Тёмные воды

Сакура вышла из здания Бюро через служебный вход, игнорируя вспышки камер вдалеке. Она села в свой черный служебный седан, захлопнула дверь, и на мгновение в салоне воцарилась благословенная, стерильная тишина. Никаких докладов Темари, никакого едкого сарказма Хидана и, что самое важное, никакой удушающей заботы Какаши. Она выехала на хайвей, направляясь в сторону Квинса под предлогом проверки одного из архивов. Машина плавно набирала скорость, разрезая поток транспорта. Сакура одной рукой приоткрыла окно, впуская в салон шум ветра и запах бензина. Она достала из бардачка пачку тонких сигарет — привычка, которую она тщательно скрывала от всех, особенно от Саске, который ненавидел запах табака. Щелчок зажигалки. Первая затяжка. Горьковатый дым заполнил легкие, принося мимолетное, почти болезненное облегчение. Сакура смотрела на бесконечную серую ленту асфальта перед собой. Мысли, которые она весь месяц заталкивала поглубже под воротник своей идеальной серой тройки, наконец хлынули наружу. — С ума сойти... — прошептала она, стряхивая пепел в окно. Всего месяц работы над делом Звонаря — и её жизнь превратилась в руины, аккуратно замаскированные под успех Директора ФБР. Учихи... Саске со своим собственническим инстинктом и Итачи, который видит её насквозь. Они ворвались в её реальность, принеся с собой запах Киoto, от которого она бежала годами. А теперь еще и Хидан. Сакура крепче сжала руль, вспоминая его вчерашнее признание в баре. Черт, ведь они действительно почти поженились. Два года назад она была готова бросить всё, сменить фамилию и забыть про Бюро, лишь бы не видеть ту тьму, которую Хидан прикрывал своим черным юмором. И вот он снова здесь, охраняет её от «сивого» куратора и кормит пончиками, напоминая о временах, когда она еще умела просто смеяться. Киото наступало на пятки. Каждое слово Какаши, каждый звонок Саске, каждая выходка Хидана — всё это было нитями, тянущимися в ту самую ночь в Японии, которую она поклялась забыть. — Это слишком, — выдохнула она, делая еще одну глубокую затяжку. — Слишком много мужчин, слишком много тайн и слишком много воды вокруг этого проклятого острова. Она чувствовала себя так, будто балансирует на натянутом тросе между тремя силами: ледяным расчетом Хатаке, испепеляющей страстью Саске и безумной преданностью Хидана. И где-то на фоне этого треугольника тикал метроном Звонаря, отсчитывая время до её следующего транса. Сакура посмотрела в зеркало заднего вида на свои глаза, обведенные густым каялом. Директор Харуно выглядела безупречно. Но Сакура Харуно внутри этого костюма хотела только одного: нажать на газ и ехать, пока не кончится бензин, подальше от всех, кто пытается её «спасти». Сакура выпустила густую струю дыма в приоткрытое окно, наблюдая, как он мгновенно растворяется в потоке встречного ветра. Вкус сигареты был горьким, но именно эта горечь сейчас помогала ей держаться за реальность. Она глянула в зеркало заднего вида, чтобы поправить прядь розовых волос, и её взгляд застыл на неприметном сером седане в трех машинах позади. — Черт бы тебя побрал, Хатаке, — процедила она сквозь зубы, туша сигарету. В этот момент Сакура Харуно, Директор ФБР, перестала быть просто чиновником. В ней проснулся профессионал, который когда-то лично возглавлял отдел по борьбе с уличными гонщиками и картелями. Она знала возможности своей черной Audi, и она знала, что этот «хвост» Лэнгли сейчас сильно пожалеет, что решил поиграть с ней в прятки. Она резко переключила передачу в спортивный режим. Двигатель Audi взревел, и машина буквально выстрелила вперед. Ситуационный центр ФБР. В это же время. На огромном мониторе в центре зала внезапно вспыхнула красная иконка системы «Страж». Шикамару, лениво изучавший логи, мгновенно выпрямился в кресле. Темари и Дейдара, обсуждавшие утренний инцидент, замерли у экранов. — Что это? — Темари нахмурилась. — Кто-то на хайвее идет под двести? — Это не кто-то, — Карин быстро застучала по клавишам, её очки хищно блеснули. — Это личный маячок Директора. Она нарушила скоростной режим на 80 километров... нет, уже на 110. Она уходит от слежки. — Переключаю городские камеры на её маршрут! — Дейдара подался вперед. — О-о-о, смотрите, как она идет! На главном экране появилось изображение с камеры над эстакадой. Черная Audi Сакуры на безумной скорости прорезала поток, закладывая виражи, которые противоречили законам физики. Хайвей 495. Сакура чувствовала, как адреналин вытесняет усталость. Она видела, что серый седан отчаянно пытается не отстать, нарушая все инструкции по «скрытному наблюдению». — Хочешь поближе, Какаши? Ну, лови, — усмехнулась она. Она резко ударила по тормозам, заставляя Audi уйти в контролируемый занос, проскочила в узкий зазор между двумя грузовиками и, едва не зацепив бампером отбойник, вылетела на встречную полосу развязки. Это было на грани фола — один неверный миллиметр, и она бы превратилась в груду металла. В зеркале она увидела, как серый «Форд» резко вильнул, пытаясь повторить маневр, но водитель не рассчитал скорость, и машину развернуло поперек полосы, заставляя другие авто в панике тормозить. Ситуационный центр ФБР. — Черт возьми... — прошептала Темари, глядя, как Сакура эффектно подрезает такси на скорости 180 км/ч. — Я знала, что она крутая, но это... это чистое безумие. — Это не безумие, Темари, — Шикамару завороженно смотрел на экран. — Это расчет. Посмотри на угол вхождения в поворот. Она использует аэродинамическую тень от фуры, чтобы скрыть маневр от камер на секунду. — Моя