Тёмные воды

Они рухнули на полированное дерево сцены за долю секунды до того, как первая пуля прошила воздух там, где только что была голова Изабель. Звук выстрела с глушителем был почти незаметен, но щелчок попадания в микрофонную стойку отозвался жутким эхом. Снайпер на балконе мгновенно сменил тактику. Увидев агента в графитовом костюме, он понял, что план со «звуковой смертью» сорван, и перешел на свинец. Пули начали крошить сцену вокруг них. Сакура, чувствуя, как адреналин выжигает страх, накрыла Изабель своим телом. Она чувствовала жесткие пластины кевлара под пиджаком, которые сейчас были единственной преградой между ними и смертью. Один из ударов пришелся ей в спину — тупой, сокрушительный толчок, от которого перехватило дыхание, но жилет выдержал. — ФБР! ВСЕМ ЛЕЧЬ НА ПОЛ! — сорвала голос Сакура, перекрикивая начавшуюся в зале панику. — ШИКАМАРУ, ПОДМОГУ В СЕКТОР Б! НАС ЗАЖАЛИ НА СЦЕНЕ! Изабель под ней зашлась в беззвучном крике, вцепившись в рукава её дорогого пиджака. Сакура, не обращая внимания на боль в спине, схватила девушку за плечи и потащила волоком к тяжелому роялю «Стейнвей» — единственному надежному укрытию на открытой платформе. — Ползи, Изабель! Ползи, если хочешь жить! — командовала Сакура, прикрывая её собой. В этот момент в зале начался хаос. Люди в смокингах и вечерних платьях топтали друг друга, пытаясь добраться до выходов. — Сакура, пригнись! — голос Саске в наушнике был подобен грому. Из тени боковой ложи показался силуэт Учихи. Он не прятался. Он стоял в полный рост, и его пистолет в руках с черными перчатками двигался с пугающей точностью. Саске открыл подавляющий огонь по балкону, заставляя снайпера вжаться в пол. В ту же секунду с другого конца партера раздался рев Хидана. Он ворвался в проход, отшвыривая опрокинутые стулья, и открыл огонь, отвлекая внимание стрелка на себя, давая Сакуре драгоценные секунды. — Итачи, отсекай выходы! Темари, Дей — заходите сверху! — Саске быстро перемещался к сцене, перепрыгивая через ряды кресел. Хидан прикрывал его маневр, работая грязно и эффективно. — Харуно, уводи её за кулисы! Живо! Сакура, чувствуя, как по спине стекает липкий пот (или кровь от ссадин — она еще не понимала), рывком подняла Изабель на ноги и толкнула в сторону технического коридора. Карнеги-холл. Технический коридор. 19:50. Коридор за кулисами напоминал бесконечный лабиринт из бетонных стен и тяжелых железных дверей. Свет здесь был тусклым, аварийным, и тени от театральных лесов метались по стенам, как живые существа. Сакура тащила Изабель за собой, крепко сжимая её запястье. Девушка спотыкалась, её платье цвета морской волны безнадежно зацепилось за какой-то гвоздь, и кусок дорогой ткани остался висеть на стене, как лоскут кожи. — Сакура, я слышу это... — прошептала Изабель, её голос дрожал от ужаса. — Опять этот звук. Сакура замерла. Система шумоподавления в её наушнике выдала короткий, сухой треск, отсекая частоту, которую человеческое ухо почти не воспринимало. — В сторону! — рявкнула Сакура, толкая Изабель в нишу за тяжелым сейфом. В ту же секунду лампа над их головами превратилась в пыль от мощной вибрации. Воздух стал плотным, как кисель. Сакура почувствовала тошнотворную дрожь в груди. Из темноты показалась фигура в маске античной статуи с акустическим излучателем в руках. — Персей пришел за своей Андромедой, — раздался искаженный голос через динамики. Сакура вскинула пистолет, чувствуя, как вибрация пронзает кости. — Ты пришел за пулей в лоб, ублюдок! — выкрикнула она, открывая огонь. Фигура скрылась за поворотом, и коридор заполнил низкочастотный гул. Сакура почувствовала, как её колени подгибаются, графитовый костюм стал свинцовым. Изабель закричала, из её носа потекла кровь — резонанс бил точно в неё. Сакура, пересиливая боль, закрыла девушку собой и швырнула световую гранату. Вспышка! Пользуясь секундой тишины, Сакура пошла на таран. Она сбила фигуру в маске с ног, вцепившись в холодный металл «лица» врага. — Сакура! Сзади! — крикнула Изабель. Второй человек в сером костюме уже целился ей в голову, когда дверь в конце коридора вылетела с петель. Саске и Хидан ворвались внутрь одновременно. Саске черной молнией снес стрелка, впечатывая его в бетонный столб. Хидан, с перекошенным от ярости лицом, полоснул огнем по теням, заставляя любого, кто прятался в нишах, вжаться в пол. Сакура, задыхаясь, перекатилась по полу. Она увидела, как Изабель осела у стены. Лицо девушки было мертвенно-бледным, а из носа на воротник платья стекала густая алая струя. Её мозг буквально плавился от резонанса. Нападавший под Сакурой попытался достать нож. — Лежать, мразь! — выкрикнула она и, сжав кулак, нанесла короткий, дробящий удар кольцом прямо в челюсть. Тот обмяк. Сакура тут же на коленях подползла к Изабель. Видя, как тело девушки сотрясает дрожь, она вспомнила ту ледяную ночь на берегу и руки Саске. Она знала, что делать. Она отбросила Глок, рывком притянула Изабель к себе и обхватила её голову ладонями. Она прижала уши девушки к своей груди, накрывая их своими руками, создавая вакуум и блокируя звук. — Смотри на меня, Изабель! Смотри на мой пиджак! — приказала Сакура, стараясь перекричать гул. — Только я! Слушай, как бьется мое сердце! Она прижала её так крепко, что та почти перестала дрожать. Сакура стояла как скала в своем пыльном графитовом костюме, закрывая Изабель собой. Саске, закончив с последним охранником, обернулся и замер. Он видел Сакуру, баюкающую голову жертвы, защищающую её так же, как он защищал саму Сакуру. Это было зеркальное отражение их связи. Хидан замер