Тёмные воды

На парковке управление ФБР гудело, как растревоженный улей. Группа захвата уже грузилась в бронированные внедорожники, а Шикамару, Темари и Дейдара стояли у входа, последний раз проверяя амуницию и связь. Когда массивные двери штаба распахнулись и вышла эта троица — Сакура в своем идеальном графитовом костюме, мрачный Саске и деловито поправляющая очки Карин — все разговоры на секунду стихли. Хидан, уже сидевший на капоте одной из машин и крутивший в руках зажигалку, присвистнул. Он видел решимость в глазах Сакуры и понимал: сейчас начнется настоящая бойня. Сакура, не сбавляя своего чеканного шага и мужественно игнорируя предательскую, жгучую пульсацию в раненом бедре, выудила из кармана пиджака ключи от своей черной «Ауди». Металлический брелок звякнул, когда она на ходу разблокировала центральный замок. — Едем на моей, — бросила Сакура, направляясь к водительской двери чеканным, почти механическим шагом. — Подожди, — Карин быстро засеменила рядом, нагоняя её и на ходу расстегивая медицинский подсумок. Она ловко выудила оттуда небольшой стерильный контейнер. — Сакура, давай я вколю сейчас. До Морнингсайд лететь минут пятнадцать, если с сиренами. Коктейль как раз выйдет на пик, когда мы будем входить в Собор. Там времени на реверансы не будет, а тебе нужно, чтобы реакция была быстрее, чем у маньяка. Саске, уже открывший пассажирскую дверь, замер. Его рука так сильно сжала край двери, что металл едва не заскрипел под кожаной перчаткой. Он медленно повернул голову к Карин, и в его взгляде читалось обещание долгой и мучительной расправы. — Карин, я второй раз повторять не буду, — его голос был тихим, но от него у Дейдары, стоявшего в пяти метрах, пошли мурашки по коже. — Никакой химии. Она и так на пределе после вчерашнего Гудзона. Ты хочешь, чтобы у неё сердце встало прямо в алтаре? — Ой, да брось, Учиха, — Карин даже не обернулась на него, азартно глядя на Сакуру, как на идеальный объект для эксперимента. — У неё сердце тренированное, выдержит. Зато она не будет хромать и тупить под действием аптечного обезбола. Ну что, начальница? Рискнем? Темари и Шикамару переглянулись в немом шоке. Они видели, как Сакура замерла у двери машины, глядя на шприц-тюбик в руках Карин. Это был момент абсолютного безумия — добровольно накачать себя боевыми стимуляторами перед штурмом святыни. Хидан, который до этого лениво подпирал соседнюю машину, внезапно оказался рядом. Он бесцеремонно перехватил Сакуру за предплечье, вглядываясь в её расширенные зрачки. — Ты уверена, куколка? — его голос прозвучал на удивление серьезно, без тени привычного стеба. — Этот дерьмовый коктейль выжжет тебя до костей. Ты потом неделю не встанешь. Сакура посмотрела на Хидана, затем на Саске, который буквально искрился яростью, и наконец вернула взгляд к Карин. Уголок её губ, идеально выведенных стойкой помадой, дрогнул в хищной усмешке. — У меня нет недели, Хидан. У меня есть десять часов, — коротко приказала Сакура, решительно закатывая рукав своего дорогого графитового пиджака. — Коли. Саске, сядь в машину и замолчи. Мне нужно быть в форме, даже если завтра за это придется платить жизнью. Хидан лишь хмыкнул, отпуская её руку и отступая на шаг. — Твои похороны, Харуно. Но если ты начнешь ловить галлюцинации посреди перестрелки — я лично тебя пристрелю, чтобы не мучилась. Шикамару, Темари и Дейдара застыли, как вкопанные. Вид их «стальной леди», которая добровольно подставляет вену под шприц какой-то сумасшедшей помощницы частного детектива, окончательно выбил почву у них из-под ног. В ФБР за такое отстраняли от службы за секунду, но сейчас все правила горели в огне этого дела. Саске не стал дожидаться финала этой медицинской экзекуции. Его ярость достигла того пика, когда слова заканчиваются. Он рывком распахнул дверь её Audi и сел на пассажирское сиденье. Удар дверью был такой силы, что эхо разнеслось по всей подземной парковке, заставив группу спецназа неподалеку вздрогнуть и синхронно обернуться. Машина ощутимо качнулась на подвеске. Сакура лишь слегка повела бровью, когда игла вошла в кожу. В её венах уже начал пульсировать «коктейль» Карин: зрение стало неестественно чётким, звуки — объемными, а цвета — пугающе яркими. Она больше не чувствовала жгучей боли в бедре. Она вообще ничего не чувствовала, кроме нарастающего, ледяного и чистого драйва. Она грациозно, без единого лишнего движения, скользнула на водительское кресло. Её движения стали пугающе быстрыми и точными. Карин, довольно хихикнув, запрыгнула на заднее сиденье, поправляя сумку с медикаментами. — Наушники, — коротко бросила Сакура, заводя двигатель. Мотор Audi отозвался хищным рыком. В салоне воцарилась техническая тишина, нарушаемая только шорохом проводов. Все четверо — Сакура, Саске и Карин в машине, и оставшаяся на парковке команда — синхронно надели гарнитуры раций. Щелчок включения канала связи прозвучал как взвод затвора перед решающим выстрелом. Сакура завела мотор. Рёв Audi в закрытом пространстве парковки прозвучал как рык хищника. Она переключила передачу и посмотрела на Саске. Тот сидел, уставившись в лобовое стекло, его профиль казался высеченным из камня, а челюсти были сжаты так, что, казалось, зубы вот-вот треснут. — Шикамару, выдвигаемся, — произнесла Сакура в микрофон. Её голос был абсолютно ровным, но в нем появилась новая, пугающая вибрация адреналинового пика. — Собор святого Иоанна. Режим «зеленая волна». Кто отстанет — работает в оцепенении. Она резко выкрутила руль, и машина с визгом шин рванула к выезду, оставляя на бетоне черные полосы. Audi неслась по улицам, игнорируя светофоры. Сакура вела машину на грани фола, её реакция под стимуляторами позволяла ей входить в повороты на скорости, от которой у Audi летела по Пятой авеню, превращаясь в стремительную серую тень. Сакура вела машину с такой хирургической точностью, что казалось, будто автомобиль — это продолжение её собственной нервной системы, накачанной стимуляторами. Она входила в повороты на грани заноса, едва касаясь педали тормоза, и просчитывала трафик на три квартала вперед. Шикамару, Темари и Дейдара