Тёмные воды

Саске замер на полуслове, глядя на то, как Сакура медленно, с явным усилием, приподнимается на локтях. Её взгляд, несмотря на действие лекарств, был острым, как скальпель. Она обвела братьев подозрительным прищуром и, поморщившись от боли в боку, выдала: — В ФБР учат чутко спать, даже когда рядом шепчутся два ультра-богатых и сексуальных детектива. Особенно, если у одного из них пульс участился так, будто он собирается кого-то пристрелить. Саске и Итачи обменялись коротким взглядом. Скрывать что-то от Харуно, когда она в режиме «детектива», было так же бесполезно, как пытаться остановить лавину чайной ложкой. — Если это новости по маньяку — выкладывайте, — продолжила она, игнорируя попытку Саске уложить её обратно. — А если это касается твоего прошлого, Саске... выкладывай тем более. Я не люблю сюрпризы, которые стреляют мне в бок только потому, что кто-то из твоих старых «знакомых» решил свести счеты. Саске вздохнул, понимая, что играть в секреты больше не получится. Он сел на край кровати и накрыл её ладонь своей. — Наемники в соборе, Сакура. Это были не люди нашего «звонаря». Это люди Виктора Гросса. Сакура на секунду замерла. Имя Мецената, которого Саске отправил за решетку два года назад, эхом отозвалось в её памяти. — Гросс? — она нахмурилась. — Тот, который торговал предметами искусства и «заказывал» конкурентов пачками? Но при чем тут моё дело? — Ни при чем, — ответил за брата Итачи, убирая планшет за спину. — В этом и проблема. Гросс вышел на свободу. Ему плевать на соборы, колокольчики и твое прошлое. Ему нужен Саске. Он заказал его убийство, и наемники просто использовали твое расследование как идеальный хаос, чтобы подобраться к нему. Сакура несколько секунд молча смотрела на Саске. В её голове выстраивались цепочки: Гросс, собор, пули, её ранение. Гнев начал медленно вытеснять сонливость, превращаясь в обжигающий лед. — То есть... — её голос стал пугающе тихим, вибрирующим от сдерживаемой силы. — Пока я пыталась спасти девочек и не сойти с ума от этих звуков, какой-то недовольный клиент Учихи решил устроить сафари на моего напарника прямо в центре моего места преступления? Она вдруг резко подалась вперед, вцепившись пальцами в промокшую белую сорочку Саске, полностью игнорируя протестующий, участившийся писк медицинского монитора. — Саске, ты хочешь сказать, что я получила пулю в бок и едва не разнесла полгорода только потому, что ты когда-то качественно выполнил свою работу? Сакура прищурилась, и в её глазах мелькнула та самая сталь, за которую её прозвали «Розовой смертью» в управлении. Она медленно отпустила рубашку Саске и откинулась на подушки, но не для того, чтобы отдохнуть, а чтобы лучше видеть обоих братьев. В памяти внезапно всплыл недавний разговор. — Черт... — Сакура прикрыла глаза на мгновение. — Хидан. Он ведь приходил ко мне сразу после того первого обстрела в управлении ФБР. Мы тогда все были там — и ты, Саске, и Шикамару. Она горько, почти болезненно усмехнулась, качая головой. — Значит, он не врал. Господи, лучше бы он врал... Хидан оказался прозорливее всего моего аналитического отдела вместе взятого. Итачи, до этого момента сохранявший ледяное спокойствие, внезапно замер. Его взгляд, острый как бритва, метнулся к брату. В этом взгляде было всё: недоумение, холодный гнев и немой вопрос. — Ты знал об этом, Саске? — голос Итачи прозвучал как удар хлыста. — Тебя предупреждали еще тогда, в управлении? И ты предпочел промолчать, пока пули дырявили стены федерального ведомства? Саске не ответил, лишь сильнее сжал челюсти, не отводя взгляда от Сакуры. Его молчание было красноречивее любых признаний. — Вскрывайтесь, Учихи, — чеканя каждое слово, произнесла Сакура, чувствуя, как адреналин снова разгоняет кровь. — Я всё еще начальник отделения ФБР. И если вы продолжите играть в «молчание ягнят», я устрою вам такую проверку документов, лицензий и офшорных счетов, что вы до конца жизни будете заполнять налоговые декларации в трех экземплярах. Понятно? Сакура резко выпрямилась, и её лицо внезапно побледнело, а взгляд стал предельно сосредоточенным. Пазл в её голове сложился окончательно. — Подожди... Значит, когда те профессионалы в масках едва не разнесли мой кабинет... это тоже был Гросс? Мы-то думали, это вербовщики Сасори пытаются зачистить архивы, но... Господи, как изящно. Нас развели как детей. Весь отдел носился за призраком с колокольчиком, пока наемники Мецената использовали это как идеальное прикрытие. Они знали, что в этом хаосе никто не будет искать киллера — все будут искать психопата. Сакура резко выдохнула, и её рука непроизвольно легла на перебинтованный бок, где под графитовым жилетом скрывалась рана. — Собор был финальной точкой. Гросс заказал твое убийство, Саске, и решил, что если при этом погибнет «какая-то там Харуно», это будет просто приятным бонусом. Косвенные потери? Она посмотрела на Саске в упор. В её взгляде больше не было боли — только холодная, расчетливая ярость. — Саске, если Гросс думал, что я — «ущерб», то он совершил свою последнюю ошибку. Я — правосудие с плохим характером и дыркой в боку. Итачи, где этот ублюдок? И не вздумай врать мне сейчас. Она вдруг протянула руку к Итачи, не сводя яростного, лихорадочного взгляда с Саске. — Итачи, планшет. Живо. Мне плевать, что я под капельницей и на этих чертовых нейролептиках. Если этот старый павлин решил, что ФБР — это его личный тир, а мой отдел — массовка для его вендетты, я объясню ему разницу между «сопутствующим ущербом» и объявлением войны федеральному агентству. Итачи замер, глядя в эти изумрудные глаза, в которых сейчас горел такой силы огонь, что, казалось, он мог бы расплавить стерильный кафель палаты. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Саске молча сжал челюсти, его рука всё еще блокировала экран планшета брата, не давая Сакуре доступа к данным. — Нет, Сакура, — спокойно, но свинцово-твердо произнес Итачи, переводя взгляд на брата. — Ты сейчас не в том состоянии. Твой приоритет — выжить и не дать швам разойтись. Ответ последовал незамедлительно. Сакура, не глядя, нащупала на тумбочке стеклянный пузырек с физраствором и с поразительной, почти инстинктивной меткостью швырнула его в голову Итачи. Тот едва успел качнуть головой — флакон вдребезги разлетелся о стену, окропив брызгами его безупречный пиджак. — Скиньте данные. Немедленно! — прошипела она, и в её голосе прорезался тот самый командирский рык, от которого в штабе ФБР затихали даже принтеры. — Я прошу по-хорошему, Учихи. Не заставляйте меня вызывать Шикамару — вы знаете, он сделает это быстрее, чем вы успеете моргнуть, просто чтобы я перестала на него орать. В этот момент дверь палаты распахнулась с характерным грохотом — Хидан ввалился внутрь, на ходу вытирая руки от пороховой гари. Он замер, оценив мизансцену: разбитое стекло, взбешенная Сакура и два застывших Учихи. — О, я вижу, семейный совет в разгаре? — Хидан осклабился, бесцеремонно проходя к кровати. — Зря стараетесь, господа аристократы. Мои каналы в «Инферно» не брешут, и Харуно это знает. Гросс уже заказывает кейтеринг для своего праздника жизни, пока вы тут играете в «защити принцессу». Итачи медленно повернул голову к Саске. Его взгляд был настолько ледяным, что, казалось, воздух в палате замерз. — Саске, — тихо, с пугающей вежливостью произнес Итачи. — Хидан говорит, что знал о контракте еще до собора. В управлении ФБР. И ты... ты промолчал? Ты позволил ей войти в тот собор, зная, что там будут не только психопаты с колокольчиками, но и профессиональные киллеры, нацеленные на тебя? Саске не ответил, лишь сильнее сжал кулаки, не отводя взгляда от Сакуры. Его молчание подтверждало худшие опасения Итачи. — Ты подставил её, брат, — Итачи сделал шаг к Саске, и напряжение между ними стало почти физически ощутимым. — Ты использовал её операцию как прикрытие для своих проблем, даже не предупредив её. — Саске, посмотри на меня! — выкрикнула Сакура, перебивая их назревающую схватку. — Мне плевать на ваши семейные разборки сейчас! Этот ублюдок Гросс стрелял в моих агентов! Он превратил федеральное здание в тир! Как бы ты ни хотел оградить меня, это дело больше не личное. Это государственное преступление. Я начальник этого чертового отделения, и я обязана его взять. Если вы сейчас не дадите мне данные, я клянусь — я встану с этой койки прямо сейчас, и тогда швы разойдутся уже по вашей вине! Саске смотрел на нее, и в его глазах боролись ярость за ее упрямство и бесконечное, глухое восхищение этой женщиной. Он понял: скрывать правду дальше — значит потерять её доверие навсегда. Итачи, молча признав поражение и бросив на Саске последний полный гнева взгляд, разблокировал планшет и положил его на колени Сакуре. Хидан довольно хмыкнул, прислонившись к стене. Сакура быстро заскользила пальцами по экрану, просматривая логистику Гросса. Внезапно её палец замер. Губы тронула хищная, пугающая ухмылка. — «Благотворительный бал Мецената»... Особняк на Гудзоне. Маски, шампанское и вся элита города, — Сакура коротко рассмеялась, поморщившись от боли в боку. — Он думает, что после бойни в соборе он может просто надеть смокинг? Готовьте кошельки, красавчики. Мы не будем штурмовать его офис. Мы задержим его красиво. Она посмотрела на Саске в упор. — Итачи, мне нужны лучшие смокинги для вас двоих. Саске, ты будешь моим «сопровождающим лицом». Хидан... — она перевела взгляд на него, — ты со своими ребятами обеспечишь периметр. Мы возьмем его при всех. Чтобы он видел, как те, кого он считал «сопутствующим ущербом», надевают на него наручники под звуки его же оркестра. Это будет его последний выход. Саске тяжело вздохнул, признавая поражение. Он понимал, что спорить бесполезно: если Сакура Харуно решила, что пойдет на бал с дыркой в боку и на высоких каблуках, она это сделает, даже если ей придется ползти к особняку на Гудзоне. — Итачи, — не оборачиваясь, бросил Саске, чьи глаза не отрывались от бледного, но решительного лица Сакуры. — Найди нам пригласительные. И забронируй целый этаж в отеле рядом с особняком. Если мы идем ва-банк, то играть будем по-крупному. И проследи, чтобы охрана была нашей, а не из агентств Гросса. Итачи коротко кивнул, его взгляд всё еще метал молнии в сторону брата за утаивание информации, но профессионализм взял верх. Сакура удовлетворенно откинулась на подушки, хотя выступившая на лбу испарина выдавала, каких колоссальных усилий ей стоит этот командный тон. Она прищурилась, поймав на себе задумчивый взгляд Саске, который уже явно начал прикидывать в уме фасоны закрытых платьев, способных скрыть бинты. — И даже не думай, Учиха, — прохрипела она, заметив его оценивающий прищур. — Только попробуй выбрать мне платье без моего прямого одобрения. Если ты притащишь что-то «монашеское» с воротником до подбородка, чтобы спрятать мои швы, я приду на бал в этой чертовой больничной сорочке и с капельницей наперевес. Поверь, это будет самый громкий скандал в истории ФБР, и твой безупречный имидж «ледяного принца» этого не переживет. Тем более Гросс меня в глаза не видел. Для него я — безликий агент из сводок. Пусть так и остается до того момента, пока я не защелкну на нем браслеты. Саске лишь едва заметно дернул уголком губ — вызов был принят, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на искру азарта. — И еще одно, — Сакура перевела тяжелый взгляд на Итачи. — Пригласительных будет шесть, красавчики. Гросс знает вас, он знает Хидана по слухам из «Инферно». Но он точно не ждет, что мы явимся туда всем составом. Мне нужны мои люди и... — она скользнула взглядом по Хидану, — ...