Hot eternity(Горячая бесконечность).

      Дома было тихо. Непривычно тихо.        Обычно вечером всегда есть шум на кухне, когда Илья готовит. Или в гостиной звучит шум телевизора, когда они вместе смотрят глупые ситкомы. Или они лежат на диване и болтают, взяв Аню третьей с ними.       Шейну очень тяжело сидеть в их доме, в котором нет второго хозяина. Все лето они провели вместе. Каждый день. Если и отлучались, то не дольше, чем на пол дня.       Аня под боком тоже грустно скулит, когда Шейн её гладит. Очевидно и ей не хватает его.        Казалось бы, год назад для них это было нормой. Минимальное количество времени, которое они проводили порознь во время матчей – две недели. А сейчас Шейн не может выдержать даже дня.       Как будто почувствовав, что о нем думают, Илья позвонил по FaceTime.        На экране высветилось его улыбающееся лицо.        – Привет, как твои дела, детка? – спросил он, последнее слово было произнесено на русском.       – Все прекрасно. Смотри кто тут, – он повернул экран на заснувшую Аню.        – Моя малышка точно скучает без меня. Она осталась наедине со скучным хозяином.        – Скучным? А ты тогда какой?       – Я самый ахуенный, прекрасный и умный хозяин. А ты скучный хозяин.        Шейн закатил глаза.        – Ты сам как? Пьешь все лекарства?       – Да, пью все лекарства. Даже если они невкусные, – Розанов сделал выражение отвращения.       – Ты такой ребенок, – посмеялся Шейн. – Что ты делаешь помимо этого?       – Сплю.       – То есть ты только ешь и спишь?       – Да, определенно лучший отдых за всю мою хоккейную карьеру. А ты чем занимаешься?       – Заказал доставку еды, погулял с Аней. И весь день думал о тебе.       – О, да что ты, – Розанов приподнял бровь. – Уверен, как только началась сегодняшняя игра Нью Йорка с Бостоном, ты и думать забыл, что твой муж лежит в больнице.        – Неверно. Я не смотрел их матч сегодня.        Илья на экране выглядел искренне удивленным.        – Что? Шейн Холландер пропустил хоккейный матч? Кто ты и что сделал с моим мужем?       – Твой муж с ума сходит от волнения, ни спать, ни есть, ни смотреть хоккей не может, – закатил глаза Холландер.       – Ему стоит меньше переживать по пустякам. Меня такое в могилу не заведет. И где твои очки?       Шейн в десятый раз за разговор улыбается, как дурак.        – Я снял их, чтобы глаза отдохнули, – сказал он, а затем добавил: – Я не понимаю, как раньше мог неделями тебя не видеть. Я так скучаю.       – Я тоже скучаю, просто безумно. Тут такая унылая атмосфера в больнице, спасибо хоть палата одиночная. О вопросе времени, раньше это было вынужденной жертвой, сейчас все по-другому, – ответил Илья, а затем внезапно поднес телефон к губам и поцеловал камеру.        – Что ты делаешь? – посмеялся Холландер.        – Передаю тебе свою любовь через интернет, чтобы ты не грустил один.        В ответ Шейн отправил ему точно такой же поцелуйчик, Илья выглядел очень довольным.        – Завтра тренировка? – спросил Розанов.       – Мгм.        – Скажи команде, чтобы они не переживали за меня. Их капитан крепкий орешек.        – Скажу, обязательно. К слову, завтра точно захотят уточнить этот вопрос у тебя, спрошу заранее. Ты будешь выдвигать обвинения в сторону их полузащитника? От этого зависит отстранят его от игр или нет.       – Нет, – ответил Илья.       – Что? Ты серьезно? Почему? – опешил Шейн.       – Их полузащитник – отличный игрок. Когда, не если, а когда, вы выиграете, он и их фанаты начнут затирать о том, что это было лишь потому, что его отстранили. Хотя он сам полез на меня понимая, что два звездных нападающих его команде не по зубам, но все же, я хочу, чтобы он увидел, что и без меня Оттава оставит Монреаль ни с чем. Проигрыш на родном поле станет ему достойным наказанием, – закончил свою злую речь Илья.        – Воу, – ошалело произнес Шейн. – Да ты, мать его, Волдеморт.        На другой линии послышался смех.        – Волдеморт? Ты серьезно, Холландер? В каком году остались шутки по Гарри Поттеру?       – Заткнись! Гарри Поттер вечная классика.        – Для кого? Для странных канадских детей?       – Все, я бросаю трубку, – пригрозил Шейн и Илья в итоге раскаялся, и признал его правоту.        Они проболтали ещё час, прежде чем Илья захотел пойти спать. Да и Шейну уже пора было ложиться, завтра утренняя тренировка.        – Спокойно ночи, любимый, – пожелал Илья, снова сказав последнее слово на русском.        – Сладких снов, люблю тебя.        После конца звонка в комнате снова воцарилась мертвая тишина и Шейн решил, что, раз уж планов больше никаких нет, действительно стоит идти спать.  ***       Здание тренировочного катка на следующий день опять оказалось под давкой репортеров. Их стало только больше, будто на какой-то общественной демонстрации или митинге.       Шейн задумался, а не спали ли они все здесь прошлой ночью. Он на всякий случай осмотрел территорию на предмет палаток.       На парковке уже стояли машины остальных игроков, так что Шейн решил, что он последний и ему стоит поторопиться.        Поднявшись, он снова встретил волны внимания от журналистов, пытающихся узнать хоть какие-то подробности о вчерашнем событии.        Будучи более уравновешенным, чем вчера, Шейн даже ответил на пару рядовых вопросов и прошел дальше.        Ответы его были в духе: «Команда скоро сделает официальные заявления» и «Спасибо за беспокойство, все хорошо».       В раздевалке действительно были все, кроме него, хотя до начала тренировки ещё пол часа.        – Привет, ребята, – поздоровался он со всеми.        Парни увидели его и поприветствовали в ответ. Вид их был очень озабоченным, словно они хотели что-то сказать, но боялись потревожить уже и так расшатавшиеся нервы Холландера. Но он сразу понял это и ответил, обогнав все вопросы:        – Да, с Ильей все хорошо, он вернется к декабрю. Нет, он не будет писать заявление на этого уебка. Ещё вопросы?       – Почему? – спросил Лука. Молодой парень, который, как говорил ему Илья, очень напоминает ему их в лучшие годы. Горячий, вышедший из-под крыла МХЛ в прошлом сезоне и уже показывающий отличные результаты.        Шейну этот парень нравился.        – Он сказал, что хочет, чтобы мы разъебали их полный состав, – ответил он.        – Но это же безумие! Если этот придурок так и останется безнаказанным, то это точно повторится. Любой нормальный человек написал бы.       – Я согласен с Лукой, – ответил Уайетт Хейс, вратарь.        – Я тоже согласен с Лукой, но где у нас Илья и где понятие нормальности? – улыбнулся Шейн. – Если этот ублюдок так же поступит с кем-то другим, то это уже будут проблемы другой команды. Илья сказал нет – значит нет. Этот инцидент останется без его подписи, а полиция пусть делает, что посчитает нужным в рамках своих полномочий.       Холландер буквально почувствовал как усилилось напряжение в воздухе. Оно стало настолько густым, что его можно было резать ножом на ломтики.       Он хлопнул в ладоши.        – Так, у нас игра через пару дней и очень мало времени на тренировки, некогда киснуть – обратился он к игрокам. – Илью вывели из строя, но у нас ещё есть Лука и Я, а так же куча не менее важных хороших игроков в запасе. Сегодня я предлагаю размяться и отыграть один матч. Завтра и послезавтра подумаем над тактикой, надо проработать защиту для Вознесенского, у меня уже есть несколько соображений. А сейчас все на поле.       