школа! — Дейдара в восторге ударил кулаком по столу. — Видели этот дрифт на съезде?! Хатаке, наверное, сейчас там в своей серой коробочке молит о пощаде. Наша Начальница во всей красе! — Она оторвалась, — констатировала Карин, довольно улыбаясь. — Маячок седана Лэнгли замер. Они его потеряли. Сакура на экране тем временем спокойно перестроилась в крайний правый ряд, сбросила скорость до разрешенной и вальяжно поехала дальше, словно и не было этой гонки на выживание. Она снова достала телефон, не отрывая взгляда от дороги. — Хидан, — произнесла она, когда тот поднял трубку. — Отбой. «Хвост» запутался в собственных колесах где-то на 42-й развязке. Скажи ребятам в Бюро, чтобы стерли логи с дорожных камер. Директор ФБР просто проверяла скоростные возможности служебного транспорта. Сакура плавно припарковала Audi у старого кирпичного здания государственного архива. Двигатель еще издавал характерный треск остывающего металла, а в салоне все еще витал едва уловимый аромат её сигарет. Она вышла из машины, поправила жилет и застегнула пуговицу серого пиджака. Вид у неё был такой, будто она только что вернулась с легкой утренней прогулки, а не устроила форсаж на оживленном хайвее. Но стоило ей поднять взгляд на ступени архива, как её губы тронула холодная, торжествующая усмешка. Там, прислонившись к массивной колонне, стоял Какаши. Его вид был далек от того безупречного образа «ледяного куратора», который он поддерживал утром. Волосы были слегка растрепаны, воротник темно-синей рубашки расстегнут на две пуговицы, а на лице не осталось и следа аристократической бледности — его щеки горели от прилива адреналина и ярости. Рядом с ним стоял тот самый серый «Форд» с помятым крылом и дымящимся капотом. — Вы быстро водите, Директор Харуно, — голос Какаши прозвучал хрипло, почти с надрывом. — Гораздо быстрее, чем предписывает устав ФБР и здравый смысл. Сакура не спеша подошла к нему, чеканя шаг своими двенадцатисантиметровыми платформами Versace. Она остановилась в шаге от него, глядя прямо в его серебряные глаза, в которых сейчас бушевал настоящий шторм. — Агент Хатаке? — она театрально прискинула бровь. — Какое совпадение. Вы тоже решили заняться архивными делами? Но, судя по виду вашей машины, вам стоит подтянуть навыки экстремального вождения. Вы едва не создали аварийную ситуацию на 42-й развязке. Какаши сделал шаг к ней, почти вплотную. Его дыхание было прерывистым. — Это было самоубийство, Сакура! — прорычал он, забыв про официальный тон. — Ты могла погибнуть под тем грузовиком. Ты хоть понимаешь, что если бы я не ударил по тормозам, нас бы обоих сейчас соскребали с асфальта? Ты играешь со своей жизнью ради того, чтобы уязвить мое самолюбие? — Я играла не с жизнью, Какаши. Я играла с «хвостом», — Сакура наклонила голову, и её розовая прядь коснулась его плеча. — И, как видишь, я выиграла. Лэнгли слишком медленно соображает на поворотах. Она обвела взглядом его расстегнутый воротник и растрепанный вид. — И кстати... — она коснулась пальцем его ключицы, там, где пульсировала вена. — Кажется, Хидан был прав. Адреналин вам идет гораздо больше, чем отчеты и пончики. Жаль только, что вы так быстро выдыхаетесь. Она обошла его, направляясь к массивным дверям архива. — Не стойте на сквозняке, Агент Хатаке. Приведите себя в порядок. У нас впереди много пыльных папок, и мне бы не хотелось, чтобы вы чихали мне в затылок от усталости. Сакура зашла в прохладное, пахнущее старой бумагой и пылью нутро архива. Какаши шел следом, его шаги по кафельному полу звучали тяжело, нарушая библиотечную тишину. Он всё ещё тяжело дышал, и его расстегнутый воротник открывал вид на напряженные мышцы шеи. В этот момент телефон в кармане её серого пиджака коротко завибрировал. Сакура достала его, и на экране всплыло уведомление от Дейдары. > Дейдара: «ЧЕРТ, ТЫ ПРОСТО ЛЕГЕНДА!!! 🔥 Мы в ситцентре пересмотрели твой дрифт на 42-й развязке пять раз! Привет "сивому", он там, наверное, всё ещё ищет свои колеса. Лови видео, это искусство!» > Ниже шло вложенное видео: ускоренная нарезка с камер дорожного наблюдения, где черная Audi Сакуры изящно, словно в танце, подрезает серый «Форд», оставляя его беспомощно крутиться на асфальте. Сакура не успела убрать телефон — Какаши стоял слишком близко. Он заглянул через её плечо, и его взгляд замер на кадрах, где его собственная машина едва не влетает в отбойник. — «Искусство»? — прошипел он, и в его голосе прорезался металл. — Значит, весь отдел наблюдал за тем, как их Директор нарушает дюжину федеральных законов и едва не убивает куратора из Лэнгли? Он резко выхватил телефон из её руки и швырнул его на ближайший стол, заваленный папками. Сакура даже не успела возмутиться, как он сократил последние сантиметры между ними. Они как раз зашли в узкий, темный проход между бесконечными стеллажами, где папки уходили под самый потолок. Какаши резко толкнул её назад, и Сакура спиной ударилась о холодный металл полки. Он уперся руками по обе стороны от её головы, запирая её в ловушку, как и вчера в кабинете, но на этот раз в его движениях не было и тени вежливости. — Почему, Сакура? — его лицо было в паре сантиметров от её, серебряные глаза полыхали яростью и чем-то еще, гораздо более опасным. — Почему ты так отчаянно пытаешься меня прогнать? Почему ты позволяешь Учихе метить тебя, как территорию, позволяешь этому уголовнику Хидану кормить тебя пончиками и нарушать твой покой, но когда дело доходит до меня — ты превращаешься в ледяную статую или маньяка на дороге? Он придвинулся еще ближе, так что она