те, кто умеет работать грязно. — Шесть? — Итачи приподнял бровь, быстро производя в уме расчеты рисков. — Ты хочешь превратить светский раут в зону боевых действий? — Я беру Дея и Темари, — отчеканила Сакура, голос её крепчал с каждой секундой. — Дейдара в смокинге отвлечет на себя внимание любой охраны своим павлиньим видом и вечными взрывными шуточками, а Темари — единственная, кто сможет «упаковать» веер-передатчик в клатч и вырубить любого амбала каблуком, если всё пойдет не по плану. Шикамару и Карин останутся в фургоне на связи. Нара будет координировать нас, а Карин... она будет следить за моими показателями через датчики под платьем. Если я начну отключаться посреди танца, она даст сигнал. Она сделала паузу, жадно втягивая воздух, но взгляд её горел тем самым опасным изумрудным огнем, который Саске видел в соборе. — И шестой — Хидан, — Сакура посмотрела на него в упор. — В смокинге ты будешь выглядеть как породистый наемник, что идеально впишется в свиту Гросса. Ты будешь моим «джокером» в толпе. Твоя задача — найти Гросса раньше, чем его охрана поймет, что лимузины ФБР уже блокируют выезды. Хидан довольно оскалился, потирая кулаки. — Смокинг, куколка? Надеюсь, он будет черным, под цвет твоих будущих синяков, когда Учиха поймет, что я буду приглашать тебя на танец чаще него. Саске посмотрел на брата, затем снова на Сакуру. Он понимал, что эта женщина только что превратила стерильную палату в оперативный штаб, и остановить её теперь можно было только повторным нажатием на точку на шее — но второй раз она бы ему этого не простила. — Шесть пригласительных, — вздохнул Саске, поднимаясь и поправляя рукава своей окровавленной сорочки. — Итачи, займись связями. А я пойду искать дизайнера, который согласится перешить вечернее платье под кобуру, медицинский корсет и скрытый порт для инъекций за сорок восемь часов. И закажи Хидану костюм, в котором он не будет похож на вышибалу из дешевого бара. Хидан лишь хмыкнул, не обидевшись: — Главное, чтобы карманы были поглубже — мне нужно куда-то спрятать свои «аргументы» для разговора с Гроссом. Сакура закрыла глаза, её рука всё еще сжимала планшет. — Мы войдем туда как элита, а выведем его в наручниках. Это будет лучший перформанс в его жизни. — И чтобы оно было красным! — бросила Сакура им вслед, когда братья уже выходили в коридор. — Под цвет моих глаз, когда я в ярости! Спустя три дня. Особняк Виктора Гросса на берегу Гудзона Огромные резные двери особняка Виктора Гросса распахнулись, пропуская внутрь элиту Нью-Йорка. Но когда на верхней площадке парадной лестницы появилась эта группа, гул голосов внизу начал стихать, а оркестр, казалось, на секунду сбился с ритма. Шесть пригласительных. Шесть хищников в безупречном шелке и атласе. Первым шел Итачи Учиха, воплощение аристократичного холода, ведущий под руку Дейдару, который в своем эксцентричном синем бархатном смокинге выглядел как капризный наследник нефтяной империи. Дейдара дерзко ухмылялся, поправляя высокую прическу и оглядывая зал взглядом поджигателя, оценивающего качество штор. Следом спускался Саске. Его смокинг сидел идеально, подчеркивая разворот плеч, но всё внимание было приковано к женщине, которую он вел под руку. Темари выглядела как воинственная королева в платье глубокого изумрудного цвета. Тяжелый атлас струился по её фигуре, а высокий разрез при каждом шаге открывал стройную ногу. Её холодный, расчетливый взгляд сканировал толпу, а в клатче, замаскированном под ювелирное украшение, покоился передатчик Шикамару. Саске вел её подчеркнуто официально — идеальное прикрытие, чтобы никто не заподозрил его связи с «той самой» агентшей из ФБР, которая едва не разнесла собор. Но истинный фурор произвела последняя пара. Хидан, облаченный в черный смокинг, который, вопреки ожиданиям Саске, сидел на нем пугающе элегантно, уверенно вел Сакуру под руку. Его вечная ухмылка трансформировалась в оскал светского льва, а пальцы в черных кожаных перчатках бережно, но крепко поддерживали партнершу за талию. Сакура Харуно была ослепительна. На ней было платье винного цвета из плотного атласа — того самого «яростного» оттенка. Корсетный верх, усиленный по спецзаказу, не только создавал идеальный силуэт, но и намертво фиксировал медицинский бандаж на её боку. Платье с открытыми плечами обнажало фарфоровую бледность кожи, а рубины в её ушах вспыхивали, как капли свежей крови. Она опиралась на Хидана, и со стороны это казалось актом страсти, хотя на самом деле он просто помогал ей сохранять равновесие на шпильках. Гросс, стоявший у алтаря... вернее, у фуршетного стола, не знал её в лицо. Для него она была лишь эффектной спутницей опасного человека из «Инферно». — Ну что, красавчики, — прошептала Сакура в микрофон-невидимку, едва шевеля губами. — Шоу начинается. Попробуем сделать это красиво, хм. Дейдара, услышав её пародию на свой фирменный вздох, тихо хмыкнул в кулак. — Сакура, пульс 110, — раздался в наушниках обеспокоенный голос Карин из фургона. — Не делай резких движений, или я сама выбегу из фургона и вколю тебе успокоительное прямо через это чертово платье. — Объект в центре зала, — лениво добавил Шикамару. — Пьет шампанское с судьей. Саске, Хидан — не перегрызите друг