рядом, опуская пистолет. Он смотрел на Сакуру, и в его глазах читалось горькое понимание: она больше не нуждалась в его защите так, как раньше. Она сама стала защитой. — Итачи, подавляй частоту! — скомандовал Саске в рацию, не сводя глаз с Сакуры. — Харуно, держи её. Мы выходим. Хидан подошел к ним, тяжело дыша. Он молча набросил свое пальто на плечи Изабель и Сакуры, накрывая их обеих. Он быстро подошел к ним, на ходу вырывая провода из акустического прибора, который валялся рядом. Гул мгновенно стих, сменившись звенящей тишиной. — Всё, Сакура. Тишина, — Саске положил руку ей на плечо, чувствуя, как напряжена каждая мышца в ее теле. Сакура не сразу разжала руки. Она еще несколько секунд удерживала Изабель, пока не убедилась, что дыхание девушки выровнялось. Только тогда она подняла глаза на Саске. Ее каял слегка размазался, взгляд был диким и воспаленным, но в нем была победа. — Мы ее вытащили, — прошептала она, и ее голос надломился. В коридор ворвались Темари и Дейдара, на ходу вскидывая оружие. Темари и Дейдара ворвались в коридор с оружием наизготовку, но тут же замерли, ошарашенные увиденным. Свет аварийных ламп выхватил резкую, почти библейскую сцену: Сакура, чьи руки всё еще прижимали голову Изабель к груди, медленно начала ослаблять хватку, когда звук окончательно стих. Белая рубашка Саске, которая была видна в распахнутом воротнике графитового жилета Сакуры, теперь была безнадежно испачкана ярко-алой кровью Изабель. Пятна расплывались по ткани, как лепестки увядающей розы. — Сакура! — Темари бросилась к ним, опуская пистолет. — Вы целы?! Дейдара быстро присел рядом с поверженным нападавшим, проверяя пульс, но его взгляд был прикован к Сакуре. — Хм, ну и месиво... Сакура-чан, ты как будто сама из ада вылезла. Сакура не ответила им сразу. Она медленно поднялась на ноги, всё еще поддерживая дрожащую Изабель за плечи. Девушка была в состоянии глубокого шока, её зрачки плавали, а по подбородку всё еще стекала кровь. — Всё хорошо, Изабель... — голос Сакуры был тихим, хриплым, но в нем была та самая сталь, которая заставляет верить. — Всё закончилось. Слышишь? Тишина. Сакура мягко обняла её одной рукой, а другой, не обращая внимания на дрожь в собственных пальцах, начала вытирать кровь с лица юной певицы. Она делала это осторожно, почти нежно, своими ладонями размазывая багровые следы по бледной коже, пытаясь вернуть девушке человеческий вид. — Сейчас придут врачи, — продолжала шептать Сакура, заглядывая Изабель в глаза. — Ты в безопасности. Твой голос... он спас тебя. Ты была сильнее его музыки. Саске стоял в шаге от них, его тяжелое дыхание постепенно выравнивалось. Он смотрел на Сакуру — на её испачканную рубашку, на кровь на её руках, на то, как она, сама едва держась на ногах после акустического удара, отдавала последние силы этой девочке. В его взгляде не было жалости, только мрачное, глубокое признание. Она действительно стала антидотом. Изабель наконец сфокусировала взгляд на Сакуре и, всхлипнув, уткнулась ей в плечо, пачкая графитовую ткань слезами и остатками крови. Сакура закрыла глаза, просто позволяя ей это сделать. Бар «Сизая бездна». Манхэттен. 23:45. Три часа спустя Манхэттен за окном бара тонул в сизом мареве дождя, но внутри царила тяжелая, прокуренная тишина. Команда ФБР оккупировала дальний угловой стол, скрытый в полумраке. Шикамару медленно цедил старый виски, Карин нервно крутила в руках бокал с чем-то ярко-красным, а Дейдара просто втиснулся в кожаный диван, сжимая в руках двойную порцию текилы. Хидан сидел рядом, выпивая прямо из горла бутылку темного пива; его пальцы, всё еще испачканные строительной пылью Карнеги-холла, дрожали. Все они выглядели как призраки самих себя — грязные, измотанные, с глазами, видевшими слишком много смерти за последние сутки. Сакура сидела между Темари и Саске. Она уже сняла галстук, верхняя пуговица её сорочки была расстегнута, а на белой ткани, выглядывающей из-под жилетки, всё еще темнели пятна крови Изабель, которые уже успели засохнуть. — Знаешь, Харуно... — Темари прервала тишину, её голос был хриплым от выпитого джина. — Мы видели это на камерах и там, в коридоре. Ты ведь чуть не умерла за эту девчонку. Ты прикрывала её собой так, будто у тебя девять жизней. Сакура замерла с бокалом в руке. Слова Темари вдруг пробили заслон адреналина. Она вспомнила тот странный звук на сцене — тупой, тяжелый удар в спину, который она в пылу боя приняла за очередной акустический толчок или падение. — Погоди... — прошептала она. Она резко поставила бокал на стол. Взгляд стал сосредоточенным и тревожным. Прямо посреди бара Сакура начала скидывать свой удлиненный пиджак Versace. — Сакура, ты чего? — Дейдара удивленно поднял бровь, а Хидан мгновенно выпрямился, поставив бутылку. Она не слушала. Сбросив пиджак на спинку стула, она начала расстегивать приталенную графитовую жилетку. Её пальцы дрожали. Под жилеткой была только тонкая белая рубашка и скрытый бронежилет. — Мне показалось... — она начала лихорадочно ощупывать свою спину через плечо, ища место удара. — Там что-то было. Я почувствовала... Саске мгновенно оказался рядом. Его тяжелая ладонь легла ей на поясницу, останавливая её хаотичные движения. Хидан дернулся было помочь, но Саске бросил на него такой взгляд, что адвокат остался на месте, лишь крепче сжав кулаки. — Успокойся. Дай посмотрю, — приказал Саске. Он провел рукой по её спине, проверяя позвоночник и ребра через ткань сорочки. Команда затаила дыхание. — Кожа чистая. Синяки будут огромными, но пробития нет, — коротко бросил он. Сакура выдохнула, но её взгляд