Все-таки вот этот капитанский дух никогда не выветрится из него, ведь он был капитаном почти всю свою хоккейную карьеру. Несмотря на то, что на его форме уже не было нашивки «К», он все равно не мог не включать эту капитанскую сторону и немного напрягался думая, что команда его не примет. Но все вышло наоборот.       Парни получив инструкции кажется расслабились. Они согласно прикрикнули и все вышли на лёд.        Тренировка проходила размеренно, на льду каждый чувствовал себя уверенно и выкладывался на сто. Видя такую идиллию, Шейн в который раз восхитился Ильей.        Сезон назад эта команда считалась одной из самых слабых в дивизионе, а после прихода Ильи, игроки начали работать более слаженно, словно заново учились понимать друг друга, что повлияло на общее мастерство команды. Одним словом – Розанов не просто отличный капитан, а один из лучших.  ***       Перелет в Монреаль был быстрым. Они вылетели где-то в час дня и приземлились без пяти минут два. Игра была назначена на завтрашний вечер, так что этот день был свободным. Он строго запретил игрокам брать в рот хоть каплю алкоголя. «После победы все вместе сходим куда-нибудь» – сказал он.       Шейн заметил, что у некоторых членов команды, после прошлогоднего инцидента с самолетом, появилась лёгкая нервозность при посадке на воздушный корабль. Холландер не мог винить их за это, ему это нанесло не меньшую травму, хотя он не был с ними на борту.        Он в принципе не понимал, на кой черт на расстояние, которое можно спокойно проехать на машине, меньше чем за два часа, понадобился целый самолет. Но это уже не его ума дело, заключил он. Главное, что добрались до пункта назначения без происшествий.       Днём перед выездом в аэропорт он созвонился с Ильей. Тот собирал вещи, чтобы через час выписаться из больницы. Холландер грустил из-за того, что не может быть рядом с ним и следить, но Илья ясно дал понять, что заботы Юны и Дэвида ему хватит с головой. К слову, за пару часов до этого Шейн отвел Аню к родителям, так что скучно Илье точно быть не должно.       Розанов действительно выглядел свежим и отдохнувшим, так что с души Шейна немного отлегло. Он пожелал ему удачи с их гиперопекающими родителями и попрощался.        Завтра будет важный день. Из дела принципа, для кентавров он стал даже более важным, чем день начала сезона НХЛ.        После разделения по номерам в отеле, Шейн проверил сообщения на телефоне. Мама отправила смешное видео того, как Илья пытается есть суп левой рукой и Шейн отправил ей смеющиеся смайлики. Ещё одно сообщение было уже от Ильи, где он жаловался на то, что Юна издевается над калекой. Холландер в шутку отругал его за это слово и сказал, что Илья сам согласился на это. Чуть погодя он дописал: «Подожди три дня, твой рыцарь выпутает тебя из лап злого дракона. А пока потерпи.».       Третье сообщение было от Хейдена.       Приезжай сегодня на ужин.        1:34 p.m       Джеки пообещала тебе приготовить диетическую стряпню.       1:35 p.m       Дети тоже соскучились по тебе.       1:35 p.m       Джей-джей хочет поговорить.       1:35 p.m       Придешь?       1:36 p.m       Шейн задумался. В прошлый раз он ужасно вспылил на игроков Монреаля за то, в чем они не были виноваты. И ему действительно стоит извиниться перед Джей-Джеем.        Он напечатал в ответ:        буду рад присутствовать.        2:15 p.m       ты что забыл, я больше не сижу на диетах.        2:15 p.m       скажи Д.-Д. пусть тоже приходит.        