал Саске, занося Сакуру в просторную ванную комнату, отделанную серым натуральным камнем. — Темари, найди в скрытом шкафу в прихожей аптечку. Большую, черную, с пометкой «Tactical». Дей, на кухню — лед, полотенца и самый крепкий алкоголь, который найдешь. Саске осторожно опустил Сакуру на край широкой каменной столешницы у раковины. Она была бледной, как мрамор стен, но в глазах всё еще пульсировало упрямство Командира. Хидан бесцеремонно зашел следом, прислонившись к дверному косяку ванной и скрестив руки на груди. — Ты-то куда прешь? — Саске обернулся к нему, и в его взгляде зажглась готовность продолжить бой прямо здесь, среди дорогой сантехники. — Успокойся, Охотник, — Хидан лениво поднял руки, но в глазах светился холодный расчет. — Я просто хочу убедиться, что ты не прирежешь её своими методами полевой хирургии. И вообще, я здесь единственный, кто знает, как Сакура реагирует на местную анестезию. Она её не берет, когда она в таком состоянии. Сакура слабо шикнула на них обоих, морщась от боли: — Заткнитесь... оба. Саске, режь штанину. Темари, антисептик! У нас... мало времени. Хидан, усмехнувшись, вальяжно засунул руки в карманы черных брюк. Его белая сорочка, испачканная кровью Сакуры на предплечьях, делала его похожим на какого-то падшего ангела из нуарного кино. Он медленно повернулся к Дейдаре, который всё еще дулся в углу, и шумно, с неприкрытым издевательством спросил: — Послушай, подрывник... Ты серьезно на что-то надеялся с таким бэкграундом? Хм? Темари, которая до этого пыталась сохранять лицо, окончательно сдалась. Она буквально сползла под массивный гранитный стол, сотрясаясь от беззвучного смеха, прикрывая рот ладонью. Дейдара обиженно скрестил руки на груди, сверля взглядом Хидана, а потом перевел его на Саске. — Между прочим, пока этот Учиха не нарисовался на горизонте со своим пафосом, у меня всё отлично получалось! — огрызнулся он, картинно поправляя чёлку. — Я, может, единственный, кто её по-настоящему смешил в этом отделе! Сакура, полулежа на руках Саске, тихо и хрипло рассмеялась. Этот смех отозвался болью в зашитом бедре, но остановиться она не могла. Сюрреализм момента достиг своего апогея. Карин, поймав волну, не унималась. Она театрально развела руками, указывая сначала на Саске, а потом на Хидана, словно на лоты аукциона: — Нет, ну вы посмотрите на этот расклад! У одного — элитное детективное бюро, закрытый автопарк из «Мерседесов» и вот эти апартаменты с видом на конец света. У другого — теневая адвокатская контора, бронированные внедорожники и полное отсутствие моральных принципов. Она перевела палец на Дейдару, который уже начал краснеть. — А у тебя, Дей, просто чертовски хорошее чувство юмора и зарплата госслужащего. Ты серьезно думал, что ФБР-овский значок перевесит этот парад тестостерона и денег? В гостиной снова грянул хохот. Смеялись все: Темари из-под стола, Нара, который едва сдерживал улыбку, глядя в монитор, и даже Хидан, запрокинув голову. Сакура, уткнувшись носом в плечо Саске, чувствовала, как его грудная клетка тоже вибрирует от сдавленного смеха. — Заткнитесь... все... — простонала Сакура, вытирая слезы, выступившие на глазах. — У меня... швы разойдутся... — Зато мы теперь точно знаем твой психотип, Харуно, — Хидан подмигнул ей, выпуская облако дыма. — Тебе нужны те, кто сначала стреляет, а потом задает вопросы. Желательно, в дорогих сорочках. Саске осторожно опустил Сакуру на диван, накрывая её пледом. Его взгляд всё еще был тяжелым, но лед в глазах немного подтаял. Темари, всё еще сидя на полу и вытирая слезы от предыдущего приступа смеха, вдруг заговорщически подмигнула Дею, который уже начал медленно сползать по стенке от предчувствия неминуемого позора. — О-о-о, ребята, вы не всё знаете! — протянула Темари, её голос звенел от восторга. — Помните тот день, когда Дейдару только перевели в спецотдел? Сакура тогда еще не носила эти свои бронированные графитовые тройки. Дейдара судорожно вздохнул и закрыл лицо ладонями. — Теми, молю, не надо... Это было помутнение рассудка, мм! — Никаких пощад! — отрезала Темари, сияя глазами. — В общем, Сакура в тот день