упал на жилетку, которую она только что сняла. Она схватила её, выворачивая спиной к свету ламп над столом. Все присутствующие одновременно подались вперед. В плотной графитовой ткани дорогого костюма, прямо в районе лопаток и чуть ниже, зияли три четких отверстия. Края ткани были опалены и разорваны. Сакура развернула жилетку внутренней стороной. Три сплющенные свинцовые пули застряли в кевларе, так и не сумев пробить защиту, но они были там. Настоящие. Смертельные. — Три... — прошептала Карин, поправляя очки. — Он стрелял на поражение. Трижды. Снайпер не мазал, он целил в позвоночник. Сакура почувствовала, как холодный пот проступил на лбу. Она спасла Изабель, но сама была в миллиметре от того, чтобы стать одиннадцатой точкой на карте. Саске молча взял жилетку из её рук. Его пальцы коснулись расплющенного металла пуль. Он посмотрел на Сакуру так, будто впервые осознал, насколько близко она подошла к краю. — Этот жилет спас тебе жизнь, — голос Саске стал низким, почти опасным. — Но Звонарь не промахнулся. Он хотел, чтобы ты почувствовала каждый этот выстрел. Чтобы ты знала — он может достать тебя везде. — Сука... — прохрипел Хидан, глядя на пули. — Я убью его. Я лично вскрою ему горло за эти три выстрела. В баре на мгновение замолкла музыка, и в этой тишине звук пустого бокала, упавшего со стола Темари, показался выстрелом. Сакура бессильно рухнула обратно в глубокое кожаное кресло, чувствуя, как ноги становятся ватными. Она схватила стакан с тяжелым алкоголем и выпила его залпом, даже не поморщившись от обжигающего спирта. Но тишину бара, едва установившуюся после шока, разорвал резкий звук — музыка из колонок над барной стойкой захлебнулась и сменилась тревожным сигналом экстренных новостей. Бармен сделал громче. — Посмотрите на экран, — хрипло выдохнул Дейдара, указывая на телевизор над стойкой. Ведущая новостей говорила быстро, её голос дрожал от напряжения: "...Трагедия в центре Манхэттена. Несколько минут назад карета скорой помощи, перевозившая пострадавшую из Карнеги-холл юную сопрано Изабель Вэнс, попала в чудовищную аварию. Огромная фура без номеров на полной скорости пронеслась по улице, буквально протаранив медицинский автомобиль. Очевидцы сообщают, что грузовик даже не пытался затормозить..." На экране появились кадры с места событий: перевернутая, превращенная в груду металлолома машина скорой, мигалки, крики и черный дым, застилающий улицу. И ни следа той самой фуры. Сакура выронила стакан. Он не разбился, мягко упав на ковер, но звук внутри её головы был оглушительным. — Он не дал нам её спасти, — прошептала она, глядя на экран. — Одиннадцатая точка... он всё равно её забрал. Бар «Сизая бездна». Манхэттен. 00:15. В баре повисла мертвая, ледяная тишина. Стакан в руке Темари жалобно звякнул о полированное дерево стола. Сакура застыла с пустой рюмкой, её зрачки расширились, поглощая радужку. Всё, что она сделала в коридоре Карнеги-холла, весь смертельный риск, три пули в её спине — всё это было перечеркнуто одним мощным ударом многотонного грузовика. — Он не дал Персею опоздать, — прошептала Сакура, и её голос был похож на шелест сухой листвы на ветру. — Он просто решил закончить этот акт сам. Саске резко вскочил, опрокинув стул. Его лицо превратилось в маску из застывшего гнева, глаза горели опасным, нечеловеческим светом. Он не смотрел на экран — он смотрел на Сакуру, понимая, что Звонарь только что нанес им самый болезненный удар: удар по их профессиональной гордости и надежде. — Шикамару! — рявкнул Саске, и его голос перекрыл шум телевизора. — Связь с патрулями! Выяснить, куда ушла эта фура! Итачи, Карин — на место аварии, живо! Шикамару уже набирал номер, его лицо было бледным, как мел, а пальцы летали по экрану смартфона. — Саске... там сообщают... — он поднял глаза, и в них застыл холод. — Медики погибли на месте. Изабель... её нет в машине. Кабину скорой буквально выпотрошили. Сакура медленно подняла взгляд на Саске. Её руки, всё еще испачканные подсохшей кровью Изабель, начали мелко дрожать. Хидан рядом с ней глухо зарычал, сжимая пустую бутылку так, что стекло жалобно хрустнуло. — Он не убил её аварией, — выдохнула Сакура, поднимаясь с кресла, её графитовый костюм Versace теперь выглядел как помятые доспехи. — Он забрал свою Андромеду. Прямо у нас из-под носа, используя фуру как таран для похищения. За окном бара завыли сирены, разрезая дождливую ночь Нью-Йорка и смешиваясь с шумом ливня. Тяжелый вздох Шикамару, казалось, вобрал в себя всю усталость этой проклятой ночи. Он молча закрыл крышку ноутбука. Никто больше не притронулся к алкоголю — хмель мгновенно выветрился, оставив после себя лишь горький привкус пепла и осознание, что Звонарь снова на шаг впереди. Команда медленно, словно во сне, поднялась из-за стола. Слышался только скрип кожаных курток и тяжелый, ритмичный шаг ботинок по деревянному полу бара. Улицы Манхэттена за панорамным окном заливал холодный свет неоновых вывесок, отражающийся в грязных лужах. На выходе из бара Сакура на мгновение замерла, подставив лицо под колючий, ледяной дождь. Она всё еще была в одной белой рубашке с пятнами крови и бронежилете, прижимая к груди изуродованную жилетку своего костюма. Холод не пугал её — он помогал чувствовать границы собственного тела, возвращая его из оцепенения. Саске остановился рядом с ней. Он не смотрел на город, его взгляд был прикован к черному «Мерседесу», который ждал у обочины, как верный, опасный пес. — Ты едешь со мной, — его голос был тихим, но не терпящим возражений. Это не было предложением, это был факт, высеченный в