в своих фургонах безнадежно отставали. — Начальница, притормози! Хм, ты нас подставишь под ДТП раньше, чем мы доедем! — голос Дейдары в наушниках прерывался помехами от скорости. — Кто за рулем? Это точно Сакура? — пробормотала Темари, глядя, как габаритные огни Audi исчезают в потоке машин. — Она никогда так не водила. Она... она как будто видит мир в замедленной съемке. В салоне Audi стояла гробовая тишина. Карин вжалась в заднее сиденье, вцепившись в ручку над дверью. Даже её авантюрная натура не ожидала такого эффекта: коктейль превратил Сакуру в идеальный механизм. Её зрачки были расширены до предела, взгляд не мигал, а руки на руле двигались плавно, словно в танце. Саске сидел рядом, не шелохнувшись. Его взгляд был прикован к профилю Сакуры. Он видел, как на её виске пульсирует вена, и как тяжело, но ритмично она дышит. В её движениях больше не было человеческой осторожности — только чистый, холодный расчет и ярость, которую она направила в педаль газа. — Ты ведешь слишком быстро, — спокойно произнес Саске в микрофон, хотя его голос предназначался только ей одной. — Твоя команда не успеет перекрыть периметр. — Они успеют, — коротко отрезала Сакура. Её голос звучал как вибрирующая струна. — Если они хотят быть частью финала, им придется ускориться. Она резко перестроилась между двумя автобусами, оставив между зеркалами считанные сантиметры. В этот момент она не чувствовала боли в ноге, не чувствовала страха. Адреналин выжег всё лишнее, оставив только одну цель — готический фасад собора, который уже показался впереди, прорезая небо своими шпилями. — 110-я улица через две минуты, — холодно доложила она в общую рацию. — Приготовьтесь. Итачи, доложи обстановку еще раз. — Музыка стала громче, Сакура, — отозвался Итачи, и в его голосе проскользнула тревога. — Это не просто орган. Это «Реквием» Моцарта. И, кажется, у главного входа кто-то оставил свадебный букет... из черных роз. Сакура выскочила из машины еще до того, как двигатель Audi полностью заглох. Сакура заглушила мотор, и тишина в салоне Audi после бешеной гонки показалась оглушительным взрывом. Она выскочила из машины еще до того, как стрелка тахометра упала на ноль. Коктейль Карин работал на полную мощность: время для неё тягуче замедлилось, превратившись в густой сироп, а звуки города стали неестественно резкими, почти болезненными. Она обернулась, впиваясь взглядом в пустую улицу, где только сейчас, спустя целую вечность, в паре кварталов показались проблесковые маячки её группы. Ярость, подстегнутая химией, вскипела в ней мгновенно. Сакура со всей силы ударила носком массивной туфли Versace по переднему колесу своей машины. Тяжелый, глухой удар отозвался в теле вибрацией, но боли не было — только чистый, раскаленный адреналин. — Где их черти носят?! — прошипела она в микрофон рации, и её голос, искаженный помехами, прозвучал для команды как удар хлыста. — Шикамару! Вы там что, решили по пути все пончики в городе собрать? Ездите как старые бабки, и то для бабки это было бы личным оскорблением! В наушниках послышалось тяжелое, прерывистое дыхание Шикамару. — Сакура, притормози... хм... мы не на стимуляторах, у нас тяжелые бронированные фургоны, а не гоночные болиды... — попытался вставить Дейдара, но она его уже не слушала, захлопнув канал связи. Она лихорадочно мерила шагами тротуар перед величественными, подавляющими ступенями Собора Иоанна Богослова. Графитовый пиджак распахнулся, открывая кобуру на графитовом жилете, зрачки были расширены настолько, что изумрудная радужка превратилась в едва заметное кольцо. Она выглядела как натянутая до предела тетива, готовая лопнуть и прошить этот Собор насквозь. Хидан, чей внедорожник с визгом затормозил за её Audi секунду назад, выпрыгнул из кабины, на ходу передергивая затвор своего тяжелого пистолета. Он подошел к ней, сканируя её состояние своим опытным взглядом цепного пса «Инферно». — Остынь, Харуно! — Хидан преградил ей путь, бесцеремонно хватая за плечо. — Ты сейчас как оголенный провод в луже. Ворвешься туда в таком темпе — и поймаешь первую же пулю, потому что твои мозги бегут впереди твоих глаз. Сакура резко дернула плечом, сбрасывая его руку. Её взгляд, дикий и сфокусированный, впился в лицо Хидана. — Не смей меня тормозить, Хидан. Пока они там плетутся, Сасори зажигает одиннадцатую свечу. Ты слышишь этот «Реквием»? Это не для балерины играют. Это для меня. — Так сделай так, чтобы это была его последняя музыка, а не твоя, — огрызнулся Хидан, сплевывая на асфальт и кивая на Саске, который вышел из машины следом — спокойный и холодный, как лед, создавая пугающий контраст с её лихорадочной энергией. Учиха поправил манжет сорочки под пиджаком и подошел к Сакуре, встав так, чтобы своим телом закрыть её от возможного выстрела из глубокой, зияющей темноты главного портала Собора. — Твоя агрессия — прямой побочный эффект коктейля Карин, — ровно произнес Саске, глядя, как она судорожно, почти механически проверяет магазин «Глока», хотя делала это минуту назад. — Успокой дыхание, Сакура. Направь этот драйв в прицел, а не в крики на подчиненных. Иначе ты нажмешь на курок раньше, чем увидишь его истинное лицо. — Я абсолютно спокойна, Саске, — выплюнула она, хотя её пальцы мелко и часто дрожали от избытка искусственной силы. — Я просто не выношу непрофессионализма. Мы теряем драгоценные секунды пика. Итачи сказал, что там музыка. Ты слышишь её? Из приоткрытых массивных дверей собора доносился тяжелый, вибрирующий рокот органа. Звуки «Реквиема» буквально пропитывали воздух вокруг них, смешиваясь с запахом ладана и сырости, который тянуло изнутри готического нутра здания. Карин вылезла с заднего сиденья, поправляя очки, и с любопытством, смешанным с медицинским восторгом, посмотрела на Сакуру. — О, похоже, я немного переборщила с концентратом адреналина. Смотри, Саске, она сейчас зубами эти дубовые двери вырвет. У неё зрачки как блюдца, а пульс пробивает жилет. Сакура резко развернулась к собору, полностью игнорируя комментарий Карин. Она сделала первый шаг по ступеням, выхватывая «Глок» из кобуры на графитовом жилете. Каждое