пришла на разнос участка в обычном «полевом» прикиде: облегающая черная майка под горло, тактические штаны с кучей карманов, высокие берцы, руки в черных перчатках и этот её фирменный высокий хвост. Выглядела — отвал башки. Настоящая Лара Крофт, только злее. Саске, застывший у дивана в своей окровавленной белой сорочке, медленно повернул голову к Дейдаре. Его взгляд стал подозрительно острым. Хидан, пуская дым в потолок, даже перестал жевать фильтр сигареты, явно предвкушая финал. — И вот этот блондин, — Темари ткнула пальцем в сторону Дея, — который еще в глаза не видел начальство и думал, что Харуно — это какая-то сухая мегера лет пятидесяти в очках, подскакивает к ней прямо в коридоре. В гостиной воцарилась гробовая тишина. Даже Карин отвлеклась от кодирования и сняла очки, подавшись вперед. — И что он выдал? — пробасил Хидан, едва сдерживая ухмылку. — Он подлетает к ней, опирается плечом о стену, строит самую соблазнительную мину и выдает: «Слышь, красотка, может, познакомимся, пока эта страшная мегера-начальница нас не запалила? А то я слышал, она тут всех в бараний рог скручивает, давай сбежим на кофе, пока она в своем кабинете ядом плюется». Карин уронила челюсть. Саске медленно, очень медленно перевел взгляд на Сакуру. Первой не выдержала сама Сакура. Она начала смеяться — сначала тихо, до боли в зашитом боку, а потом всё громче, запрокидывая голову. — И что было дальше? — сквозь хохот выдавил Шикамару, который уже просто лежал лицом на клавиатуре. — Дальше? — Темари вытерла новую порцию слез. — Сакура даже бровью не повела. Она медленно повернулась к нему, посмотрела так, будто он — плесень на её ботинке, и с абсолютно каменным лицом молча вытащила из кармана свое удостоверение и ткнула ему прямо в нос. — «Подполковник Харуно. Начальник спецотдела», — процитировала Сакура, задыхаясь от смеха. — Видели бы вы его лицо... Он за три секунды сменил пять цветов радуги, от ярко-красного до трупно-бледного. — Я тогда... я тогда просто хотел уволиться и уехать в Тибет! — простонал Дейдара, окончательно прячась за спиной Хидана. — Я три дня боялся зайти в её кабинет без стука в каске! Даже Саске, чья белая сорочка всё еще была пугающе багровой, не выдержал и коротко, искренне хмыкнул, глядя на несчастного Дея. Хидан же просто зашелся в лающем смехе, хлопая себя по колену. — Харуно, ты легенда! — выдохнул Хидан. — Подкатить к мегере и получить корочкой в нос — это лучший подкат десятилетия. В квартире Учихи, окруженной врагами и тенями прошлого, на мгновение стало тепло и почти по-человечески уютно. Смех Сакуры, чистый и искренний, был лучшим лекарством от пережитого ужаса. — Ой, а ты будто лучше?! — взорвался Дейдара, вскакивая с кресла и размахивая руками. — Ты не помнишь, Темари, как однажды, после того как вы две набухались в хлам, Сакура утром пришла в отдел как огурчик? Свежая, собранная, будто и не пила ящик текилы! А ты... ты еще была косая в ноль и решила её подколоть! Темари мгновенно застыла, её лицо начало приобретать пугающий пунцовый оттенок. Она попыталась зажать Дею рот, но тот ловко увернулся, запрыгивая на спинку кожаного дивана в гостиной Саске. — В общем, слушайте! — заорал Дей, игнорируя тяжелый взгляд Саске и наслаждаясь моментом. — Сакура идет по коридору Бюро своей этой фирменной походкой — чеканит шаг, спина прямая, взгляд убивает на месте. А Темари, хихикая, умудряется незаметно зацепить край её брюк за какой-то торчащий крюк на стеллаже с вещдоками. Сакура делает очередной резкий шаг, и... КРАХ! У неё просто отрывается полштанины! От самого бедра до низу! В квартире Учихи повисла такая тишина, что было слышно, как остывает кофе в машине. Саске медленно поднял брови, переводя взгляд с пунцовой Темари на Сакуру. Хидан, который до этого просто ухмылялся, теперь согнулся пополам, беззвучно сотрясаясь от смеха. — И что?! — Карин подалась вперед, едва не уронив ноутбук. — Что было дальше в отделе?! Она тебя придушила?! Темари закрыла лицо руками, сползая по стенке. Шикамару Нара, обычно такой невозмутимый, просто зашелся в лающем хохоте, вытирая слезы. — Она замерла как