граните. Сакура повернула к нему голову. Она видела его профиль — жесткий, напряженный, с капельками дождя на ресницах. В этом приказе была не только забота, но и то самое всепоглощающее собственничество, которое сейчас было её единственным якорем в океане безумия. — Я не справлюсь одна, если снова услышу звук, — честно призналась она, и её голос едва заметно дрогнул. — Тебе не придется, — отрезал Саске. Он открыл перед ней пассажирскую дверь, игнорируя тяжелый взгляд Хидана, который стоял в паре метров. — Садись. Мы едем на место аварии, а потом — ко мне. Никаких дискуссий, Харуно. Хидан сплюнул в сторону, провожая их взглядом. — Присматривай за ней, Учиха, — бросил он, садясь в Audi к Темари. — Если с её головы упадет хоть один розовый волос, я вырву твой движок вместе с твоим сердцем. Саске даже не обернулся. Он сел за руль, и «Мерседес» с тихим рыком сорвался с места, растворяясь в огнях ночного Нью-Йорка. Мерседес сорвался с места, взрезая колесами воду. В салоне пахло кожей и озоном. Сакура откинулась на сиденье, глядя, как мимо проносятся огни Нью-Йорка, превращаясь в размытые полосы. Она знала: эта ночь не закончится, пока последний аккорд не будет сыгран. Черный автомобиль мчался по направлению к месту столкновения, где всё еще полыхало зарево пожара. Место аварии встретило их зловещей, стерильной пустотой. Несмотря на искореженный металл скорой и выбитые стекла, здесь не было главного — улик. Фура исчезла, словно растворилась в тумане Манхэттена, не оставив ни следов шин, ни обломков фар. Работа профессионала. Сакура стояла у края полицейской ленты, глядя на пустые носилки. Внутри неё росла уверенность: Изабель уже мертва или находится в руках Звонаря. Она знала, что через час или два их телефоны взорвутся от звонка из морга или патруля — найдена одиннадцатая точка. — Поехали, — коротко бросил Саске, видя, как она бледнеет. — Здесь нам больше нечего ловить. Дорога до его пентхауса прошла в гробовом молчании. Как только электронный замок щелкнул, отсекая их от внешнего мира, напряжение, копившееся последние сутки, сдетонировало. Едва дверь закрылась, Саске не дал ей даже скинуть туфли. Он резко развернул её к себе, вжимая в холодную поверхность двери. Его глаза горели темным, неистовым пламенем — смесью ярости на Звонаря и дикого, животного облегчения от того, что Сакура сейчас здесь, а не на тех носилках. — Три пули, Харуно... — прорычал он ей в самые губы. Его дыхание обжигало. — Ты была в шаге от смерти. Опять. Его руки в черных перчатках действовали лихорадочно. Он не просто раздевал её — он сорвал с неё бронежилет, отшвырнув его в сторону с тяжелым грохотом. Следом полетели пуговицы его собственной белой рубашки. Он накинулся на неё с жадностью человека, который пытается убедиться, что его сокровище всё еще осязаемо, что под этой тканью бьется живое сердце. Сакура ответила с той же неистовой силой. Она вцепилась в его плечи, чувствуя пальцами твердые мускулы под тонким хлопком. Ей нужно было это — это грубое, властное присутствие, которое вытеснит из её головы образ тонущей лилии и звук выстрелов. — Заставь меня забыть... — выдохнула она, когда его губы накрыли её шею, оставляя влажный след прямо над пятном крови Изабель. — Господин... прошу... Саске рывком подхватил её под бедра, заставляя обхватить его ногами. Он нес её в сторону спальни, не прерывая поцелуя, который больше напоминал схватку. Его ладони сминали её кожу, стирая остатки холода Гудзона и страха Карнеги-холла. В эту ночь он не был просто детективом или напарником. Он был её единственной защитой, её хозяином, который выжигал из неё всё чужое, оставляя место только для себя. Через час в комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Саске не просто набросился — он действовал с холодной, карающей яростью. Он повалил её на кровать, нависая сверху всей своей мощью. Его лицо в полумраке спальни выглядело как маска мстительного демона. Он был в ярости от того, что кто-то посмел выпустить в неё свинец, что её жизнь висела на тонкой нити кевлара. На нем всё еще был пиджак и белая рубашка, которую Сакура успела расстегнуть в коридоре; полы ткани разошлись, обнажая его напряженный торс и кожаные ремни портупеи. — Ты думала, я позволю тебе так рисковать? — прорычал он, и этот голос пробрал её до самых костей. Его рука метнулась к собственной талии. Одним резким, отточенным движением он выдернул из брюк кожаный ремень. Кожа скрипнула в тишине комнаты, предвещая неизбежное. Саске перехватил обе её тонкие кисти одной рукой, сжимая их так, что Сакура невольно выдохнула, и рывком завел их за голову, прижимая к подушке. Он обернул ремень вокруг её запястий — туго, неоспоримо, фиксируя их в стальной захват. Сакура смотрела на него снизу вверх, её зрачки расширились, отражая его темный силуэт. Она видела, как ходят желваки на его скулах, как тяжело вздымается его грудь под распахнутой рубашкой. — Теперь ты никуда не дернешься, Харуно, — выдохнул он ей в самые губы. — Ты будешь чувствовать только то, что я позволю. Каждую секунду. Чтобы в твоей голове не осталось места ни для музыки, ни для смерти. Только я. Он прижался к ней всем телом, вминая её в матрас, лишая малейшей возможности к сопротивлению. Его губы, пахнущие горьким виски и металлом, накрыли её рот в сокрушительном, собственническом поцелуе. Это была не нежность — это была клеймовка. Он выжигал из неё страх Риверсайда и Карнеги-холла, заменяя его всепоглощающей, острой потребностью в нем. Сакура выгнулась под ним, чувствуя, как ремень впивается в кожу, но эта боль была благословением. Она