её движение было пугающе быстрым, лишенным человеческой плавности — стимулятор превратил её в сжатую пружину. Сакура резко остановилась на верхней ступени, когда первые бронированные фургоны спецназа с визгом притерлись к бордюру, блокируя площадь. Она обернулась к команде, и её взгляд, затуманенный лихорадочным адреналиновым блеском, заставил даже Шикамару на мгновение замешкаться. — Мы не пойдем толпой, — отчеканила она, и её голос в наушниках каждого прозвучал как удар стального хлыста. — Собор слишком огромен, там сотни ниш, переходов и подвалов. Если мы зайдем плотной группой, Кукловод просто растворится в тенях. Разбиваемся на пары. Один штурмовик, один аналитик. Она быстро распределила группу, и её выбор, продиктованный холодным расчетом вперемешку с химическим драйвом, удивил всех: — Шикамару, ты идешь с Саске. Вы оба слишком умны, чтобы дать друг другу совершить глупость, и Саске знает архитектуру этого склепа лучше всех. К вам идет Хидан — он будет вашим «тараном» и прикроет спины, если из исповедальни полезет чертовщина. Дейдара — ты с Тен-Тен, прикрываешь северный неф и галереи. Карин — ты идешь со мной. — Что?! — выкрикнул Саске, сделав стремительный шаг к ней. Его глаза сузились от обжигающей ярости, а пальцы в черной коже сжались в кулаки. — Ты идешь с этим медиком-самоучкой? Ты сейчас на грани психоза, Сакура, тебе нужен мой контроль! Это не обсуждается! — Мне нужен кто-то, кто вколет мне вторую дозу, если эта отпустит меня прямо посреди боя, — ледяным тоном отрезала Сакура, проверяя затвор пистолета. — И Карин — единственная здесь, кто не будет читать мне бесконечные лекции о безопасности и моей «хрупкости». Это приказ агента Харуно. Разделяемся у входа. Карин лишь хищно усмехнулась, поправляя сумку с медикаментами на плече и доставая свой компактный автоматический пистолет. — Не волнуйся так сильно, Учиха. Я прослежу, чтобы твоя любимая игрушка не сломалась раньше времени. И прослежу, чтобы её сердце не выпрыгнуло из этого красивого жилета. Хидан, стоявший рядом с Саске, сплюнул на ступени и перехватил оружие поудобнее. — Ну что, гении сыска, погнали в этот божий дом. Шикамару, старайся не споткнуться об свои мозги, пока я буду вышибать двери. Учиха, не рычи на девку, она сейчас сожрет любого, кто встанет на пути. Когда они переступили порог, тяжелые двери Собора будто захлопнулись за ними сами собой, поглощая дневной свет. Величественное готическое пространство было наполнено грохотом органа, вибрирующим в самых костях, выбивая ритм «Реквиема». Свет от высоких витражей падал на холодный пол кроваво-красными и фиолетовыми пятнами, похожими на свежие раны. Пары мгновенно разошлись в разные стороны, растворяясь в полумраке. Саске, Шикамару и Хидан исчезли в темноте центрального прохода, двигаясь к алтарю. Дейдара и Тен-Тен бесшумно двинулись вверх по винтовым лестницам к галереям, а Сакура и Карин пошли вдоль стен, где в глубоких нишах замерли молчаливые, осуждающие статуи святых. Сакура двигалась вдоль колоннады как тень. Под действием коктейля адреналина её движения стали пугающе точными, лишенными малейших лишних колебаний. Карин следовала чуть позади, до белизны в костяшках сжимая рукоять пистолета. Она была не из робких — видела и реки крови, и Саске в состоянии первобытной ярости, — но здесь, в вибрирующем полумраке собора под оглушительный рев органа, ей стало по-настоящему не по себе. Сакура резко замерла перед очередной статуей. На бледном лице мраморного ангела, прямо поверх пустых глазниц, была выведена жирная, еще влажная цифра «10». — Черт... — прошептала Карин, переводя взгляд со статуи на затылок Сакуры. Глядя на то, как напряжены плечи начальницы ФБР под безупречным графитовым пиджаком, как она, не мигая, сканирует темноту, Карин вдруг прошибло резкое осознание. Она поняла, почему Сакура «поплыла» вчера у реки. Постоянно жить в этом аду, среди выпотрошенных тел, анализировать извращенные мотивы психопатов, а потом еще и ловить личные триггеры из собственного детства... Это была не работа, это была медленная, безжалостная мясорубка для психики. Карин почувствовала странный, колючий укол сочувствия к этой «стальной леди», которая сейчас держалась на плаву только благодаря химии и чистой, концентрированной ярости. Внезапно из-за массивной готической колонны справа метнулась тень. Человек в темном комбинезоне и маске выскочил с длинным ножом, целясь прямо в горло Карин. Та едва успела вскрикнуть, инстинктивно вскидывая руки, но Сакура среагировала раньше. Это не было похоже на обычный арест по протоколу. Под действием стимуляторов Сакура превратилась в совершенную боевую машину. Она не стала стрелять, чтобы не выдать их позицию раньше времени. Она сделала молниеносный выпад, перехватила вооруженную руку нападавшего и с сухим хрустом вывернула её в локте. В следующую секунду Сакура нанесла сокрушительный удар локтем в челюсть, а затем, подхватив мужчину за загривок, с дикой силой впечатала его лицом в каменный постамент ангела, прямо рядом с кровавой десяткой. Нападавший обмяк и мешком сполз на холодный пол. Всё заняло меньше двух секунд. Сакура даже не запыхалась. Она стояла над ним, тяжело дыша, и в её расширенных зрачках пульсировал опасный, почти нечеловеческий изумрудный свет. — Ого... — Карин выдохнула, прижимая свободную руку к груди. Сердце колотилось где-то в горле. — Сакура... спасибо. Я даже моргнуть не успела. Черт, ты его просто ушатала в щепки. Кажется, я всё-таки угадала с дозировкой. Сакура медленно повернула голову к ней. Её лицо было мертвенно-бледным, кайал чуть размазался, придавая взгляду еще большую хищную жесткость. — Не расслабляйся, — коротко бросила она, вытирая испачканную руку о графитовые брюки. — Это был не он. Это всего лишь пешка. Десятый номер на ангеле — это предупреждение. Значит, одиннадцатый ждет нас впереди, у алтаря. Сакура замерла, когда рация в её ухе взорвалась многоголосым хаосом и помехами. Голос Шикамару был приглушенным, он явно шипел сквозь зубы от острой боли: — Мы в западне... Южное крыло. Ранен в ногу, зацепило осколочной растяжкой при входе в