другу глотки раньше времени. У нас на кону голова Мецената. Группа спустилась в зал, и толпа расступилась перед ними, словно Красное море. Сакура чувствовала руку Хидана на своей талии и видела напряженную спину Саске впереди. Гросс думал, что он пригласил элиту. Он не знал, что пригласил свою личную инквизицию. Хидан наклонился к её уху, делая вид, что шепчет комплимент: — Ты чертовски хороша в красном, куколка. Постарайся не залить его кровью этого старого хрыча раньше, чем мы дойдем до террасы. Сакура лишь хищно улыбнулась, поправляя невидимый наушник. — Он испортил мой графитовый жилет, Хидан. Кровь Гросса — это лучшее украшение, которое я могу себе представить к этому наряду. Оркестр сменил ритм на тягучий, обволакивающий медленный джаз. Свет в зале особняка приглушили, оставив лишь теплое мерцание сотен свечей и блики на хрустале. Шестерка хищников рассредоточилась по залу с точностью часового механизма. Саске медленно вел Темари в танце, их движения были безупречно синхронны. Со стороны они казались идеальной парой из высшего света, но их взгляды, скрытые за полуприкрытыми веками, работали как сканеры. — Справа у колонн — трое, — едва слышно прошептал Саске, притягивая Темари чуть ближе. — У всех характерные выпуклости под пиджаками. Пятый калибр. — Вижу, — отозвалась Темари, чей взгляд скользнул по второму ярусу. — На балконе еще двое со связью. Гросс параноик. Он выставил двойной периметр. Сакура на мушке у тех, что наверху. В центре зала, в густом винном облаке атласа, Хидан медленно кружил Сакуру. Его рука на её талии была надежной опорой, не давая швам разойтись, а его лицо находилось в опасной близости от её виска. — Знаешь, куколка, — тихо, с непривычной хрипотцой в голосе произнес Хидан, — я ведь, грешным делом, надеялся, что мы когда-нибудь будем так танцевать на нашей с тобой свадьбе. В белом платье, без кобуры на бедре и без этого пафосного дерьма вокруг. А не спасая задницу Учихи в логове Мецената. Сакура на мгновение замерла, чувствуя, как его пальцы чуть сильнее сжались на её спине. Она подняла на него глаза — изумрудные, полные усталости и затаенной печали. Она горько, едва заметно усмехнулась. — Ты сам выбрал, куда тебе идти, Хидан, — шепнула она в ответ. — Ты сам выбрал свою сторону в «Инферно». Мы могли бы... но «бы» не считается в нашем мире. Она чуть отклонилась назад, позволяя ему вести её в более широком круге, и добавила мягче: — Но мне чертовски приятно слышать, что в тебе еще остались отголоски нормального человека, а не только циничного адвоката дьявола. Спасибо, что ты здесь. Хидан лишь криво оскалился, прижимая её к себе обратно, чтобы скрыть мимолетную вспышку боли в глазах. — Я здесь ради тебя, Харуно. Всегда был. Учиха просто удачно подвернулся под руку как повод. — Приближаюсь к Гроссу, — раздался в их ушах холодный голос Саске. — Темари, уводи охрану у восточного выхода. Дейдара, будь готов к «фейерверку», если старик решит бежать. Сакура выпрямилась, чувствуя, как адреналин снова начинает вытеснять боль. Она мягко высвободила руку из хватки Хидана, на мгновение задержав пальцы на его плече. — Пора работать, Хидан. Оставь лирику для допроса. Внизу, у подножия лестницы, стоял Виктор Гросс. Он улыбался, попивая шампанское, и когда его взгляд упал на Саске Учиху улыбка застыла на его лице. Виктор Гросс, ослепленный собственным высокомерием, не имел ни малейшего представления о том, кто стоит перед ним. Для него Сакура была лишь очередной «трофейной» спутницей братьев Учиха — ослепительно красивой деталью интерьера, не более. Виктор Гросс, ослепленный собственным высокомерием, не имел ни малейшего представления о том, кто стоит перед ним на самом деле. Для него Сакура была лишь очередной «трофейной» спутницей, ослепительно красивой деталью интерьера, которую привел с собой этот выскочка из «Инферно». Он широко улыбнулся, и эта улыбка напомнила Саске оскал сытого хищника. Гросс подошел к ним, вальяжно поправляя манжеты смокинга. Ему было около сорока пяти: высокий, подтянутый, с идеальной сединой на висках, он выглядел как воплощение успеха, не знающего отказов. — Саске! Итачи! — Гросс радушно развел руками, хотя в его глазах вспыхнула искра жгучей, застарелой ненависти. — Какой сюрприз. Я не ожидал, что вы удостоите мой скромный вечер своим присутствием после... нашего небольшого недоразумения в суде. Но я всегда говорил, что настоящие джентльмены умеют оставлять дела за дверью. Саске напрягся всем телом, его челюсть заходила желваками, а кулаки в карманах смокинга сжались до белизны в костяшках. Итачи лишь едва заметно приподнял бровь, сохраняя ледяное, почти пугающее спокойствие. Гросс, проигнорировав их холодность, перевел плотоядный взгляд на Сакуру, которая стояла, опираясь на руку Хидана. — Но кто эта прекрасная леди? — он мягко, но властно шагнул к ней, полностью игнорируя Хидана, которого считал простым телохранителем-переростком. — Вишневый атлас... смелое решение. Вы выглядите как самый дорогой лот в моей коллекции, дорогая. Хидан почувствовал, как Сакура едва заметно вздрогнула от боли, когда Гросс приблизился. Его глаза сузились, а рука, лежащая на её талии, напряглась, готовая в любой момент превратиться в смертоносное орудие. Не дожидаясь ответа, Гросс совершил то, от чего у Саске потемнело в глазах, а Хидан едва не сорвался в боевой раж прямо посреди зала: он по-хозяйски положил руку на талию Сакуры, прямо поверх жесткого корсета, скрывающего свежее ранение. — Вы позволите этот танец, милая? — промурлыкал Гросс, чуть сильнее сжимая ладонь на её боку. — Уверен, ваши... спутники не будут