подтверждала: она жива, она здесь, и она принадлежит человеку, который ради неё перевернет этот город. Саске не давал ей ни секунды передышки. Пока она изгибалась под ним, пытаясь найти опору, он резким движением стянул с неё графитовые брюки, оставляя её совершенно беззащитной перед своим яростным напором. Сакура инстинктивно попыталась потянуться к нему, обвила бы его шею, если бы не кожаные оковы на запястьях, но он лишь сильнее вжал её руки в подушку. Его взгляд был не просто властным — он подчинял. Он вколачивал в неё осознание того, кто здесь хозяин, заставляя забыть о пульсирующем в висках звоне и заменить его ритмом его собственного тела. В самый разгар, когда воздух в комнате стал густым от напряжения и тихих всхлипов Сакуры, тишину разрезал резкий, настойчивый звон телефона Саске. — Твою мать... — прорычал Учиха, не останавливаясь. Он не собирался менять позу или отпускать её. Одной рукой он продолжал удерживать её руки над головой, а второй нащупал телефон на тумбочке. Увидев имя на экране, он помрачнел ещё сильнее, но нажал на прием. — Что? — его голос был хриплым, прерывистым, полным сдерживаемой страсти и злости. — Саске? — голос Итачи на том конце был подозрительно спокойным, но проницательным. — Что с твоим дыханием? Ты в порядке? Саске бросил короткий, хищный взгляд на Сакуру, которая закусила губу, чтобы не издать ни звука, пока он продолжал двигаться в ней, властно и глубоко. — Бегаю, — бросил Саске, и в этом слове было столько двойного смысла, что Сакура невольно зажмурилась. — Что случилось? Говори быстро. — Тогда беги быстрее к Ист-Ривер, — тон Итачи мгновенно стал стальным, отсекая любые лишние вопросы. — Прямо возле штаб-квартиры ООН. Патруль заметил движение на пирсе. Девушка там. Она жива, Саске, но это ненадолго. Звонарь выставил её на всеобщее обозрение. Саске замер на секунду, его пальцы на запястьях Сакуры сжались до белизны в костяшках. Гнев на то, что их прервали, мгновенно трансформировался в чистый, ледяной адреналин охотника. — Понял. Будем через десять минут, — он сбросил вызов и отшвырнул телефон на кровать. Он не стал медленно отстраняться. Он рывком освободил её руки от ремня, но тут же схватил Сакуру за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты слышала брата? — прошептал он, и в его глазах снова зажегся тот самый детектив, который не проигрывает. — Одевайся. Сейчас мы закончим это шоу. И если я увижу, что ты снова лезешь под пули без приказа — ремень вернется на место, но уже не для того, чтобы спасать тебя от кошмаров. Поняла меня? Ист-Ривер. Район штаб-квартиры ООН. 06:15 утра. Черный «Мерседес» занесло на гравии, он замер в нескольких метрах от пирса, взметая облако пыли и речного тумана. Саске вышел из машины первым, и воздух вокруг него, казалось, мгновенно похолодал на несколько градусов. Он не просто был зол — от него исходила тяжелая, душная аура первобытной ярости. Тот, кто решился бы встать у него на пути сейчас, был бы стерт в порошок без суда и следствия. Через мгновение с визгом тормозов прилетел внедорожник Шикамару. Из него выскочили Темари и Дейдара, на ходу выхватывая оружие, а следом из второй машины выпрыгнул Хидан, чей взгляд лихорадочно метался по пирсу в поисках Сакуры. Но все трое тут же замерли как вкопанные, глядя на своего командира. Саске стоял у капота, глядя на стеклянную клетку на пирсе. Его вид был... нетипичным. Всегда безупречный Учиха, эталон дисциплины и холодного лоска, сейчас выглядел так, будто только что выбрался из эпицентра шторма. Галстука нет, дорогая белая сорочка навыпуск, верхние пуговицы вырваны с мясом, обнажая ключицы с красными следами и кожаную портупею. Волосы растрепаны ветром, а во взгляде — смесь жажды крови и неутоленного, прерванного желания. Дейдара, который уже открыл рот, чтобы спросить о плане, подавился словами. Он перевел взгляд на Сакуру, которая выходила с другой стороны машины, судорожно застегивая кобуру поверх помятой и испачканной рубашки. Её губы были припухшими, а каял окончательно размазался, придавая ей вид опасной и прекрасной фурии. — Хм... — Дейдара присвистнул, медленно опуская ствол пистолета. — Ребята, я, конечно, всё понимаю, работа работой, но, кажется, мы прервали Учиху во время просмотра очень, очень интересного кино. Хидан замер, переводя взгляд с расстегнутой рубашки Саске на зацелованную Сакуру. Его лицо исказилось от дикой смеси ревности и осознания того, что произошло в пентхаусе. Он видел эти красные отметины на шее Саске, видел, как дрожат руки Сакуры, и его пальцы так сжали рукоять пистолета, что побелели костяшки. Но даже он, в своем безумном упрямстве, не рискнул сейчас раскрыть рот — Саске выглядел так, будто готов убивать голыми руками. Темари отвесила Дею звонкий подзатыльник, но сама не смогла сдержать кривой усмешки, хотя её глаза всё еще были полны тревоги за Изабель. — Заткнись, Дей, — бросила она, а затем посмотрела на Саске. — Командир, если ты сейчас не выплеснешь эту энергию на Звонаря, боюсь, этот пирс взлетит на воздух просто от твоего присутствия. Шикамару, единственный, кто сохранял холодный рассудок, даже не улыбнулся. Он смотрел в бинокль на клетку. — Саске, оставь свои «фильмы» на потом. У нас проблема, — Нара указал на основание пирса. — Датчики давления. Стеклянная коробка висит на противовесах. Если мы сделаем шаг на бетон — струны внутри клетки натянутся и просто разрежут девчонку на куски. Это гребаная музыкальная шкатулка смерти. Саске медленно повернул голову к Шикамару. Его взгляд был настолько тяжелым, что даже Нара на секунду отвел глаза. — Мне