крипту. Саске прикрывает сектор, но нас зажали превосходящими силами! — Наверху тоже жарко! — выкрикнул в канал Дейдара, и на фоне его слов послышался глухой грохот взрыва, от которого содрогнулись витражи. — Темари отстреливается из-за колонн, их здесь слишком много, хм! Это гребаная засада, Сакура! Они знали все наши точки входа и ждали нас! — Хидан на связи! — прорычал голос сквозь треск статики. — Учиха держит коридор, но пацана надо вытаскивать, он теряет кровь! Сакура, мать твою, делай что-нибудь, или я начну здесь всё взрывать к чертям собачьим! Нам нужен выход, и быстро! Сакура сжала челюсти так, что зубы скрипнули. Коктейль Карин ударил в голову новой волной ледяной решимости. Она поняла: Сасори разделил их, чтобы уничтожить поодиночке, и сейчас её команда погибает, пока она идет по следу из цифр. Сакура прижала ладонь к наушнику, пытаясь сосредоточиться, но вдруг её лицо исказилось. Звук органа никуда не делся, но сквозь его мощные аккорды просочился другой звук. Тонкий. Металлический. Ритмичный. Динь... динь... динь... — Нет, — выдохнула Сакура, её зрачки расширились до предела, а дыхание стало свистящим, прерывистым. — Только не сейчас. Не здесь. Карин, которая неотрывно следила за состоянием Сакуры, вдруг сама побледнела. Она тоже это услышала. Но в отличие от Сакуры, для которой это был смертельный триггер из прошлого, Карин услышала реальный, физический резонанс сотен маленьких колокольчиков, вибрирующих под высокими готическими сводами. — Сакура! Закрой уши! Живо! — закричала Карин, вцепляясь ей в плечи и пытаясь встряхнуть. — Это инфразвук, смешанный с частотой колоколов! Он добьет твою психику под стимуляторами, ты просто сгоришь! Закрой уши, это приказ! Но Сакура не шевелилась. Она смотрела прямо перед собой, туда, где на серых каменных стенах Собора начали проступать и шевелиться тени. Это не были обычные тени от неподвижных статуй. Это были белые, бесплотные силуэты, которые отделялись от колонн и медленно, по-паучьи, окружали их. Люди в белых балахонах, расшитых жемчугом, — призрачная свита Невесты, вышедшая из её ночных кошмаров. — Они повсюду... они вернулись за мной... — прошептала Сакура, вскидывая пистолет, но её рука, одетая в рукав графитового пиджака, заметно дрожала. Карин сорвала с себя медицинскую сумку и лихорадочно достала вторую ампулу, но тут же отбросила пустой футляр. Вокруг них из непроглядной темноты ниш выходили фигуры. Белые тени скользили по стенам, отрезая любой путь к отступлению. Собор превращался в огромную, освященную ловушку, где каждый звук колокольчика ввинчивался в мозг, выжигая остатки логики и профессионализма. Карин понимала: если она сейчас начнет звать на помощь по рации, их просто не успеют вытащить. Саске заблокирован огнем в южном крыле, Шикамару ранен, Хидан ругается где-то в дыму перестрелки, а Сакура стоит посреди Собора как хрупкая стеклянная кукла, готовая рассыпаться в пыль от каждого удара серебряного языка колокола. — К черту всё! — крикнула Карин, игнорируя белые тени, которые уже смыкали кольцо. Она выхватила новый шприц-тюбик с усиленным концентратом и, даже не выбирая места, с размаху всадила его Сакуре прямо в бедро, пробивая плотную ткань графитовых брюк. Вторая доза адского коктейля ушла в кровь мгновенно, заставляя сердце Сакуры пропустить удар. Сакура даже не вздрогнула от укола. Она стояла с расширенными до предела зрачками, глядя сквозь врагов, пока Карин в ужасе встала спиной к ней, закрывая тыл. — Просыпайся, начальница! Слышишь меня?! Просыпайся, а то нас сейчас обеих на фарш пустят в этом святом месте! — визжала Карин, вслепую разряжая свой пистолет в наступающие белые силуэты. В наушниках остальная команда слышала только этот отчаянный, надрывный крик и хаотичные, частые выстрелы. Карин отстреляла последнюю обойму. Тени были уже в шаге, протягивая руки в кружевных перчатках. От бессилия и первобытного ужаса Карин просто упала перед Сакурой на колени, закрыла голову руками и заверещала не своим голосом, ожидая смертельного удара. И в этот самый момент воздух в Соборе будто взорвался от избыточного давления. Вторая доза адреналина наконец «пробила» ментальный блок и выжгла остатки гипноза. Сакура резко, со свистом выдохнула, и этот звук был похож на шипение раскаленной стали, упавшей в ледяную воду. Её руки сработали в десятки раз быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. Вместо пистолета, который она выронила на пол, в её ладонях появились два узких боевых стилета — холодное оружие, которое она держала скрытым в рукавах пиджака именно для таких крайних случаев. Сакура рванула вперед. Это не был бой агента ФБР — это был танец смерти, отточенный в самых темных углах ее подсознания. Она влетела в первую группу «белых теней» как разъяренная фурия, превращаясь в размытое графитовое пятно. Карин, зажмурив один глаз от парализующего страха, медленно подняла голову и просто онемела. Она видела, как Сакура в своем изувеченном графитовом костюме крутится волчком, перерезая сухожилия одним и с хрустом вбивая рукоятку стилета в виски другим. Когда один из нападавших в белом балахоне попытался схватить её сзади, Сакура, даже не глядя, сделала молниеносное обратное сальто через его плечи, оставляя глубокий багровый разрез на его горле прежде, чем ее массивные туфли Versace вновь коснулись пола. Это была абсолютная, первобытная мясорубка. Сакура билась в рукопашную с такой запредельной жестокостью и скоростью, что казалось, будто её тело полностью игнорирует законы физики и пульсирующую боль в раненой ноге. Кровь врагов брызгала на холодный мраморный пол, смешиваясь с кровавыми отблесками от витражей Собора. Карин сидела на полу с открытым в немом крике ртом, наблюдая, как «стальная леди» за считанные секунды раскидала целый отряд фанатиков. — Офигеть... — только и смогла выдавить Карин, когда Сакура замерла посреди груды тел. Из разреза на её плече шел легкий пар, а грудь тяжело вздымалась. Гул Собора, рокот органа и звон колокольчиков в один миг превратились для остальной команды в белый шум, когда из наушников донесся тот самый душераздирающий