статуя! — продолжал Дейдара, захлебываясь от восторга. — Тишина в коридоре была такая, что муха побоялась бы пролететь! Сакура медленно опустила голову, посмотрела на свою внезапно обнаженную ногу, потом очень медленно перевела взгляд на Темари... И просто, не меняясь в лице, выхватила ствол и выстрелила. Пуля прошла в миллиметре от плеча Темари и разнесла в щепки её любимую фигурку какого-то громилы-сувенира, которую та всегда ставила на свой рабочий стол рядом с компом! Прямо в офисе, при всех! В гостиной Саске снова грянул хохот, перекрывая даже шум дождя за панорамным окном. — Она просто развернулась и пошла в кабинет переодеваться, сверкая голой ногой, — сквозь смех добавила Темари, наконец отняв руки от лица. — А я потом полчаса собирала осколки своего «талисмана» и молилась, чтобы она не вернулась за моей головой. Сакура, которая всё это время лежала на диване с закрытыми глазами, пытаясь совладать с болью от свежих швов, вдруг хрипло, едва слышно рассмеялась. — Еще одно слово про мои штаны, — прошептала она, не открывая глаз, но с отчетливой угрозой в голосе, — и следующая пуля в этой квартире будет не в сувенир, Нара. Она снова затихла, тяжело дыша, но уголки её губ подергивались в слабой, торжествующей улыбке. Несмотря на окровавленные белые сорочки Саске и Хидана и пороховой дым, который еще не выветрился из легких, эта вспышка жизни была сейчас важнее любых сводок. Саске подошел к ней и поправил плед, его пальцы на мгновение задержались на её плече. — Кажется, — негромко произнес он, оглядывая свою команду, — мне нужно заказать бронированные чехлы для всей мебели. И, возможно, для Темари. Карин, почувствовав, что градус напряжения в квартире Саске окончательно сменился на безумный хохот, откинулась на спинку дорогого кожаного кресла и со стуком закрыла крышку ноутбука. — Ой, да ладно вам! Если уж потрошить шкафы со скелетами, то давайте добьем этот вечер, — она ехидно прищурилась, глядя на притихшего Дейдару. — Сакура, а помнишь прошлый вторник? Когда ты металась по всему Бюро с таким лицом, будто готова была кастрировать каждого встречного степлером, потому что потеряла тот сверхсекретный отчет по «Блэквуду»? Сакура приоткрыла один глаз, бросая на Карин подозрительный взгляд. — Тот отчет, который чудесным образом «всплыл» на моем столе под вечер? — прохрипела она. — Именно! — Карин зашлась в беззвучном смехе. — Так вот, это была спецоперация «Свободу попугаям»! Я, Темари и Дейдара выкрали его прямо у тебя из-под носа, пока ты была на совещании. Мы просто хотели, чтобы ты хоть один вечер не заставляла нас пахать до полуночи, а пошла домой поспать! Темари, сидевшая на полу, снова уткнулась лицом в колени, содрогаясь от хохота. Саске медленно перевел взгляд на Дейдару. — И это еще не финал! — Карин едва не свалилась с кресла. — Наш «гений взрывного дела» решил, что это его звездный час. Он весь день ходил гоголем и шептал нам: «Смотрите, пацаны, под вечер я приду к ней, положу папку на стол и скажу: "Сакура-тян, я совершил невозможное — я нашел потерю! Ты у меня в долгу... как насчет свидания в ту пятницу?"». Хидан, стоявший у двери в своей окровавленной белой сорочке, заржал в голос, едва не выронив сигарету. — Серьезно, Дей? Шантаж свиданием? Оригинально, — выдавил он сквозь смех. — А теперь самая сочная часть! — Карин уже просто вытирала слезы. — Дейдара дождался восьми вечера, надушился так, что в радиусе трех миль подохли все мухи, пригладил хвостик, взял папку... И только он занес руку, чтобы постучать в твой кабинет, Сакура... как двери распахиваются, и оттуда выходишь ты, а следом — Хидан! В гостиной Саске воцарилась такая тишина, что было слышно, как у Дейдары дергается глаз. — Хидан тогда просто посмотрел на него сверху вниз своим этим взглядом «кто это тут под ногами мешается?», — продолжала Карин. — И Дей... боже, он просто молча всунул папку Хидану в руки, развернулся на 180 градусов и строевым шагом ушел в мужской туалет. Нара потом говорил, что слышал оттуда тихие всхлипы и причитания о том, что «жизнь — это боль, а искусство — это взрыв несбывшихся надежд»! Смех в квартире Учихи