Тёмные воды

Она подошла к Темари, своему лучшему агенту, и Карин, которую «выписали» из агентства Учих в помощь как лучшего аналитика, и по-хозяйски положила руки им на плечи. — Мы с девочками едем в закрытый спа-комплекс на Верхнем Ист-Сайде. Там соляные пещеры, детокс и полная изоляция от ваших кислых лиц. А после — в мой любимый бар в Бруклине, где бармен наливает двойной бурбон, не задавая лишних вопросов. Никаких жетонов, никаких раций. Только мы. Сакура перевела ледяной взгляд на Саске и Итачи, которые сидели на кожаном диване как два темных принца, и на Хидана, который вальяжно расположился в кресле для посетителей. — А вы, мальчики... — она сделала паузу, наслаждаясь их озадаченными лицами. — Развлекайтесь, как хотите. Можете пойти в боулинг, можете помериться длиной своих адвокатских лицензий или обсудить, чья дедукция круче. Саске, не смотри на меня так, будто я ухожу в зону боевых действий без бронежилета. Мой бронежилет на вечер — это Темари и Карин. Темари победно вскинула веер, который всегда таскала с собой даже в управление: — Наконец-то дельное предложение, шеф! Шикамару, не забудь запереть вещдоки, а то уснешь прямо на них. Карин поправила очки, ехидно хихикнув: — Саске, постарайся не разнести кабинет, пока нас не будет. Итачи, присмотри за младшим, а то у него вид такой, будто он сейчас объявит план перехвата на все спа-салоны Манхэттена. Хидан медленно поднялся, потирая шею. Элитный адвокат в идеально подогнанном костюме выглядел так, будто его только что лишили права на апелляцию в самом важном процессе. — То есть как это — «как хотите»? Сакура, ты серьезно оставляешь нас пятерых в одном здании с кучей виски из конфиската и без присмотра? — Именно, — Сакура подхватила свою косуху. — Считайте это упражнением на тимбилдинг. Дейдара, Шикамару — если к утру здание ФБР будет стоять на месте, я, может быть, даже выпишу вам премии. Пошли, девочки. Она развернулась на каблуках своих тяжелых «мартинсов» и, не обернувшись, вышла из кабинета. Стук её шагов эхом отозвался в длинном коридоре управления, оставляя пятерых мужчин в абсолютной, звенящей тишине. Итачи первым нарушил молчание, меланхолично глядя на младшего брата: — Ну что, Саске... Кажется, нас только что технично выставили за дверь собственной операции. Какие будут предложения? Боулинг или сразу в бар к Хидану обсуждать параграфы закона? Мягкий свет бруклинского бара и запотевшие стаканы с бурбоном создавали идеальную атмосферу для того, чтобы снять маски «железных леди» ФБР. Сакура, Темари и Карин заняли самый дальний столик в углу, подальше от лишних ушей. — Наконец-то, — выдохнула Темари, делая внушительный глоток. — Еще одна минута в управлении с этими «гениями дедукции», и я бы начала швырять в них дымовые шашки. Карин поправила очки, которые то и дело сползали на кончик носа. — Ой, да ладно тебе. Саске сегодня был само очарование. Весь день смотрел на Сакуру так, будто она — главная улика в деле всей его жизни. — Кстати, о делах, — Темари хитро прищурилась, глядя на подруг. — Раз уж мы без жетонов... У меня есть новость. Я уже пару недель как официально встречаюсь с Шикамару. В воздухе повисла секундная тишина. Карин едва не подавилась своим коктейлем. — Что?! — Карин вытаращила глаза. — С этим ленивым стратегом, который считает, что завязать шнурки — это слишком большая морока? Темари, ты серьезно? Я просто в полном ауте от этих мужиков! У меня в личной жизни — сплошная ошибка 404, а в агентстве Учих я чувствую себя как в мужском монастыре, где меня замечают только тогда, когда нужно взломать сервер! Сакура рассмеялась, глядя на возмущенную подругу. — Карин, ну ты чего? У тебя под носом такой генофонд пропадает. Знаешь, — она задумчиво повертела стакан, — если ты в ауте от обычных парней, то почему бы тебе не присмотреться к Итачи? Мне всегда казалось, что он мог бы составить тебе идеальную партию. Он спокойный, глубокий, и, честно говоря, он единственный, кто действительно ценит твой интеллект больше, чем твою способность находить GPS-трекеры. С ним всё было бы... по-другому. Темари и Карин переглянулись. Карин на мгновение замерла, представляя себе Итачи вне офисных стен. — Итачи? — Карин нервно хихикнула. — Ты серьезно? Он же ходячая загадка. Но... идея заманчивая. — Так, ладно, — Темари поставила стакан на стол с решительным стуком. — Хватит сватать Карин за старшего Учиху. Давай к суровым фактам, Сакура. Мы все знаем твой бэкграунд. Хидан — твой бывший, элитный адвокат с замашками тирана. Саске — твой нынешний, детектив-одержимый. — Да-да! — подхватила Карин, мгновенно переключаясь с мыслей об Итачи на самое интересное. — Сакура, ответь честно, чисто для нашей девичьей статистики Бюро... Кто в постели круче? Хидан со своим напором и адвокатской страстью, когда он привык добиваться своего любой ценой, или Саске с этой его фирменной учиховской интенсивностью, контролем и взглядом, от которого плавится броня? Сакура почувствовала, как щеки обдает жаром — и явно не от бурбона. Она посмотрела на подруг, которые ждали ответа так, будто от него зависел исход дела «Звонаря». Сакура сделала долгий глоток бурбона, чувствуя, как тепло разливается по телу, и отставила стакан. Она посмотрела на подруг, которые буквально затаили дыхание в ожидании вердикта. — Девочки, вы издеваетесь? — Сакура рассмеялась, качая головой. — Вы предлагаете мне выбрать между извержением вулкана и ударом молнии? Это физически невозможно. Она подалась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Хидан... ну, вы же знаете этого адвоката. Он привык доминировать в зале суда, и эту же привычку он приносит в спальню. У него этот дикий напор, эта самоуверенность... Он не спрашивает разрешения, он просто берет то, что считает своим по праву. Это