визг Карин. Этот крик, полный первобытного ужаса, не просто ударил по перепонкам — он многократным эхом отразился от готических сводов, заставляя каждого агента на долю секунды оцепенеть. Шикамару, зажимая осколочную рану на ноге в южном крыле, до боли стиснул зубы. Саске, прижатый к массивной колонне под плотным обстрелом, на мгновение перестал дышать. Для него этот крик означал только одно: он не успел защитить её. Но внутри Сакуры в этот самый момент происходил тектонический сдвиг. Вторая доза адского адреналина, вбитая Карин, подействовала как мощный электрический разряд дефибриллятора прямо в мозг. В сознании Сакуры розовый туман прошлого и навязчивый, ядовитый шепот маньяка столкнулись с ледяной, сокрушительной волной химической ярости. Что вывело её из транса? Это был не только адреналин. Это был звук коленей Карин, с глухим стуком ударившихся о каменный пол, и её отчаянный крик, который внезапно напомнил Сакуре её собственный крик двенадцать лет назад в Киото. Но в этот раз она не была той беспомощной, дрожащей девочкой. В этот раз у неё было оружие. В этот раз она сама была высшим хищником. Мир вокруг неё внезапно обрел пугающую сверхчеткость. Она не просто «пришла в себя» — она вошла в состояние боевого транса, где страх испарился, оставив место лишь чистым инстинктам уничтожения. Она чувствовала, как кровь с бешеной скоростью бежит по венам, как рана на бедре окончательно онемела, превратившись в холодный очаг её темной силы. Мясорубка началась в полной тишине со стороны Сакуры. Команда слышала в рации только жуткую симфонию звуков: * Глухие, тяжелые удары плоти о вековой камень. * Металлический, хищный свист стилетов, рассекающих воздух. * Сухие хрипы тех, кто даже не успел осознать, что их жизнь оборвалась. * И мерное, пугающее дыхание Сакуры — частое, сосредоточенное, лишенное всяких человеческих эмоций. — Сакура... — прохрипел в рацию Дейдара, на мгновение остановившись на верхней галерее и глядя вниз в бездну нефа. — Что там... что там, черт возьми, происходит? Начальница, ответь! Прием! Но ответом ему был лишь очередной отчетливый хруст ломающихся костей и тяжелый всплеск горячей крови на холодный мрамор Собора. Хидан, пробивающийся сквозь завалы в крипте, замер, вслушиваясь в звуки бойни через канал связи. На его лице проступила опасная, понимающая ухмылка. — Слышите это? — бросил он Саске и Шикамару. — Наша куколка окончательно сорвалась с цепи. Теперь молитесь богам, чтобы она узнала нас, когда мы до нее доберемся. Учиха, твой метод «заземления» только что создал демона. Сакура стояла в центре круга смерти. Её стилето — узкие, хищные лезвия — стали продолжением её рук. Она видела траектории движений врагов раньше, чем они их совершали. Белые тени превращались в рваные куски ткани и плоти под её беспощадными ударами. Когда последний нападавший упал, Сакура медленно опустила руки. Кровь мерно капала с кончиков стилетов, выбивая свой зловещий ритм на холодном мраморе пола: кап-кап-кап. Карин, всё еще стоя на коленях, смотрела на неё снизу вверх, не смея пошевелиться. Она видела не своего «клиента» и не офицера ФБР. Она видела саму Смерть в графитовом жилете. — Сакура... — голос Карин дрожал, прерываясь всхлипом. — Ты... ты их просто стерла. Из реальности. Сакура медленно повернула голову. На её бледной, как у фарфоровой куклы, щеке расцвел багровый мазок чужой крови. Зрачки всё еще занимали почти всю площадь радужки, но в глубине них снова затеплился разум — холодный, расчетливый и абсолютно беспощадный. Она поднесла руку к гарнитуре связи. — Шикамару. Саске. Центральный неф полностью зачищен, — её голос был настолько ровным и лишенным интонаций, что это пугало больше, чем самый громкий крик. — Карин в порядке. Выдвигаемся к вам в южное крыло. Начинаем стадию полной зачистки сектора. В рации повисла тяжелая пауза. Саске, услышав её новый, стальной тон, закрыл глаза на секунду, до боли сжимая рукоять пистолета. Он понял: та Сакура, которую он вынес на плече из буса, исчезла. Теперь в Соборе правила Немезида. Сакура рывком подняла Карин с колен, почти не прилагая усилий — двойная доза стимуляторов превратила её мышцы в натянутые стальные тросы. Карин едва успела охнуть, как стилето с тихим металлическим щелчком исчезли в скрытых ножнах на предплечьях Сакуры под рукавами сорочки. — Бежим, — коротко бросила Сакура. Они рванули в сторону южного крыла. Сакура двигалась так стремительно, что Карин приходилось буквально лететь за ней, едва касаясь ногами пола. Чем ближе они подходили к аркадам южного сектора, тем отчетливее становились звуки: грохот выстрелов, звон разбитого векового стекла и крики. Там действительно шла настоящая война. Группа захвата и люди «Невесты» схлестнулись в тесном пространстве между массивными колоннами и резными исповедальнями. Влетев в крыло, Сакура мгновенно оценила обстановку тактическим взглядом. Саске и Шикамару были жестко зажаты за тяжелыми дубовыми скамьями, отстреливаясь от превосходящих сил противника. Белые тени буквально лезли из всех щелей, пытаясь окружить их. Сакура вскинула пистолет и открыла беглый, идеально точный огонь. Каждый её выстрел находил цель в шее или голове. Она двигалась плавно, почти не целясь — химия в крови сделала её реакцию быстрее любого нападавшего. Но врагов было слишком много, и они умело использовали преимущество в пространстве. — Карин, ко мне! — крикнула Сакура, резко прижимаясь спиной к колонне. Она выхватила свой основной «Глок» и вложила его в дрожащие руки Карин, которая всё еще тяжело дышала от безумного бега. — Ты — приманка, — Сакура посмотрела ей прямо в глаза, и Карин стало не по себе от этого холодного, расширенного взгляда хищника. — Выходишь на линию огня, стреляешь часто и громко. Создай как можно больше шума. Они должны думать, что я всё еще здесь, за колонной. — А ты что?! — Карин вцепилась в рукоять пистолета как в спасательный круг. — А я пойду в обход. С тыла. По вертикали. Сакура не стала ждать ответа. Она резким движением скинула с себя испачканный графитовый пиджак, оставшись в одном приталенном жилете и белоснежной