взорвался с новой силой. Сакура смеялась так, что ей пришлось схватиться за руку Саске, чтобы не соскользнуть с дивана. Шикамару Нара просто вытирал лицо ладонями, а Темари уже буквально икала от хохота. — Я... я просто решил, что тактика была... преждевременной! — проорал покрасневший Дейдара, пытаясь перекрыть общий ржач. — Ты пошел плакать в туалет, Дей! — Хидан хлопнул его по плечу так сильно, что тот едва не сложился. — Признай, мой выход был эффектным. Саске посмотрел на Сакуру — она выглядела живой. Несмотря на бледность и рану, её глаза сияли. Он слегка сжал её ладонь, и на его губах, обычно застывших в жесткой линии, на долю секунды промелькнула настоящая, теплая улыбка. — Ну что, Дейдара, — прошептала Сакура, вытирая слезы, — отчет был действительно важный. Так что, когда я встану на ноги... возможно, я даже не буду тебя штрафовать за кражу вещдоков. Но за «страшную мегеру» ты всё равно отработаешь сверхурочные. Карин, окончательно войдя в раж и почуяв, что сегодня Саске её не пристрелит (по крайней мере, пока Сакура смеется), театрально закинула ногу на ногу и поправила очки, которые опасно съехали на кончик носа. — О, вы думаете, это только в Бюро такой дурдом? — она заговорщически подмигнула Хидану и Сакуре. — Когда Саске и Итачи в своем агентстве начинают строить из себя «великих инквизиторов» и заваливают нас горами макулатуры, мы с Наруто включаем режим партизан. Мы прячем папки с делами в морозилку, за фальшпанели, а один раз засунули отчет по «Блэквуду» в пустой корпус системника. Итачи полдня ходил с таким лицом, будто у него лимон в зубах застрял, и переспрашивал: «Где вещдоки, Наруто? Они же только что были здесь!». А Наруто с самым честным видом отвечал: «Наверное, это призраки приюта, даттебайо!». Темари уже просто стонала, не в силах подняться с пола. Сакура, прижимая ладонь к зашитому боку, едва переводила дыхание от хохота. — Но мой фаворит — это кофейный ритуал Учихи! — Карин едва не захлебнулась от смеха. — Вы же знаете нашего Саске: только чистый черный кофе, никакой химии, никакой пощады вкусовым рецепторам. Так вот, когда Наруто хочет ему насолить или просто видит, что Саске переборщил с пафосом, он подкрадывается к его чашке и втихаря заливает туда тройную порцию карамельного сиропа! Саске, застывший с бинтом в руках, медленно обернулся к Карин. Его взгляд обещал долгую и мучительную расправу, но Карин было уже не остановить. — И Саске... боже, вы бы это видели! — она вытирала слезы. — Он делает глоток, замирает, его лицо начинает дергаться, он выливает всё в раковину, тщательно моет кофемашину, перенастраивает помол, делает новую чашку... и Наруто проворачивает это СНОВА! Саске по двадцать минут может переделывать кофе, не понимая, что за чертовщина творится с его рецепторами. Он уже трижды вызывал техподдержку, чтобы они проверили воду на наличие «сладких примесей»! Хидан просто рухнул на кухонный стул, согнувшись пополам. — Сироп в кофе Учихи? — проорал он. — Наруто — мой герой! Я теперь знаю, чем заняться, если мне станет скучно. — А Итачи? — Карин перешла на шепот, хотя её всё равно слышали все. — Когда Итачи становится слишком суровым и начинает читать лекции о «чести и долге», мы с Шикамару просто подливаем ему в чай коньяк. Грамм пятьдесят. После этого Итачи добреет, начинает философствовать о цветении сакуры и разрешает нам уйти на час раньше. Это наш секретный «улучшайзер» настроения директора. В гостиной снова грянул громкий, искренний хохот. Сакура смеялась так, что её щеки наконец-то порозовели, а пальцы, сжимавшие край дивана, расслабились. Она посмотрела на Саске, чья белая сорочка в кровавых пятнах теперь выглядела не так угрожающе на фоне истории про карамельный сироп. Саске медленно поставил аптечку на стол. Он обернулся к Карин, и хотя в его глазах всё еще тлели молнии, уголок губ предательски дернулся вверх. Затем он перевел тяжелый взгляд на Сакуру, которая вытирала слезы краем пледа. — Карин, — голос Саске прозвучал низко и угрожающе, — когда мы закончим с Сасори, твой рабочий график в агентстве станет круглосуточным. Без перерывов на чай с коньяком.