плевать на шкатулку, — прорычал Саске, и звук его голоса был похож на хруст ломающихся костей. — Итачи, ты на связи? Дай мне точку, где сидит этот «дирижер». Я не буду разминировать пирс. Я убью того, кто держит пульт. Сакура подошла к нему вплотную, чувствуя, как от его тела всё еще исходит жар. Она положила руку на его предплечье, и на мгновение его мышцы под её пальцами дрогнули, признавая её прикосновение. — Саске, посмотри на струны, — тихо сказала она. — Они настроены на частоту 440 герц. Если Изабель закричит от страха, резонанс запустит механизм. Нам нужна тишина. Полная тишина. Саске не сводил глаз с клетки, но его рука накрыла ладонь Сакуры, сжимая её пальцы с такой силой, что косточки побелели. Это было молчаливое обещание: он выжжет всё живое в радиусе мили, лишь бы она осталась невредимой. — Шикамару, Темари, Хидан — работайте с периметром, — приказал Саске, не оборачиваясь. Его расстегнутая сорочка открывала вид на тяжелую кобуру, и в этом диком виде он казался в сто раз опаснее, чем в костюме с иголочки. — Дейдара, если хоть один датчик пискнет раньше времени — я из тебя самого сделаю произведение искусства. Сакура сделала глубокий вдох. Она чувствовала на своих губах вкус Саске, а на запястьях — фантомное давление ремня. Эта ночь окончательно превратила её в часть этого безумного мифа. Она сняла свои массивные туфли Versace, оставаясь босиком на холодном, влажном бетоне. Графитовые брюки были помяты, сорочка в крови — Андромеда вышла на тропу войны. Финальный пирс. Сакура ступила на пирс. Первый шаг. Бетон был ледяным, но она не чувствовала холода. Она слышала, как поёт ветер в струнах клетки — тонкий, сводящий с ума звук, который Звонарь превратил в гильотину. — «Кто твой господин?» — снова прогремел голос из скрытых динамиков, и Сакура увидела, как Изабель в клетке вздрогнула. Одна из струн мазнула её по щеке, оставляя тонкую красную полосу. — Молчи, Изабель! Не издавай ни звука! — прошептала Сакура, двигаясь плавно, почти танцуя, перенося вес тела так, чтобы датчики давления под плитами не зафиксировали её движение. Саске в это время уже скрылся в тенях заброшенного склада. Он двигался как хищник, перемахивая через ограждения, его расстегнутая рубашка развевалась на ветру. Он видел в прицел винтовки не просто врага. Он видел того, кто прервал его, того, кто посмел охотиться на Сакуру. — Вижу его, — раздался в наушниках ледяной шепот Саске. — Крыша северного терминала. Он сидит с пультом. Харуно, я держу его на мушке. Двигайся к клетке. Сакура была уже в метре от клетки. Струны вокруг Изабель начали вибрировать сильнее. Звонарь начал увеличивать громкость динамиков, создавая резонанс, который должен был разорвать ловушку. — Саске, сейчас! — крикнула Сакура, бросаясь к клетке, плечом вышибая стеклянную дверь, чтобы успеть перехватить Изабель до того, как струны станут стальными лезвиями. Струны лопались со звуком рвущихся скрипичных жил, хлестая по стеклу и бетону. Сакура лежала на полу клетки, намертво прижимая к себе Изабель, чувствуя, как острые концы стали едва задевают её графитовый жилет. В воздухе стоял металлический запах озона и пороха. Тишина, наступившая после выстрела Саске, была оглушительной. Саске не бежал — он летел по пирсу. Его расстегнутая рубашка хлопала на ветру, как крылья падшего ангела. Лицо было бледным, глаза горели триумфом и первобытным собственничеством. Он ворвался в разбитую стеклянную клетку, игнорируя осколки под ногами. — Сакура! — его голос сорвался на рык. Он не стал помогать ей подняться. Он просто рывком вытянул её из-под Изабель и заставил встать, встряхнув за плечи. Его взгляд лихорадочно сканировал её тело — лицо, шею, испачканную кровью сорочку. Убедившись, что новые красные пятна не принадлежат ей, он сгреб её в охапку, сминая остатки её безупречного костюма. — Жива... — выдохнул он ей в волосы, и в этом звуке было больше страсти, чем во всем, что происходило в пентхаусе. Темари, Дейдара и Шикамару подбежали следом. Темари тут же занялась Изабель, набрасывая на нее свою куртку, а Дей и Нара застыли у входа в клетку. Они смотрели на Саске и Сакуру, и в их взглядах читалось всё: от облегчения до неловкости. — Ну что, «Персей» получил свою голову Медузы, — пробормотал Дейдара, пряча пистолет. — Хотя, судя по виду Учихи, он готов сейчас откусить голову любому, кто просто посмотрит в сторону Харуно. Хм. Саске медленно отстранился от Сакуры, но не выпустил её ладонь. Он обернулся к команде. Его сорочка всё еще была расправлена, на шее отчетливо виднелись следы её пальцев, оставленные в пылу той прерванной ночи. Он выглядел как победитель, который только что забрал свою главную награду. — Шикамару, — Саске чеканил слова, возвращая себе тон командира, несмотря на дикий вид. — Оформить место. Вызвать медиков для Вэнс. Отчет подготовишь к вечеру. Мы уходим. — В офис? — спросила Темари, приподнимая бровь и глядя на его расстегнутую рубашку. Саске перевел взгляд на Сакуру. В его глазах снова зажглось то самое «кино», которое прервал Итачи. — Нет. Нам нужно закончить один очень важный... допрос, — он почти незаметно усмехнулся, и его пальцы властно сжали запястье Сакуры, прямо там, где остались красные следы от кожаного ремня. — У Сакуры еще остались вопросы к своему господину. Сакура посмотрела на него, и в её глазах, подведенных размазанным каялом, вспыхнул ответный огонь. Она больше не была жертвой. Она была его партнером, его слабостью и его силой. — Поехали, — тихо сказала она, и её каблуки (которые она уже успела натянуть обратно) хищно цокнули по бетону. Хидан