чертовски горячо, когда тебе хочется, чтобы тебя просто... прижали к стенке. Карин издала тихий писк, а Темари понимающе хмыкнула. — Но Саске... — Сакура на мгновение прикрыла глаза. — Саске — это другая лига. У него эта учиховская интенсивность. Он не просто смотрит, он изучает тебя, как самую важную улику. Его контроль пугающий, но когда этот контроль ломается... это как ядерный взрыв. Ни тот, ни другой не уступают друг другу ни в чем. Они оба абсолютно разные, но каждый по-своему — чистый огонь. Выбрать одного — значит лишить себя половины спектра ощущений. Все трое синхронно прыснули и разразились громким смехом, привлекая внимание пары хипстеров за соседним столиком. — Ладно, со статистикой закончили! — сквозь смех выдавила Темари. — Давайте лучше обсудим перспективы. Вот Итачи — это инвестиция в стабильное и очень загадочное будущее. Шикамару — мой ленивый, но гениальный проект. А кто у нас в категории «безнадежных»? — Дейдара! — хором выкрикнули Карин и Сакура. — Бедный Дей, — Карин вытерла слезу от смеха. — Он же ходячая катастрофа. Представляете его на свидании? Он же вместо комплиментов будет полчаса рассказывать, что «искусство — это взрыв», и случайно подожжет меню в ресторане. — Или попытается вылепить из десерта какую-нибудь глиняную птицу, которая рванет прямо на десерте, — добавила Сакура. — Он перспективен только в одном — в создании хаоса. Его нужно держать подальше от серьезных отношений ради безопасности самих этих отношений. В кабинете Сакуры в управлении ФБР повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер и тикают часы на стене. Пятеро мужчин — элита сыска, права и хаоса — сидели в разных позах, переваривая тот факт, что их только что официально «уволили» на один вечер. — Ну... — Дейдара первым нарушил молчание, болтая ногами, сидя на столе. — Искусство требует признания, а нас только что выставили как невостребованный реквизит. — Морока, — выдохнул Шикамару, потирая затылок. — Темари в ярости — это шторм. Темари, которая уходит в спа с Сакурой — это затишье перед концом света. Нам нужно где-то переждать этот фронт. — Мой кабинет — не место для поминок по вашему мужскому эго, — подал голос Саске, чей взгляд всё ещё был прикован к двери, за которой скрылась Сакура. — Итачи, ты что скажешь? Будем играть в боулинг, как предложила наш «шеф»? Итачи едва заметно улыбнулся, поправляя манжеты. — Боулинг — это слишком шумно для того, чтобы обдумать наше положение. Хидан, твой закрытый бар в Бруклине всё ещё работает по системе «только для своих»? — Обижаешь, Учиха, — Хидан поднялся, поправляя пиджак стоимостью в годовой бюджет небольшого городка. — Там лучшие стейки, тишина и виски, который не пробовали даже сенаторы. У меня есть отдельный VIP-вход с заднего двора и кабинет на втором ярусе с односторонним стеклом. Мы сможем напиться в тишине, не видя лиц простых смертных. Спустя сорок минут черный «Эскалейд» затормозил в темном переулке Бруклина. Хидан уверенно провел компанию через неприметную железную дверь. Они поднялись по узкой винтовой лестнице сразу на второй этаж, в закрытую ложу. Снизу, из общего зала, доносился приглушенный джаз и смех, но VIP-зона была отделена звукоизоляцией и тонированным стеклом. Они расселись в глубокие кожаные кресла. Хидан тут же выставил на стол бутылку коллекционного бурбона. — Ну, за «элиту», которую кинули через бедро, — Хидан разлил виски по стаканам. — Знаете, — подал голос Дейдара, пригубив напиток, — я всё равно не понимаю женщин. Сакура выглядит как ангел, но командует как генерал-лейтенант. Как вы с ней вообще справляетесь? Хм. — С ней не надо справляться, — отозвался Саске, глядя в свой стакан. — Её нужно просто... выдерживать. Как этот виски. Она слишком крепкая для тех, кто привык к разбавленным чувствам. — Проблема в том, — добавил Шикамару, развалившись в кресле, — что они все чертовски умные. Темари видит мой блеф еще до того, как я решу сблефовать. Это выматывает. Ты пытаешься быть стратегом, а она просто переворачивает доску и говорит, что игра окончена. И ты... ты просто соглашаешься. Хидан усмехнулся, глядя вниз, в полумрак общего зала, не подозревая, что прямо под ними, за столиком в углу, Сакура как раз обсуждает его «адвокатский напор». — Женщины — это самый сложный судебный процесс в моей жизни, — признался Хидан. — Никаких улик, только эмоции и старые обиды. Сакура... она единственная, кто выигрывал у меня дела без единого документа. Просто взглядом. И это бесит. И притягивает одновременно. — Итачи, ты подозрительно молчишь, — Саске перевел взгляд на брата. — Ты единственный, кто сегодня не получил «выговор» от Сакуры. Итачи медленно повертел стакан, наблюдая за игрой света. — Я просто наблюдаю. Вы все пытаетесь их контролировать или разгадать. А их нужно просто ценить. Но признаю... Карин сегодня была на редкость острой на язык. Её аналитический ум иногда пугает даже меня. Есть в ней что-то... перспективное. — О-о-о! — Дейдара чуть не выронил стакан. — Учиха-старший заговорил о перспективах! Это поинтереснее любого взрыва! Хм. Они сидели в тишине своего убежища, обсуждая свои «поражения» и «победы», даже не догадываясь, что всего в трех метрах под ними Сакура и её «бронежилет» в лице Темари и Карин как раз заканчивают обсуждать, кто из них круче в постели. Прошел час. Атмосфера в общем зале бара стала более дымной и тягучей, а джаз сменился чем-то более ритмичным. Сакура уже успела снять косуху, оставшись в черной жилетке поверх белой рубашки. Галстук был небрежно расслаблен, верхняя пуговица расстегнута. Глаза чуть блестели от бурбона, а на щеках проступил мягкий румянец. Темари и Карин тоже заметно захмелели: Карин то и дело поправляла очки, которые съезжали от смеха, а Темари вовсю жестикулировала, доказывая что-то про баллистику. В этот момент к их столику вальяжно подошла компания из троих парней. На вид — типичные «золотые мальчики» из офисов неподалеку: дорогие часы, накрахмаленные воротнички и слишком уверенные улыбки. — Дамы, мы не могли не заметить, что такой прекрасный стол скучает без достойной компании, — начал один из них, самый высокий, пытаясь заглянуть Сакуре в глаза. — Позвольте угостить вас чем-нибудь более... изысканным, чем этот крепкий напиток? Сакура медленно подняла взгляд, лениво опершись подбородком на ладонь. Она обвела их взглядом опытного следователя, определяющего уровень угрозы на нулевой отметке. — Слушайте, ребятки, — протянула она, махнув рукой, — гуляйте дальше. Здесь «взрослые тети» обсуждают взрослые темы. Не мешайте профессиональному детоксу. — Оу, какая суровая, — усмехнулся второй, помоложе. — Красотка, ты просто скучная. Видимо, работа в офисе совсем съела твой азарт. Давай пари? Одна партия в покер. Прямо здесь. Выигрываете — мы исчезаем и оплачиваем ваш счет. Проигрываете — пересаживаетесь к нам, и ночь перестает быть томной. Карин прыснула в кулак, а Темари опасно прищурилась, глядя на Сакуру. — Слышала, Сакура? — Темари хитро улыбнулась. — Нас назвали «скучными». Кажется, это прямое оскорбление чести мундира, хоть мы его сегодня и не надели. Сакура выпрямилась, и в её глазах, подведенных каялом, проснулся тот самый азарт, который обычно предвещал Саске и Хидану крупные неприятности. — Покер, значит? — Сакура поманила бармена пальцем. — Несите колоду. Мальчики, предупреждаю: я не люблю проигрывать. Карин, Темари, вспомним старые добрые времена в академии? В это же время в VIP-ложе наверху Мужчины сидели в полумраке, когда Хидан внезапно замер, глядя сквозь одностороннее стекло вниз, на общий зал. Его адвокатский глаз зацепился за знакомую розовую макушку. — Твою мать... — выдохнул Хидан, чуть не пролив виски. — Саске, посмотри вниз. Саске подошел к стеклу. Его лицо мгновенно окаменело. Он увидел Сакуру — расслабленную, с расстегнутым галстуком, которая сейчас профессионально тасовала колоду карт перед тремя какими-то «индюками» в костюмах. — Это что, текила на их столе? — прошипел Саске, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — И кто эти смертники, которые решили подсесть к моему шефу? — Похоже, они играют в покер, — констатировал Итачи, с интересом наблюдая за тем, как Сакура сдает карты. — Судя по выражению лица Темари, парни только что подписали себе приговор. Саске, сядь. Если ты сейчас ворвешься туда, Сакура тебя просто пристрелит за сорванный вечер. — Морока... — Шикамару тоже подошел к стеклу, зевая. — Но посмотрите на Темари. Она уже выложила фишки. Парни думают, что они играют с девочками, а на самом деле они играют с лучшим отделом криминалистики и тактики ФБР. Мне их почти жаль. — Ставлю пятьсот баксов, что Сакура блефует на четвертой раздаче, — азартно вставил Дейдара. — Хм! Искусство обмана — это тоже искусство! Мужчины, забыв о своих разговорах, прильнули к стеклу, наблюдая за игрой. Они видели, как Сакура пригубила бурбон, как она едва заметно подмигнула Темари и как несчастные парни, предвкушая «легкую добычу», начали выкладывать на кон всё более крупные суммы. На татами криминалистики и допросов Сакуре не было равных, но за покерным столом в полумраке бруклинского бара правила диктовала не логика ФБР, а ловкость рук. Сакура тасовала колоду с изяществом хирурга. Она видела блеф за версту, читала микромимику и знала, когда нужно пасовать. Но эти трое «золотых мальчиков» оказались не просто офисными клерками. Это были профессиональные каталлы, которые выбрали этот бар именно из-за его закрытости. Раунд: Крах «Стальной леди» Карты сдавались веером. Темари уверенно повышала ставки, Карин азартно подбрасывала фишки, а Сакура, прищурившись сквозь дымку бурбона, вела игру к финалу. У неё на руках был фулл-хаус — комбинация, с которой не проигрывают случайным встречным. Однако она не заметила главного. Пока один из парней отвлекал Карин «случайно» пролитым коктейлем, двое других провернули классическую «сменку». Это было сделано настолько виртуозно, на грани физики, что даже намётанный глаз Сакуры не зафиксировал подмену. Карты буквально растворялись в их рукавах и возвращались в колоду за доли секунды. — Вскрываемся, — выдохнула Сакура, выкладывая свои карты на стол с победной улыбкой. — Фулл-хаус. Прощайте, мальчики. Один из парней, с аккуратной бородкой, медленно перевернул свои карты. Четыре туза. Каре. В воздухе повисла звенящая тишина. Сакура замерла, её палец застыл у края стола. Она знала математику вероятности — шанс на такую раздачу был ничтожен. Но карты лежали перед ней. Она проиграла. Впервые за годы её облапошили как первокурсницу. — Упс, — парень хищно улыбнулся, пододвигая к себе банк. — Кажется, «взрослые тети» сегодня переоценили свои силы. Уговор есть уговор, дамы. Просим к нашему столику. Там диваны помягче и напитки подороже. Темари сжала кулаки, Карин растерянно поправила очки, а Сакура медленно поднялась, чувствуя, как хмель смешивается с ледяной яростью и жгучим стыдом. Она проиграла на глазах у всего бара. В это время в VIP-ложке наверху Пятеро мужчин буквально вросли в одностороннее стекло. Саске выглядел так, будто сейчас разобьет его головой. Его рука судорожно сжимала стакан, который уже начал трещать. — Они сжульничали, — холодно констатировал Итачи, чей взгляд зафиксировал момент подмены карт. — «Двойной перехват». Классика подпольных казино. — Эти смертники только что обманули начальника отдела ФБР, — Хидан медленно расстегнул верхнюю пуговицу пиджака, и в его глазах загорелся тот самый огонек, с которым он выходил на самые грязные судебные процессы. — Саске, не дергайся. Она сама нас «отсекла», помнишь? Сказала: «развлекайтесь как хотите». Вот мы и развлекаемся... наблюдаем за шоу. — Морока... — Шикамару прищурился, анализируя ситуацию. — Смотрите, они пересаживаются. Сакура на взводе. Если мы сейчас вмешаемся, она обвинит нас в том, что мы не даем ей самой разобраться с её же ошибкой. — Но этот тип только что положил руку ей на спинку дивана! — прошипел Дейдара, указывая вниз. — Хм! Искусство — это взрыв, и я чувствую, что сейчас рванет прямо у нас в ложе! — Ждем, — отрезал Саске, хотя его голос дрожал от напряжения. — Посмотрим, как далеко они зайдут. Если хоть один из них коснется её кожи... Бруклин не досчитается троих жителей к утру. Снизу было видно, как девушки неохотно пересаживаются за большой диван к парням. Сакура сидела с идеально прямой спиной, её расслабленный галстук теперь выглядел как удавка для тех, кто сидел рядом. Она приняла новый бокал, но её взгляд был направлен в пустоту — она пыталась понять, в какой момент её обвели вокруг пальца. Снизу, в общем зале, ситуация накалялась с каждой секундой. Сакура откинулась на спинку кожаного дивана, закинув ногу на ногу. Её туфля на шпильке мерно и опасно покачивалась в такт джазу. Она была холодна, как айсберг, но внутри неё закипал азарт следователя: она уже поняла, что её обставили, но решила доиграть эту партию до конца. — Ладно, мальчики, — Сакура прищурилась, глядя на главного «игрока». — Признаю. Вы чертовски красиво меня развели. Чистая работа. Давно я не встречала таких... талантов вне стен следственного изолятора. Один из парней, блондин с наглым взглядом, осмелел и собственнически положил руку на талию Карин. Он придвинулся к её уху и что-то прошептал — судя по тому, как Карин густо покраснела и у неё задрожали руки, это было что-то за гранью приличия. Она судорожно схватила бокал с элитным виски и осушила его залпом, не зная, куда деть глаза. Темари, видя, что обстановка становится всё более «гостеприимной», невозмутимо потянулась через весь стол, едва не задев галстук одного из парней. Она схватила запотевшую бутылку дорогого коньяка. — Раз уж джентльмены угощают, — Темари хищно улыбнулась, — то мы не будем скромничать. За ваш счет, мальчики, любая прихоть кажется слаще. В это же время в VIP-ложке наверху Температура в закрытой комнате, казалось, поднялась до точки кипения. Пятеро мужчин стояли у стекла, и если бы взгляды могли плавить металл, то перегородка уже давно стекла бы вниз раскаленной массой. — Он тронул её, — прошипел Саске, глядя на то, как рука незнакомца сжимает талию Карин. Его пальцы впились в кожаную обшивку парапета так, что послышался треск. — Он. Тронул. Моего. Аналитика. — А этот ублюдок в центре... — Хидан медленно расстегнул пиджак, и его взгляд стал абсолютно невменяемым, как у акулы, почуявшей кровь. — Он сидит слишком близко к Сакуре. Его колено касается её колена. Это нарушение всех известных мне законов, за которые я не буду его судить — я его просто похороню. Итачи стоял неподвижно, но его аура давила на пространство вокруг. Он видел, как Сакура покачивает туфлей — он знал этот жест. Она была в ярости, но она играла. — Саске, Хидан, — негромко произнес Итачи, и его голос прозвучал как приговор. — Нам больше не нужно наблюдать. План «тимбилдинг» официально завершен. Начинаем план «изъятие активов». В VIP-ложе на втором ярусе Саске уже почти пробил кулаком тонированное стекло. Его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном. Хидан рядом с ним недобро похрустывал костяшками пальцев, а его взгляд напоминал взгляд палача, выбирающего топор. — Всё, я иду вниз, — прорычал Саске, делая шаг к лестнице. — Я не позволю этому ничтожеству сидеть в десяти сантиметрах от неё. — Сядь, Саске, — негромко, но свинцово-тяжело произнес Итачи. Он даже не повернул головы, продолжая наблюдать за сценой внизу. — Они взрослые женщины. Профессиональные агенты. Если ты сейчас ворвешься туда как ревнивый подросток, ты унизишь Сакуру больше, чем этот парень внизу. Дайте им самим закончить эту партию. Мы вмешаемся только тогда, когда Сакура подаст знак. Саске и Хидан замерли, тяжело дыша, но остались на месте, буквально впившись взглядами в то то происходило внизу. А внизу, в общем зале, обстановка достигла критической точки. Главный из компании — самоуверенный брюнет в дорогом пиджаке — наклонился к Сакуре так низко, что их лица разделяло всего несколько дюймов. От него пахло дорогим парфюмом и самодовольством. — Знаешь, — прошептал он, скользя взглядом по её расстегнутому галстуку и белой сорочке, — покер — это для разминки. У меня дома есть коллекция винтажных вин и кое-что еще, что я бы очень хотел тебе показать. Поверь, там диваны гораздо удобнее, чем здесь. Сакура медленно, с кошачьей грацией, вытащила из пачки тонкую сигарету. Она чиркнула дорогой зажигалкой, и огонек на мгновение осветил её лицо: бледную кожу, идеально подведенные черным каялом глаза и розовые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она сделала глубокую затяжку, выпустив тонкую струйку дыма прямо в лицо парню, и медленно, вызывающе высоко подняла бровь. В этот момент она выглядела пугающе сексуально — расслабленная поза, закинутая нога в туфле на шпильке, холодный, почти гипнотический взгляд. Она перевела глаза на блондина, который всё еще держал руку на талии дрожащей Карин. — Послушай меня внимательно, — голос Сакуры был тихим, нежным, но в нем отчетливо слышался лязг металла. — Забери свои руки от моей подруги. Сейчас же. Парень с коллекцией вин попытался что-то вставить, но Сакура припечатала его взглядом. — Вы нагло подсели к нашему столу. Вы еще более нагло и грязно нас обыграли — да-да, я видела твой «второй перехват», красавчик. Но запомните одну вещь: то, что мы проиграли партию в карты, не дает вам права прикасаться к нам. Мы здесь отдыхаем, а не ищем приключений на свои головы. Так что убери лапу, пока я не вспомнила, как в академии нас учили ломать запястья тремя пальцами. Карин, почувствовав сталь в голосе шефа, выпрямилась, а Темари, не сводя глаз с «игроков», медленно поставила стакан на стол, готовая в любую секунду превратить его в оружие. В VIP-ложке наверху Мужчины за стеклом затаили дыхание. Даже Дейдара перестал болтать ногами. — Боже... — выдохнул Хидан, и в его голосе прозвучало невольное восхищение. — Вы посмотрите на неё. Она сидит там, курит, и одним только голосом заставляет этих ублюдков потеть. Саске,эта женщина — это не просто детектив. Это чертов шедевр психологического давления. Саске смотрел на Сакуру снизу вверх, и его гнев медленно растворялся в чем-то гораздо более глубоком и темном. Он видел, как она держит сигарету, как покачивает туфлей, как каял подчеркивает её ледяной взгляд. В этот момент он хотел её больше, чем когда-либо в жизни, но Итачи был прав — мешать этому триумфу было бы преступлением. — Она их уничтожит, — констатировал Итачи, едва заметно улыбаясь. — Сама. Без единого выстрела. — Морока... — прошептал Шикамару, видя, как парень у талии Карин медленно и испуганно убирает руку. — Кажется, «взрослые тети» только что начали свой настоящий допрос. Атмосфера в общем зале стала опасно-вязкой. Сакура, профессионально играя свою роль, облокотилась на спинку дивана, и её взгляд стал слегка затуманенным, будто алкоголь окончательно взял над ней верх. Лидер «Кукольников», почувствовав слабину, самодовольно ухмыльнулся. Он медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся её расслабленного узла галстука, а вторую руку уверенно по-хозяйски положил ей на талию. Сакура не отстранилась. Напротив, она грациозно наклонила голову, позволяя ему эту вольность, и обдала его легким шлейфом табачного дыма. — Слушай, ты в этом костюме просто отпад... — прошептал он, придвигаясь почти вплотную. — Но я бы хотел познакомиться поближе. Уверен, под этой рубашкой скрывается много интересного. Темари, подхватывая игру, начала кокетливо накручивать прядь волос на палец, стреляя глазами во второго парня. И только Карин, которая была абсолютно не в курсе оперативного задания, сидела с круглыми от ужаса глазами. — Э-э, Сакура! — выпалила Карин, едва не уронив очки. — Ты что творишь? Саске тебя просто придушит на месте, а потом Хидан на правах бывшего додушит то, что останется! Ты вообще соображаешь, к чему это ведет? В это же время в VIP-ложке наверху Шикамару, сохраняя ледяное спокойствие, быстро перенастроил свою гарнитуру. Он вытащил наушник и положил его в центр стола, включив громкую связь. Голоса снизу зазвучали четко, заполняя пространство ложи. Когда прозвучали слова Карин про «придушит», Хидан издал звук, похожий на рычание раненого зверя, а Саске медленно раздавил в руке пустой стакан. Осколки впились в ладонь, но он даже не моргнул. — Слушайте внимательно, — прошипел Саске, глядя на то, как чужая рука сжимает талию Сакуры. — Если его пальцы опустятся хотя бы на сантиметр ниже, я не посмотрю ни на какой отдел по борьбе с наркотиками. Внизу в баре Сакура картинно рассмеялась, запрокинув голову. Её смех был легким, грудным и совершенно лишенным той стальной серьезности, к которой привыкла команда. — Ой, Карин, брось! — Сакура игриво толкнула парня плечом. — У моей подруги просто был очень тяжелый день в офисе, она видит драму там, где её нет. Мы сегодня просто отдыхаем. Без своих мужчин, без их вечного контроля и ревности. Правда, Темари? — О-о-о да, — протянула Темари, пригубив коньяк и не сводя глаз с «цели». — Надо же нам хоть иногда развеяться. А то эти «элитные» мальчики совсем забыли, как нужно развлекать женщину. Карин открыла рот, чтобы выдать очередную тираду о морали и Саске, но в этот момент Сакура на секунду повернула к ней голову. Взгляд, который она бросила на Карин поверх плеча преступника, был таким острым, холодным и пронзительным, что Карин буквально захлебнулась словами. Это был взгляд «Розовой смерти» на охоте. Карин мгновенно всё поняла. Её глаза расширились, она судорожно сглотнула и резко схватила пустой бокал. — Ой... — Карин нервно хихикнула, поправляя очки дрожащими руками. — Я... я что-то перенервничала. Действительно, день был тяжелый. Мальчики, а налейте-ка мне еще! Я что-то слишком напряжена, мне срочно нужно расслабиться... Прямо очень срочно! Она протянула бокал блондину, который её лапал, стараясь, чтобы её дрожь выглядела как предвкушение вечеринки, а не как страх перед грядущей бойней. — Вот это другой разговор, — ухмыльнулся лидер «Кукольников», поглаживая Сакуру по талии. — Ну что, красавицы, за знакомство? И поедем в место поинтереснее этого подвала. Обстановка за столом накалилась до опасного предела. Лидер «Кукольников», окончательно поверив в свою безнаказанность, вальяжно откинулся на спинку дивана, всё еще сжимая талию Сакуры. Он обвел девушек плотоядным взглядом. — Ну, раз мы решили продолжить вечер в более... приватной обстановке, — он понизил голос, — давайте начистоту. Мы тут все взрослые люди. Кто что любит в постели? Какие предпочтения? Чтобы мы знали, к чему готовиться. Карин замерла, её глаза за стеклами очков стали размером с блюдца. Она судорожно сжала бокал, чувствуя, как внутри всё леденеет. Сакура мгновенно считала её панику: она знала, что у Карин, несмотря на весь её острый язык, еще не было реальной практики. Она была «чистым листом» в этой компании прожженных оперативников. Сакура и Темари переглянулись. Нужно было срочно перетянуть внимание на себя, пока Карин не выдала себя окончательно. — Ой, ну какие вы нетерпеливые! — Темари нарочито громко рассмеялась, придвигаясь ближе к блондину, который лапал Карин. — Мои вкусы довольно... специфические. Я люблю контроль. Узлы, наручники, фиксация. Знаете, когда партнер полностью в моей власти и не может пошевелить даже пальцем без моего разрешения. Люблю связывать тех, кто слишком много воображает. Блондин присвистнул, а Сакура, грациозно выпустив струю дыма, подхватила партию: — А я... — она томно посмотрела на лидера «Кукольников», поправляя свой галстук. — Я после всей этой суеты в Бюро ценю нежность. Люблю, когда всё долго, плавно, почти шепотом. Понимаешь? Мягкие прикосновения, никакой спешки... полное растворение друг в друге. В это время в VIP-ложке наверху Шикамару, который транслировал звук через наушник, замер. В ложе раздался одновременный звук кашля и поперхивания. Саске и Хидан синхронно подавились виски. Хидан закашлялся так сильно, что ему пришлось ударить себя в грудь, а Саске замер с покрасневшим лицом, медленно ставя стакан на стол. Его взгляд стал абсолютно невменяемым. — «Понежнее»?! — прохрипел Хидан, вытирая рот салфеткой. — Она сейчас серьезно? Сакура — и «понежнее»? После того, что она вытворяла в Чикаго, когда мы чуть не разнесли номер отеля?! — «Мягкие прикосновения», — процедил Саске, и в его голосе послышался звук крошащегося льда. — Итачи, если она сейчас продолжит описывать этот бред, я выпрыгну прямо через это чертово стекло. Итачи лишь слегка приподнял бровь, сохраняя дзен, хотя его пальцы тоже чуть крепче сжали бокал. — Она профессионально лжет, Саске. Расслабься. Она просто кормит их тем, что они хотят услышать. Внизу в баре Блондин, не впечатлившись рассказами Темари, всё же решил дожать «слабое звено». Он притиснул Карин к спинке дивана. — А ты чего молчишь, рыжая? — он обдал её запахом перегара. — Твои подруги такие опытные, а ты сидишь как на экзамене. Какая у тебя практика? Что предпочитаешь? Карин почувствовала, что её загоняют в угол. Она бросила отчаянный взгляд на Сакуру, но блондин перехватил её подбородок. — Ну же... — настаивал он. — У меня... — Карин сглотнула, её голос дрогнул. — У меня не было... такой практики. Вообще никакой. Я теоретик. Парни за столом на секунду замерли, а затем главный «Кукольник» хищно оскалился, еще сильнее прижав Сакуру к себе. — О... так у нас тут настоящий подарок? — прошептал он. — Две львицы и один невинный котенок. Парни, кажется, этот вечер будет гораздо интереснее, чем мы планировали. Наливай им еще! Быстро! Ситуация в общем зале балансировала на острие бритвы. Сакура вернулась к столу с идеально отрепетированной улыбкой «пьяной и покладистой» жертвы. Она понимала: каждая секунда сейчас на счету, а спецназ Маркуса еще только занимал позиции. Лидер «Кукольников» почувствовал, что добыча окончательно расслабилась. Он бесцеремонно притянул Сакуру к себе, и его пальцы начали медленно, один за другим, расстегивать пуговицы её черной жилетки. — Пять минут — это слишком долго, детка... — прошептал он ей прямо в ухо, обдавая жарким дыханием. — Я уже представляю, как эта жилетка окажется на полу в моей спальне. Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю. Тебе понравится... сначала будет немного больно, но потом ты будешь умолять о добавке. Сакура заставила себя не сломать ему челюсть прямо сейчас. Она издала томный, слегка хриплый смешок и прижалась к нему теснее, имитируя слабость. Её рука игриво легла ему на грудь, задерживая его движения. — Ой, какой ты нетерпеливый... — промурлыкала она, а затем перевела взгляд на блондина, который всё еще сжимал талию побледневшей Карин. — Послушай... сделай мне одолжение. Пусть твой друг не будет слишком строг с этой рыжей. Это моя... младшая сестра. Она у нас домашняя девочка, совсем не привыкла к таким... приключениям. Пообещай мне, что с ней ничего не случится, пока мы будем развлекаться. Темари, моментально считав тактику «забалтывания», подхватила линию: — Да-да, мальчики... Наша маленькая Карин сегодня впервые вышла в свет без маминого присмотра. Будьте с ней поаккуратнее, ладно? А то она у нас такая впечатлительная... Темари придвинулась ко второму парню, заслоняя Карин собой и незаметно сжимая её ладонь под столом, передавая импульс: «Держись, еще немного». У бедной Карин к этому моменту пульс зашкаливал за 180. Она видела, как этот урод расстегивает жилетку Сакуры, слышала эти сальные намеки, и её аналитический мозг просто отказывался верить в происходящее. Лицо Карин стало пунцовым, а в следующую секунду из носа действительно побежала тонкая струйка крови — нервное напряжение достигло физического предела. В это время в VIP-ложке наверху Звук в наушнике Шикамару транслировал каждое слово, каждый шепот подонка на ухо Сакуре. В комнате воцарился ледяной морг. Саске стоял у самого окна, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Когда он услышал звук расстегивающихся пуговиц и шепот про «спальню», его глаза замерли, превратившись в две черные дыры. Он медленно достал свой пистолет, проверяя патрон в патроннике. — Он расстегивает её одежду, — голос Саске был лишен эмоций, что было гораздо страшнее любого крика. — Он говорит ей, что сделает ей больно. Итачи, если ты меня сейчас не отпустишь, я выстрелю прямо через это стекло. Хидан стоял рядом, сжимая кастет так, что костяшки побелели. — Пять минут? — Хидан посмотрел на часы. — Прошло только две. Итачи, у Карин пошла кровь носом. Они её довели до нервного срыва. Я не буду ждать спецназ. Я пойду и превращу его лицо в фарш за то, что он дышит на Сакуру. Итачи медленно выдохнул. Его обычно идеальное самообладание дало трещину — он видел состояние Карин и понимал, что Сакура идет по краю. — Саске, Хидан... — Итачи поправил пиджак. — К черту Маркуса. Мы идем. Дейдара, Шикамару, на выход! Перекрываем все пути. Саске, ты берешь того, кто с Сакурой. Хидан — того, кто трогал Карин. Остальные на мне. Работаем чисто, но... предельно жестко. Пятеро мужчин, словно тени, рванули из ложи. Внизу лидер «Кукольников» уже почти расстегнул жилетку Сакуры и потянулся к верхней пуговице её белой рубашки. — Ну всё, пора идти, — он грубо дернул её за руку, заставляя подняться. — Твоя сестра тоже едет с нами. Нам нужны «чистые» девочки для коллекции. Сирены патрульных машин разрезали ночной воздух Бруклина, заполняя переулок сине-красными вспышками. Спецназ высыпал из фургонов, но всё, что им оставалось — это подбирать «кукольников», которые живописно распластались на асфальте после встречи с разъяренными Учихами и Хиданом. Сакура не обращала на них внимания. Она упала на колени рядом с Карин, которая всё еще содрогалась от рыданий. Сакура крепко, почти до хруста костей, прижала рыжую девушку к себе, поглаживая её по растрепанным волосам. — Тихо, тихо, маленькая... Я здесь. Всё кончилось. Никто тебя больше не тронет, — шептала Сакура, игнорируя собственную кровь на рубашке. Саске, Хидан и Итачи застыли в шоке. Весь отдел и частное агентство Учих были уверены, что эти двое — заклятые враги из-за Саске. Но сейчас Сакура закрывала собой Карин, как львица своего детеныша, и в её глазах было столько искренней тревоги, что сомнений не оставалось: за своего аналитика она перегрызет глотку любому. Убедившись, что Карин начала дышать ровнее, Сакура бросила острый взгляд на Темари. Та лишь молча кивнула, вытирая нож об штанину — она была в порядке, хотя её глаза всё еще метали молнии. Откат адреналина ударил по Сакуре внезапно. Её начало слегка потряхивать. Она резким движением скинула с себя расстегнутую черную жилетку, бросив её прямо на грязный асфальт, и осталась в одной белой рубашке с расслабленным галстуком. Маркус, директор отдела по борьбе с наркоторговлей, как раз выходил из машины, когда Сакура двинулась на него. Она выглядела невероятно грозно: бледная, в своих черных тактических брюках, которые подчеркивали её решительную походку. Черный каял под глазами немного размазался, добавляя образу опасной дикости. — Маркус! — её голос прозвучал как выстрел, заставив директора вздрогнуть. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Десять минут?! Ты дал мне слово, что с них не упадет ни один волос! Она подошла вплотную, тыча пальцем ему в грудь. — Ты подставил моих девочек под удар! У Карин нервный срыв, Темари едва не устроила здесь резню, а если бы не эти «тестостероновые смертники», — она кивнула в сторону Саске и Хидана, — нас бы уже грузили в фургон! Если я еще раз услышу твои обещания о «безопасности», я лично аннулирую твой допуск к секретной информации и отправлю патрулировать парковки в Нью-Джерси! Ты меня услышал?! Маркус пытался что-то промямлить про процедуры и оцепление периметра, но под ледяным взглядом Сакуры замолк. Сакура развернулась, тяжело дыша. Её розовые волосы развевались на ветру. Она подошла к Саске, который всё это время не сводил с неё глаз, и просто уткнулась лбом в его плечо, позволяя себе наконец закрыть глаза. — Заберите нас отсюда, — глухо произнесла она. — Просто заберите нас домой. Ночной Бруклин постепенно заполнялся светом красно-синих маячков, заглушая музыку из бара. Напряжение понемногу спадало, оставляя место тяжелой усталости и звону в ушах от пережитого стресса. Хидан, чей кастет всё еще поблескивал на пальцах, подошел к Сакуре. Он выглядел непривычно собранным — без своей обычной ухмылки и адвокатского сарказма. Он осторожно коснулся её плеча, заглядывая в лицо. — Сакура... эй, ты в порядке? — его голос прозвучал хрипло. — Ты бледная как смерть. Этот урод... он ничего не успел? Сакура, всё еще прижимаясь лбом к плечу Саске, медленно выдохнула и нашла в себе силы выпрямиться. Она поправила воротник своей белой рубашки и коротко кивнула. — Да. Я в порядке, Хидан. Просто... откат. Еще пара минут, и я бы сама вырвала ему кадык, не дожидаясь вашего эффектного появления. Спасибо. Саске приобнял её за талию, словно обозначая свою территорию, но в его жесте было больше защиты, чем собственничества. В паре метров от них Итачи медленно подошел к Карин. Она сидела на бордюре, обхватив плечи руками, и её всё еще била мелкая дрожь. Итачи присел перед ней на корточки, не обращая внимания на свои дорогие брюки. Он достал из кармана идеально чистый шелковый платок и осторожно, почти невесомо, вытер остатки крови под её носом. — Карин, посмотри на меня, — негромко произнес он. — Ты блестяще справилась. Ты осталась в роли до конца, и это спасло вам время. Ты работаешь у меня, и я горжусь тем, как ты держишься. Пойдем, я отвезу тебя домой. Карин подняла на него глаза, полные слез и остатков ужаса. Она кивнула, принимая его руку. Итачи помог ей подняться, накинув на её плечи свой пиджак. В этот момент между ними всеми повисло странное, густое молчание. Каждый из мужчин — Саске, Хидан, Итачи, даже стоящие поодаль Шикамару и Дейдара — отчетливо помнил те слова, что транслировались через наушник в VIP-ложу. Откровение Карин о том, что у неё «не было практики», прозвучало там как гром среди ясного неба. Но сейчас, глядя на её беззащитность, никто из них не проронил ни слова. Это была та самая мужская солидарность и уважение к её храбрости: они сделают вид, что ничего не слышали. Эта тайна останется в переулке Бруклина. Темари подошла к Шикамару, который молча протянул ей свою куртку. — Морока... — выдохнул он, обнимая её. — Поехали уже. Пока Сакура не решила, что нам нужно допросить еще и Маркуса. Сакура бросила последний взгляд на суету спецназа и на то, как Итачи бережно ведет Карин к своей машине. Она знала, что завтра в Бюро будет большой разбор полетов, но сейчас... сейчас ей просто хотелось тишины. Дорога к квартире Сакуры на Манхэттене прошла в звенящей тишине. Чёрный «Ауди» Саске скользил по ночным улицам Бруклина, преодолевая мост, а городские огни смазывались в бесконечные полосы. Сакура сидела на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник. Адреналин окончательно улетучился, оставив после себя свинцовую усталость и лёгкую дрожь в пальцах. Саске сжимал руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. Он не проронил ни слова с того момента, как они сели в машину, но аура вокруг него была настолько тяжёлой, что, казалось, давила на стёкла. Гнев, облегчение, ярость и… ревность — всё это смешивалось в нём в опасный коктейль. Он видел, как этот ублюдок расстёгивал её жилетку. Он слышал этот шепот. И это сводило его с ума. Когда они наконец вошли в её квартиру, Сакура с облегчением сбросила туфли в прихожей. Квартира встретила их прохладой и тишиной. Она прошла на кухню, намереваясь налить себе воды, но Саске перехватил её у самого стола. Он резко прижал её спиной к стене. В темноте кухни его глаза горели опасным огнём. Он навис над ней, перекрывая все пути отхода. — Ты с ума сошла, Сакура? — его голос прозвучал как низкое, опасное рычание. — Пять минут? Десять? Ты понимаешь, что этот ублюдок мог сделать с тобой за это время? Ты понимаешь, что я… что я чуть не выбил это чёртово стекло, когда он тронул твой галстук? Сакура подняла на него усталый, но спокойный взгляд. Она видела, как его трясёт от сдерживаемой ярости. — Саске… это работа. Я знала, на что шла. Маркус обещал безопасность. — К чёрту Маркуса! — Саске ударил кулаком по стене рядом с её головой, заставив её вздрогнуть. — Твой Маркус опоздал! Если бы не мы, ты бы сейчас ехала в том фургоне! Ты позволила ему… ты позволила ему касаться себя! Ты позволила ему шептать тебе эту грязь на ухо! И ты… ты подигрывала! — его голос сорвался, выдавая ту самую ревность, которую он так тщательно пытался скрыть под маской холода. — «Понежнее»? Ты сказала ему, что любишь понежнее? Он резко подался вперед, почти касаясь её губ своими. Сакура чувствовала его жар, его отчаяние. Она видела, как рушится его контроль. — Саске, — Сакура положила руки ему на грудь, прямо над сердцем, которое билось как сумасшедшее. Её голос стал мягким, лишенным той стальной интонации ФБР. — Я профессионал. Я говорила то, что он хотел услышать, чтобы выиграть время. Это было… просто роль. Неужели ты думаешь, что я могла бы… что я могла бы хотеть кого-то другого? — она провела пальцами по воротнику его рубашки, заглядывая прямо в его глаза. — Особенно после того, как я видела, с какой скоростью ты летел ко мне через весь бар? Саске замер. Его гнев начал медленно отступать, сменяясь другой, гораздо более мощной силой. Он посмотрел на её распущенные розовые волосы, на её усталые глаза, на её белую рубашку, которая была слегка помята от его объятий в переулке. — Я чуть не сошёл с ума, Сакура, — прошептал он, утыкаясь лбом в её плечо. Его голос дрогнул. — Я никогда… я никогда в жизни так не боялся. Не за себя. За тебя. Когда я услышал, как он… когда я услышал его слова про спальню… я хотел убить его. Медленно. Чтобы он понял, что трогать тебя — это смертный приговор. Ты моя, Сакура. Только моя. И никто, слышишь, никто не имеет права даже смотреть на тебя так, как этот ублюдок. Сакура крепко обняла его, прижимая к себе. Она чувствовала, как его дрожь постепенно проходит. — Я знаю, Саске. Я знаю. Я тоже… я тоже боялась. Но я знала, что ты придёшь. Ты всегда приходишь. Саске поднял голову. В его взгляде больше не было гнева. Там была только одержимость, смешанная с невыносимой нежностью. Он медленно протянул руку и кончиками пальцев провёл по её скуле, стирая остатки каяла. — Галстук, — прошептал он, глядя на её шею. — Тот урод трогал его. Саске резко потянул за ткань, развязывая узел, и отбросил галстук на пол. Затем его пальцы легли на верхнюю пуговицу её белой рубашки. — И жилетку ты сбросила, — продолжал он, и его голос стал вибрировать от страсти. — Правильно. Больше никакой одежды ФБР сегодня. Никаких «ролей», никаких «директоров Харуно». Просто мы. Просто ты. И я покажу тебе, что такое «нежность» по-учиховски. Чтобы ты забыла всё, что этот ублюдок шептал тебе в том баре. Чтобы ты помнила только меня. Слышишь? Только меня. Он впился в её губы жадным, требовательным поцелуем, вкладывая в него всю свою ревность, весь свой страх и всю свою любовь. Сакура ответила на поцелуй с такой же силой, запуская руки в его волосы. В эту ночь в её квартире не было места для ФБР. Были только они двое, объединенные пережитым ужасом и неразделимой страстью. Саске медленно, пуговица за пуговицей, расстёгивал её рубашку, словно стирая все следы этого вечера и оставляя на её коже только свои прикосновения. Сакуру била крупная дрожь. Вся её профессиональная выдержка, весь её статус «директора Бюро» рассыпались в прах. Она видела в его глазах тот самый «учиховский контроль», который сегодня был на грани срыва, и это возбуждало её сильнее, чем любой бурбон. Она смотрела на него — дикого, ревнивого, своего Саске — и чувствовала, как внутри всё плавится. Она медленно, глядя ему прямо в глаза, отрицательно покачала голвой. Её дыхание прерывалось. — Нет... — выдохнула она, запуская пальцы в его волосы и с силой притягивая его лицо к себе. — Только не сегодня. Только не с тобой. Саске издал низкий, гортанный звук, похожий на торжествующий рык хищника. Он сорвал с себя пиджак, даже не глядя, куда тот упал, и подхватил её на руки, направляясь в сторону спальни. — Хорошо, — прорычал он ей в шею, оставляя на коже горячий след. — Потому что сегодня я не собираюсь быть нежным. Я заставлю тебя забыть каждое слово, которое ты произнесла в том баре. Ты будешь помнить только то, как я касаюсь тебя. И ты будешь просить еще.