2:15 p.m       Он зашел в часы и поставил будильник на время через два часа. За эти несколько дней он так и не смог нормально выспаться, периодами отсыпая в течение дня. Отчасти это было от мыслей об игре, но в большой мере это было из-за того, что он отвык засыпать один.        Ему необходим Илья под боком. Его сопение для него как колыбельная, его тепло как снотворное. Без него ему нужно довести себя до полного изнеможения, иначе он не уснет.       Сейчас, кажется, он и довел себя до такого состояния. Эти два дня он устал не столько физически, сколько умственно, так как выстраивал новую тактику под каждую возможную комбинацию игроков на поле во время игры. Возможно, оно и не нужно было, однако ему нужно было думать хоть о чем-то, иначе он бы сошел с ума.       Проснулся он по звонку будильника и не чувствовал себя отдохнувшим ни на каплю.        Сообщение от Хейдена значились непрочитанными. Он сонными глазами прочел его.       Отлично. Приезжай к 6 вечера.       3:03 p.m       На часах уже почти пять, поэтому Шейн поднялся, умылся и стал выбирать одежду. После начала их совместной жизни Илья стал его негласным стилистом и они покупали одежду только вместе. Удивительно, что даже в таких простых вещах есть отражение Ильи.       Выбор остановился на сером свитере, под который он надел белую футболку, и широких синих джинсах.        Через пол часа он вызвал такси.  ***       – Шейн, привет! Как ты? – Джеки открыла дверь и впустила его внутрь.        Дом Пайков всегда был шумным и живым. Действительно чувствовалось ощущение семейной жизни. Особенно в разукрашенных маркерами стенах. По той высоте, на которой находились произведения детского искусства, можно было понять, кто из малышни что начеркал.       Он поцеловал её в щеку в виде приветствия и подарил фрукты, которые захватил по дороге.        – Прости, я не знал, что взять, а алкоголь перед завтрашним днём определенно плохая идея, – оправдался он.        – Да все в порядке, – ответила она. – Все любят фрукты. Проходи, они уже здесь.        Холландер не понимал, что значит «они», если должен быть только Джей-Джей, а затем вошел и увидел…       Марка.        Тот своим привычным холодным взглядом осмотрел вошедшего.        Хейден, до этого болтавший с ними о чем-то, тут же встал и подошел, чтобы обнять его.        – Шейн, рад тебя видеть, чувак.        Слегка отойдя от удивления, Шейн обнял его в ответ.        – Дядя Шейн! – со второго этажа на него налетели разом четыре урагана и чуть не снесли его с ног.        Дети Хейдена и Джеки всегда были очень активными, а сегодня, из-за присутствия гостей, они стали ещё более энергичными.        – А где дядя Илья? – спросила Эмбер.        Шейн улыбнулся.        – Дядя Илья приболел, но скоро выздоровеет.        – С ним точно все хорошо? – обеспокоено спросила Джейд.       – Точно-точно. Когда он выздоровеет, мы обязательно приедем к вам вместе.        – Эмбер, Джейд, Артур, Руби, дядя Шейн только приехал, дайте ему хотя бы сесть. Чуть позже он точно с вами поговорит, – сказала Джеки, предотвращая следующий поток вопросов детей.        Дети жалобно посмотрели на маму, но это не сработало, чему Шейн был искренне удивлен, потому что на него бы это подействовало. Им пришлось подняться наверх, чтобы продолжить играть.        Шейн повернулся к сидящим за столом Марку и Джей-Джею молча задавая вопрос.        Джей-Джей встал и подошел к нему, пока Марк очень внимательно следил за ними.        – Привет, – поздоровался он.        – Привет, – ответил ему Шейн.        Стало немного неловко, было заметно, что они не понимают, стоит им пожать руки, обняться или сделать что-то другое.        – Садитесь за стол, курица уже почти готова, – крикнула Джеки из кухни.        За столом воцарилась такая же тишина и Холландеру откровенно это надоело.        – Слушай, – сказал он Джей-Джею. – Я должен извиниться. За то, что сказал тебе на стоянке. Я был зол, но не должен был вымещать на тебя свой гнев. Извини.        Казалось, его друг смог наконец выдохнуть.        – Ты тоже извини, если тебе казалось, что я недолюбливаю… Рози. Для меня действительно было странно то, что ты с ним типа пара. А потом ещё и заключили брак. Розанов для меня навсегда останется мозгоебом, конечно, однако я рад, что ты нашел с ним свое счастье. Мир?       Шейн улыбнулся и кивнул.       – Так, – сказал он и многозначительно посмотрел в сторону Вознесенского, как бы задавая вопрос: «Что он тут делает?»       – Можешь задать вслух, – подсказал Марк ему.        Его русский акцент напомнил ему акцент Ильи пару лет назад и от этого стало даже смешно.        – Хорошо, что он здесь делает? – спросил Шейн уже громче.        Однако по выражению лица Джей-Джея Холландеру стало всё понятно. Вернее, рыбак рыбака видит издалека, верно же? Джей-Джей покраснел и перевёл взгляд на потолок, словно на нем красовалась оригинальная Сикстинская капелла Микеланджело.        – Дело в том, что… – Джей-Джей замялся в середине своей фразы.       – Мы вместе, – закончил за него Марк. – Типа встречаемся.        – Спасибо за уточнение, Вознесенский, а то я подумал, что ты считаешь меня слепым и я не заметил, что вы вместе здесь, – саркастично фыркнул Шейн.       Холландер не знал, как ему реагировать на такую новость, поэтому его лицо сохранило бесстрастное выражение.        – Чувак, какого хуя? Я когда сказал, что у меня будет четвертый ребенок, ты и то более удивленным был, – возмутился Хейден.        Шейн промолчал, а затем пожалел, что не взял какого-нибудь вина. Хотя сам и запретил алкоголь для своей команды.        – Понятно, – сказал он, а затем взял тарталетку и съел. – И как давно?       – С июля. Помнишь съезд хоккеистов, на который вы с Розановым не поехали?        Шейн кивнул.        – Понятно, – повторил он.       Повисла тишина.        – Ты имеешь что-то против? – спросил Марк. Его голубые глаза будто могли заморозить Шейна, если бы он сказал что-то не так.        – Даже если да, то что с того? – задал ответный вопрос Холландер. – Не я с тобой встречаюсь. Я слишком мало знаю о тебе, чтобы делать какие-то выводы. Если Джей-Джей с тобой счастлив, мне нечего тебе сказать.       На самом деле это было правдой. Шейн был знаком с его игрой, но не с его личностью. Хотя по игре часто можно отгадать характер игрока.        – Так, – встряла в разговор Джеки, уже успевшая вернуться. – Напряженная атмосфера портит аппетит, так что прекращайте. Хейден, помоги мне с едой.        Через пару минут на столе была целая поляна. Джеки всегда готовила, как бог, поэтому только от вида её еды у всех потекли слюни.        – Как там Илья? – спросила миссис Пайк.       – Во всю отдыхает, – улыбнулся Шейн. – Родители следят за ним.        – Что с ним в итоге? – спросил Хейден.       – Два перелома правой руки, вывих ключицы, легкое сотрясение мозга и дебилизм, но последний был с ним всегда, так что особо ничего, что угрожает его жизни.       – Слава богу, – выдохнули Вояджеры, кроме Марка. Тот так и остался с бесстрастным выражением лица.       – Когда он выйдет на лёд? – спросил Вознесенский.        – Если в декабре не выйдет, я его убью, – отшутился Шейн.        – Слушай, насчёт этой ситуации… – сказал Джей. – Я поговорил с главами клуба и мы приняли решение, что такой проблемный игрок команде не нужен. Завтра его последняя игра, дальше его отстранят.        