против поделиться таким сокровищем с хозяином дома. Саске сделал резкий шаг вперед, его аура стала настолько тяжелой, что гости поблизости начали испуганно оборачиваться. — Убери от неё руки, Гросс, — голос Саске прозвучал как скрежет тектонических плит. — Сейчас же. Хидан, в свою очередь, не стал тратить время на предупреждения. Он коротким, резким движением перехватил запястье Гросса, сжимая его с такой силой, что послышался сухой хруст дорогого хронометра на руке Мецената. — Слышь, «хозяин», — Хидан наклонился к самому лицу Гросса, и в его глазах вспыхнуло то самое безумие, которое Сакура видела в соборе. — Если ты еще раз коснешься её без приглашения, я отрежу твою ладонь и заставлю тебя сожрать её вместе с твоими запонками. Усек? В зале воцарилась мертвая тишина. Музыка продолжала играть, но для этой группы мир сузился до пространства в один метр. Сакура стояла между тремя разъяренными хищниками, чувствуя, как под пальцами Гросса начинает пульсировать рана, но её взгляд оставался кристально чистым и беспощадным. — Господа, — мягко произнесла Сакура, и её голос, усиленный микрофоном-невидимкой, зазвучал в наушниках всей команды как сигнал к атаке. — Не стоит устраивать сцену. Господин Гросс просто очень ценит... искусство. Она посмотрела Гроссу прямо в глаза, и тот на секунду отшатнулся от того холода, который увидел в её изумрудных зрачках. В этом изумрудном взгляде, брошенном на Саске и Хидана, было четкое, почти осязаемое послание: «Только пикните — придушу обоих. Я на задании». Сакура обворожительно улыбнулась Гроссу, хотя в этой улыбке было больше яда, чем в кобре, затаившейся в цветах. Она мягко накрыла своей ладонью его руку, лежащую на её талии, и чуть заметно отстранила её от раненого бока, переводя жест в светское русло. — Прошу прощения за моих спутников, мистер Гросс, — промурлыкала она, бросив на Саске и Хидана «виноватый» взгляд. — Видите ли, я их единственная двоюродная сестра на всю эту ораву братьев. Они с детства привыкли опекать меня как фамильный фарфор. Представляете, каково мне жить в окружении этой хмурой стражи постоянно? Они слишком много говорят о цифрах и слишком мало об искусстве. Гросс, заметно расслабившись и польщенный ролью «спасителя» прекрасной дамы от излишней опеки, самодовольно рассмеялся. — О, я понимаю, — он бросил снисходительный взгляд на застывшего Саске и взбешенного Хидана. — Чрезмерная семейная забота порой бывает удушающей. Но вы пришли по адресу, дорогая. Позвольте мне показать вам мой особняк. Здесь есть вещи, которые стоят дороже, чем всё отделение полиции Нью-Йорка вместе взятое. Он увлек её в сторону центрального зала, сильнее прижимая к своему боку. Сакура шла с грацией пантеры, хотя каждый шаг отдавался острой вспышкой боли под корсетом. Саске застыл, глядя им в спину. В наушнике раздался приглушенный, полный сочувствия мат Шикамару: — Учиха, дыши. Посчитай до десяти на латыни, если тебе так проще. Если ты сейчас сорвешься и вмажешь «Меценату», мы завалим всю операцию. Она знает, что делает. Карин, следи за её датчиками, давление скачет, он может надавить на швы. — Он трогает её... — процедил Саске сквозь зубы так тихо, что услышал только стоящий рядом Итачи. Хидан, чьи костяшки пальцев побелели от напряжения, едва сдерживался, чтобы не выхватить нож. — «Двоюродная сестра»? Серьезно? — прорычал он в микрофон. — Харуно, я тебе это припомню. Учиха, если он уведет её в кабинет и закроет дверь, я вынесу её вместе с петлями, плевать на протокол. — Он трогает заряженную бомбу, — отозвался Итачи, не сводя глаз с удаляющейся пары винного и черного цветов. — И он даже не подозревает, что детонатор уже нажат. Дейдара, иди к восточному крылу. Темари, к архивам. Саске... Хидан... не спускайте глаз с его рук. Мы начинаем фазу «Окружение». Сакура в этот момент входила в личный кабинет Гросса. Он не чувствовал ни опасности, ни подвоха — только абсолютный, пьянящий триумф. В его глазах Сакура была редчайшим артефактом, который идеально дополнял холодный блеск его частной галереи. — Видите это полотно, дорогая? — он подвел её к картине, скрытой за бронированным стеклом. — Это «Портрет молодого человека» Беллини. Официально он сгорел в Берлине в 45-м. На самом деле... он здесь. За него пришлось отдать сумму, на которую можно купить небольшой остров. Но меня мало колышет закон, когда речь идет о том, что я хочу получить. Он сделал глоток вина, не сводя с Сакуры плотоядного взгляда. Его рука всё еще лежала на её талии, и Сакура чувствовала каждое микродвижение его пальцев по шелку платья, но держала лицо, застывшее маской восхищения. — Вы... пугающе влиятельный мужчина, Виктор, — промурлыкала она, пригубив шампанское. — Неужели вы действительно покупаете всё? Даже... чужие жизни? Я слышала слухи, что в этом городе есть люди, которые боятся произносить ваше имя. Гросс самодовольно хмыкнул, явно польщенный. — Страх — это самая надежная валюта. Знаете, Сакура, недавно один заносчивый детектив из ФБР решил, что он выше меня. Посадил меня в клетку, как дикого зверя. — Его голос стал жестким. — Но он забыл, что у зверя длинная память. Я нанял лучших «чистильщиков». Я превратил его офис в решето, а вчера... вчера я устроил ему прощальный концерт в одном старом соборе. Сакура затаила дыхание. В наушнике раздался резкий, сухой хруст — это Саске в главном зале, услышав признание в прямом эфире, непроизвольно раздавил в руке хрустальный бокал. — Ох, так это были вы? — Сакура округлила глаза в притворном восторге. — Напасть на федеральное здание... Это так... масштабно. Но разве это не слишком рискованно