проводил их взглядом, сплюнув в воду Ист-Ривер. Он понимал: эта игра окончена, и счет в ней выставил не Звонарь, а Учиха. Саске повел её к «Мерседесу», не оборачиваясь, зная, что за его спиной остается разрушенный миф и спасенный город, а впереди — только она. Черный «Мерседес» летел по пустой набережной, разрезая утренний туман, как остро заточенный скальпель. В салоне царила густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая только рокотом мощного двигателя и тяжелым, прерывистым дыханием двоих. Саске вел машину агрессивно, его руки в черных перчатках сжимали руль так, что кожа на руле жалобно поскрипывала. Он не смотрел на Сакуру, но она чувствовала, как от него исходят волны необузданной, хищной энергии. Тот адреналин, который он не успел выплеснуть на пирсе, теперь требовал выхода. Не глядя, он протянул руку назад, нащупал на сиденье тот самый кожаный ремень и резким движением бросил его Сакуре на колени. Тяжелая пряжка глухо звякнула, соприкоснувшись с тканью её графитовых брюк. — Надень его, — приказал он. Голос Саске был низким, вибрирующим, лишенным всяких эмоций, кроме одной — абсолютной власти. Сакура сжала ремень в пальцах. Кожа была еще теплой от его тела. Она посмотрела на его профиль: растрепанные волосы, расстегнутая рубашка, жесткая линия челюсти. В этом диком виде он выглядел не как детектив ФБР, а как древний бог войны, вернувшийся за своей добычей. — Мы не договорили, Сакура, — он резко повернул руль, заходя в крутой поворот к своему дому. — Итачи спас этот город от Звонаря, но он не спас тебя от меня. Как только машина влетела в подземный паркинг и замерла, Саске не стал ждать. Он заглушил мотор и в ту же секунду навис над ней, перехватывая её лицо ладонью. Его большой палец грубо прошелся по её нижней губе, стирая остатки помады и сажи. — В этот раз я выключу все телефоны в этом чертовом здании, — прошептал он ей в губы, и его дыхание обжигало, как чистый спирт. — Ты не закроешь глаза. Ты будешь смотреть на меня и помнить каждый дюйм этой ночи. Чтобы, когда ты в следующий раз увидишь смерть, перед твоими глазами был только мой силуэт. Он вышел из машины, обошел её и рывком открыл пассажирскую дверь. Сакура поднялась, пошатываясь на своих высоких каблуках Versace, но он тут же подхватил её, перекидывая через плечо, как трофей. Ремень, который она сжимала в руке, хлестнул по его спине. Пентхаус. Финальный аккорд. Дверь квартиры захлопнулась с тяжелым, окончательным щелчком. Саске не стал включать свет. В серой мгле рассвета он бросил её на огромный диван в гостиной, мгновенно нависая сверху. — Ремень, — коротко приказал он. Сакура, дрожащими руками, протянула ему кожаную полосу. Она видела, как он медленно, со вкусом, обматывает её запястья. В этот раз он не спешил. Он наслаждался каждым её вздохом, каждым движением её груди под окровавленной сорочкой. — Ты моя, Харуно, — его голос стал почти нежным, отчего по её коже пробежал мороз. — Больше никакого Звонаря. Никаких чужих голосов. В этой комнате есть только твой стон и мой приказ. Он сорвал с неё остатки жилетки, обнажая плечи, на которых всё еще виднелись следы от бронежилета. Саске приник к её шее, выжигая поцелуями все страхи последних суток, оставляя на бледной коже свои метки — темные, неоспоримые, вечные. В эту минуту Нью-Йорк за окном мог сгореть дотла, Ист-Ривер могла выйти из берегов, но для них двоих время остановилось. Симфония безумия закончилась. Началась их собственная, личная тишина, в которой не было места никому другому. Утро в штаб-квартире ФБР выдалось необычайно ярким — мартовское солнце безжалостно высвечивало каждую деталь, но Сакура Харуно выглядела еще безупречнее, чем обычно. Она вошла в офис в своем фирменном стиле: черный костюм-тройка сидел на ней как вторая кожа. Приталенный жилет, удлиненный пиджак, подчеркивающий линию плеч, и брюки, идеально спадающие на каблуки. Ее розовые волосы были собраны в тугую, холодную укладку, а взгляд стал настолько острым, что мог бы резать стекло. Только плотный слой тонального крема на шее скрывал события прошлой ночи, которые Саске оставил на ее коже. У кофемашины ее перехватила Темари. Она выглядела отдохнувшей, но в ее глазах плясали чертики. Она медленно осмотрела Сакуру с ног до головы, задержав взгляд на воротничке рубашки, который та застегнула на все пуговицы. — О, Харуно, — Темари ухмыльнулась, скрестив руки на груди. — Какой официальный вид. Ну что, вы вчера хоть досмотрели то «кино», на котором мы вас прервали у ООН? А то вид у Саске был такой, будто он собирался пристрелить не Звонаря, а Итачи за тот звонок. Сакура даже не вздрогнула. Она лишь поправила манжет пиджака, сохраняя абсолютное, ледяное молчание, которое было красноречивее любых слов. Не удостоив напарницу ответом, она прошла мимо, чеканя шаг каблуками по паркету. Она зашла в свой кабинет, бросила сумку на стол и тяжело опустилась в кресло, прикрыв глаза лишь на секунду. Но тишина длилась недолго. Дверь кабинета открылась и закрылась практически мгновенно. Щелчок замка прозвучал в комнате как выстрел. Сакура открыла глаза и увидела Саске. Он уже был в новом костюме, идеально отглаженном, но в его глазах все еще полыхал тот самый огонь, что и несколько часов назад в его пентхаусе. Он не сказал ни слова. Саске подошел к ее столу одним широким шагом. Его рука резко дернула за ее черный галстук, одним уверенным движением поднимая Сакуру из кресла и заставляя ее податься вперед, прямо к нему. Он впился в ее губы с такой неистовой жаждой, будто они не расставались всего десять минут назад в подземном паркинге, а не виделись целую вечность. Это был поцелуй, пахнущий кофе, дорогой кожей и властью. Сакура вцепилась в его плечи, отвечая с той же отчаянной силой. Здесь, в кабинете ФБР, под прицелом десятков коллег за стеной, это казалось еще более правильным и еще более опасным. Саске отстранился лишь на миллиметр, продолжая держать ее за галстук и глядя прямо в глаза. Его дыхание было тяжелым. — Ты снова застегнула рубашку до самого верха, Харуно, — прошептал он, и в его голосе промелькнула опасная улыбка. — Думаешь, это кого-то обманет? Сакура мягко, но решительно положила ладонь на руку Саске, сжимающую её галстук. Она посмотрела ему прямо в глаза — в этот момент она не была его «Андромедой», она была агентом ФБР. Саске считал этот взгляд, нехотя разжал пальцы и отступил на шаг, поправляя пиджак. — Заходи, Нара! — крикнула Сакура, поправляя воротничок. Саске одним резким движением отпер замок. Шикамару вошел, неся в руках пластиковый контейнер с вещами убитого на пирсе снайпера. Он перевел взгляд с тяжело дышащей Сакуры на подозрительно спокойного Саске, вздохнул и поставил коробку на стол. — Я не вовремя? Хотя мне плевать, — буркнул Шикамару. — Посмотрите на это. У парня в кармане был жетон охранного агентства, которое обанкротилось десять лет назад. Он не «дирижер». Он просто... Договорить он не успел. Тишину кабинета разорвал резкий, требовательный звон рабочего телефона Сакуры. Она нажала на громкую связь. — Харуно на связи. — Агент Харуно, это патруль 402, — голос офицера на том конце дрожал. — У нас ЧП. Район Морнингсайд-Хайтс, береговая линия у парка. Мы нашли тело. Девушка. Связана по рукам и ногам сложным узлом из медной проволоки. И... господи... Сакура почувствовала, как кровь отливает от лица. Она посмотрела на Саске. Тот замер, его лицо превратилось в маску из застывшего льда. — Говорите четко, офицер, — приказал Саске, подходя к телефону. — Из её горла торчит камертон, сэр. Он всё еще вибрирует от ветра. И на песке рядом кровью выведено: «Фальшивая нота». Сакура медленно опустилась обратно в кресло. В кабинете стало невыносимо холодно. Тот человек на пирсе, которого Саске застрелил с такой уверенностью, был лишь пешкой. Изабель Вэнс была лишь отвлекающим маневром, чтобы увести их от настоящей Тринадцатой точки. Звонарь не просто был жив — он наблюдал за ними всё это время. Он видел, как они праздновали «победу» в баре. Он, возможно, видел, как они заходили в пентхаус Саске. — Он выманил нас, — прошептал Шикамару, глядя на экран монитора, где карта города снова начала мигать красным. — Мы убили не того. Саске ударил кулаком по столу так, что контейнер с вещами подпрыгнул. Его ярость, которая только что была направлена на Сакуру, теперь превратилась в направленный взрыв. — Морнингсайд-Хайтс... — Саске посмотрел на Сакуру. — Это прямо рядом с собором Иоанна Богослова. Сакура встала, её руки больше не дрожали. Теперь в ней жила холодная, кристальная ненависть. Она посмотрела на свой черный костюм-тройку, на простреленную жилетку, которая лежала в сумке. — Это не конец мифа, Саске, — сказала она, застегивая пиджак на все пуговицы. — Это его истинное начало. И в этот раз я не буду ждать в клетке. Команда снова срывается с места, но теперь всё иначе. Хайвей 9А. 11:40 утра. Манхэттен за окнами бронированных автомобилей ФБР проносился в бешеном ритме. Команда неслась в сторону парка, разрезая поток транспорта воем сирен. Сакура Харуно, сжимая руль своей черной Audi A8, шла первой в колонне. Её взгляд был прикован к дороге, но мысли всё еще возвращались к камертону в горле девушки на берегу. Звонарь не просто выжил; он объявил им личную войну. Следом, в зеркале заднего вида, она видела черный «Мерседес» Саске Учихи. Он шел вплотную, не отставая ни на метр. Замыкал колонну тяжелый внедорожник команды, где сидели Темари, Дейдара и Хидан. Сакура перевела взгляд на правое зеркало. Из-за опоры моста, вынырнув из слепой зоны, вылетел черный спортивный мотоцикл. Водитель в шлеме, скрывающем лицо, двигался агрессивно, идя на обгон колоны. Сакура почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она увидела вспышку в руках мотоциклиста. Это был не пистолет. Длинный ствол винтовки с оптическим прицелом был направлен не на шины её Audi. Снайпер метил в идущего следом Саске. Мотоциклист на секунду замешкал, ловя цель в прицел на такой скорости, но прежде чем нажать на курок, он левой рукой швырнул под колеса «Мерседеса» тяжелый стальной предмет — шипованную блокирующую заглушку. Пум! Пум! Звук выстрелов разорвал рев моторов одновременно со страшным скрежетом металла. Переднее колесо «Мерседеса» наткнулось на заглушку и мгновенно заблокировалось, разрывая покрышку в клочья. Лобовое стекло машины Саске разлетелось вдребезги от пуль. Сакура увидела, как автомобиль резко вильнул — Учиха пытался удержать управление, но на такой безумной скорости заблокированное колесо превратило седан в неуправляемый снаряд. Тяжелый седан подбросило в воздух. Он несколько раз перевернулся, высекая снопы искр из асфальта, и с чудовищным грохотом врезался в бетонное ограждение хайвея, замирая в облаке дыма, пыли и бензиновых паров. Мотоциклист, убедившись, что цель поражена, дал по газам и скрылся в тумане уходящего хайвея. Сакура, игнорируя все правила безопасности и протоколы ФБР, резко ударила по тормозам. Черная Audi ушла в жесткий, неуправляемый занос. Машину развернуло поперек трех полос, визг резины заглушил даже сирены. Едва Audi замерла у самого края бетонного разделителя, Сакура, не дожидаясь остановки двигателя, вылетела из машины.