Тёмные воды

Снаружи 42-я стрит превратилась в живой хаос. Сине-красные огни полицейских мигалок разрезали ночную мглу, отражаясь в лужах и битом стекле. Сирены выли так неистово, будто город пытался заглушить эхо недавней бойни. Нара вызвал полицию только тогда, когда последний сигнал гарнитуры подтвердил: «Омега» пала. Раньше было нельзя — полиция только помешала бы Сакуре закончить её кровавое правосудие. Саске, пошатываясь от потери крови и дикой боли в боку, донес Сакуру до черного «Мустанга». Его движения были рваными, но он держал её так бережно, словно она была сделана из тончайшего фарфора, а не только что перерезала глотки элитному спецназу. Он осторожно уложил её на заднее сиденье. Сакура была в сознании, но её глаза были полуприкрыты, а дыхание — рваным и тяжелым. Она была пуста, как выстрелянная гильза. Темари, придерживая раненое плечо и всё еще сжимая в здоровой руке пистолет Саске, ввалилась в салон следом за ней. Она откинулась на спинку сиденья и сплюнула кровь на кожаный коврик. — Я присмотрю за ней, пока ты рулишь, ковбой, — прохрипела она, бросив на Саске быстрый взгляд. — Жми на газ, пока эти копы не решили, что нам нужно заполнить пару сотен бланков о самообороне. Саске не ответил. Он захлопнул заднюю дверь, ввалился на водительское кресло и на мгновение уткнулся лбом в руль, собирая остатки сил. Рубашка на его спине была насквозь мокрой, а повязки под ней окончательно сбились. — Нара, — выдохнул он в микрофон. — Уведи нас. Дай «зеленую волну» до самого дома. — Уже сделал, Саске. Вся 42-я заблокирована, но у тебя есть коридор через Пятую авеню. Гони. «Мустанг» взревел, выплевывая из-под колес клубы дыма, и сорвался с места, проносясь мимо первых патрульных машин, которые только начинали оцеплять здание. Утро в пентхаусе Солнечный свет бил в панорамные окна, не зная жалости к тем, кто провел ночь в аду. Сакура открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Тишина. Никаких выстрелов, только мерное тиканье дорогих часов и запах кофе. Она лежала в кровати Саске. Всё тело ныло так, будто по ней проехал тот самый грузовик с хайвея. Посмотрев на свои руки, она увидела чистые бинты. Кто-то — вероятно, Итачи или сам Саске — очень осторожно отмыл её от крови. На тумбочке рядом с кроватью лежал её жетон ФБР и новый, заряженный магазин для «Глока». — Ты не уйдешь из Бюро, — раздался тихий, хриплый голос из угла комнаты. Саске сидел в кресле, бледный как полотно, с обнаженным торсом, который был практически полностью забинтован. Он смотрел на неё своим тяжелым, собственническим взглядом. — Я знаю тебя, Сакура. Ты — профи. Ты не бросишь это дерьмо, пока не закроешь дело Данзо до конца. Но после вчерашнего... — он сделал паузу, и в его глазах блеснула гордость, смешанная с яростью. — После того, как ты растоптала «Омегу» на своих шпильках, в Бюро не осталось ни одного человека, который посмел бы тебе возразить. Ты теперь не просто директор. Ты — их ночной кошмар. Сакура медленно села, чувствуя, как кружится голова. Она посмотрела на жетон. — Данзо еще жив, — тихо сказала она. — И он знает, что я приду за ним. — Мы придем, — поправил её Саске, медленно поднимаясь и подходя к кровати. — Но сначала ты выпьешь этот чертов кофе и позволишь мне перевязать тебе плечо. Это не просьба, Харуно. Это приказ твоего «придурка», который вчера чуть не сдох, пока ты устраивала резню. Сакура посмотрела на него, и впервые за сутки её лицо смягчилось. Она протянула руку и коснулась его холодных пальцев. — Ты всё еще злишься, что я забрала твое шоу? — спросила она с легкой, едва заметной улыбкой. Саске наклонился и коснулся своим лбом её лба. — Я злюсь, что ты оставила меня в госпитале. Больше никогда так не делай. Сакура медленно сползла с кровати, и каждый сустав отозвался таким скрипом, будто она была не элитным агентом, а старой несмазанной дверью. Она невольно кряхтнула, схватившись за поясницу. — Ну его нахер, — пробормотала она, морщась от боли. — Такую физкультуру в топку. Саске, я официально старею. Еще одна такая ночь, и я буду подавать в отставку по состоянию здоровья... или по причине полной аннигиляции организма. Она нащупала на тумбочке вибрирующий телефон. Генеральный прокурор. Пятьдесят первый звонок. — Придется ответить, иначе он объявит в стране чрезвычайное положение, — выдохнула она и, не глядя в зеркало, нажала кнопку приема, прижимая трубку к уху. Она вышла в гостиную, пошатываясь и слегка волоча ноги. Картина была эпичная: Темари с перебинтованным плечом сидела на диване и вовсю перешучивалась с Деем, который лениво ковырял вилкой в тарелке. Наруто спал прямо на ковре, подложив под голову декоративную подушку, но проснулся, как только Сакура вошла. Итачи стоял у окна с планшетом, сохраняя свою фирменную невозмутимость, но даже он на секунду замер, увидев её. Сакура была в длинной черной футболке Саске, которая доходила ей почти до колен. Её розовые волосы после боя, сна и крови превратились в настоящий хаос — настоящий взрыв на макаронной фабрике. Остатки вчерашнего макияжа размазались под глазами, превратив её в суровую рок-звезду после трехмесячного турне. Но Сакура этого не замечала. Она вошла в образ «Железной леди» и начала жестко отчитывать прокурора: — Слушайте меня внимательно, господин прокурор! — она начала мерить комнату шагами, активно жестикулируя свободной рукой. — Данзо Шимура совершил государственную измену. То, что вы видите в новостях — это лишь верхушка айсберга. Да, я ликвидировала «Омегу». Да, в целях самообороны. И нет, я не буду писать объяснительную на сорока листах, пока вы не подпишете ордер на арест всех его активов! Она чеканила шаг так, будто на ней всё еще были те самые 12-сантиметровые каблуки от Версаче, а не босые ноги. Она была предельно серьезна и сурова. Первым не выдержал Наруто. Он прикрыл рот ладонью, и из-под неё вырвалось приглушенное «пффф». Дейдара просто отвернулся к окну, и его плечи начали мелко дрожать. Темари, забыв про боль в плече, уткнулась лицом в диванную подушку, издавая странные хрюкающие звуки. Даже Итачи вежливо кашлянул в кулак, подозрительно внимательно изучая трещину на потолке. Сакура остановилась, не прерывая звонка, и обвела их ледяным взглядом. — ...и если вы думаете, что я блефую, спросите у тех, кто выжил после вчерашнего! — рявкнула она в трубку и, прикрыв микрофон рукой, обернулась к друзьям. — Вы чего ржете? Я тут судьбу страны решаю, а у вас истерика! Наруто, у тебя что, контузия прорезалась?! Саске, который стоял в дверях спальни, привалившись к косяку, просто молча наблюдал за этой сценой. — Сакура, — негромко позвал он, и в его голосе слышались нотки едва сдерживаемого смеха. — Ты выглядишь очень... убедительно. Но, может, ты сначала посмотришь в зеркало, прежде чем объявлять войну правительству? — Мне некогда смотреть в зеркало, Учиха! — огрызнулась она, возвращаясь к телефону. — Да, сэр, я слушаю... Нет, это не помехи в эфире, это мои сотрудники проявляют неуместную эмоциональность... Она продолжила доказывать прокурору свою правоту, яростно размахивая руками, пока вся команда окончательно не сорвалась на дикий хохот. Сакура закончила разговор, победно швырнула телефон на диван и наконец дошла до зеркала в прихожей. Пентхаус Саске. Манхэттен. 10:15 утра. Сакура стояла перед огромным зеркалом в прихожей, и в гостиной мгновенно воцарилась тишина — все затаили дыхание, ожидая взрыва. Она смотрела на своё отражение добрых десять секунд. Из зеркала на неё глядело нечто среднее между выжившим участником группы Kiss и городской сумасшедшей. Огромная футболка Саске висела на ней мешком, розовые волосы торчали во все стороны, как антенны для связи с космосом, а размазанная тушь придавала её взгляду вид «я не спала с 1998 года и готова убивать». Сакура медленно подняла руку и коснулась одного особенно выдающегося колтуна на макушке. Потом перевела взгляд на свои босые ноги. — То есть... — начала она пугающе спокойным шепотом. — Я вот в ЭТОМ виде сейчас строила Генерального прокурора США? Я ставила ему условия, угрожала трибуналом и называла его «некомпетентным бюрократом», выглядя при этом как фанатка Мэрилина Мэнсона после драки в баре? Она медленно повернулась к команде. Лицо её начало наливаться пунцовым цветом, доходя до корней волос. Наруто за диваном уже просто задыхался, Дейдара согнулся пополам, а Темари била кулаком по подушке, пытаясь выдавить хоть каплю воздуха сквозь смех. Но среди этого хаоса двое мужчин оставались абсолютно серьезными. Саске продолжал подпирать косяк, не сводя с неё глаз. Его взгляд был собственническим и глубоким. Ему было плевать на прокурора и репутацию Бюро; для него она сейчас была той самой Сакурой, которая вчера вытащила его из ада, — настоящей, живой и принадлежащей ему. Хидан сидел в кресле, медленно опуская пакет со льдом. Он был единственным, кто не издал ни звука. Он смотрел на Сакуру с тихой, почти щемящей теплотой, которую тщательно скрывал за маской циника. Он слишком хорошо помнил такие утра. Два года назад, когда ФБР еще не сожрало её график без остатка, она вот так же ходила по его квартире — сонная, взлохмаченная, в его старых футболках, смешная и бесконечно родная. Для него этот «взрыв на макаронной фабрике» был символом того времени, когда они были просто людьми, а не мишенями. Он единственный понимал Саске в этот момент: такая Сакура, без брони и строгого костюма, была в сто раз ценнее «Железной леди». — Учиха! — рявкнула она, заметив их молчание. — Ты! Почему ты меня не остановил?! Ты стоял и смотрел, как я позорю честь мундира в твоей пижаме! — Тебе очень шёл этот образ «мстительного призрака», — невозмутимо отозвался Саске, хотя в его голосе проскользнула едва уловимая нежность. — Прокурор, судя по его заиканию, решил, что ты уже начала сходить с ума от жажды крови, и подписал всё, что ты хотела. Это была отличная тактика, Харуно. — Тактика?! — Сакура схватила декоративную подушку и швырнула её в Дейдару. — Я — лицо Департамента! — Ну, сегодня у твоего Департамента лицо очень... рок-н-ролльное, — выдавил Дейдара, уворачиваясь. — Слышь, Сакура, а каблуки реально подошли бы под этот прикид. Хидан наконец подал голос, и в его тоне не было ни капли издевки, только глухая, хриплая поддержка. — Забей на них, Харуно. Ты вчера вырезала «Омегу». Если прокурора пугает твоя прическа — это его проблемы, а не твои. Ты выглядишь как человек, который победил. Остальное — пыль. Сакура замерла, глядя на Хидана, и её ярость на секунду споткнулась об его искренность. Она снова повернулась к зеркалу, попыталась пригладить волосы, сделала только хуже и в итоге просто махнула рукой. — Боже, — простонала она, пряча лицо в ладонях. — Завтра это будет во всех мемах Бюро. «Директор Харуно в поиске смысла жизни и расчески». Ненавижу вас всех. Наруто, перестань хрюкать, я всё слышу! Сакура молча развернулась и, игнорируя колкие шуточки Дейдары, направилась в сторону ванной. Ей нужно было смыть с себя этот бесконечный день: запах гари, пороха, дешевых сигарет и липкий страх, который она так тщательно скрывала под маской ярости. Вода была почти обжигающей, но только так она чувствовала, что возвращается в реальность. Она смывала кровь со своих рук, глядя, как красные струи уходят в слив, и с каждым мгновением её взгляд становился всё холоднее. Шутки кончились. Теперь наступало время профессиональной ликвидации. Спустя два часа. Штаб-квартира ФБР. Стеклянные двери главного вестибюля разъехались с тихим шипением. В холле было многолюдно — агенты, аналитики, пресса у входа — все обсуждали ночное заявление Данзо. Гул стоял невыносимый, пока по полированному граниту не раздался первый, четкий и оглушительный удар каблука. Цок. Цок. Цок. Толпа начала расступаться сама собой. Это не было уважением — это был инстинктивный страх перед хищником. Сакура Харуно шла в центре группы, словно ледокол. На ней был безупречный темно-графитовый костюм-тройка, идеально подогнанный по фигуре. Жилет стягивал талию, подчеркивая её собранность, а галстук глубокого винного цвета напоминал о цвете крови, которой она вчера залила 42-ю стрит. Волосы лежали волосок к волоску, а глаза были подчеркнуты каялом, делая её взгляд почти демоническим. И, конечно же, её любимые массивные туфли на головокружительной платформе. Те самые, которые сегодня утром коллеги обсуждали с нервным смешком. Теперь никто не смеялся. Справа от неё шел Саске. Несмотря на ранения, он двигался с грацией пантеры, в черном пальто, с непроницаемым лицом. По левую руку — Итачи, воплощение спокойной угрозы. Чуть позади — Наруто, серьезный как никогда, Дейдара и Темари с подвязанной рукой. Когда они вошли в главный оперзал, шум стих мгновенно. Десятки мониторов всё еще транслировали лицо Данзо, но сотни людей смотрели только на Сакуру. Один из младших агентов выронил папку с документами, и звук удара бумаги об пол показался громом. Сакура остановилась в центре зала. Она не стала смотреть на коллег. Она смотрела на экраны с Данзо. — Выключите это дерьмо, — негромко произнесла она, но её голос разнесся по всему залу, заставляя техников вздрогнуть. Она повернулась к своим сотрудникам. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно гудение серверов. Те, кто утром видел её «рок-н-ролльный» вид в трансляции, теперь не могли поднять глаз. — Данзо Шимура — преступник, — отрезала она. — Всё, что он говорит — агония крысы, загнанной в угол. С этого момента мой отдел переходит на круглосуточный режим охоты. Если я узнаю, что кто-то из вас передал ему хотя бы байт информации — вы не доживете до суда. Вы вчера видели, на что я способна ради своей команды. Представьте, что я сделаю с предателями. Она обернулась к Итачи. — Итачи, заблокируй все выходы данных. Наруто — на связь с Нарой, мне нужен пеленг его самолета через спутники агентства. Сакура сделала шаг к своему кабинету, но на мгновение обернулась к застывшим коллегам. — И да... Если кто-то еще раз спросит про мои каблуки — я продемонстрирую их функционал лично. За работу! Сакура заходит в свой кабинет, где на столе уже лежит ордер на арест Данзо, подписанный дрожащей рукой прокурора. Дверь кабинета закрылась с тяжелым, надежным щелчком, отсекая суету оперзала, шепот коллег и бесконечный гул телефонов. Внутри воцарилась тишина, пропитанная ароматом дорогого парфюма и едва уловимым запахом антисептика, напоминающим о цене их победы. Сакура сделала два шага вглубь комнаты и замерла у массивного дубового стола, упираясь в него руками. Плечи, которые она так гордо держала перед всем Бюро, наконец слегка опустились. Напряжение последних часов начало медленно отступать, оставляя место ноющей усталости. Саске подошел сзади почти бесшумно. Он не стал ничего говорить — слова сейчас были лишними. Его ладони легли ей на талию, уверенно притягивая к себе. Сакура не сопротивлялась; она позволила себе полностью расслабиться, чувствуя его тепло и твердость его тела за спиной. Он медленно развернул её к себе. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, сейчас горел темным, концентрированным пламенем. Саске поднял руку, его пальцы коснулись её скулы, нежно очерчивая линию челюсти, убирая выбившуюся розовую прядь. — Ты была великолепна там, в зале, — приглушенно произнес он, прежде чем накрыть её губы своими. Это был не тот осторожный поцелуй, который случается в моменты покоя. В нем было всё: вкус пороха, отголоски ночного кошмара, ярость и сумасшедшее облегчение от того, что они оба живы. Сакура ответила сразу, жадно и глубоко. Она запустила пальцы в его волосы, сильнее, но предельно аккуратно — помня о его ранах — прижимаясь к нему. Когда его рука на талии сжалась чуть крепче, притягивая её вплотную к себе, из её груди вырвался тихий, едва слышный стон. В этом звуке было всё её признание — в том, как сильно она боялась его потерять и как сильно он нужен ей прямо сейчас, в этом кабинете, когда весь остальной мир перестал существовать. Она чувствовала биение его сердца через тонкую ткань своей жилетки и его рубашки. Ритм был быстрым, рваным — таким же, как и их дыхание. В этот момент она была не директором ФБР, а он не был детективом. Они были двумя выжившими в эпицентре шторма, который только что затих. Саске отстранился лишь на миллиметр, опаляя её губы своим дыханием. — Я не отпущу тебя больше одну, — прошептал он ей в самые губы. — Ни на шаг. Сакура уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах, который наконец перебил запах гари 42-й стрит. — Попробуй только, Учиха, — выдохнула она, закрывая глаза. — Я всё еще на каблуках, помнишь? Это был финал, которого ждал весь Нью-Йорк. Частный джет Данзо был вынужден совершить посадку на закрытой полосе аэропорта Тетерборо, где его уже ждало плотное кольцо из черных внедорожников Бюро и штурмовых групп. Сакура вышла из машины первой. Ветер развевал полы её темно-графитового пиджака, а галстук винного цвета казался ярким пятном на фоне серого бетона. За ней, словно тени, шли Темари и Дейдара. Темари, несмотря на перевязанное плечо, держала руку на кобуре, а Дей проверял детонаторы на случай, если охрана Данзо решит играть в героев. Прямая трансляция шла на все экраны страны. Камера оператора Бюро следовала за Сакурой шаг в шаг. Трап самолета медленно опустился. Данзо Шимура вышел в сопровождении двух последних охранников. Он пытался держать лицо, но, увидев Сакуру, стоящую в окружении своих людей, его маска спокойствия наконец треснула. Сакура не ждала. Она двинулась вперед, и звук её массивных каблуков по асфальту звучал как удары молота. Она подошла вплотную, игнорируя стволы охраны, которые тут же опустились под прицелом штурмовиков. — Данзо Шимура, — её голос был усилен микрофонами трансляции, звуки разносились на всю страну. Она достала стальные наручники. — Вы арестованы за государственную измену, организацию покушения на убийство сотрудников правоохранительных органов и использование элитных подразделений в личных преступных целях. Она резко заломила ему руку, и металлический щелчок наручников прозвучал в прямом эфире. — Вы имеете право хранить молчание, — начала она зачитывать права, каждое слово вылетало из её уст как пуля. — Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. Когда она закончила, Сакура на мгновение замолчала. Она подняла голову и посмотрела прямо в камеру, но все знали — этот взгляд предназначен только для двух людей, которые сейчас наблюдали за ней с мониторов в штабе. В её глазах для Саске было короткое: «Он больше никогда не коснется тебя. Я обещала — я сделала». Это была её личная расплата за ту кровь на хайвее. А взгляд для Итачи говорил: «Ты доверил мне безопасность брата, а я выполнила свою работу. Предатель, который едва не уничтожил твою семью, теперь никто». Данзо попытался что-то прохрипеть о «высших целях», но Сакура лишь сильнее сжала его локоть, передавая конвою. — В отдел его, — бросила она Темари. — И под строжайший караул. Никаких звонков. Темари коротко кивнула, толкая Данзо к машине: — Шевелись, «великий патриот». Сегодня твой последний полет. Дейдара, проходя мимо Сакуры, тихо шепнул: — Шеф, это было настоящее искусство. Смотри, у него аж колени трясутся. Сакура осталась стоять на взлетной полосе, глядя, как закрываются двери автозака. Она наконец расправила плечи. Работа была сделана. Она была Директором ФБР, она была защитницей своей семьи, и сегодня она доказала, что иногда справедливость приходит на высоких каблуках. Бар «Пустота». Нижний Манхэттэн. 23:45. Вечер в Нью-Йорке наконец-то перестал пахнуть порохом. Вся команда — Сакура, Саске, Итачи, Наруто, Дейдара и Темари — ввалилась в один из закрытых баров, где не задают лишних вопросов. Бармен, только что смотревший по телевизору экстренный выпуск об аресте Данзо Шимуры, замер. Он перевел взгляд с экрана на вошедшую Сакуру, которая даже со следами усталости на лице выглядела как богиня возмездия в своем графитовом костюме. — Господа... — бармен уважительно кивнул, выставляя на стойку тяжелые стаканы. — Выпивка сегодня за счет заведения. Нью-Йорк сегодня спит спокойнее благодаря вам. Они заняли большой угловой стол. Наруто и Дейдара тут же начали громко спорить, чей маневр на лестнице был эффектнее, Темари наконец расслабилась, приложив лед к плечу, а Саске сел максимально близко к Сакуре, собственнически положив руку на спинку её стула. Но тихий вечер длился недолго. От стойки отделился высокий мужчина. Безупречный черный костюм сидел на нем как вторая кожа. Его волосы — абсолютно серебряные, необычные для его возраста — были небрежно зачесаны назад. Лицо выражало спокойную, почти ленивую уверенность. Он подошел прямо к их столу. Саске мгновенно напрягся, его глаза сузились, превращаясь в ледяные щелки. — Директор Харуно? — голос мужчины был низким, с легкой хрипотцой. Сакура подняла голову, сохраняя официальный тон, хотя внутри всё сжалось от предчувствия новой проверки: — Слушаю вас. Мы сегодня не на службе. Мужчина слегка улыбнулся, и эта улыбка была чертовски обаятельной. Он мельком раскрыл удостоверение: — Какаши Хатаке. Специальный агент из оперативного штаба Лэнгли. Я много слышал о ваших методах, Сакура, но то, что вы сделали сегодня с Данзо... и особенно ночной рейд на 42-й стрит... — он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза с неподдельным восторгом. — Это было чертовски изящно. Я в полном восторге от вашей работы. Вся компания впала в ступор. Наруто подавился виски, Дейдара замер с открытым ртом. Видеть легендарного Хатаке, «копирующего мастера» допросов, было за гранью реальности. Но прежде чем Сакура успела ответить, из-за стола медленно поднялся Хидан. Он небрежно отставил стакан, и в его глазах вспыхнул опасный, хорошо знакомый Какаши огонек. — О, посмотрите-ка, кто вылез из своей норы в Лэнгли, — протянул Хидан, делая шаг навстречу Хатаке. — Копирующая ищейка собственной персоной. Какаши, ты всё так же любишь приходить туда, где уже всё прибрано, чтобы собрать аплодисменты? Какаши медленно перевел взгляд на Хидана, и его улыбка стала чуть более отстраненной. — Хидан. Давненько не виделись. Слышал, ты сменил нож на адвокатскую мантию, но манеры остались всё те же — из подворотни. — Мои манеры позволяют мне чувствовать ложь за милю, — Хидан встал между Какаши и Сакурой, скрестив руки на груди. — Слушай сюда, «гений разведки». У нас тут семейный ужин. Так что убери свой щенячий восторг и удались, пока ты случайно не услышал что-то, что заставит меня нарушить адвокатскую тайну, а тебя — строчить рапорты до рассвета. Какаши приподнял бровь, сохраняя ледяное спокойствие. — Ты всё так же любишь драматизировать, Хидан. Я здесь не по работе. Просто хотел выразить личное восхищение женщине, которая сделала то, что всё Бюро боялось сделать годами. — Личное восхищение выразишь в письменном виде через канцелярию, — огрызнулся Хидан, подаваясь вперед. — А сейчас разворачивай свои дорогие туфли и проваливай. Сакура сегодня не принимает фанатов, даже если у них серебро на голове и пропуск в Лэнгли. Саске, наблюдая за этой перепалкой, чуть расслабил хватку на стуле, оценив, что Хидан взял на себя роль «цепного пса» и делает это на редкость эффективно. — Хидан прав, — вставил Саске своим низким рокотом. — Место занято. Иди читай свои отчеты в другом баре, Хатаке. Какаши перевел взгляд с Саске на Сакуру, задержался на секунду, словно запоминая её лицо, и понимающе кивнул. — Понимаю. Слишком много защитников на один квадратный метр. Что ж, Сакура... уверен, мы еще встретимся. На этот раз — официально. Он коснулся пальцами виска в прощальном жесте и, не оборачиваясь, направился к выходу. — Терпеть его не могу, — проворчал Хидан, возвращаясь на свое место и залпом допивая виски. — Вечно пахнет казенными тайнами и дешевой драмой. Бар «Пустота». Нижний Манхэттен. 23:55. Какаши Хатаке только успел коснуться пальцами виска и скрыться за тяжелой дубовой дверью, оставив после себя шлейф дорогого табака и тяжелое молчание, как дверь снова с грохотом распахнулась. В зал влетела Карин. Она была взъерошена, её очки съехали на кончик носа, а в руках она сжимала стопку распечаток, которые едва не рассыпала по полу. Она замерла у стола, тяжело дыша и обводя компанию безумным взглядом. — Вы издеваетесь?! — выпалила она вместо приветствия. — Я ищу вас по всему городу, обрываю телефоны, а вы тут празднуете?! — Карин, выпей виски и выдохни, — лениво протянул Хидан, всё еще пребывая в скверном расположении духа после стычки с Какаши. — Мы только что спровадили одного напыщенного индюка из Лэнгли. Не порти момент. Карин со стуком положила бумаги на стол прямо перед Сакурой. — Этот «индюк» только что стал вашим новым богом! — рявкнула она. — Сакура, приказ подписан десять минут назад. В связи с арестом Данзо и временным отстранением всего руководящего состава логистики, оперативное управление твоим отделом передано внешнему куратору. Сакура медленно поставила стакан. Её глаза сузились. — Кому? Карин ткнула пальцем в верхнюю строчку документа, где красовалась печать Генерального прокурора. — Какаши Хатаке. Он официально назначен временным куратором Департамента специальных расследований. Весь твой отдел, Сакура... и вы, парни, как привлеченные специалисты... теперь переходите под его прямое начало. Он уже аннулировал все старые протоколы Данзо. В баре наступила такая тишина, что было слышно, как тает лед в стаканах. Наруто замер с поднесенным к губам сэндвичем. Дейдара присвистнул. — Да ладно... — прошептал Хидан, медленно закрывая лицо ладонью. — Только не этот чистоплюй. Сакура, скажи мне, что это плохая шутка. Мы только что вышвырнули своего нового начальника из бара! Саске медленно перевел взгляд на дверь, за которой скрылся Хатаке. Его челюсть напряглась так, что желваки заходили ходуном. Его рука на плече Сакуры сжалась чуть крепче. — Он знал, — пророкотал Саске. — Он пришел сюда не «выразить восхищение». Он пришел посмотреть на свою новую собственность. Сакура молча изучала документ. На её лице не дрогнул ни один мускул, но внутри всё закипало. Хатаке обставил её на её же поле: пока она зализывала раны и смывала кровь, он забирал власть над её командой. — Карин, когда первая планерка? — спросила Сакура, и в её голосе снова зазвучал тот самый металл «Железной леди». — Завтра в семь утра. В твоем кабинете, — Карин поправила очки и добавила тише: — И он просил передать... Сакура, он сказал: «Пусть Директор Харуно не забудь прихватить ту черную футболку, она ей чертовски шла». — ОН ЧТО?! — Сакура вскочила со стула, и стакан на столе жалобно звякнул. Центральное управление ФБР. Кабинет директора Харуно. 07:00 утра. Утро в Управлении пахло озоном и предчувствием больших перемен. В кабинете Сакуры было непривычно тихо, несмотря на то, что там собрался почти весь костяк оперативной группы. Шикамару лениво листал сводки ночных задержаний, привалившись к стеллажу с архивами. Темари и Дейдара сидели на диване для посетителей — оба в полной боевой готовности, подтянутые и собранные. Сакура стояла у окна, спиной к двери. Сегодня на ней был безупречный костюм-тройка от Burberry. Удлиненный пиджак, идеально приталенный, подчеркивал её жесткую, почти военную выправку. Брюки, плотно облегающие бедра и расширяющиеся книзу, придавали силуэту монументальность, а черный галстук на фоне белоснежной сорочки ставил финальный аккорд в образе лидера. Волосы были уложены мягкими, едва заметными волнами, а каял сделал её взгляд глубоким и пронзительным. На ногах — те самые массивные черные туфли Versace, которые вчера вынесли дверь Миллера. Она не собиралась устраивать сцен. Сакура Харуно решила, что лучший способ обезоружить Хатаке — это быть идеальным профессионалом. Дверь тихо открылась. Какаши Хатаке вошел в кабинет без стука, но с такой естественностью, будто он всегда здесь работал. Он был в темно-синем костюме, без галстука, с тем самым ленивым прищуром серебряных глаз. Сакура медленно обернулась. — Доброе утро, агент Хатаке, — её голос был ровным, лишенным вчерашней ярости. — Материалы по делу Данзо и отчет о ликвидации «Омеги» лежат на вашем столе. Группа в сборе. Мы готовы к брифингу. Какаши замер на пороге. Он медленно скользнул взглядом по её безупречному костюму, задержался на уверенном развороте плеч и чуть дольше, чем следовало, посмотрел в её спокойные глаза. В его взгляде промелькнуло искреннее одобрение — он явно ожидал истерики или холодного игнора, но Сакура встретила его как равного игрока. — Впечатляет, Директор Харуно, — негромко произнес Какаши, проходя к столу. — Ваша оперативность почти так же хороша, как ваш вкус в одежде. Шикамару, Темари, Дейдара... рад видеть вас в строю. Брифинг прошел на удивление гладко. Сакура докладывала четко, без эмоций, оперируя цифрами и фактами. Какаши слушал внимательно, изредка делая пометки в блокноте. Когда совещание подошло к концу, он закрыл папку и поднялся. — Хорошая работа. Шикамару, возьми ребят и начинайте проверку по второму списку счетов Данзо. Мне нужны результаты к вечеру. Когда команда начала выходить из кабинета, Какаши жестом остановил Сакуру. — Сакура, задержитесь на секунду. Когда дверь за Дейдарой закрылась, Хатаке подошел к окну и обернулся к ней. На его лице играла та самая неуловимая улыбка. — Вы ведете себя как образцовый офицер, Харуно. Это чертовски профессионально. И это мне нравится. Но официальный отчет — это только сухие факты. Мне нужно то, чего нет в протоколах. Ваше чутье, ваши сомнения. Он взглянул на часы. — В три часа дня я приглашаю вас на кофе в «Бернардин». Нам нужно обсудить реальную картину этого заговора. Считайте это приказом куратора, от которого нельзя отказаться. Сакура поправила манжету пиджака, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Приказы куратора не обсуждаются, агент Хатаке. В три часа я буду там. Коридор Центрального управления ФБР. 07:45 утра. Дверь кабинета Сакуры была массивной, но старая вентиляционная система здания обладала удивительной акустикой. Стоило Темари, Дейдаре и Шикамару выйти за порог, как они тут же «засинхронизировались», прижавшись спинами к холодной стене рядом с косяком. Внутри воцарилась короткая пауза, а затем до них донесся низкий, бархатистый голос Хатаке: — В три часа дня я приглашаю вас на кофе в «Бернардин». Считайте это приказом куратора, от которого нельзя отказаться... В коридоре повисла гробовая тишина. Темари первая медленно повернула голову к парням. Её глаза расширились, а рука, всё еще перебинтованная после ночной бойни, инстинктивно потянулась к рации на поясе. — Твою мать... — прошептала она, и в её голосе послышался неподдельный ужас. — Это Код Красный. Парни, это не просто тревога, это полномасштабное «Внимание всем постам». Ещё один... Ещё один хищник в её вольере. Вы слышали этот тон? Это не кофе, это приглашение на дуэль в шелковых перчатках. Дейдара застонал и с силой закрыл лицо обеими руками, едва не выронив папку с отчетами. — О боже, за что нам это? — промямлил он сквозь пальцы. — Вчера мы чуть не сдохли под пулями, а сегодня нам придется разнимать двух альфа-самцов и одного крайне разозленного Учиху. Вы представляете, что сделает Саске, когда узнает про «Бернардин»? А Хидан? Он же просто сожжет этот ресторан вместе с Хатаке и меню десертов! Шикамару даже не шелохнулся. Он продолжал смотреть в потолок с таким видом, будто прямо сейчас высчитывал траекторию падения их общего будущего. Он глубоко, протяжно вздохнул, и этот звук был полон вселенской скорби. — Ну вот... опять начинается, — меланхолично произнес Шикамару, засовывая руки в карманы брюк. — Мало нам было Звонаря и Данзо. Теперь у нас куратор, который решил поиграть в «обаятельного наставника» с женщиной, за спиной которой стоит целая армия из бывших и нынешних психопатов. Это так проблематично... Я уже вижу, как мой вечер превращается в составление плана эвакуации района «Бернардина» до того, как туда приедет черный «Мустанг». — Нужно предупредить Наруто, — Темари уже быстро набирала сообщение. — Если он не удержит Саске в пентхаусе, к трем часам дня в Нижнем Манхэттене объявят военное положение. — Поздно, — Шикамару указал подбородком на конец коридора, где у лифтов мелькнула знакомая черная тень. — Кажется, «Мустанг» уже на парковке. Центральное управление ФБР. Коридор 5-го этажа. 08:05 утра. Шикамару, Темари и Дейдара едва успели отпрянуть от двери, когда из лифтового холла в коридор выплыла тяжелая, почти осязаемая волна ледяного спокойствия и подавленного бешенства. Саске шел первым. Его черная рубашка была застегнута на все пуговицы, скрывая свежие бинты, но походка была хищной и уверенной. Справа от него, сохраняя пугающую невозмутимость, двигался Итачи. Замыкали шествие Карин, лихорадочно прижимающая к груди какую-то папку, и Хидан, который уже на ходу расправлял манжеты своего дорогого пиджака с видом человека, готового засудить половину этого здания, а вторую — просто прикопать. Дверь кабинета Сакуры открылась. Она вышла в коридор, провожая Какаши Хатаке просто из вежливой профессиональной этики. Они замерли в метре друг от друга, когда столкнулись с прибывшей делегацией «Учиха и партнеры». Какаши медленно убрал руки в карманы брюк, его взгляд лениво скользнул по Саске, задержался на Итачи и остановился на Хидане. — О, господа... — в голосе Хатаке прозвучала легкая, почти издевательская хрипотца. — Что-то вы зачастили в государственное учреждение. Неужели в городе закончились все преступления? Он сделал шаг вперед, становясь чуть ближе к Сакуре, чем того требовали приличия. — Должен признать, я крайне признателен, что такое топовое детективное агентство тратит свое драгоценное время на помощь нашему скромному отделу, — Какаши перевел взгляд на Хидана, и его прищур стал острее. — И особенно лестно, когда наши спины прикрывает такая элитная адвокатская контора. Но... — он сделал театральную паузу, — я уже всерьез задумываюсь, не ограничить ли вам доступ в Управление. Безопасность, сами понимаете. Я очень боюсь утечки... конфиденциальной информации. Саске сделал полшага вперед, его рука непроизвольно легла на рукоять скрытого под пиджаком оружия, а в глазах полыхнуло багровое пламя. Атмосфера в коридоре стала такой плотной, что Наруто за спиной Итачи перестал дышать. Сакура мгновенно оценила градус напряжения. Она сделала шаг между мужчинами, перехватывая инициативу с хирургической точностью. — Агент Хатаке, — её голос прозвучал как удар хлыста, возвращая всех в реальность. — Эти люди — ключевые фигуры в деле Данзо. Карин как раз принесла очередной отчет по логистическим цепочкам, и это критически важная информация для нашего брифинга. Она быстро обернулась к Карин, подавая ей знак. — Карин, отчет! Живо. Карин, бледная как полотно, судорожно протянула вперед папку. Она явно не ожидала, что окажется в эпицентре этой битвы титанов. — Да... вот... расчеты... — пролепетала она. Какаши, не сводя глаз с Саске, медленно протянул руку и забрал папку у Карин. Та внезапно начала зеленеть на глазах — она в спешке схватила со стола в пентхаусе не ту папку. Вместо логистики Данзо там были её личные наброски, какие-то тесты и, возможно, список продуктов, которые Наруто должен был купить по дороге. Хатаке открыл первую страницу. Его бровь едва заметно приподнялась, а уголок губ дернулся в едва уловимой улыбке. Он захлопнул папку, не меняясь в лице. — Крайне... содержательно, — произнес Какаши, возвращая папку Карин, которая выглядела так, будто сейчас упадет в обморок. — Свежий взгляд на методологию. Он снова повернулся к Сакуре, полностью игнорируя испепеляющий взгляд Саске и презрительную ухмылку Хидана. — Ну что ж, Директор Харуно... — Какаши коснулся двумя пальцами края своего виска в прощальном жесте. — В три. Не забудьте. Жду с нетерпением. Он развернулся и неспешной походкой направился к лифтам. В коридоре воцарилась звенящая тишина. Саске медленно повернул голову к Сакуре, и его голос был похож на скрежет ледника. — В три? — пророкотал Учиха. — И куда именно ты собираешься в три часа дня, Сакура? Хидан сплюнул на пол, поправляя галстук. — Я же говорил, от этого типа воняет проблемами. Сакура, ты реально собралась пить кофе с этим «копирующим» недоразумением? Сакура глубоко вздохнула, чувствуя, как в коридоре стремительно падает температура от одного только взгляда Саске. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между собой и Учихой, и поправила лацкан своего безупречного пиджака Burberry. В её глазах не было страха — только холодная выдержка профессионала, который не позволит превратить здание ФБР в арену для гладиаторских боев. — Так, — начала она, и этот тон заставил даже Хидана прикусить язык. — Успокоились. Живо. Она перевела взгляд с Саске на Хидана, а затем на Итачи, который единственный сохранял подобие приличия. — Саске, Хидан... послушайте меня внимательно, — голос Сакуры был тихим, но в нем звенела сталь. — Мы здесь не в театре, и мы точно не Отелло и Дездемона. Это государственное учреждение, а Какаши Хатаке — мой непосредственный куратор, присланный из Лэнгли. Это не свидание, это приказ по службе. Она скрестила руки на груди, и массивные кольца на её пальцах блеснули в свете ламп. — Если вы хотите и дальше иметь доступ к материалам дела и беспрепятственно входить в это здание, ведите себя сдержанно. Как профи. Иначе Хатаке аннулирует ваши пропуска быстрее, чем вы успеете моргнуть, и я пальцем не шевельну, чтобы это исправить. Вам всё ясно? Саске молчал, его челюсти были сжаты так сильно, что казалось, они сейчас лопнут. Хидан лишь фыркнул, но покорно засунул руки в карманы брюк, понимая, что Сакура не шутит. — Хорошо, — коротко бросил Саске, хотя в его глазах всё еще плясали искры ярости. Сакура кивнула и, воспользовавшись моментом, пока мужчины переваривали её отповедь, молниеносным движением выхватила папку из дрожащих рук Карин. — Карин, спасибо за «отчет», — бросила она, не глядя на девушку. — Иди, выпей чаю. Тебе нужно прийти в себя. Карин, ставшая из зеленой пунцово-красной, едва заметно кивнула и почти бегом бросилась к лифтам. Сакура зашла в свой кабинет и, прикрыв дверь, открыла злополучную папку. Её брови медленно поползли вверх. Внутри не было ни слова о Данзо. Первым листом шел детальный список: «1. Клубника (2 уп). 2. Молоко безлактозное. 3. Корм для кота (Наруто, не забудь!). 4. Бальзам для волос Сакуры (тот самый розовый)». А на полях рукой Наруто было пририсовано некое подобие кота, подозрительно напоминающее самого Саске в дурном расположении духа, с подписью: «Наш угрюмый господин голоден». Сакура закрыла лицо рукой, едва сдерживая стон. Хатаке прочитал это. Он видел её список покупок и карикатуру на Саске. — Боже... — прошептала она в пустую комнату. — Он издевается надо мной. Кабинет Директора Харуно. 14:15. Сакура уже десять минут как покинула здание, оставив после себя шлейф уверенности и аромата дорогого парфюма. Как только за ней закрылась дверь лифта, в её кабинете воцарилась тяжелая, грозовая тишина. Саске и Хидан стояли друг напротив друга у её стола. В воздухе буквально искрило. Саске сжимал кулаки так, что кожа на костяшках побелела, а Хидан нервно крутил в руках тяжелую серебряную зажигалку, то и дело порываясь что-то пнуть. — Значит так, — первым нарушил тишину Хидан, его голос был наждачно-сухим. — Я его ненавижу. Ты его ненавидишь. Он метит в наше общее... прошлое и настоящее. Саске медленно перевел на него взгляд, полный ледяного высокомерия, но на этот раз в нем не было привычного желания придушить адвоката. — Коалиция, — коротко пророкотал Саске, и это слово далось ему с трудом, словно он проглатывал битое стекло. — Временный мир. Пока мы не вышвырнем эту серебряную ищейку из её жизни. Хидан коротко кивнул, и они скрепили этот союз коротким, почти болезненным рукопожатием. Коалиция «Ревнивых Хищников» официально вступила в силу. Темари, наблюдавшая за этим цирком от окна, только горько усмехнулась и приложила ладонь ко лбу. — Вы серьезно? Вы двое сейчас выглядите как два пса, которые решили не грызться за кость, а пойти и облаять прохожего. Сакура вас обоих прибьет сразу, как только узнает, что вы устроили слежку. Прямо там, в «Бернардине», между первым и вторым блюдом. Дейдара закрыл лицо руками, качаясь из стороны в сторону. — Всё, это финиш. Значит, теперь у нас третий. Подкачанный, седой, в костюме из Лэнгли, с загадочным взглядом и манерами принца... Господи, Сакура притягивает к себе ходячие проблемы в дорогих костюмах! Почему нельзя было влюбиться в бухгалтера из третьего отдела?! Карин в углу издала короткий, нервный смешок, переходящий в тихое хихиканье. Она всё еще держала в руках ту самую папку со списком продуктов и карикатурой. — Вы не понимаете... Хатаке видел список корма для кота... Он видел кота-Саске... — она начала смеяться уже в голос, на грани истерики. — Он пошел на это свидание... то есть на «встречу», зная, что Саске — это угрюмый кот! Шикамару и Итачи сидели на диване, олицетворяя собой зону тихого шока. Шикамару смотрел в одну точку, понимая, что его надежды на спокойный вечер окончательно рухнули. — Это слишком проблематично, — прошептал он. — У нас на кону заговор Данзо, а мы обсуждаем, кто первым достанет ствол в ресторане мишленовского уровня. Итачи, скажи мне, что твой брат сохранит хотя бы остатки здравого смысла. Итачи медленно покачал головой, его взгляд был прикован к брату. — Здравый смысл Саске закончился в ту секунду, когда Хатаке упомянул время «три часа». Я в глубоком шоке от того, что они вообще договорились о мире. Это... беспрецедентно. Ресторан «Бернардин». 15:00. Сакура вошла в зал ровно в три. Она выглядела безупречно: костюм Burberry сидел на ней как броня, лицо — маска профессионального безразличия. Она ожидала увидеть папки с документами, сухой тон и допрос по протоколу. Но Какаши Хатаке уже сидел за центральным столиком. Когда она приблизилась, он медленно поднялся. В его руках был букет редких, почти черных роз, которые идеально гармонировали с её графитовым костюмом. Он протянул ей цветы с той самой ленивой, обезоруживающей улыбкой. — В протоколах не сказано, какой кофе вы предпочитаете, Директор, — произнес он, и его голос в тишине ресторана прозвучал слишком интимно. — Но я подумал, что после вчерашнего вам нужно что-то более... вдохновляющее, чем казенный американо. Садитесь, Сакура. Нам предстоит долгий разговор не только о Данзо. Сакура замерла с цветами в руках. В этот момент она кожей почувствовала два испепеляющих взгляда: один — через окно, с крыши соседнего дома через оптику, второй — из-за колонны у входа, где «случайно» притаился Хидан в очках. — Агент Хатаке, — медленно произнесла она, садясь в кресло. — Вы любите рисковать. Ресторан «Бернардин». 15:15. Сакура сделала глоток обжигающего эспрессо, и краем глаза уловила знакомый блик на линзе в панорамном окне напротив. Чуть левее, за массивной колонной у входа, мелькнула тень в дорогом сером пиджаке — Хидан даже не старался маскироваться, его выдавала привычка нервно поправлять манжеты. «Идиоты», — пронеслось в её голове. — «Вы решили устроить детский сад в центре Манхэттена?» Внутри неё вспыхнула холодная, расчетливая ярость. Они не доверяли ей. Они сомневались в её способности держать дистанцию. Что ж, раз они хотят шоу — они его получат. Но главную роль в нем исполнит не Какаши. Сакура медленно поставила чашку на блюдце. Она чуть наклонилась вперед, сокращая дистанцию с Хатаке, и её взгляд из официально-делового превратился в мягкий, обволакивающий. Она коснулась пальцами лепестка черной розы в букете. — Знаете, Агент Хатаке... Какаши, — её голос стал на октаву ниже, с той самой бархатистой хрипотцой, от которой у Саске обычно сносило крышу. — Вы правы. Протоколы Лэнгли ужасно скучны. Они не учитывают... личные предпочтения. Какаши на секунду замер. Он был мастером допросов, но такая резкая смена тактики от «Железной леди» заставила его внутренние радары взбеситься. Он видел, как она поправила локон, обнажая шею, и как её губы тронула едва заметная, манящая улыбка. — Я польщен, Сакура, — Какаши подыграл ей, его голос стал вкрадчивым. Он накрыл своей ладонью её руку, лежащую на столе. — Кажется, наш обед обещает быть гораздо интереснее, чем я планировал.