чувствовала жар, исходящий от его тела после гонки. — Ты думаешь, я здесь, чтобы разрушить твою жизнь? Я единственный, кто видит, как ты медленно тонешь в этих декорациях! Ты бежишь от воды, бежишь от Киото, бежишь от самой себя... Но от меня ты не убежишь на своей Audi. Его взгляд упал на её губы, а затем снова на глаза, обведенные каялом. — Что в них есть такого, чего нет во мне, Сакура? Почему ты выбираешь хаос, а не меня? Какаши нависал над Сакурой в тесном проходе архивного хранилища. Металлические стеллажи, забитые папками, зажимали их с обеих сторон, создавая иллюзию полной изоляции от внешнего мира. В воздухе пахло пылью и старой бумажной тишиной, которая сейчас казалась невыносимо громкой. Сакура упиралась спиной в полку, и холод металла просачивался сквозь её серый жилет, но она не шевелилась. Каял делал её глаза бездонными, и они были прикованы к серебряным глазам Хатаке, в которых сейчас бушевал шторм из ярости, разочарования и скрытого страха. В ответ на его требование объяснить, почему она выбирает хаос, а не его защиту, Сакура медленно подняла руку. Её пальцы, только что сжимавшие руль Audi на скорости за двести, теперь аккуратно, но мертвой хваткой вцепились в край его расстегнутого воротника. Она не отшатнулась, наоборот — чуть притянула его ближе, так что их лица разделяли считанные сантиметры. Вид у неё был такой же ледяной, как в ту минуту, когда она подрезала его на хайвее. — Потому что они не притворяются твоими друзьями, когда хотят накинуть на меня поводок, Какаши, — прошептала она, и этот шепот в тишине архива прозвучал громче любого крика. — Саске и Хидан действуют грубо, собственность есть собственность. Но ты... ты — самый опасный манипулятор из всех. Ты превращаешь контроль в заботу, а слежку — в защиту. Я не нуждаюсь в твоем надзоре, Хатаке. Я нуждаюсь в том, чтобы ты перестал думать, что знаешь, что для меня лучше. Какаши замер. Она видела, как под его кожей, у самой ключицы, где пульсировала вена, качнулась тень оценки. Он хотел что-то ответить, возможно, возразить или снова зажать её в угол словами, но в этот момент тяжелая металлическая дверь архива с грохотом распахнулась. В проход, чеканя быстрый, наглый шаг, ступил Хидан. На нем был его неизменный черный костюм, а в руках он крутил связку ключей. — Эй, Сакура, я тут вспомнил, что забыл отдать тебе ключи от... — Хидан резко замолчал. Его взгляд мгновенно считал сцену в глубине прохода: Сакура, прижатая к полке, нависающий над ней Хатаке, заперший её своими руками, и её пальцы на его воротнике. Лицо Хидана изменилось за секунду. Нахальная ухмылка исчезла, уступив место хищному, звериному оскалу. Он не стал ничего спрашивать, не стал ждать объяснений. — Хатаке, ты, седой ублюдок! — проревел Хидан, швырнув ключи в стену. Они со звоном разлетелись по полу. — Я же говорил тебе не приближаться к ней! Хидан рванулся вперед, перепрыгивая через коробки на полу. Какаши едва успел отпрянуть от Сакуры и развернуться, как кулак Хидана врезался ему в челюсть. Архивная тишина взорвалась хаосом. Папки с треском полетели со стеллажей на пол, когда Хидан и Какаши сцепились в яростной драке, круша всё на своем пути в этом узком, пыльном проходе. Глухой удар Какаши о стеллаж отозвался звоном металла по всему помещению. Хидан уже заносил кулак для следующего удара, его глаза горели безумием, а Хатаке, вытирая кровь с разбитой губы, явно не собирался подставлять вторую щеку — его пальцы хищно сжались, готовые к ответному захвату. — Хватит! — голос Сакуры прорезал пространство, как лезвие скальпеля. Она не стала кричать. Она просто шагнула в самый эпицентр их ярости. Её ладони, обтянутые тонкой тканью серого пиджака, одновременно уперлись в грудь обоих мужчин: левая — в расстегнутую рубашку Какаши, правая — в жесткий черный галстук Хидана. Сила её толчка была неожиданно властной. Она заставила их замереть, удерживая на расстоянии вытянутой руки. — А теперь собрали все свои нервы в кулак, — процедила она, переводя ледяной взгляд с одного на другого. — Включили профи и начали работать. Какаши тяжело дышал, его грудная клетка под её ладонью ходила ходуном. Хидан же буквально вибрировал от жажды крови, его челюсти были сжаты так, что желваки казались каменными. — Сакура, отойди, я этому «правильному» сейчас всё лицо перекрою, — прохрипел Хидан, пытаясь податься вперед, но рука Сакуры не дрогнула. — Здесь нет камер, — отрезала она, глядя Хидану прямо в глаза, — но на этот грохот обязательно кто-то придет. Вы двое — элита. Один — куратор из Лэнгли, второй — мой личный консультант. Вы действительно хотите позориться, валяясь в пыли среди старых папок, как мальчишки в подворотне? Она чуть сильнее надавила на грудь Какаши, заставляя его окончательно отступить к полкам. — Хатаке, приведите в порядок лицо. Хидан — подбери ключи. Если через три минуты вы не будете выглядеть так, будто обсуждали здесь параграфы федерального кодекса, я лично оформлю обоим рапорт о неполном служебном соответствии. Вы меня поняли? Тишина в архиве стала осязаемой. Какаши первым отвел взгляд, медленно выпрямляясь и поправляя растерзанный воротник. Его ярость никуда не делась, она просто превратилась в холодный пепел. Хидан же сплюнул на пол, но, поймав предупреждающий взгляд Сакуры, нехотя опустил руки. — Ты слишком скучная, Харуно, — буркнул Хидан, но всё же нагнулся, чтобы поднять рассыпавшиеся ключи. — Учиха бы оценил такой махач. — Учихи здесь нет, — Сакура убрала руки и демонстративно отряхнула ладони. — И пока его нет, я — единственный закон в этом здании. Она повернулась к стеллажу, за которым они стояли минуту назад, и подняла с пола ту самую папку, за которой приехала. Её руки не дрожали. Хидан нехотя наклонился и подобрал связку ключей, но прежде чем Какаши успел хотя бы поправить воротник своей измятой рубашки, адвокат резко сократил дистанцию с Сакурой. Он не просто подошел — он по-хозяйски, с силой, присущей только ему, притянул её к себе, буквально вжимая в свой безупречный черный пиджак. Его руки сомкнулись на её талии, игнорируя ледяной взгляд Хатаке, который замер в паре шагов, едва сдерживаясь, чтобы не броситься в драку снова. — Сакура, — голос Хидана внезапно утратил всю свою наглость, став низким и тревожным. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо, его ладони теперь лежали на её плечах. — С тобой всё в порядке? Этот сивый... он тебя не напугал? Ты бледная как смерть. Скажи мне, и я вышвырну его из этого здания прямо сейчас, плевать на субординацию. Сакура почувствовала тепло его рук сквозь ткань своего серого костюма. На мгновение это напомнило ей о том, как два года назад он точно так же закрывал её собой от всего мира. Она мягко, но уверенно высвободилась из его объятий, поправляя винный галстук. — Я в порядке, Хидан. Спасибо, — коротко бросила она, не давая чувствам взять верх. — А теперь — за работу. Когда они втроем, храня мрачное и тяжелое молчание, вышли из пыльного нутра архива в светлый коридор, их уже ждали. У противоположной стены, засунув руки в карманы брюк и прислонившись затылком к стене, стоял Шикамару. Его вид выражал высшую степень скуки, смешанной с фатализмом. Он медленно перевел взгляд с разбитой губы Какаши на сбитые, окровавленные костяшки Хидана, а затем на Сакуру, которая шла впереди с видом императрицы, только что подавившей мятеж. — Ну и ну, — лениво протянул Шикамару, отлипая от стены. — Я, конечно, стер записи с камер в коридоре за последние десять минут, но у нас проблема с визуальными эффектами. Он подошел ближе, скептически осматривая «боевые раны» мужчин. — Какаши, у вас губа разбита и рубашка выглядит так, будто вы через шредер прошли. Хидан, у тебя кулаки в крови. Если сейчас в лифте столкнетесь с Темари или, не дай бог, Карин пришлет Саске скриншот вашего «совещания», мне придется придумывать легенду посложнее, чем «упали на стеллаж». Шикамару вздохнул и посмотрел на Сакуру. — Директор, будем врать, что в архиве обвалилась полка с тяжелыми томами уголовного кодекса? Или скажем, что Хатаке внезапно решил сдать нормы ГТО, а Хидан ему «помогал»? Потому что на «профи», о которых вы просили, они сейчас тянут слабо. Какаши лишь молча достал из кармана чистый платок и прижал его к губе, а Хидан дерзко ухмыльнулся, демонстрируя окровавленные зубы. — Скажем, что архив — опасное место, Шикамару, — отрезала Сакура, проходя мимо него. — И что в следующий раз я закрою их там до тех пор, пока они не научатся дышать в одном ритме. Тишина в коридоре была мгновенно разорвана тяжелым, утробным звуком отключающихся генераторов. Свет мигнул и погас, погружая архивный этаж в вязкую, противоестественную темноту. Красные лампы аварийного освещения вспыхнули не сразу, оставив их на несколько секунд в полном вакууме. И именно в эти секунды Сакура почувствовала «динь». Но это был не просто звон. Это был ледяной шепот прошлого, флешбек из Киото, где тишина всегда предшествовала выстрелу. Её инстинкты, отточенные годами на полевых операциях, сработали быстрее мысли. Она не просто пригнулась — она резко, по-профессиональному ушла в низкий присед, почти коснувшись коленом холодного кафеля. В ту же секунду над её головой раздался свист, и пуля со звоном вгрызлась в металлический косяк двери, прямо там, где мгновение назад была её голова. Бетонная крошка посыпалась ей на розовые волосы. — Контакт! — выкрикнул Какаши, мгновенно выхватывая пистолет и закрывая Сакуру собой, несмотря на разбитую губу. Сакура не дрогнула. Она уже была в рабочем режиме. Одной рукой она коснулась гарнитуры на ухе, переключая канал на экстренный. Её голос звучал сталью, лишенной всяких эмоций. — Говорит Директор. Протокол «Затмение». Шикамару — немедленно в ситцентр, прикрываешь Карин, она должна держать сеть любой ценой! Дейдара, Темари — второй этаж, отсекайте лестничные пролеты, не дайте им спуститься в холл! Она резко поднялась, её серый пиджак был испачкан в пыли, но взгляд горел холодным огнем. — Какаши, Хидан — на крышу! — скомандовала она, указывая на техническую лестницу. — Снайпер работает с соседнего здания, нам нужно подавить точку. Живо! Мужчины замерли на долю секунды. Хидан, чьи костяшки всё еще кровоточили после драки, сделал шаг к ней, преграждая путь к выходу в основной коридор. Его лицо в красном свете аварийных ламп выглядело устрашающе. — Сакура, ты никуда не пойдешь одна, — прорычал Хидан, хватая её за локоть. — Я не позволю тебе снова лезть на фронт самой, как в тот раз. Ты Директор, а не мишень! Сакура резко развернулась к нему. В полумраке её винный галстук казался черным, как кровь. Она вырвала руку и посмотрела на Хидана, а затем на Какаши, который уже держал сектор под прицелом. — Тогда успей вернуться быстрее, чем они снова снесут мне бедро, Хидан! — отрезала она, напоминая ему о тяжелом ранении, которое получила. — У вас три минуты, чтобы зачистить периметр. Выполнять! Хидан на секунду замер, пораженный её напором, а затем обменялся коротким, тяжелым взглядом с Какаши. Сейчас, перед лицом реальной угрозы её жизни, их личная вражда отошла на второй план. — Понял, — бросил Хидан, проверяя