сорочке, которая теперь была заляпана свежими каплями крови. В её руках снова блеснули стилето. — Стреляй! — скомандовала она. Как только Карин начала лихорадочно палить в сторону «белых теней», создавая плотную завесу огня, Сакура буквально растворилась в воздухе. Она использовала выступы стен, статуи, карнизы и густые тени под готическими сводами. Это была её стихия. Саске, перезаряжая пистолет за скамьей, вдруг увидел вспышку движения прямо над головами нападавших. Сакура спикировала сверху, как хищная птица. Её стилето вошли в плечи первого врага прежде, чем тот успел осознать угрозу. Это было жуткое и завораживающее зрелище. Среди дыма от выстрелов и грохота боя беззвучно скользила тонкая женская фигура в белой сорочке. Она не стреляла. Она танцевала среди них, и каждый взмах её руки в массивных туфлях Versace оставлял за собой кровавый след на стенах Собора. — Она что, совсем с катушек съехала?! — крикнул Шикамару, туго перевязывая раненую ногу, глядя на то, как Сакура в рукопашную укладывает троих вооруженных боевиков за раз. — Сакура! Тормози! — проорал Хидан, врываясь в сектор с фланга и видя, как она всаживает стилет в горло очередного фанатика. — Ты их так всех перережешь, нам допрашивать будет некого! Учиха, сделай что-нибудь, твоя девка вошла в режим берсерка! Саске ничего не ответил. Он смотрел на неё, и в его глазах смешались ярость на Карин за коктейль и дикое, первобытное восхищение той сокрушительной силой, которую Сакура наконец выпустила на волю. — Она делает свою работу, Хидан, — хрипло отозвался Саске, прикрывая её огнем. — Сакура! К алтарю! Я прикрою! Бой в южном крыле начал затихать, превращаясь в одностороннюю расправу. Сакура стояла над последним бойцом, прижав его к мраморному полу коленями. Она не видела в нём человека — только помеху на пути к алтарю. Лезвие стилета с коротким, сухим звуком вошло под челюсть, мгновенно обрывая предсмертный хрип врага. В этот момент она даже не почувствовала, как одна из пуль, пущенная вслепую во время перестрелки из-за исповедальни, зацепила её правый бок. На белоснежной ткани дорогой сорочки, прямо под краем графитового жилета, начало стремительно расползаться яркое, багровое пятно. Кровь была горячей, она пульсировала в такт бешеному, неестественному ритму сердца, накачанного двойной дозой адреналина, но Сакура даже не поморщилась. Её лицо оставалось застывшей маской из белого мрамора и черного кайала. В наушниках сквозь треск статики прорвался голос Дейдары, сорванный на крик, полный ярости и паники: — Нас прижали на восточной галерее! Темари ранена, патроны на исходе! Хм, если кто-то слышит — нам нужна помощь, сейчас же, иначе нас тут заживо замуруют! Сакура резко выпрямилась, отбрасывая труп. Её взгляд, пустой и пугающе сфокусированный, метнулся к Карин. Та стояла с «Глоком» в руках, не в силах отвести расширенных глаз от сорочки Сакуры. Пятно уже заняло почти всю правую сторону, пропитывая ткань насквозь и тяжелыми каплями падая на холодный пол Собора. — Сакура... — голос Карин дрогнул, она дрожащим пальцем указала на её бок. — Ты ранена. Серьезно ранена. Кровь... она не останавливается, она хлещет! Сакура даже не посмотрела вниз на рану. Для неё этого тела больше не существовало — была только функция. Она подошла к Карин, железной, нечеловеческой хваткой вцепилась ей в загривок и буквально потащила за собой в сторону крутых винтовых лестниц на галерею. — Тактика та же, — бросила она, и её голос был похож на скрежет металла по стеклу. — Ты шумишь, я режу. — Но ты истекаешь кровью! — почти закричала Карин, спотыкаясь о выступы и пытаясь поспевать за её рывками. — Этот коктейль разгоняет сердце до предела, ты просто выкачаешь себя за пять минут! Сакура, остановись, дай мне перевязать! — Плевать, — отрезала Сакура, взлетая по ступеням так, будто гравитация на неё больше не действовала. — Если я остановлюсь, колокольчики победят. Беги и стреляй. Это приказ. Карин видела, как с каждым шагом Сакуры на серых каменных ступенях остаются четкие кровавые отпечатки подошв её массивных туфель Versace. Это было абсолютное безумие. Сакура не просто бежала в бой — она сгорала в нём, как падающая комета, оставляя за собой огненный след. Они выскочили на галерею в самый разгар кровавой бойни. Темари сидела, прислонившись к колонне, зажимая простреленное плечо, а Дейдара лихорадочно отстреливался последними кассетами, закрывая её собой. — Карин, огонь! — скомандовала Сакура, и в ту же секунду, не дожидаясь ответа, она с пугающей легкостью перемахнула через высокие перила галереи, приземляясь прямо в центр группы противника, которая зажимала её людей. Карин, всхлипнув от смеси ужаса и дикого восхищения, выставила пистолет перед собой и начала палить во все стороны, истошно, на весь Собор крича: — Сюда, ублюдки! Смотрите на меня! Я здесь! Внизу, в центральном нефе, Саске, Шикамару и Хидан, только что закончившие зачистку своего сектора, синхронно подняли головы на этот крик. Они замерли, тяжело и хрипло дыша, покрытые пороховой гарью и пылью. Саске, чья белая сорочка была разорвана на плече, впал в секундный ступор. Они видели, как Сакура в залитой кровью белой рубашке, похожая на падшего ангела смерти, кружится в смертоносном вихре среди врагов. Хидан выронил зажигалку, глядя на то, как она, не чувствуя боли, прошивает ряды «белых теней». Шикамару, бледный от потери крови из своей раны, оперся на колонну, не в силах отвести взгляд от этой кровавой жатвы. Плач Карин, доносящийся сверху, резал им уши, подчеркивая безумие происходящего. — Сакура! — крик Саске, полный боли и узнавания, утонул в звуках органа, который внезапно, с издевательским торжеством, перешел на ту самую колыбельную из Киото. Сакура работала стилетами с механической точностью, но Карин видела, что её движения начинают замедляться. Пятно на сорочке стало почти черным от плотности крови, пропитывая графитовый жилет насквозь. Когда последний враг рухнул на каменный пол галереи, в огромном пространстве Собора воцарилась противоестественная, вакуумная тишина. Орган замолк на высокой, болезненной ноте, оставив после