ради одного человека? — Риск — это часть игры, — Гросс придвинулся ближе, почти касаясь её уха. — Учиха думает, что он охотник. Но он — всего лишь мишень. А на его маленькую напарницу-розоволоску мне плевать, она просто попала под раздачу. Скоро этот красавчик отправится на тот свет, и никто даже не докажет, что это был я. Весь город будет думать, что его пришил психопат. — Потрясающе... — прошептала Сакура, и в этот момент её глаза на секунду встретились с объективом скрытой камеры. Она слегка откинула голову назад, подставляя шею под его тяжелый взгляд, и прикусила губу. — Боже, Виктор… это так возбуждает, — прошептала она. — Знать, что рядом со мной мужчина, который может поставить на колени целое министерство. Это… пугающе сильно. Гросс, окончательно опьяненный собственной властью, сделал шаг вперед. Он встал прямо у неё за спиной, почти вплотную. Его руки медленно скользнули по её обнаженным плечам к запястьям. В наушнике раздался такой скрежет зубов Саске и приглушенное рычание Хидана, что Сакуре показалось, будто перепонки лопнут. — Я могу купить всё, Сакура, — его голос стал вязким. — В этом мире нет дверей, которые не открываются золотым ключом. Нет людей, у которых нет цены. Сакура медленно повернула голову, глядя на него через плечо. В её глазах плясали опасные изумрудные искры. — Вы ошибаетесь, Виктор. Есть товары, которые недоступны за деньги. Они… коллекционные. Гросс перешел черту, окончательно уверившись в своей безнаказанности. Его шепот стал грязным, пропитанным похотью. — Значит, цена будет просто выше, — прошептал он ей в самое ухо. — Знаешь, это платье… винный атлас на твоей коже выглядит аппетитно, но он чертовски мешает обзору. Я бы сорвал его с тебя прямо здесь, под взглядами этих святых с полотен. Он спустил руку ниже, к основанию корсета, и его пальцы грубо прошлись по шву, заставляя Сакуру стиснуть зубы от резкой боли в ране. — Ты выглядишь как та, кто любит пожестче, Сакура. У тебя во взгляде — вызов. Как насчет связывания? Я бы хотел посмотреть, как ты будешь извиваться в шелковых канатах. Любишь порку? Я бы научил тебя покорности, оставил бы на этой фарфоровой спине следы, которые напоминали бы тебе о моем владении. Я заплачу столько, что ты сама попросишь надеть на тебя ошейник. В этот момент в общем канале связи раздался холодный, резкий голос Темари, перекрывающий яростное сопение мужчин: — Саске, Хидан, заткнулись оба! Держите свой тестостерон в кулаке и не смейте дергаться! — отрезала она. — Вы еще не видели, как Сакура выкрывала богатых извращенцев в Майами три года назад. Она сейчас делает свою работу, и делает её блестяще. Так что завалите горизонты и не мешайте работать ФБР. У нас идет запись признательных показаний, и если вы сейчас выломаете дверь, этот урод выйдет под залог через два часа. Сидеть и ждать моей команды! Сакура едва заметно улыбнулась уголком губ, услышав в наушнике резкую отповедь Темари. Она медленно развернулась в руках Гросса, оказываясь с ним лицом к лицу, и положила ладони ему на грудь, прямо на дорогой шелк его сорочки. Ее пальцы ощущали бешеное биение его сердца — триумф охотника, загнавшего добычу. В наушнике Сакуры раздался звук, от которого по спине пробежал холод. Саске, стоявший в главном зале, едва не раздавил коммуникатор в ухе. Его голос был тихим, ровным и бесконечно опасным: — Я его убью. Харуно, отойди от него. Сейчас же. Иначе я вырву ему язык прямо при сенаторах. Хидан в это время стоял у входа в галерею, блокируя обзор охране, и его дыхание в рации напоминало рычание раненого зверя. — Сакура, если ты сейчас его не вырубишь, это сделаю я, плевать на ФБР, — прошипел он. — Этот ублюдок не доживет до рассвета. Сакура на мгновение прикрыла глаза, подавляя тошноту не от боли в боку, а от мерзости ситуации. Она почувствовала, как рука Гросса начала бесцеремонно подниматься по высокому разрезу её винного платья, обжигая кожу холодом его ладони. Но она не была бы лучшим агентом, если бы не умела использовать даже такое дерьмо. — Вы так убедительны, Виктор… — она заставила свой голос дрогнуть, имитируя опасное волнение. — Столько страсти. Но такие игры требуют… уединения. И предельной честности. Скажите… вы ведь не боитесь честности? Гросс, раззадоренный её «смущением», довольно хмыкнул. Он сделал шаг вперед, аккуратно, но властно прижав Сакуру к холодной стене прямо рядом с бесценным Беллини. Его рука скользнула выше по бедру, заголяя ногу в свете музейных ламп, а вторая ладонь уперлась в стену над её плечом. — Честность — привилегия сильных, Сакура, — выдохнул он ей в лицо, обдавая запахом дорогого коньяка. — Тогда скажите, — она чуть склонила голову, глядя на него из-под ресниц, — кто же этот человек, который так сильно перешел вам дорогу? Чье падение доставило вам такое удовольствие? Гросс самодовольно оскалился, его пальцы впились в ткань платья. — Саске Учиха. Заносчивый щенок, возомнивший себя карающей дланью правосудия. — Мой… брат? — выдохнула Сакура, разыгрывая высшую степень изумления, в то время как в наушниках Саске издал звук, похожий на подавленный рык. — Вы заказали собственного гостя? — О да, — Гросс подался еще ближе, его рука на бедре Сакуры сжалась сильнее, поднимая край атласа. — Вламываться туда, где тебя не ждут, и диктовать свои правила — это лучший афродизиак. Я заказал его, Сакура. И тот налет на офис ФБР пару дней назад… это тоже было моё маленькое доминирование. Я хотел показать ему, что даже за стенами федерального агентства он не в безопасности. Я превратил его кабинет в решето, просто чтобы посмотреть, как он будет истекать желчью от