обойму. — Хатаке, за мной. Если с её головы упадет хоть один волос, пока нас нет — я добью тебя лично. Они рванули вверх по лестнице, а Сакура, не теряя ни секунды, выхватила свой табельный «Глок» из кобуры под пиджаком и скользнула в тень коридора, направляясь к серверной. Сакура скользнула в тень лестничного пролета, ее пальцы привычно и крепко сжали рукоять «Глока». Тяжелое дыхание в гарнитуре смешивалось с треском радиопомех. Она быстро спускалась вниз, к оперативному залу, чувствуя, как адреналин сжигает остатки усталости от бессонной ночи. — Карин, Шикамару, докладывайте! — бросила она в микрофон, сворачивая в технический коридор. — И честно... меня это начинает просто замахивать. Предыдущий раз Гросс нанял смертников, которые изрешетили бюро почти месяц назад. У нас еще штукатурка в холле не просохла! Кто на этот раз? Данзо? Этот старый лис может отдавать приказы даже из одиночной камеры в «Бельмарш»? Она резко остановилась у поворота, прижавшись спиной к холодной стене. Тишина здания ФБР теперь казалась обманчивой, наполненной угрозой. Сакура мельком подумала о Саске — он еще не пришел в форму после той аварии, и она была почти рада, что его сейчас нет рядом. Его ярость только добавила бы хаоса, а ей нужна была холодная голова. На крыше. Какаши и Хидан рассыпались по периметру, заняв позиции за вентиляционными шахтами. Дождь снова начал накрапывать, смешиваясь с гарью от выстрелов. Хатаке прильнул к прицелу своей винтовки, сканируя окна офисного центра напротив. — Слышал её? — Какаши коротко взглянул на Хидана, который перезаряжал свой «Смит-вессон», не сводя глаз с края крыши. — Прошлый месяц, обстрел Бюро... Такое уже было? Хидан сплюнул кровь из разбитой губы и злобно оскалился. — Да, Хатаке. Было. Только тогда всё было еще паршивее. Эти ублюдки зажали Сакуру в клещи прямо внизу, в вестибюле. Мы с Учихой едва успели её отбить. Она тогда получила пулю в бедро — серьезное ранение, она ходить месяц нормально не могла, хотя и строила из себя железную леди. Хидан на мгновение замолчал, высматривая вспышку снайпера. — Но тогда всё было ясно — они пришли за головой Учихи, это были хвосты его прошлых сделок. А сейчас... — он нахмурился, и в его голосе прорезалась настоящая тревога. — Сейчас я не понимаю, кто это. Цель — она. И это пугает меня больше, чем все наемники Данзо вместе взятые. Внизу. Сакура услышала ответ Хидана в гарнитуре и горько усмехнулась. — Меньше воспоминаний, больше дела, мальчики, — оборвала она их. — Если это Данзо, то снайпер — лишь отвлечение. Они пойдут через подземную парковку. Шикамару, заблокируй лифты на минус втором! В этот момент свет аварийных ламп снова мигнул, и Сакура увидела в конце коридора силуэт. Это был не агент Бюро. Человек в тактической маске медленно поднимал автомат. — Черт... — прошептала Сакура, уходя перекатом за массивный серверный шкаф. Сакура стремительно спускалась по пожарной лестнице на нижний офисный уровень. Ее Audi всё еще остывала на парковке, а здесь, в коридорах Бюро, воздух уже накалился от запаха пороха. Архив и её личный кабинет на втором этаже теперь казались недосягаемой крепостью, а внизу, в открытом офисном пространстве, она была как на ладони. Она прижала палец к гарнитуре, переходя на шифрованный канал Карин. Голос Сакуры был обманчиво тихим, но в нем слышался скрежет стали. — Карин, слушай меня внимательно. Ты должна любыми методами, слышишь, любыми, блокировать связь с Учихами. Саске не должен узнать, что здесь происходит. Если хоть один байт информации уйдет на его терминал, клянусь, я возьму свои стилеты и сделаю из тебя рождественские ленты для украшения холла. Ты меня поняла? — П-поняла, Директор! — голос Карин дрогнул. — Сеть под куполом, я имитирую плановые технические работы, но Саске... он же почувствует, что что-то не так... — Это уже не твоя забота. Просто делай свою работу! Сакура вылетела в основной зал нижнего офиса. Вспышка аварийного освещения выхватила из темноты три фигуры в тактическом снаряжении, которые только что выбили стекло со стороны внутреннего двора. Она не раздумывала. Первый выстрел из её «Глока» свалил наемника на месте. Сакура ушла кувырком за массивный дубовый стол секретариата, и в ту же секунду по дереву застучали пули, выбивая щепки. В гарнитуре послышался тяжелый вздох Темари, которая вместе с Дейдарой удерживала позиции на втором этаже. — Началось... — прошептала Темари настолько тихо, что это едва уловила микрофонная мембрана. — Сакура, просто помни: Учиха тебя убьет, если ты умрешь. Точнее, он тебя сначала воскресит, а потом снова убьет за то, что ты подставилась без него. Так что не смей дохнуть в этом чертовом офисе! В общем канале связи на несколько секунд воцарилась пугающая тишина, которую внезапно разорвал грохот автоматической очереди со стороны Сакуры. На крыше. Хидан и Какаши замерли, слушая через свои наушники этот ад. Они не видели её, но слышали каждый выстрел, каждый звон гильзы о кафель и тяжелое, сосредоточенное дыхание своего Директора. Это не была хаотичная стрельба — это была работа профессионала, который методично отстреливал цели, экономя каждый патрон. — Слышишь? — Хидан сжал зубы так, что послышался хруст. — Она в самом центре. Опять. Какаши не ответил. Его лицо превратилось в маску из льда и крови. Он резко вскинул винтовку, ловя в прицел голову наемника, который пытался зайти Сакуре во фланг через окно первого этажа. — Она не умрет, Хидан, — голос Какаши был лишен эмоций. — Пока мы дышим, она не умрет. Сакура отбросила пустой магазин от «Глока». Металл глухо звякнул об окровавленный кафель. В темноте нижнего офиса, разрезаемой лишь красными всполохами аварийных ламп, силуэты наемников казались тенями из кошмара. Их было четверо. Они приближались, чувствуя, что у Директора закончились патроны. Сакура тяжело дышала. Каждый вдох отдавался болью в легких, пот заливал глаза, смешиваясь с каялом и превращаясь в боевой грим. Она медленно потянулась к скрытым ножнам на бедре и за спиной. Два узких, хищных стилета из черной стали скользнули в её ладони. Она прижала палец к гарнитуре. Её голос был хриплым, на грани срыва, но в нем вибрировала первобытная ярость. — Карин... — выдохнула она, пригибаясь за поваленным столом. — Ты должна закричать. Прямо сейчас. Закричи так, как тогда в соборе, когда я вытаскивала ваши зады из-под обстрела. Мне нужен стимул, чтобы резать их на ленты. — Сакура, я... — голос Карин в наушнике дрожал от ужаса. — Не смей сомневаться! — перебила её Сакура, и в гарнитуре послышался звук последнего выстрела — осечка. Патронов больше нет. — В соборе ты колола мне адреналин прямо в сердце, и я с простреленным бедром вынесла их всех. Сейчас я выжата. У меня нет шприца, Карин. Разозли меня! Прямо сейчас! Иначе они дойдут до серверной! На секунду в канале связи повисла мертвая тишина. А затем Карин сорвалась. Её пронзительный, полный отчаяния и боли крик ударил по ушам всех агентов в сети. Это был крик человека, который видит смерть своего единственного друга. Сакура закрыла глаза на секунду, впитывая этот звук. В её сознании вспыхнул тот самый собор, запах ладана и пороха, пульсирующая боль в бедре и осознание, что кроме неё их никто не спасет. Она резко распахнула глаза. В них больше не было усталости. Только холодный расчет машины для убийства. — Понеслась, — прошептала она. Она вылетела из-за укрытия, как пружина. Первый наемник даже не успел вскинуть автомат — стилет вошел ему точно под челюсть, обрывая крик. Второе лезвие впилось в сочленение бронежилета другого бойца. Сакура двигалась плавно, почти танцуя, её платформы Versace теперь служили ей опорой для сокрушительных ударов. На крыше. Хидан, слыша в гарнитуре звуки ударов, скрежет стали о кость и тяжелое, звериное рычание Сакуры, замер. Его рука с пистолетом дрогнула. — Слышишь? — прохрипел он Какаши. — Она перешла на ножи. Черт... Она делает это. Опять. Какаши не ответил, но его костяшки на винтовке побелели. Он видел через прицел, как в окнах первого этажа мелькают тени и брызжет кровь на стекло. — Карин, замолкни! — рявкнул Хидан в рацию, хотя сам понимал, что этот крик — единственное, что держит Сакуру на ногах. — Сакура, мы спускаемся! Держись, слышишь?! Я тебе ноги переломаю, если ты еще раз так рискнешь! Сакура внизу, вытирая кровь с лица предплечьем, ударила последнего наемника головой о край стола и вогнала стилет в столешницу в миллиметре от его горла. — Поздно, Хидан, — тяжело выдохнула она в микрофон, глядя на гору тел вокруг. — Я уже закончила. И если ты сейчас же не спустишься и не принесешь мне воды... я использую этот нож не по назначению. Сакура была заблокирована внизу. Стекла по всему периметру нижнего офиса одновременно разлетелись в пыль, превратившись в смертоносный град осколков. Начался шквальный огонь. Пули крошили офисные перегородки, дырявили мониторы и превращали документы в белое конфетти. Сакура чудом успела перекатиться, буквально нырнув в груду тел убитых ею наемников, используя их как живой щит. — Гарнитура, статус! — выкрикнула она, прижимаясь к полу. — Мы зажаты! — отозвался голос Дейдары, перекрываемый грохотом взрывов. — Нас поливают с двух сторон, Темари едва успевает менять магазины! Сакура, их слишком много! — На крыше тоже жарко! — прорычал Хидан. Слышно было, как он стреляет в упор. — Хатаке снял снайпера, но к нам лезут по тросам! Сакура, сиди тихо, не высовывайся! Сакура проигнорировала его приказ. Она начала лихорадочно обыскивать убитых под собой боевиков. Её пальцы, привыкшие к холодной стали стилетов, сейчас искали огнестрел. И здесь был её единственный, тщательно скрываемый прокол. Сакура Харуно была мастером ближнего боя, она могла попасть в глаз из пистолета на бегу, она метала ножи с хирургической точностью... но винтовки были её проклятием. Еще со времен академии она терпеть не могла длинный ствол. Слишком тяжелые, слишком неуклюжие для её стиля. Она выхватила из рук мертвого наемника штурмовую винтовку HK416. — Черт... — процедила она, глядя на сложный предохранитель и тяжелый прицел. В руках профи это была смерть, в её руках сейчас — просто тяжелый кусок металла, с которым она чувствовала себя неуверенно. Она отбросила её в сторону и начала рыскать по кобурам на поясах трупов. Ей нужны были пистолеты. Много пистолетов. — Карин! — крикнула Сакура в микрофон, пока над её головой пули превращали стол в щепки. — Карин, разозли меня еще раз! Скажи, что Учиха уже в холле и видит этот бардак! Мне нужно выйти отсюда, а эта гребаная винтовка не слушается моих рук! Она наконец нащупала два полноразмерных SIG Sauer. Проверила магазины. По одному в каждую руку. Это было её. Это была её стихия. — Хидан! Какаши! — Сакура поднялась на колени, готовясь к рывку. — Я выхожу на перекрестный огонь. Дайте мне прикрытие сверху, снесите тех, кто на колоннах, сейчас же! — Сакура, нет! Ты сдурела?! — заорал Хидан в наушник. — Это приказ, адвокат! — отрезала она. — Работайте! Сакура уже сжала рукояти обоих SIG Sauer, чувствуя их привычный холод и тяжесть. Она была готова. Один рывок, кувырок через открытое пространство и ответный огонь — она видела этот маршрут в голове так же четко, как схему хайвея час назад. Но стоило ей напрячь мышцы для прыжка, как боковым зрением она уловила тусклый металлический блеск. Маленький цилиндр, вылетевший из темноты коридора, с сухим стуком ударился о пол и, вращаясь, подкатился почти к самым её ногам. Граната. Секунды растянулись в вечность. Сакура замерла, глядя на дымящуюся чеку. Времени на рывок через зал больше не было. Времени на то, чтобы отбросить её назад — тоже. — Всем стоять! — сорвалась она на крик в гарнитуру, и в её голосе была такая власть, что даже Хидан на крыше задохнулся от возмущения. — Приказ Директора! Всем оставаться на своих постах! Не сметь спускаться! Работайте по секторам! Она знала: если Хидан или Какаши сейчас бросятся вниз, их просто скосят в дверях. Сакура резко зажмурилась, вжимаясь в груду тел наемников — её единственный, пропитанный кровью и порохом щит. Она сгруппировалась, подтянув колени к груди и накрыв голову руками, в которых всё еще сжимала пистолеты. «Только не в бедро... только бы не в бедро снова», — мелькнула шальная мысль. — Сакура, нет! — донесся из наушника отчаянный рев Хидана, а следом — ледяной, почти нечеловеческий шепот Какаши: «Сакура...» Мир взорвался белым светом и оглушительным ударом. Взрывная волна подбросила её тело, впечатывая в остатки массивного стола. В ушах воцарился тонкий, бесконечный звон, перекрывший все звуки боя. Воздух превратился в раскаленную пыль. Сакура почувствовала, как её сознание начинает медленно соскальзывать в ту самую темную воду, от которой она так бежала. — Карин... — прошептала она в отключившуюся от удара гарнитуру, чувствуя, как по лицу течет что-то теплое. — Кажется... я всё-таки... разозлилась. Пыль от взрыва заполнила легкие едким, сухим осадком. Сакура лежала на боку, прижатая к остаткам массивного стола, который принял на себя основную ударную волну. В ушах стоял невыносимый, тонкий свист, но она заставила себя разжать пальцы, впившиеся в рукояти SIG Sauer. Она знала, что на той стороне канала сейчас творится ад. Она слышала сдавленный рык Хидана и тяжелое, пугающее молчание Какаши — тишину перед тем, как они оба спрыгнут вниз, нарушив всё, чтобы вытащить её из огня. — Кто... — Сакура закашлялась, выплевывая бетонную крошку, и прижала палец к разбитой гарнитуре. — Кто нарушит приказ... я его сама... лично... ликвидирую. Голос был хриплым, свистящим. Каждый вдох давался с трудом, легкие горели, словно в них залили расплавленный свинец. Но сталь в её интонации не дрогнула. — Я жива, — выдохнула она, с трудом перекатываясь на живот. — Немного горячевато тут... но я иду по их головы. Защищайте друг друга. Это мой приказ. Мне... мне так легче работать... когда я знаю, что вы в безопасности. Слышишь, Хидан? Какаши? Оставайтесь на местах! Она услышала, как на том конце линии кто-то с силой ударил кулаком по металлу, но движение в сторону лестниц прекратилось. Они подчинились. Сакура медленно поднялась на одно колено. Перед глазами всё плыло, красный свет аварийных ламп двоился, превращаясь в кровавое марево. Сквозь оседающую пыль и дым в дальнем конце холла показались четкие, быстрые тени. Пятеро наемников в полном снаряжении заходили веером, уверенные, что после гранаты в живых осталась только пыль. Сакура вытерла кровь с подбородка тыльной стороной ладони и хищно оскалилась. Её серый пиджак был разорван на плече, каял размазался по скулам, делая её похожей на мстительного призрака. Она подняла оба пистолета, вытягивая руки в идеальную стрелковую позицию. — Ну что, ублюдки... — прошептала она так, что это услышали все в канале связи. — Сейчас мамочка вам покажет, как умирает Бюро. Первый выстрел прозвучал синхронно с её словами. Сакура не просто стреляла — она начала двигаться навстречу врагу, используя каждый обломок как временное укрытие, ведя непрерывный, методичный огонь «по-македонски». Сакура, не прерывая бег, выбросила пустые пистолеты. Они с глухим стуком упали на засыпанный бетонной крошкой пол. В красном мареве аварийного освещения её фигура в разорванном сером пиджаке казалась сотканной из дыма и ярости. Она была уже в трех метрах от выживших наемников, когда её пальцы привычным, хирургически точным движением скользнули в рукава. Два узких, хищных стилета из черной стали, тускло блеснув, оказались в её ладонях. Она сократила дистанцию в один мощный прыжок, приземляясь прямо перед первым бойцом. Но этот наемник не был похож на остальных пушечное мясо Гросса. Он не запаниковал. Он резко ушел перекатом в сторону, уклоняясь от смертельного выпада Сакуры, и в его руке мгновенно оказался массивный боевой тактический нож с зазубренным обухом. — Мамочка, пригнись! — этот ледяной, спокойный голос Какаши, прозвучавший сверху, из темноты технического балкона, заставил Сакуру действовать инстинктивно. Она резко, по-профессиональному ушла в низкий присед, почти касаясь коленом пола, в ту самую секунду, когда над её головой раздался оглушительный, спаренный залп тяжелого калибра. Хидан и Какаши, проигнорировав её приказ, всё-таки обрушили свинцовый ливень на наемников, прикрывая её финишный рывок. Двух оставшихся бойцов просто смело плотным огнем, превращая их в кровавое месиво. Но тот самый профи, с которым Сакура сцепилась в ближнем бою, успел использовать её присед. Он прыгнул вперед, нависая над ней и занося свой тяжелый нож. Сакура выставила стилеты крестом, блокируя удар. Металл заскрежетал о металл с такой силой, что искры посыпались ей на лицо. Громадная туша наемника