себя лишь гулкое, дрожащее эхо. Темари, тяжело дыша и до боли прижимая руку к раненому плечу, во все глаза смотрела на представшую перед ней картину. Дейдара застыл с пустым магазином в руках, забыв, как дышать. Прямо перед ними Карин, вся в слезах и пороховой копоти, судорожно сжимала «Глок» Сакуры, из дула которого всё еще шел тонкий сизый дымок. Она всхлипывала, переводя взгляд с тел на свою начальницу. Сакура не упала. Она оседала медленно, с каким-то жутким, нечеловеческим достоинством. Одно колено с глухим стуком коснулось пола, второе согнулось, принимая на себя вес тела. Она уперлась локтем в бедро, всё еще сжимая окровавленные стилето, которые теперь казались частью её костей. Она выглядела как видение из самого страшного кошмара: некогда идеальная укладка спуталась и потемнела от крови, лицо было забрызгано красным, а белоснежная сорочка под жилетом превратилась в багровое полотно. Кровь с лезвий стекала на мрамор галереи, выбивая медленный, затихающий ритм: кап... кап... кап. Сакура с видимым, мучительным усилием подняла голову. Её взгляд, до этого пустой и хищный, подернутый адреналиновой пеленой, начал медленно фокусироваться. Она обвела глазами Темари, Дейдару и дрожащую, перепуганную Карин. — Вы... — голос её был хриплым, надтреснутым, но в нем снова зазвучала та самая сталь, пробившаяся сквозь химический туман. — Вы в порядке? Никого... из наших не потеряли? В этот момент в их наушниках воцарилась мертвая тишина. Шикамару, слышавший это внизу, прислонился к колонне и закрыл лицо рукой, сдерживая судорожный выдох. Саске, который уже вбегал на галерею, замер на последнем пролете лестницы. Его белая сорочка была пропитана потом и пылью, а взгляд застыл на её окровавленном силуэте. Рядом с ним Хидан, тяжело дыша, медленно опустил ствол пистолета. В этой кровавой тишине до каждого из них — от опытных оперативников до медика-самоучки Карин — наконец дошло, почему именно эта женщина, несмотря на все свои травмы, простреленные ноги и призраков прошлого, возглавляет отдел. Дело было не в звании, не в выслуге лет и не в гениальной аналитике. Она была их щитом. Она была тем зверем, который выходил наружу и брал на себя всю грязь, чтобы они могли оставаться людьми. — Мы в норме, Сакура... — едва слышно прошептала Темари, чувствуя, как к горлу подкатывает удушливый ком. — Благодаря тебе. Только тебе. Сакура коротко, почти незаметно кивнула, и её веки на мгновение затрепетали. Адреналиновый пик начал стремительно обваливаться, оставляя после себя выжженную пустыню и запоздалое осознание каждой дыры в теле. Сакура медленно, превозмогая гравитацию, которая теперь тянула её вниз с удвоенной силой, протянула окровавленную руку к Карин. Та, отбросив пистолет, в один прыжок подскочила к ней, подставляя свои плечи. Сакура вцепилась в неё мертвой хваткой, заставляя Карин принять на себя весь вес своего израненного тела. Её массивные туфли Versace проскользили по кровавой луже, когда она попыталась встать. Хидан сделал шаг вперед, его лицо было бледным под слоем гари. — Мать твою, Харуно... — выдохнул он, и в его голосе впервые не было ни капли издевки. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты их в одиночку вскрыла, как консервные банки. Саске медленно подошел к ней. Он не смотрел на трупы. Он смотрел только на её бок, где кровь продолжала сочиться сквозь пальцы Карин. — Сакура, — его голос был тихим, вибрирующим от подавленного ужаса и ярости. — Смотри на меня. Не смей закрывать глаза. Это приказ. Сквозь оглушительный звон в ушах и медленно затихающий, болезненный гул адреналина Карин слышала нарастающий вой сирен — подкрепление ФБР и парамедики уже заполняли площадь перед Собором Иоанна Богослова. Но сейчас для неё во всём мире существовал только этот безумный, расширенный до предела зрачок Сакуры прямо перед глазами. Сакура выдохнула, и Карин почувствовала на своем лице тяжелый, металлический запах железа и пороховой гари. — Не кричи... так больше, — прошептала Сакура, и в уголках её окровавленных губ промелькнула слабая, почти призрачная усмешка. — Аж уши... заложило... И в ту же секунду она окончательно обмякла. Опорное колено, выдержавшее нечеловеческую нагрузку, подогнулось, и Сакура рухнула бы мешком на холодный мрамор, если бы Карин не вцепилась в неё мертвой хваткой, едва не упав следом под тяжестью безжизненного тела. Саске подлетел в это мгновение, буквально выхватывая Сакуру из рук Карин. Он прижал её к своей груди с такой силой, будто пытался передать ей собственное сердцебиение через промокшую от крови белую сорочку. Саске выносил Сакуру из Собора так, будто это было самое ценное и одновременно самое хрупкое сокровище, которое когда-либо держали его руки в черной коже. Он не шел — он почти бежал сквозь дым и оседающую пыль, его дыхание было тяжелым и рваным, а лицо — мертвенно-бледным, как у призрака. На его руках Сакура казалась совсем невесомой, лишенной той пугающей, демонической силы, которую она демонстрировала минуту назад в танце смерти. Её массивные туфли Versace безжизненно свисали, задевая полы его длинного пальто. В наушниках у всей группы в это время творился настоящий хаос. Тишина, наступившая после финальной бойни у алтаря, взорвалась каскадом вопросов и выкриков. — Что это, черт возьми, было?! — голос Дейдары дрожал от дикого адреналинового отката, он едва удерживал рацию. — Кто-нибудь видел, КАК она двигалась? Это... это не человек, хм. Она просто разрезала само пространство вокруг этих уродов! — Шикамару, ты это слышал? — Темари, тяжело опираясь на готическую колонну и зажимая простреленное плечо, прерывисто дышала. — Ты слышал эти звуки в рации? Она не сделала ни одного выстрела там, наверху. Она... она просто зачистила сектор холодным оружием за считанные секунды. Это был не агент, это была Немезида. Шикамару, сидя на полу в южном крыле и слушая через наушник затихающее, свистящее дыхание Сакуры, ответил не сразу. Его голос был седым и надтреснутым от запредельной усталости: — Я видел только тени на стенах... Но я слышал Карин. И я слышал, как падает плоть. Это... это было за гранью любого протокола. Хидан, шедший следом за Саске и вытиравший кровь с лица, внезапно остановился и обернулся на Шикамару. Его глаза лихорадочно блестели. — Это была «Инферно» в чистом виде, Нара. Учиха выпустил зверя, чтобы спасти нас всех. Теперь вопрос в том, сможем ли мы загнать этого зверя обратно в клетку ФБР после того, что она натворила. Саске не слушал их. Он уже выносил её на залитую светом прожекторов площадь, игнорируя вспышки камер и крики репортеров. Его взгляд был прикован только к её лицу, по которому медленно стекала струйка крови из разбитого виска. Карин всё еще стояла на галерее, неподвижно глядя на свои окровавленные ладони. Она пребывала в глубоком, вязком ступоре. Перед глазами, как на зацикленной кинопленке, прокручивались моменты: вот Сакура стоит как пустая оболочка, окончательно поглощенная звоном колокольчиков, а вот она — после истошного крика Карин — превращается в само воплощение первобытной ярости. — Эй, очкастая... — Дейдара подошел к ней, заметно пошатываясь от усталости. Он посмотрел на её бледное, застывшее лицо, на котором застыла маска ужаса. — Ты так орала в канал, что у меня до сих пор в ушах звенит, хм. Знаешь... когда ты заверещала там, наверху, у нас у всех мелькнула только одна мысль. Карин медленно, словно во сне, подняла на него взгляд. Её глаза за стеклами очков были полны немого, застывшего ужаса. — Какая? — едва слышно, одним одними губами переспросила она. — Что тебя убивают, — отрезал Дейдара, вытирая лицо рукавом. — И что мы — следующие на очереди. Твой крик звучал так, будто в Соборе проснулось что-то древнее, чего там быть не должно. Мы думали, это конец операции. А оказалось... оказалось, ты просто разбудила её. Карин тяжело сглотнула. Она отчетливо вспомнила тот момент, когда Сакура «воскресла». Это не было обычным возвращением к жизни. Это было похоже на то, как если бы в сломанный, мертвый механизм внезапно подали ток в миллион вольт. Сакура не пришла в себя — она просто сменила одну бездну на другую, более управляемую. — Она просила меня больше не кричать так... — прошептала Карин, и по её щеке наконец скатилась первая слеза, прочертив чистую дорожку на лице, испачканном пороховой гарью. — Сказала, что у неё уши заложило... Она буквально истекала кровью, её сорочка была черной, но её беспокоил мой крик. Шикамару, слышавший это через открытый канал рации, горько и понимающе усмехнулся: — Это и делает её нашей начальницей, Карин. Она слышит нас и беспокоится о нас даже тогда, когда сама находится в самом центре ада. В это время внизу, на залитой светом площади, Саске передавал Сакуру медикам. Когда её перекладывали на носилки, он на секунду мертвой хваткой задержал её руку. Он чувствовал, как жизнь в ней едва теплится, а стимуляторы Карин медленно прекращают своё искусственное действие, оставляя её израненное тело один на один с реальностью и кровопотерей. Через двадцать минут площадь перед Собором напоминала сцену из масштабного апокалиптического фильма. Проблесковые маячки десятков машин скорой помощи и полиции заливали готические стены тревожным, пульсирующим синим светом. Шикамару, Темари, Дейдара и Тен-Тен медленно выходили из массивных дверей храма, осторожно ступая окровавленными ботинками по холодному камню ступеней. Они ожидали увидеть Сакуру в глубоком беспамятстве, обвешанную капельницами или уже исчезающую в дверях операционной. Но вместо этого перед ними предстала настоящая «картина Репина». Хидан стоял рядом, прислонившись к дверце машины и лениво переругиваясь с парамедиком, который пытался всунуть Сакуре кислородную маску. У одной из машин скорой царил хаос. Сакура, с бледным как мел лицом, но с горящим взглядом, яростно отмахивалась от двух парамедиков, которые пытались удержать её на каталке. Её белая сорочка была безжалостно разрезана, обнажая тугой бинт на боку, сквозь который всё еще проступала кровь — пуля задела артерию, и только профессионализм медиков и «коктейль» Карин спасли её от мгновенной смерти. — Отойдите от меня! — рычала Сакура, пытаясь встать, игнорируя слабость в коленях. — Я сказала, что я в норме! Мне нужно зайти внутрь, я не зачистила крипту! Мы не нашли его, вы понимаете?! Он уйдет через дренаж! Один из врачей, держа зажим у её раны, просто онемел от такого тотального неподчинения инстинкту самосохранения. Саске стоял позади неё, зажав её плечи своими железными руками, буквально прижимая её к борту машины, чтобы она не разорвала свежие швы своими резкими движениями. — Угомонись, Сакура! — его голос был низким и полным сдерживаемой ярости. — Ты едва не сдохла десять минут назад на моих руках. Ты никуда не идешь. Танцы со стилетами закончены. — Пусти меня, Учиха! Это мой отдел! Это мое дело! — она дернулась так сильно, что Саске пришлось навалиться всем весом, фиксируя её хрупкое, но полное ярости тело. Четверка агентов застыла на пороге собора, наблюдая за этой сценой. Карин стояла рядом, всё еще мелко дрожа и механически вытирая кровь с очков. — Она чокнутая... — тихо, но с какой-то благоговейной иронией произнес Дейдара, качая головой. — Абсолютно, бесповоротно чокнутая. Кто-то другой после такой кровопотери уже видел бы предков, а она рвется дорезать то, что не успела. Хм, она реально страшнее маньяка. — Это не безумие, Дей, — Шикамару тяжело оперся на плечо Темари, глядя на то, как Сакура продолжает яростно спорить с Саске, несмотря на то, что её массивные туфли Versace едва касаются земли. — Это профессиональная деформация, умноженная на чистое упрямство. Она не сможет уснуть, пока не пересчитает все тени в этом храме. Хидан, стоявший поодаль и вытиравший нож о полу чужого бронежилета, внезапно хохотнул — громко и хрипло, привлекая внимание прессы за оцепенением. — Слышь, Учиха! — крикнул он, скалясь в своей манере. — Да отпусти ты её! Пусть идет, она их там всех перекусает, если патроны кончатся. Видал, как она того борова у алтаря вскрыла? Чистая работа! Харуно, мать твою, если выживешь — я тебе лично проставлюсь лучшим виски в городе за это шоу! Ты сегодня официально стала почетным членом «Инферно» по уровню отмороженности!