бессилия. Он опустил взгляд на её грудь, и его пальцы скользнули к глубокому вырезу платья, касаясь края корсета. — Учиха думал, что он там главный, но я показал, кто на самом деле сверху. А вчера в соборе… это был финал. Весь город ищет психа с колокольчиком, пока мои люди делали чистое дело. Скоро этот красавчик отправится на тот свет. А сейчас… я хочу тебя. Как трофей, который он не смог защитить. Сакура почувствовала, как его пальцы начали забираться под вырез платья, и в этот момент голос Темари в наушнике стал стальным: — Запись получена. Чистосердечное по всем пунктам. Мужики, ваш выход. Спустите псов. Сакура резко перехватила руку Гросса, которая была у неё на бедре, и с силой надавила на болевую точку. — Знаете, Виктор, — её голос мгновенно лишился томности, став ледяным, как лезвие стилета. — В одном вы правы. Я действительно люблю пожестче. В ту же секунду двери галереи разлетелись в щепки. Двери галереи разлетелись в щепки от одновременного удара двух тяжелых ботинок. Саске и Хидан ворвались внутрь первыми, напоминая разъяренных богов войны в смокингах. Следом, прикрывая фланги, влетели Темари и Дейдара, мгновенно беря под прицел охрану, которая только начала выхватывать оружие. — ФБР! Всем на пол! Руки за голову, живо! — рявкнул Дейдара, его привычная ухмылка сменилась ледяным профессионализмом. Но Гросс уже был обезврежен. Картина, представшая перед ворвавшимися мужчинами, заставила Хидана присвистнуть, а Саске — до белизны сжать челюсти. Сакура, игнорируя вспышку острой боли в боку, профессиональным броском впечатала «Мецената» лицом в ковер. Она стояла над ним, тяжело дыша; её винное платье задралось, полностью обнажая правую ногу, которой она жестко придавила спину Гросса к полу. В свете люстр её бедро казалось мраморным, а шпилька туфли опасно замерла у его шеи. С характерным звонким щелчком сталь наручников сомкнулась на запястьях Виктора. — Виктор Гросс, вы арестованы за терроризм, организацию нападения на федеральное здание, покушение на убийство офицеров при исполнении и хищение государственного имущества, — чеканила Сакура, рывком заставляя его голову задраться. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы наговорили мне про связывание и «послушание», записано на три микрофона и будет приобщено к делу. Гросс хрипел, уткнувшись лицом в ворс, его идеальная прическа была безнадежно испорчена, а на лице застыла маска абсолютного, дикого неверия. — Ты... ты федерал? — выдавил он, косясь на оголенное бедро Сакуры и стальные браслеты. — Хуже, Виктор, — Сакура наклонилась к самому его уху, и её голос стал пугающе вкрадчивым. — Я — твой самый страшный кошмар. И если ты сейчас не закроешь рот, я добавлю к списку обвинений сексуальные домогательства и нападение на агента. Поверь, присяжные в Нью-Йорке обожают такие детали. Саске подошел к ним медленно. Каждый его шаг по паркету отдавался смертным приговором. Он остановился в полуметре от Гросса, глядя на него сверху вниз. В глазах Учихи полыхала выжженная ярость за каждое слово, которое этот человек посмел шептать Сакуре на ухо. — Ты совершил большую ошибку, Виктор, — тихо произнес Саске, поправляя манжеты смокинга, на которых еще виднелись следы пороха. — Ты думал, что покупаешь игрушку. А купил себе билет в один конец до самой темной камеры в Синг-Синге. Хидан подошел с другой стороны, поигрывая зажимом, который он всё-таки прихватил из больницы. — Слышь, «ценитель искусства», — он оскалился, глядя на прижатого к полу Гросса. — Наручники тебе к лицу гораздо больше, чем ошейник, о котором ты мечтал. Харуно, отпусти его, а то Учиха сейчас прожжет в нем дыру взглядом, а я еще хотел лично проводить его до автозака. Сакура медленно убрала ногу с его спины и поправила разрез платья, возвращая себе вид светской дамы, хотя её дыхание всё еще было рваным. Она передала Гросса в руки подоспевших оперативников с такой небрежностью, словно выбрасывала мусор. — Увидимся в суде, Виктор. И не забудь: в тюрьме золото не блестит, а за Беллини на стене тебе не скостят ни дня. Шум бала в особняке сменился воем сирен, разрезающим ночную тишину Гудзона. Гости, всё еще сжимая бокалы с шампанским, испуганно жались к окнам, наблюдая, как на парковку влетают черные внедорожники ФБР. Шестерка «инквизиторов» вышла на широкую террасу, подальше от суеты и вспышек криминалистов. Ночной воздух был прохладным и соленым, он мгновенно выветривал запах дорогого парфюма и пороха. Сакура тяжело оперлась на перила, её винное платье зловеще поблескивало в свете полицейских маячков. Она медленно выдохнула, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя после себя свинцовую тяжесть и пульсирующую боль в боку. — Пять минут назад этот урод обещал мне шелковые канаты, — хрипло произнесла она, глядя, как Гросса, пригнув голову, заталкивают в бронированный фургон. — Теперь он будет мерить шагами камеру три на четыре. Справедливость — сука ироничная, не находите? Хидан, уже успевший где-то раздобыть бутылку коллекционного «Кристалла», с глухим хлопком выбил пробку. Он разлил шампанское по бокалам, которые Темари молча принесла из зала. — За «сопутствующий ущерб», — Хидан первым поднял бокал, салютуя Сакуре. — Который в одиночку поставил на колени самого пафосного ублюдка Нью-Йорка. Харуно, ты сегодня превзошла саму себя. Даже в «Инферно» про тебя будут слагать легенды. Темари пригубила напиток, поправляя вырез изумрудного платья. — Работа сделана чисто. Запись признания у Шикамару, Гросс в браслетах, свидетелей — ползала сенаторов. Ему не отмазаться даже с армией адвокатов. Дейдара, облокотившись на