Шейн благодарно кивнул. Это лучше, чем ничего.        – Илья тоже сказал, что не будет выдвигать никаких обвинений. Решите этот вопрос в частном порядке.        Джей-Джей кивнул. Атмосфера становилась все лучше и лучше.       Дальше за ужином они обсудили вчерашний матч Нью-Йорка с Бостоном, где Нью-Йорк одержал победу со счётом 3:1.       – Да Скотт настоящий монстр в этом году! – сказал Хейден. – Я не знаю, что его Кристофер с ним делает, но он выглядит как машина.        – Да, это пиздец конкретный, – согласился Шейн. – Мы уже можем делать ставки, кто заберет кубок Стэнли в этом году.       – В последние десять минут забить 2 гола просто потому, что твой парень что-то шепнул тебе на ушко… – со скептицизмом сказал Джей-Джей. – Я в ахуе.        – Что бы он ему ни пообещал, Хантер точно заслужил это, – сказала Джеки.        Все согласно промычали.       Внезапно телефон Шейна зазвонил. Он потянул руку в карман и вытащил его. Это был запрос на FaceTime от Ильи.        – Вы не против пообщаться с ним? – спросил он у остальных.        – Конечно нет, чувак, врубай, – ответил Хейден.        Он провел зелёный иконкой телефона вверх и на экране высветилось лицо Ильи, лежащего на диване в гостиной родителей.       – Ты что у Пайков? – первым делом спросил Илья, увидев интерьер вокруг Шейна.        – Да.        – Ты в курсе что он из команды тех, кто виноват в моем состоянии? – в шутку обиделся он.        – Да, поэтому я с ними и сижу, – ответил Шейн.       – Ну ты и злюка, – сказал Илья на русском и Шейн вопросительно на него посмотрел. Такого слова он ещё не учил.       – Он сказал, что ты злюка, – перевёл ему Марк.        Илья, услышав чужой голос, спросил:       – Что за русский там с тобой?        – Твой муж, похоже, ревнует, – посмеялся Джей-Джей.        – Это что Джей-Джей? Ты что собрал всех Вояджеров? Собираешься к ним вернуться и бросить меня? – Илья сделал вид, что плачет.       – Не драматизируй. Здесь я, Хейден и Джей-Джей, – сказал с улыбкой Холландер.       – И Марк, – добавил Илья.        – И Марк.        Шейн по очереди поднес телефон к каждому человеку, чтобы Розанов мог со всеми поздороваться.        Больше всех с ним заболталась Джеки. Она посоветовала ему несколько рецептов блюд для восстановления. Илья внимательно слушал её и будто записывал все в голове, время от времени кивая или уточняя что-то.        –…И запомни, нельзя передержать и сварить полностью, иначе действия не будет, – закончила она, а телефон тем временем перешел к Хейдену.        – Выглядишь хреново, – констатировал он.       – Я все ещё могу подать на вас в суд, – напомнил Розанов.       – Но ты этого не сделаешь, – ухмыльнулся Пайк.       – Целуй ноги моему мужу за это, – ответил Илья.        – Ага, прямо сейчас этим и займусь, – сказал Хейден и вышел из кадра, чтобы помочь Джеки отнести посуду на кухню.       Когда очередь дошла до Джей-Джея, тот сказал просто «Привет». Илья ему кивнул в ответ.       А вот Марк сказал ему на русском:       – Илюша, как твои дела?        Джей-Джей и Шейн переглянулись. Холландер понял, что это значит, так как изучал некоторые русские фразы и слова, но для него странно было конкретно обращение. Он запомнил его, чтобы позже спросить.        Илья на таком же идеальном русском ответил:       – Заебись, как видишь. А ты какого хуя там забыл вообще?       – Я сюда пришел по приглашению, придурок.       – Хейден начал звать всякий мусор к себе домой? – Хейден прищурился, поняв, что его упомянули.        – Да пошёл ты нахуй, – ответил Марк с тенью улыбки на губах.  Кроме матов Шейн не понимал ничего. