Тёмные воды

Реакция «Коалиции» На крыше напротив. Саске вцепился в винтовку так, что металл заскрипел. Его зрачки сузились до точек. Через мощную оптику он видел каждое движение её пальцев, каждый наклон головы. Когда рука Хатаке коснулась её кожи, Саске издал звук, похожий на рычание раненого зверя. — Я его убью, — прохрипел он в гарнитуру. — Прямо через стекло. Нара, дай мне подтверждение, что это не оптический обман! Она... она ему улыбается?! В холле за колонной. Хидан едва не раздавил свой смартфон. Его лицо перекосило. — Твою мать, Учиха, не стреляй! — прошипел он в рацию. — Она это специально делает! Она нас спалила! Харуно, ты же чертова садистка... Какаши, убирай свои грабли, пока я не засудил тебя за домогательства при исполнении! В это время за столиком. Сакура не убрала руку. Напротив, она мягко переплела свои пальцы с пальцами Хатаке, чувствуя, как где-то в радиусе двухсот метров закипает кровь двух самых опасных мужчин города. — Расскажите мне о Лэнгли, — прошептала она, глядя Какаши прямо в глаза. — Говорят, там работают люди, которые умеют хранить секреты. А я... я очень ценю конфиденциальность. Она знала, что Саске сейчас видит её профиль — расслабленный, почти влюбленный. Она знала, что Хидан слышит каждое её слово через жучок, который они наверняка подложили в букет. — Вы опасная женщина, Директор Харуно, — Какаши чуть сжал её ладонь, его глаза смеялись. Он понял правила игры. — Вы сейчас играете со спичками, стоя в луже бензина. И я подозреваю, что этот бензин сейчас целится мне в затылок. Сакура пригубила кофе, глядя на него поверх чашки. — Пусть смотрят, Какаши. Пусть учатся... как нужно вести переговоры. Сакура видела краем глаза, как за колонной мелькнул локоть серого пиджака Хидана, и почти физически ощущала лазерный прицел Саске, жгущий её затылок сквозь панорамное стекло. Градус безумия в радиусе квартала зашкаливал, и она решила подлить масла в этот костер. Она медленно отставила чашку и, не разрывая зрительного контакта с Какаши, коснулась кончиками пальцев его ладони. Её голос стал тихим, интимным, рассчитанным на то, что жучок в букете передаст каждый обертон этой фальшивой страсти. — Знаете, Какаши... здесь слишком много лишних глаз, — она обвела зал коротким взглядом, задержавшись на секунду на той самой колонне, где Хидан наверняка перестал дышать. — И эти официальные стены... они давят. Мне кажется, наше обсуждение «конфиденциальных» протоколов Лэнгли требует более... приватной обстановки. Какаши Хатаке, будучи мастером психологических игр, едва заметно приподнял бровь. Он прекрасно понимал, что сейчас является лишь инструментом в руках этой розововолосой фурии, но роль «искусителя» ему чертовски нравилась. — Приватной? — Какаши чуть подался вперед, так что их лица оказались в опасной близости. — Директор Харуно, вы ходите по очень тонкому льду. Ваша свита... она ведь не оценит смены локации. — Моя свита должна учиться субординации, — отрезала Сакура, и в её улыбке промелькнул оскал хищницы. — У меня есть ключи от одного уютного конспиративного домика в Гринвич-Виллидж. Там нет ни камер Бюро, ни лишних ушей. Только мы... и государственные тайны. Поедем? Она поднялась, грациозно поправляя пиджак Burberry, и первой направилась к выходу, даже не взглянув в сторону «шпионов». Реакция Коалиции На крыше. Саске сорвал наушник и с такой силой швырнул его в бетон, что пластик разлетелся в пыль. Его лицо было бледным, а в глазах горело черное пламя. — Конспиративный домик?! — прорычал он, хватая винтовку и складывая её в кейс за считанные секунды. — Нара! Отслеживай её машину! Если этот седой ублюдок переступит порог вместе с ней — я взорву этот дом к чертям собачьим! У колонны. Хидан вылетел из-за укрытия, едва не сбив официанта с подносом. Его трясло. — Она спятила! Она просто сошла с ума! — шипел он в рацию Саске. — Учиха, ты слышал?! Гринвич-Виллидж! Она заманивает его в ловушку... или нас в могилу! Я еду за ними. Если ты нажмешь на курок раньше, чем я его ударю — я тебя засужу в загробном мире! В это время у входа. Сакура стояла на тротуаре, ожидая, пока швейцар подгонит машину Какаши. Она чувствовала, как два черных автомобиля — «Мустанг» и представительский седан Хидана — одновременно сорвались с мест в соседних переулках, готовясь к погоне. Какаши подошел сзади, открывая ей дверь своего серебристого «Порше». — Вы ведь понимаете, Сакура, что сейчас за нами начнется гонка на выживание? — негромко спросил он, улыбаясь одними глазами. — Пусть гонятся, — Сакура села на пассажирское сиденье и закинула ногу на ногу, демонстрируя массивную пряжку туфель Versace. — Сегодня я дирижирую этим оркестром. Поехали, Какаши. Посмотрим, у кого из них первыми сдадут нервы. Гринвич-Виллидж. Конспиративный дом ФБР. 16:15. Серебристый «Порше» Какаши мягко затормозил у старого таунхауса с плющом на стенах. Сакура вышла первой, чеканя шаг. Она кожей чувствовала, как в квартале отсюда два мощных двигателя — рычащий «Мустанг» и тяжелый седан Хидана — взвизгнули тормозами, замирая в тени переулков. Какаши шел следом, засунув руки в карманы. Его забавляла эта ситуация. Он чувствовал себя участником шпионского триллера, где главная героиня — чертовски опасная женщина, а массовка вооружена до зубов и жаждет его крови. Они вошли внутрь. Сакура захлопнула массивную дубовую дверь и провернула замок трижды. — Проходите в гостиную, Какаши. Там есть отличный односолодовый виски. Налейте себе... и мне. Я сейчас, — её голос был обманчиво мягким. Как только Хатаке скрылся в глубине дома, Сакура резко изменилась в лице. Она скинула туфли Versace, оставшись босой, и рывком распахнула тяжелые шторы на панорамном окне, выходящем на крыльцо. Она видела их. Саске уже вылетел из «Мустанга», его черная рубашка развевалась на ветру, а в глазах горело то самое пламя, которое вчера выжигало «Омегу». Хидан выскочил из своей машины с другой стороны, едва не сорвав дверь с петель. Они столкнулись на тротуаре перед её калиткой — два злейших врага, объединенных одной безумной целью. Сакура рывком распахнула входную дверь и вышла на крыльцо. — СТОЯТЬ! — её крик, усиленный акустикой узкой улицы, заставил обоих мужчин замереть на месте. Саске уже занес ногу над первой ступенькой, Хидан тянулся к кобуре под пиджаком. Оба выглядели так, будто только что сбежали из психиатрической лечебницы строгого режима. — Сакура, отойди от двери! — прорычал Саске, его голос вибрировал от ярости. — Я вынесу этот дом вместе с этим седым ублюдком! Нара зафиксировал, как он трогал твою руку! Ты заманила его сюда, чтобы я его пристрелил?! Отлично, я готов! — Харуно, ты совсем страх потеряла?! — заорал Хидан, размахивая руками. — Конспиративный дом? Приватная обстановка?! Ты хоть понимаешь, что этот Хатаке — профессиональный манипулятор? Он тебя заставит подписать признание в убийстве Кеннеди, пока ты будешь наливать ему чай! Уйди с дороги, я его засужу так, что он до конца жизни будет работать уборщиком в Лэнгли! Сакура стояла на верхней ступеньке, скрестив руки на груди. Её розовые волосы слегка растрепались, но взгляд был таким ледяным, что по стенам дома, казалось, пополз иней. — Значит так, «коалиция» недоделанная, — начала она пугающе спокойным тоном. — Вы двое. Сейчас. Заткнулись. Навечно. Она сделала шаг вниз, нависая над ними сверху. — Вы решили, что я — ваша собственность? Что Директор Департамента специальных расследований не в состоянии провести рабочую встречу без двух нянек с комплексами Отелло? Саске, ты установил жучок в мой букет? Серьезно?! Хидан, ты прятался за колонной в «Бернардине»? Твой серый пиджак видно из космоса, идиот! Мужчины на мгновение притихли, переглянувшись. В их глазах на долю секунды промелькнуло некое подобие стыда, которое тут же сменилось новой вспышкой ревности. — Он... он звал тебя на кофе, Сакура, — уже тише, но всё так же яростно произнес Саске. — Он смотрел на тебя так, будто... — Будто что?! — перебила она. — Будто он мой куратор? Да! Потому что он — мой куратор! А вы двое — просто кучка параноиков, которые только что уничтожили мою профессиональную репутацию перед Лэнгли! В окне за её спиной внезапно появился Какаши. Он стоял со стаканом виски в руке, вальяжно прислонившись к раме, и с интересом наблюдал за сценой, приподняв бровь в немом приветствии. — О, кажется, группа поддержки прибыла в полном составе, — донесся его голос через приоткрытое окно. — Сакура, тут потрясающий виски. Может, пригласим господ внутрь? У них такие... выразительные лица. Саске сорвался с места, но Сакура преградила ему путь, уперев ладонь в его грудь. — Еще один шаг, Учиха, и я клянусь — ты будешь видеть меня только на экранах выпусков новостей. Это касается и тебя, Хидан. Проваливайте. Оба. Сейчас. Сакура захлопнула дверь перед самым носом Саске, и звук замка прозвучал в вечерней тишине Гринвич-Виллидж как выстрел. Она прислонилась спиной к дереву, тяжело дыша и чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси ярости и глухого, неуместного смеха. Через панорамное окно она видела, что произошло дальше. Саске не ушел. Он медленно опустил руку, которой собирался выбить дверь, и его плечи потяжелели. Он развернулся и... просто сел на верхнюю ступеньку крыльца. Скрестив руки на груди и вытянув длинные ноги, он замер, превратившись в живое воплощение угрюмого ожидания. Его взгляд, направленный в пустоту улицы, обещал кару небесную любому, кто попытается выйти из этого дома. Хидан постоял минуту, неверяще глядя на Саске. Потом он шумно выдохнул, поправил пиджак и, кряхтя, уселся на ступеньку чуть ниже. — Ну и отлично! — крикнул он в закрытую дверь, зная, что Сакура его слышит. — Я никуда не пойду! У меня тут законное право на общественный протест! Буду сидеть здесь, пока у этого седого пижона не кончится виски или наглость! Они сидели там, как два огромных, опасно настроенных гаргульи, охраняющих вход в святилище. Внутри дома. Гостиная. Какаши Хатаке неспешно подошел к Сакуре, протягивая ей стакан с янтарной жидкостью. На его лице не было и тени страха — только искреннее, почти детское любопытство. — Знаете, Директор, — негромко произнес он, кивнув на окно, за которым отчетливо виднелись затылки её «защитников». — Я видел много групп захвата, но такая почетная стража у входа — это эксклюзив. Ваш Учиха выглядит так, будто планирует испепелить дверной косяк силой мысли. А адвокат... кажется, он уже составляет на меня иск за незаконное лишение свободы. Сакура сделала большой глоток виски. Тепло разлилось по телу, немного притупляя гнев. — Они невыносимы, — прошептала она, закрывая глаза. — Они разрушают мою жизнь, Какаши. Мою карьеру. Мой здравый смысл. Какаши подошел ближе, прислонившись к стене рядом с ней. — Или они — единственное, что делает вашу жизнь настоящей, — заметил он, и в его голосе впервые прозвучала серьезность. — В Лэнгли у нас есть всё: данные, спутники, власть. Но у нас нет людей, которые сядут на ступеньки твоего дома и будут ждать пули или твоего прощения, просто потому что ты — это ты. Он чуть наклонил голову, глядя на неё сквозь серебристую челку. — Ваша игра в ресторане... Сакура. Она была чертовски убедительной. Вы ведь понимаете, что я теперь не смогу просто «забыть» этот эпизод? В этот момент с улицы донесся приглушенный голос Хидана: — Саске, подвинься, ты мне локтем в почку тычешь! И перестань так громко дышать ненавистью, у меня от тебя мигрень начинается! — Заткнись, Хидан, — отозвался ледяной бас Саске. — Или я выкину тебя за калитку. Сакура не выдержала. Она уткнулась лбом в плечо Какаши и беззвучно рассмеялась. — Боже... Код Красный. Они действительно устроили сидячую забастовку. Гринвич-Виллидж. 19:30. Ночь опустилась на Нью-Йорк, и тихая улочка Гринвич-Виллидж превратилась в театральные подмостки для самого абсурдного спектакля в истории ФБР. У входа в конспиративный дом, в свете тусклого уличного фонаря, сидели двое: Саске, напоминающий грозовую тучу, и Хидан, который уже успел расслабить галстук и выглядел как побитый, но гордый пес. В этот момент к обочине бесшумно подкатил представительский седан. Дверь открылась, и из машины вышел Итачи. Он оправил полы своего пальто и замер, глядя на брата и адвоката, которые оккупировали крыльцо, как два подростка, которых не пустили на вечеринку. — Добрый вечер, — негромко произнес Итачи, и в его голосе слышалась такая глубокая усталость, что даже Хидан на секунду замолчал. — Прошу прощения, я ошибся адресом? Или вы двое решили сменить профессию и устроиться швейцарами на полставки? Нас всех только что уволили, или это новый вид забастовки? Сакура внутри дома услышала голос Итачи. Она поставила стакан с виски, бросила короткий взгляд на Какаши. — Секунду, Агент Хатаке. Кажется, к нам прибыл голос разума. Пойду проверю, не потерял ли он его по дороге. Она рывком распахнула дверь и буквально вылетела на крыльцо. Саске и Хидан инстинктивно втянули головы в плечи, но её гнев был направлен не на них. Она проигнорировала сидящих «стражей» и в три шага преодолела расстояние до Итачи. — ИТАЧИ! — рявкнула она, тыча пальцем в сторону крыльца. — У тебя из всей этой компании мозгов больше всех! Ты единственный, кто умеет пользоваться логикой, а не только тестостероном! Ты какого хера их не сдержал?! Итачи, который обычно не менялся в лице даже под дулом пистолета, едва заметно моргнул. — Сакура, я... — начал он. — Нет, ты послушай! — она уже вошла в раж, её розовые волосы растрепались, а глаза метали молнии. — Ты позволил им устроить погоню через весь Манхэттен! Ты позволил этому ревнивому идиоту, — она кивнула на Саске, — взять винтовку и залезть на крышу! И ты позволил этому юридическому недоразумению, — палец переместился на Хидана, — прятаться за колоннами! Я на тебя рассчитывала, Итачи! Ты должен был их связать, напоить снотворным, запереть в подвале — сделать хоть что-то, чтобы я не выглядела перед куратором как воспитательница в детском саду для маньяков! Саске и Хидан сидели на ступеньках, не шевелясь. Видеть, как Сакура отчитывает самого Итачи Учиху как нашкодившего школьника, было зрелищем, которое стоило всех унижений. В этот момент дверь дома снова открылась. Какаши Хатаке не спеша вышел на крыльцо. Он держал стакан виски в руке и выглядел абсолютно расслабленным. Пройдя мимо Саске и Хидана, он встал ровно между ними, навис над их спинами и с интересом уставился на Сакуру, которая продолжала распекать Итачи. — Чудо, а не женщина, — негромко, но отчетливо произнес Какаши, и в его голосе звучало искреннее, почти благоговейное восхищение. — Вы только посмотрите, господа. Она строит по струнке самых опасных и влиятельных людей Нью-Йорка. Итачи Учиха оправдывается, Саске Учиха молчит, а Хидан... Хидан даже не пытается вставить юридический термин. Какаши сделал глоток и добавил, глядя на затылки сидящих: — Я начинаю понимать, почему вы за неё так держитесь. Такую женщину либо слушаешься, либо боишься. А вы, я вижу, выбрали оба варианта сразу. Саске медленно повернул голову к Хатаке, и его взгляд был полон обещания мучительной смерти, но Какаши лишь добродушно подмигнул ему. — Итачи, — Сакура наконец выдохнула, её ярость начала утихать, сменяясь опустошением. — Забирай их. Всех троих. Вези их в пентхаус, корми, пои, делай что хочешь, но чтобы до завтрашнего утра я их не видела. Мне нужно... — она замялась, глядя на Какаши. — Мне нужно допить виски и понять, как я завтра пойду на работу. Гринвич-Виллидж. 19:45. Итачи медленно кивнул, сохраняя ледяное достоинство даже после того, как его публично отчитали перед куратором из Лэнгли. Он жестом приказал брату и Хидану подниматься. Саске встал со ступеньки, медленно и тягуче, как хищник. Его взгляд встретился со взглядом Какаши. Воздух между ними, казалось, начал трещать от статического электричества. Саске сделал шаг в сторону машины Итачи, но у самой дверцы остановился и обернулся. Его голос, низкий и вибрирующий от сдерживаемой ярости, прорезал ночную тишину: — Хатаке... — пророкотал Саске. — Один совет. Если завтра она придет на работу с цветами, подарками или хотя бы тенью улыбки, вызванной твоим присутствием... Лэнгли придется искать нового куратора. И поверь, даже твой допуск «совершенно секретно» не поможет им найти твое тело в Гудзоне. Какаши лишь лениво приподнял бровь, не отрывая губ от стакана с виски. Хидан, который уже успел залезть на заднее сиденье машины Итачи, внезапно высунулся в окно. На его лице играла та самая фирменная ухмылка «адвоката из преисподней». Он эффектно вытащил из кармана пиджака белоснежную визитку с золотым тиснением и ловким щелчком отправил её точно в руки Хатаке. Какаши поймал её двумя пальцами. — Держи, серебристый, — хмыкнул Хидан. — Первая консультация по делам о незаконном вмешательстве в личную жизнь и злоупотреблении служебными полномочиями — бесплатно. Специально для тебя, по знакомству. Я ведь знаю, что ты не удержишься и выкинешь какую-нибудь глупость. А мне очень хочется посмотреть, как ты будешь блеять в суде под моим перекрестным допросом. Машина Итачи бесшумно тронулась с места, увозя «коалицию» в темноту ночного Манхэттена. Внутри дома. 20:00. Сакура закрыла дверь и прислонилась к ней затылком. В доме воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только тихим гулом холодильника. Она чувствовала себя так, будто только что отработала смену в цирке с голодными львами. Какаши стоял в паре шагов от неё. Он поставил пустой стакан на консоль и медленно подошел ближе. Его взгляд, обычно ироничный и закрытый, сейчас был странно заземленным. — Знаете, Сакура... — негромко произнес он, и в его голосе больше не было издевки. — Я ведь не шутил там, на крыльце. Я повидал сотни агентов, десятки директоров. Но я впервые вижу женщину, которая способна удерживать в узде такой уровень хаоса. Он сократил расстояние, останавливаясь в зоне её личного пространства. От него пахло виски и холодным ночным воздухом. — Глядя на них, я поймал себя на чертовски непрофессиональной мысли, — Какаши чуть наклонился к её лицу, заставляя Сакуру поднять на него глаза. — Я бы тоже сел на эти ступеньки. Прямо сейчас. И сидел бы там до рассвета, если бы знал, что вы выйдете за мной с таким огнем в глазах... и что этот огонь предназначен только мне. Сакура почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это не было угрозой или обычным флиртом. Это был вызов игрока, который только что понял — ставки в этой игре гораздо выше, чем просто дело Данзо. — Агент Хатаке, — выдохнула она, пытаясь вернуть голос в рабочее русло. — Вы ведь понимаете, что за такие слова Саске действительно исполнит свою угрозу относительно Гудзона? — Риск — это часть моей работы, Директор Харуно, — Какаши коснулся её ладони, которая всё еще сжимала ручку двери. — И, кажется, вы — единственный риск, который действительно стоит того, чтобы потерять голову. Буквально. Центральное управление ФБР. 08:30 утра. Сакура вошла в здание Бюро, чувствуя себя так, будто вчерашний вечер в Гринвич-Виллидж длился вечность. На ней был строгий темно-синий костюм, волосы идеально уложены, а взгляд выражал готовность разгребать авгиевы конюшни, оставшиеся после ареста Данзо. Она привычно направилась к своему кабинету, на ходу просматривая уведомления в телефоне: пять пропущенных от Наруто («Сакура, Саске полчаса точил нож на кухне в полной тишине, спаси!») и одно лаконичное сообщение от Хидана («Готовлю иск о домогательствах серебристых агентов. Жди»). Она толкнула дверь своего кабинета и... замерла на пороге. Её массивный стол из темного дерева исчез. На его месте зияла пустота, а ковер хранил лишь вмятины от ножек. Сакура моргнула, решив, что у неё галлюцинации от недосыпа, но реальность не изменилась. — Какого... — прошептала она. В этот момент дверь соседнего кабинета — того самого огромного люкса, который раньше занимал Данзо, а теперь временно обжил куратор из Лэнгли — открылась. Оттуда высунулся Какаши Хатаке. Он был в одной рубашке с закатанными рукавами, держа в руке чашку кофе. — Доброе утро, Директор, — пропел он с той самой невыносимо бодрой интонацией. — Проходите, ваш кофе уже остывает. Сакура вошла в его кабинет и лишилась дара речи. Её стол стоял ровно напротив стола Какаши. Её любимая лампа, её кактус, её папки и даже фотография команды в рамке — всё было расставлено с хирургической точностью. — Хатаке! — Сакура бахнула ладонью по столешнице своего (теперь «переехавшего») стола. — Это что за самоуправство? Кто дал приказ переносить мебель?! Какаши вальяжно опустился в своё кресло, пригубив кофе. — Я, — кротко ответил он. — Видите ли, Сакура, мы разгребаем дела Данзо. Объемы информации колоссальные. Координация должна быть мгновенной. А бегать через коридор — это неэффективная трата государственных ресурсов. К тому же... — он хитро прищурился, — здесь окна выходят на парковку. Удобно следить, не приехал ли черный «Мустанг» на штурм здания. Реакция Коалиции В этот момент дверь распахнулась без стука. На пороге стояли Саске и Хидан. Вид у обоих был такой, будто они только что узнали о начале третьей мировой. Саске замер, глядя на два стола, стоящие почти вплотную, и его аура стала настолько тяжелой, что в кабинете, кажется, упало атмосферное давление. — Это... — Саске медленно перевел взгляд на Какаши. — Это что, общая спальня для бюрократов? Сакура, почему твои вещи в его логове? Хидан прошел в центр комнаты, картинно потирая виски. — Я не верю. Я просто отказываюсь в это верить. Хатаке, ты только что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Это не «координация», это создание условий для превышения полномочий. Сакура, скажи мне, что он привязал тебя к стулу, и я прямо сейчас выпишу ему ордер на выселение из этого мира! Наруто, заглядывающий из-за их спин, нервно икнул: — Ребята, тут Шикамару говорит, что это законно... в рамках «чрезвычайного положения кураторства»... — Плевать на Шикамару! — рявкнул Саске. Какаши, ничуть не смутившись, встал, подошел к столу Сакуры и совершенно по-хозяйски положил руку на край её монитора. — Господа, не мешайте работать. У нас с Директором Харуно сегодня плотный график. Десятки допросов бывших подельников Данзо. Мы будем очень... — он выделил это слово, — близко сотрудничать. Сакура закрыла глаза, понимая, что её рабочий день превращается в пороховую бочку. — Саске, Хидан, — выдохнула она, не открывая глаз. — Это временная мера. Идите в конференц-зал, Итачи уже ждет вас там с протоколами. — Я никуда не пойду, — Саске сложил руки на груди, прислонившись к дверному косяку. — Я буду ждать здесь. В коридоре. Весь день. — И я рядом сяду, — добавил Хидан, доставая телефон. — Буду записывать каждый подозрительный звук из-за этой двери. Какаши весело подмигнул Сакуре: — Видите, Сакура? У нас теперь есть личная охрана прямо у порога. Ну что, приступим к изучению... «личных дел»? Центральное управление ФБР. 5-й этаж. 09:15 утра. Коридор содрогнулся от решительного стука каблуков. Темари, закинув на плечо тактическую сумку и на ходу расправляя помятый воротник рубашки, шла к кабинету подруги с видом человека, которому срочно нужна доза спиртного и женская солидарность. Она еще не знала о «перепланировке», зато отлично слышала утренние слухи. — Харуно! — зычно выкрикнула она, не доходя до двери метров пять. — Я слышала, вчера в Гринвич-Виллидж был полный хаос! Что там этот Хатаке? Он хоть живой остался после встречи с твоими цепными псами? Доставай своё виски из сейфа, поговорим по-взрослому! У меня утро началось с объяснительной, мне нужно противоядие! Темари с размаху толкнула дверь кабинета Сакуры, готовясь плюхнуться в кожаное кресло и начать долгий пересказ сплетен. Она замерла на пороге. Нога, занесенная для шага, так и повисла в воздухе. В кабинете Сакуры царила стерильная, звенящая пустота. Ни стола. Ни сейфа с виски. Ни самой Сакуры. Только четыре отчетливых следа на ковре, где еще вчера стоял оплот власти Директора Харуно. — Какого... — Темари медленно обернулась, ошарашенно глядя на пустые стены. — Её что, похитили вместе с мебелью? Или я этажом ошиблась? В этот момент соседняя дверь — массивная, дубовая, ведущая в цитадель Куратора — мягко приоткрылась. Оттуда донесся знакомый, ленивый и пугающе довольный голос Какаши Хатаке: — Не беспокойтесь, Агент Темари. Директор Харуно в полной сохранности. Просто мы решили, что... скажем так, тесное соседство способствует более глубокому проникновению в суть дела Данзо. Какаши высунулся в коридор, прислонившись к косяку. Он выглядел как кот, который не просто съел канарейку, а заставил её добровольно прыгнуть ему в пасть. — Идите к нам, — Хатаке приглашающим жестом указал внутрь своего огромного кабинета. — У нас тут теперь объединенный штаб. Сакура как раз изучает финансовые отчеты, а её сейф... ну, мы нашли ему отличное место рядом с моим мини-баром. Заходите, нам как раз не хватало вашего... прямолинейного взгляда на вещи. Темари медленно перевела взгляд на Саске и Хидана, которые всё еще сидели в коридоре у стены с такими лицами, будто они планируют массовое убийство. — Ребята, — Темари нервно сглотнула, глядя на «коалицию». — Вы это... чего сидите? Вы почему позволили ему перетащить её логово в свою пещеру? Хидан только зубами скрипнул, не отрываясь от телефона: — Попробуй зайди, Темари. Там внутри сейчас такая концентрация профессионализма и флирта, что у меня искры из глаз летят. Сакура сказала — «рабочий процесс». Темари глубоко вздохнула, поправила кобуру и решительно шагнула в кабинет Хатаке. — Ну, держись, серебристый, — пробормотала она. — Если там нет виски, я за себя не ручаюсь. Она вошла и увидела Сакуру. Та сидела за своим столом, который теперь стоял в метре от стола Какаши. Сакура выглядела как воплощение самообладания, но кончик её ручки подозрительно мелко дрожал. — О, Темари, — Сакура подняла на неё взгляд, в котором читалось «убей меня немедленно». — Агент Хатаке как раз говорил, что нам не хватает свежих сил для анализа архивов. Присоединяйся. Виски... в сейфе. Справа от стола Какаши. Кабинет Куратора Хатаке. 10:30 утра. Сакура медленно откинулась на спинку своего кресла, которое теперь стояло в «святая святых» Какаши. Она видела, как Хатаке самодовольно потягивает кофе, наслаждаясь своей маленькой победой. Он думал, что запер её в своем пространстве? Что ж, он забыл, что Сакура Харуно никогда не приходит одна. Она перехватила взгляд Темари, которая уже тянулась к сейфу с виски, и её губы тронула опасная, предвкушающая ухмылка. — Знаете, Агент Хатаке... Какаши, — Сакура выделила его имя, заставив Саске в коридоре ощутимо вздрогнуть. — Вы правы. Координация — это ключ. И раз уж мой стол теперь здесь, нам нужно перенести сюда весь оперативный штаб. Звонарь всё еще на свободе, и я не намерена терять ни секунды. Она нажала кнопку селектора и, не дожидаясь ответа, выкрикнула в коридор: — Хидан! Тащи сюда мою доску с фотографиями жертв и уликами. Живо! Расчисти место у панорамного окна Хатаке, там свет хороший. — С удовольствием, Директор! — донесся из коридора радостный рев Хидана. Послышался грохот металла и победный клич — коалиция получила легальный повод ворваться внутрь. Сакура повернулась к Темари, которая уже разливала виски по стаканам, игнорируя ошарашенный взгляд Какаши. — Темари, зови Шикамару, Дейдару и Карин. Скажи им, что летучка переносится в кабинет Куратора. И позови Итачи. Нам нужен холодный расчет. Через две минуты кабинет Какаши, который до этого был образцом минимализма и тишины Лэнгли, превратился в филиал сумасшедшего дома. Хидан с грохотом вкатил огромную пробковую доску, утыканную фотографиями изувеченных тел и кровавыми нитями связей, и поставил её прямо перед столом Хатаке, перекрывая ему вид на Манхэттэн. Дейдара вошел следом, неся коробку с вещдоками, и бесцеремонно сгрузил её на журнальный столик из дорогого стекла. Шикамару и Карин (последняя всё еще нервно хихикала) заняли кресла для посетителей, а Итачи молча встал у двери, скрестив руки на груди. Последним вошел Саске. Он прошел через комнату как хозяин, отодвинул стул Какаши чуть в сторону, чтобы встать прямо за спиной Сакуры, положив ладони ей на плечи. Кабинет, рассчитанный на двоих, теперь трещал по швам от десяти человек, запаха виски, табака и тяжелой ауры «Учиха и партнеры». В комнате стало жарко, шумно и предельно неуютно для любого, кто любит порядок. Сакура медленно повернулась к Какаши. Она смотрела на него поверх своих очков, и в её глазах плясали чертенята. — Вы ведь не против, Какаши? — промурлыкала она, обводя рукой этот хаос. — Координация должна быть максимальной. Раз уж мы работаем вместе, я пригласила всех. Я тоже должна работать, а мой отдел привык к... динамичной обстановке. Вам ведь не мешает шум? Какаши Хатаке замер с чашкой кофе в руке. Он посмотрел на фотографию жертвы Звонаря, которая теперь висела в десяти сантиметрах от его носа, затем на Саске, который буквально дышал ему в макушку, и, наконец, на Хидана, который уже начал громко спорить с Дейдарой о калибре пуль. Хатаке медленно поставил чашку. Его ленивая улыбка на мгновение дрогнула, сменяясь выражением человека, который только что понял: он не запер львицу в клетке — он сам залез в вольер к целому прайду. — Директор Харуно... — Какаши выдохнул, и в его голосе послышалось нечто среднее между стоном и восхищением. — Вы играете грязно. Чертовски грязно. — Я учусь у лучших, Куратор, — отрезала Сакура и ударила ладонью по столу. — Итак, господа! Звонарь. Шикамару, докладывай! Кабинет Куратора Хатаке. 11:00 утра. Шум в кабинете мгновенно стих, стоило Сакуре выпрямиться. Атмосфера «балагана» испарилась, уступая место ледяному профессионализму. Сакура прислонилась к краю своего стола, небрежно засунув руки в карманы удлиненного пиджака Burberry. Она чуть качнулась на каблуке массивной туфли Versace, и этот ритмичный стук по паркету стал единственным звуком в комнате. Она обвела команду взглядом, в котором не осталось места для флирта или насмешек. Только холодный расчет. — Итак, господа, закончили цирк, — голос Сакуры прозвучал как удар затвора. — Звонарь не ждет, пока мы поделим территорию. Шикамару, обстановка? Шикамару мгновенно подобрался, отложив планшет. — Проблематично, Директор. Звонарь сменил почерк. Последние три часа мы мониторим даркнет — тишина. Данзо уже за решеткой, но его адвокаты из тюрьмы всё еще пытаются заблокировать доступ к архивам «Омеги». У нас есть окно в двенадцать часов, пока прокурор не поддался давлению. Сакура кивнула и перевела взгляд на ударную группу. — Темари, Хидан, Дейдара. Вы были на месте в Морнингсайд-парке. Что нашли у тела? Кроме очевидного. Темари поставила стакан с виски и достала снимки. — Грязь, Сакура. В буквальном смысле. Под ногтями жертвы частицы красной глины, которой нет в Нью-Йорке. Ножевых ранений нет. Это чистый обряд шибари. Узлы затянуты так, чтобы жертва медленно угасала от остановки кровообращения, находясь в полном сознании. И еще — на шее никаких следов борьбы. Она добровольно подставила горло под джут. Хидан добавил, опасно крутя в руках свою зажигалку: — Она была в экстазе, Директор. Звонарь использует технику связывания не просто для убийства, а для того, чтобы превратить смерть в искусство. Какаши, — он мельком взглянул на куратора, — в Лэнгли учат так филигранно вязать узлы? Сакура проигнорировала выпад и посмотрела на Карин. — Карин, анализ джутов? Тот же материал, что и пять лет назад? — Те же, Сакура. Натуральное волокно, пропитанное маслом пачули и кровью ягненка. Ритуальная хрень в чистом виде. Но есть кое-что еще. Она вывела на большой экран схему расположения тел. — Интерпретация созвездий изменилась. Раньше это был Орион. Теперь — Кассиопея. Звонарь не просто убивает, он «переписывает» небо. Если следовать логике звездной карты, следующая точка — Бэттери-парк. Сегодня ночью, когда взойдет Луна. — Скорее всего, он снова использует резонаторы, — внезапно ляпнул Дейдара, потирая затылок. — Те самые частоты, от которых Сакура впадает в транс и теряет контроль над собой. В кабинете повисла мертвая тишина. Саске за спиной Сакуры ощутимо напрягся, его пальцы на её плечах едва не проломили ткань пиджака. Сакура медленно повернула голову и метнула в Дейдару такой злой взгляд, что тот инстинктивно вжал голову в плечи. Секрет её уязвимости перед акустическими атаками Звонаря не предназначался для ушей куратора. Какаши Хатаке медленно поставил чашку кофе. Его брови довольно поползли вверх, а в глазах блеснул опасный интерес. Он перевел взгляд с рассвирепевшей Сакуры на застывшую команду. — Мисс Харуно... — вкрадчиво произнес Какаши, поднимаясь из своего кресла. — Резонаторы? Значит, вы сознательно идете на контакт с преступником, зная, что он может подавить вашу волю одним звуком? Рискуете собой ради дела, которое слишком глубоко сидит у вас под кожей? Он подошел ближе, останавливаясь напротив неё. — Это безответственно для Директора. Возможно, мне стоит официально запретить вам лично вести это расследование и отстранить от полевых выходов в Бэттери-парк? В целях вашей же безопасности, разумеется. Сакура выпрямилась, и стук её каблука Versace прозвучал как вызов. Кабинет Куратора Хатаке. 11:15 утра. Воздух в кабинете стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Сакура сделала резкий шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Она вскинула руку и с силой ткнула указательным пальцем в грудь Хатаке, прямо в идеально отглаженную ткань его дорогой рубашки. — Вы не имеете права лезть в мои методы работы, агент Хатаке! — прошипела она, и её глаза полыхнули тем самым опасным розовым пламенем. — Мой «транс» — это часть следствия. Это мой способ выследить ублюдка. Какаши даже не шелохнулся. Напротив, он медленно опустил взгляд на её палец, а затем снова посмотрел ей в глаза. На его губах заиграла та самая ленивая, но искренняя улыбка, которую он не скрывал. — Знаете, Сакура... — негромко произнес он. — Я ведь именно об этом огне и говорил вчера. Он чертовски вам идет. Но как ваш куратор, я настроен предельно серьезно. Я не позволю вам подставиться под удар Звонаря только потому, что вы решили поиграть в мученицу. Команда мгновенно почувствовала смену полярности. Темари, Дейдара, Шикамару и Карин синхронно, как по команде, забились в самый дальний угол кабинета за доску с уликами. Они слишком хорошо знали этот тон Сакуры: сейчас полетят искры, а возможно, и мебель. Только Саске, Итачи и Хидан остались на месте, превратившись в монолитную стену за её спиной. — Не позволите? — Сакура отчеканила каждое слово, и её голос прозвучал как смертный приговор. — Вы здесь без году неделя, Хатаке. Будь вы в таких передрягах, из каких я вытаскивала этот отдел и свою жизнь, вы бы сейчас сидели и молчали в тряпочку, радуясь, что я вообще позволяю вам находиться в этом кресле! Какаши усмехнулся, медленно снимая пиджак и бросая его на свой стол. Он начал неторопливо закатывать рукава, обнажая предплечья, покрытые старыми, едва заметными шрамами — следами сотен миссий Лэнгли. — Смелое заявление, Директор. Что ж... — он выпрямился, и его аура профессионального убийцы на мгновение подавила всё остальное в комнате. — Раз вы настаиваете на своей исключительности, я хочу проверить вашу форму. Один спарринг. Здесь и сейчас. На ножах. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Саске сузил глаза, его рука легла на рукоять клинка, но Сакура остановила его коротким жестом, не глядя назад. — Условия? — коротко спросила она. — Простые, — Какаши достал из ящика стола два тренировочных ножа с затупленными лезвиями, но тяжелым балансом. — Если я задену вас первым — вы отстраняетесь от полевой операции в Бэттери-парке и передаете руководство мне. Без споров. Но... если вам удастся достать меня... — он сделал паузу, — я возвращаю вам ваш кабинет, признаю вашу полную свободу действий и больше никогда не подвергаю сомнению ваши методы. По рукам? Сакура молча протянула руку и выхватила один из ножей. Она быстро скинула пиджак Burberry, оставаясь в одной жилетке, которая подчеркивала её напряженные плечи. — По рукам, Хатаке, — отрезала она, перехватывая нож обратным хватом. — Приготовьтесь к переезду. Вам здесь явно не место. Хидан в углу довольно оскалился: — Ставлю гонорар за год, что Харуно вскроет этого пижона за тридцать секунд! Итачи лишь слегка нахмурился, оценивая стойку Какаши. Он понимал: Хатаке не просто провоцирует — он проверяет, осталась ли у Сакуры холодная голова после вчерашней бойни. Тренировочный зал Бюро. 11:30 утра. Весть о том, что Директор Харуно и Куратор из Лэнгли решили выяснить отношения на ножах, разнеслась по Управлению быстрее, чем сводки о терактах. Стеклянные стены тренировочного зала были буквально облеплены сотрудниками из соседних отделов. Аналитики, полевые агенты и даже секретарши замерли, наблюдая за зрелищем, которое случается раз в десятилетие. Внутри зала стояла звенящая тишина. Команда Сакуры выстроилась вдоль стены. Саске, Итачи и Хидан стояли в центре этой шеренги, скрестив руки на груди — три темных монолита, не сводящих глаз с площадки. Наруто нервно сжимал кулаки, а Темари уже держала наготове аптечку, зная нрав обоих бойцов. Сакура вышла в центр матов. Она скинула пиджак Burberry прямо на пол и сбросила массивные туфли Versace, оставшись босой. В одной тонкой жилетке и строгих брюках она выглядела опасно грациозной. Её движения стали текучими, как у хищника перед броском. Какаши Хатаке стоял напротив. Он снял галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и закатал рукава. В его руке был обычный тренировочный нож, но взгляд стал холодным и сфокусированным, лишенным всякой лени. — Тренировочный пластик, Сакура? — негромко спросил он. — Или оставим формальности для новичков? Вместо ответа Сакура коротким, едва уловимым движением извлекла из скрытых ножен на бедрах два боевых стилета. Узкие, вороненые лезвия хищно блеснули в свете люминесцентных ламп. Она перехватила их обратным хватом, и кончики стальных игл замерли, нацеленные в пол. — Мы играем по-взрослому, Какаши, — отчеканила она, и её голос эхом разнесся по залу. — Никаких очков и судей. До первой крови. У кого первого выступит красный — тот проиграл. И тот уходит с дороги. За стеклом кто-то из агентов громко сглотнул. Хидан довольно оскалился. — Вот это я понимаю — юридическая процедура! — прошептал он. — Учиха, ставлю твой «Мустанг», что она пустит ему юшку через десять секунд. Саске не ответил. Он смотрел на Сакуру с такой смесью гордости и тревоги, что воздух вокруг него казался наэлектризованным. Какаши медленно кивнул. Он убрал тренировочный нож и достал свой клинок — тонкий, идеально сбалансированный нож Лэнгли. — Первая кровь, — повторил Хатаке, входя в боевую стойку. — Начинайте, Директор. Покажите мне, чему вас научил этот город. Сакура не заставила себя ждать. Она сорвалась с места с такой скоростью, что её силуэт на мгновение размылся. Первый выпад — молниеносный росчерк стали в районе его горла. Какаши ушел в сторону на миллиметр, чувствуя, как холод металла обжег кожу, но не задел её. Сакура тут же крутанулась на пятке, нанося второй удар снизу вверх. Сталь звякнула о сталь. Искры брызнули в разные стороны. Зал замер. Звон стали о сталь разлетался под высоким потолком зала, заставляя агентов за стеклом вздрагивать. Какаши двигался с пугающей экономностью — его клинок описывал идеальные дуги, отражая выпады стилетов Сакуры. Он решил сменить тактику, переходя к излюбленному методу Лэнгли: взлому психики. — Медленно, Сакура, — негромко произнес он, легко уходя от прямого выпада в грудь. — Гнев делает твои движения тяжелыми. Ты всё еще думаешь о том, как Саске смотрел на меня в кабинете? Или о том, что я видел твой список покупок? Это отвлекает. Он сделал обманный финт, заставив её отступить на шаг. — Звонарь поймает тебя на этом «трансе» за пять секунд, если ты не научишься отключать сердце. Ты ведь просто маленькая девочка, которая слишком громко кричит на прокуроров... Темари, стоящая у стены, внезапно выпрямилась. Она увидела, как изменился взгляд Сакуры: зрачки сузились, а лицо превратилось в неподвижную маску из белого мрамора. — О-о-о... — прошептала Темари, хватая Дейдару за локоть. — Всё. Сивому крышка. Он совершил фатальную ошибку — он разбудил в ней не просто директора, а того самого демона в юбке. В Сакуре проснулся «Офицер Харуно» — та самая стихийная сила, которая в одиночку положила отряд «Омеги» и устроила резню в соборе. Она перестала фехтовать по правилам. Её движения стали грязными, резкими и непредсказуемыми. Она внезапно сократила дистанцию, буквально врезаясь в Какаши плечом. Вместо классического удара ножом, она использовала рукоять стилетов как кастеты, нанося серию дробящих ударов по точкам. Она действовала как демон: перекаты, обманные падения, использование инерции противника. Какаши едва успевал блокировать. Он чувствовал, как воздух вокруг него сгущается. В какой-то момент он сумел перехватить её руку и, резко развернув, прижал лезвие своего ножа к её горлу. Зал замер. Саске подался вперед, его пальцы впились в край матов, но он не вмешался — он видел её лицо. Сакура застыла под ножом Какаши. Она смотрела ему прямо в глаза, и на её губах медленно расцвела та самая пугающая, торжествующая ухмылка, которую он видел вчера на экране трансляции. Прошло две секунды. Какаши почувствовал странное жжение. Сначала на щеке, а затем — тонкую, холодную линию на шее, прямо над воротником рубашки. Он моргнул. На его лице медленно проступили две идеально ровные алые полоски. Сакура умудрилась задеть его стилетом в тот самый миг, когда он «поймал» её, — настолько быстро, что даже мастер из Лэнгли не почувствовал касания стали. Она медленно отвела его руку с ножом от своего горла. В зале стояла такая тишина, что было слышно, как капает кровь с подбородка Хатаке на его белоснежную рубашку. Сакура шагнула ближе, почти касаясь его губами уха. — Два — ноль, Хатаке, — прошептала она так тихо, что услышал только он. — Собирайте вещи. Мой стол возвращается на место. Она развернулась, подняла с пола свой пиджак Burberry и, не оборачиваясь, направилась к выходу, босая и абсолютно победоносная. Хидан первым нарушил молчание, издав дикий, торжествующий вопль: — Я же говорил! Учиха, гони ключи от «Мустанга», я еду в бар праздновать похороны амбиций Лэнгли! Саске проводил её взглядом, полным такого обожания, что Итачи просто понимающе закрыл глаза. Офис ФБР. Кабинет Директора Харуно. 21:30. Здание Бюро погрузилось в ту особую ночную тишину, когда гул кондиционеров кажется оглушительным, а тени в углах коридоров становятся длиннее и гуще. Все разъехались: Саске умчался на встречу с информатором в порт, Хидан отправился «утюжить» свидетелей в суде, а Итачи заперся в архиве. Сакура сидела в своем кресле, закинув ногу на ногу. Перед ней высилась огромная доска, усыпанная фотографиями жертв, картами созвездий и обрывками джутовых веревок. В кабинете горела только настольная лампа, выхватывая из темноты её бледное, сосредоточенное лицо. Цок. Цок. Цок. Она методично щелкала ручкой, не сводя глаз с центральной части доски. В какой-то момент звук стал невыносимым. Сакура отшвырнула ручку, поднялась и подошла к сейфу. Тяжелый хрустальный стакан наполнился янтарным виски. Сделав глоток, она сунула свободную руку в карман брюк и замерла напротив улик. — Если это не Сасори... то кто? — прошептала она в пустоту кабинета. — Кто ты такой? Ты знаешь мои триггеры, ты знаешь, как я дышу... Она достала тонкую сигарету, щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась. Дым медленно поплыл к потолку, смешиваясь с запахом пачули, который, казалось, навечно въелся в стены после дела Звонаря. Дверь тихо скрипнула. Сакура не обернулась — она знала этот шаг. Слишком мягкий для Саске, слишком уверенный для Наруто. — Курение в федеральных зданиях карается строгим выговором, Директор, — раздался из темноты негромкий голос Какаши Хатаке. Он вошел, не включая свет, и остановился в паре шагов от неё. В полумраке его пластырь на щеке белел, как метка их недавнего боя. Он тоже не уехал. Какаши был в одной рубашке, с расстегнутым воротником, и выглядел на удивление... домашним, если это слово вообще применимо к убийце из Лэнгли. — Выговор я выпишу себе сама утром, — отозвалась Сакура, выпуская облако дыма прямо на фотографию Кассиопеи. — Что вы здесь делаете, Какаши? Рабочий день закончился три часа назад. Хатаке подошел к доске, вглядываясь в красные нити связей. — Я искал ответы в архивах Лэнгли. И нашел кое-что, что не дает мне уснуть в отеле. Вы ищете Сасори, потому что его почерк был похож. Но посмотрите на эти узлы шибари, — он указал на снимок из Морнингсайд-парка. — Это не просто техника. Это подпись. Он повернулся к ней, и его взгляд стал серьезным, почти сочувствующим. — Звонарь не пытается убить вас, Сакура. Он пытается вас «приручить». Он создает резонанс не в воздухе, а в вашей голове. И судя по тому, как вы сейчас сжимаете стакан... у него получается. Сакура медленно повернула голову к нему. — И что предлагает Лэнгли? — её голос прозвучал с вызовом, но в нем проскользнула нотка усталости. — Очередной «безопасный» протокол? Какаши сделал шаг ближе, забирая у неё из пальцев сигарету. Он затянулся сам, не сводя с неё глаз, и медленно выдохнул дым. — Лэнгли предлагает выпить этот виски вместе. И признать, что вы боитесь. Не смерти, а того, что когда музыка зазвучит снова, вы сами захотите пойти на этот звук. Сакура тяжело выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах наконец начинает сдавать позиции под напором усталости и алкоголя. Она не стала язвить или выставлять его за дверь. Вместо этого она медленно подошла к бару, достала второй хрустальный стакан и плеснула в него виски — ровно столько же, сколько было у неё. Она протянула стакан Какаши, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и в тишине кабинета этот контакт показался электрическим. — Пейте, Хатаке, — негромко произнесла она, возвращаясь к доске. — Раз уж вы решили составить компанию саморазрушающемуся Директору. Какаши сделал глоток, прислонившись бедром к краю её стола. Он молчал несколько секунд, наблюдая за тем, как она курит, глядя на фотографии жертв. Свет настольной лампы подчеркивал её острые скулы и безупречную линию подбородка. — Знаете, Сакура... — начал он, и его голос в полумраке звучал непривычно мягко, почти интимно. — В Лэнгли меня учили анализировать угрозы. Нас муштровали лучшие инструкторы мира. Я видел сотни оперативников, мастеров ближнего боя, ликвидаторов... Но я никогда не видел того, что увидел сегодня в зале. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по её рукам, которые всего пару часов назад сжимали сталь стилетов. — Женщина в строгом костюме от Burberry, босая, двигающаяся со стилетами так, будто это продолжение её собственного тела... Это не было похоже на обычный спарринг. Это было... — он подбирал слово, — захватывающе. В вас есть та редкая смесь абсолютного контроля и первобытной ярости, которая заставляет забыть о протоколах. Вы не просто защищались. Вы доминировали над пространством. Сакура усмехнулась, стряхивая пепел в пепельницу. — Вы льстите мне, Какаши. Это плохой тон для куратора. — Это не лесть, — он качнул стаканом, лед тихо звякнул о хрусталь. — Это констатация факта. Я приехал сюда, чтобы присматривать за «нестабильным отделом», а в итоге не могу отвести глаз от того, как этот отдел работает. И особенно — от того, как работаете вы. Тот выпад в конце... Вы ведь знали, что я поймаю вас за горло? Вы сознательно подставились, чтобы достать мою щеку. Это самоубийственная тактика, Харуно. И она чертовски притягательна. Сакура повернулась к нему, выпуская струю дыма. — Риск — это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой в этом здании, забитом бумагами и трупами. Какаши поставил стакан на стол и сделал шаг к ней, оказываясь совсем рядом. — И именно поэтому вы боитесь Звонаря. Потому что он предлагает вам тот же риск, но без правил. В этот момент снизу, с улицы, донесся характерный, хищный рык двигателя «Мустанга», паркующегося прямо под окнами. Сакура замерла. Саске вернулся.