вдавила её в пол, и она почувствовала, как её раненное бедро снова пульсирует острой, ослепляющей болью. — Ты красиво танцуешь, Сакура, — прорычал наемник сквозь тактическую маску, наваливаясь всем весом. Его нож медленно, миллиметр за миллиметром, приближался к её горлу. — Но музыка для Бюро закончилась. Они катались по полу среди трупов и обломков, ведя этот танец смерти. Это был чистый, первобытный ближний бой на ножах. Сакура наносила молниеносные, жалящие удары своими узкими лезвиями, целясь в сочленения бронежилета и незащищенные участки кожи, но наемник умело парировал каждый выпад своим тяжелым тесаком, используя преимущество в силе и весе. На крыше. Хидан, слыша в гарнитуре скрежет стали о сталь и сдавленное, звериное рычание Сакуры, замер. Его рука с пистолетом дрогнула. — Слышишь? — прохрипел он Какаши. — Она сцепилась с ним. Черт... Она делает это. Опять. Какаши не ответил, но его костяшки на винтовке побелели. Он видел через прицел, как в окнах первого этажа мелькают тени и брызжет кровь на стекло. Сакура внизу, вытирая кровь с лица предплечьем, ударила последнего наемника головой о край стола и вогнала стилет в столешницу в миллиметре от его горла. Наемник был профессионалом. Он не просто махал ножом, он просчитывал её движения. В тесном, заваленном обломками коридоре нижнего офиса, где красные блики аварийных ламп плясали на окровавленном кафеле, их танец смерти достиг апогея. Сакура наносила молниеносные, жалящие выпады стилетами, целясь в сочленения бронежилета. Но тяжелый тактический нож противника раз за разом парировал её лезвия со скрежетом, от которого закладывало уши. Он использовал преимущество в силе и весе, методично тесня её к стене. Первый порез пришелся на её многострадальное левое бедро. Сталь распорола серую ткань брюк и кожу. Сакура охнула, её нога на мгновение подогнулась, нарушая идеальный баланс платформы Versace. — Один — ноль в пользу Данзо, — прорычал наемник сквозь маску. Сакура огрызнулась яростным выпадом обоих стилетов, но он ушел перекатом, и его нож полоснул её по предплечью правой руки. Черный пиджак разорвался, обнажая глубокую рану. Стилет едва не выпал из её ослабевших пальцев. — Данзо просил передать, Сакура, — наемник наступал, наслаждаясь её болью. — Он очень хорошо помнит, как ты, сучка, публично арестовала его перед камерами Бюро. Он ценит твой стиль. Но он ценит и месть. Третий удар пришелся на талию. Нож прошел по касательной, но оставил длинную, жгучую полосу. Сакура уже задыхалась. Усталость, адреналин и потеря крови делали её движения медленными. Она чувствовала, как сознание начинает мутиться, соскальзывая в ту самую темную, вязкую воду, от которой она бежала с момента Киото. Она была на исходе. Наемник занес нож для финального удара в горло. И в этот момент Сакура приняла решение. Это был риск на грани самоубийства, чистый расчет профессионала, у которого не осталось других карт. Вместо того чтобы блокировать удар или уклониться, она резко выбросила вперед левую руку, подставляя её под лезвие. Тактический нож вошел глубоко, очень глубоко, почти у самого запястья, проходя пугающе близко к пульсирующим венам. Глухой звук разрываемой плоти и скрежет стали о кость заставили наемника на долю секунды замереть от неожиданности. Он не ожидал такой жертвы. Это была его роковая ошибка. Игнорируя дикую, ослепляющую боль в левой руке, Сакура использовала эту секунду. В её правой руке всё еще был зажат второй стилет. С тихим, звериным рычанием она вогнала черное лезвие ему точно под нижнюю челюсть, снизу вверх, вкладывая в этот удар остатки всех своих сил и всей своей ярости. Сталь вошла легко, обрывая торжествующий смех наемника. Его глаза округлились в смертельном изумлении. Из раны на шее и из её собственной, глубоко порезанной руки хлынул фонтан горячей, алой крови, брызнув ей прямо в лицо, на размазанный каял и рваный воротник пиджака. Наемник медленно осел на пол, увлекая Сакуру за собой. Она упала на колени рядом с ним, тяжело дыша и прижимая окровавленную левую руку к груди. Тишина в нижнем офисе теперь была нарушена только её прерывистым хрипом и капаньем крови на кафель. В гарнитуре повисла мертвая, удушающая тишина, прерываемая лишь сухим треском помех и тяжелым, свистящим дыханием Сакуры. Каждый в канале — Какаши и Хидан на крыше, Темари и Дейдара на втором этаже, Карин в ситцентре — замерли, слушая этот кошмар в прямом эфире. Звуки были невыносимыми: отчетливый лязг стали о сталь, глухие удары тел о поваленную мебель и внезапный, резкий вскрик боли Сакуры, когда нож наемника впервые нашел ее бедро. — Один — ноль в пользу Данзо, — прозвучал чужой, издевательский голос наемника, усиленный микрофоном Сакуры. — Ты... ублюдок... — прохрипела она в ответ, и следом раздался звук разрываемой ткани и плоти. — Данзо просил передать, Сакура, — продолжал наемник, и в его голосе слышалось торжество. — Он помнит арест. Он ценит месть. В наушниках у мужчин раздался страшный, влажный звук — момент, когда Сакура позволила глубоко полоснуть себя по руке, чтобы поймать лезвие врага. Секундная пауза, а затем — яростное, звериное рычание Директора и клокочущий, захлебывающийся хрип наемника. Звук фонтана крови, брызнувшего на микрофон, отозвался в ушах Какаши и Хидана тихим, липким шлепком. — Сакура! — взревел Хидан, больше не в силах подчиняться приказам. Он не стал спускаться по лестнице. Он просто перемахнул через перила технического балкона, пролетев несколько метров вниз, и приземлился на полусогнутые ноги среди битого стекла и гильз.