парапет, довольно жмурился на огни города. — Хм... Искусство — это взрыв. Но сегодня я признаю: твой перформанс с наручниками под платьем был эффектнее любого тротила. Саске стоял чуть поодаль, в тени колонны. Он не пил. Его взгляд был прикован к Сакуре — к её бледным плечам, к тому, как она едва заметно дрожала от холода и отката. Он подошел к ней со спины и молча накинул на её плечи свой тяжелый пиджак, пахнущий кедром и его кожей. — Мы закончили это, Сакура, — тихо сказал он ей на ухо, игнорируя присутствие остальных. — Гросс больше не коснется тебя. Никогда. Сакура обернулась к нему, кутаясь в его пиджак. В её глазах, отражающих синие и красные огни внизу, наконец-то появилось нечто человеческое — не агент, не «Розовая смерть», а просто уставшая женщина. — Мы закончили, Саске, — она слабо улыбнулась и коснулась своим бокалом его пустого кулака. — Но ты всё еще должен мне сорочку. И, кажется, ужин. В месте, где нет ни картин Беллини, ни колокольчиков, ни... Она не договорила. Карин в наушнике внезапно вскрикнула: — Пульс падает! Харуно, сядь немедленно! Резервы на нуле! Сакура лишь отмахнулась, сделав последний глоток шампанского. Она посмотрела на свою команду — на Итачи, сохраняющего величие даже в этом хаосе, на ухмыляющегося Хидана, на верную Темари и сияющего Дея. — В фургон, — скомандовала она, и её голос снова обрел ту самую сталь. — Завтра в девять — отчет на моем столе. А сейчас... Саске, вези меня отсюда, пока я не решила арестовать еще и мэра за этот отвратительный кейтеринг. Они уходили с террасы под звуки удаляющихся сирен. Шестеро теней в свете луны, победившие своих призраков. Гросс думал, что он — Меценат этого города. Он ошибся. Хозяйкой этого города всегда была Сакура Харуно. Спустя неделю здание управления ФБР в Нью-Йорке вернулось к своему привычному ритму, если не считать усиленной охраны на входе. Сакура стояла в центре конференц-зала перед длинным столом, за которым сидело высшее руководство бюро. В воздухе пахло озоном от кондиционеров и крепким кофе. Сегодня на ней не было ни капли атласа или шелка. Сакура выглядела воплощением власти и дисциплины. Черный костюм-тройка идеально сидел на её фигуре: подовженный пиджак с острыми лацканами, жилетка, подчеркивающая осанку, и широкие брюки, которые мягко скрывали фиксирующую повязку на бедре. Финальным аккордом был ярко-красный галстук, завязанный безупречным узлом — единственный яркий акцент, напоминавший о пролитой крови и её железной воле. Саске и Итачи сидели чуть поодаль, в зоне для приглашенных консультантов. Саске не сводил с неё глаз, отмечая, как уверенно она держится, несмотря на то, что всего неделю назад её выносили из собора на руках. — ...Таким образом, — Сакура чеканила каждое слово, её голос разносился по залу с идеальной акустикой, — расследование подтвердило, что Виктор Гросс организовал два покушения на жизнь детектива Саске Учихи. Первое произошло непосредственно в штаб-квартире ФБР, второе — в ходе оперативных мероприятий в соборе на 110-й улице. Она сделала паузу, обводя присутствующих ледяным взглядом. — Детектив Учиха в данный момент ведет совместное расследование с моим отделом. Гросс использовал наш оперативный интерес к делу «Звонаря» как дымовую завесу. Мои люди и я лично попали под удар исключительно по причине профессиональной мести Гросса детективу Учихе за его прошлую деятельность. Однако, нападение на федеральный объект и ранение действующих агентов перевело это дело в категорию актов против государства. Один из генеральных инспекторов прищурился: — Агент Харуно, вы понимаете, что ваша личная вовлеченность в спасение консультанта Учихи едва не стоила вам жизни? Сакура даже не моргнула. Она слегка поправила манжет пиджака. — Моя задача — нейтрализация угрозы. Виктор Гросс нейтрализован. Его сеть наемников ликвидирована. А что касается моей жизни... — она на мгновение бросила короткий, почти неуловимый взгляд на Саске. — ФБР не платит мне за осторожность. Оно платит мне за результат. Результат находится в камере предварительного заключения. Итачи едва заметно улыбнулся, оценив её напор. Саске же просто медленно выдохнул. Он знал, что в этом кабинете сейчас стоит самая опасная женщина в стране, и красный галстук на её шее был предупредительным знаком для любого, кто решит встать у неё на пути. — У меня всё, сэр, — закончила она, закрывая папку с отчетом. — Если вопросов больше нет, я возвращаюсь к своим обязанностям. У нас всё еще не закрыто дело по собору, и я не успокоюсь, пока «Звонарь» не окажется в соседней камере с Гроссом. Сакура уверенно зашагала по длинному коридору в сторону своего крыла, и звук её каблуков эхом отдавался от стальных панелей стен. Саске, Итачи и примкнувшие к ним по дороге Дейдара и Темари следовали за ней. Она распахнула двери своего кабинета и жестом пригласила всех внутрь. За окном шумел вечерний Нью-Йорк, а на её столе всё еще лежали папки с делом «Звонаря». Сакура бросила на них тяжелый взгляд. —Сакура захлопнула папку с такой силой, что звук эхом отразился от стеклянных стен её кабинета в штаб-квартире ФБР. Пыль, казалось, действительно взметнулась над столом, заваленным бесконечными уликами по делу «Звонаря». Она медленно обвела взглядом пятерых мужчин, которые заполнили её кабинет, создавая невыносимую концентрацию тестостерона и напряжения. — Значит так, — Сакура хитро прищурилась, и черный каял придал её взгляду кошачью, почти опасную грацию. — Элитные детективы, стратеги из частных агентств и топовые адвокаты... Вы сегодня достаточно вынесли мне мозг своими теориями. Теперь правила устанавливаю я.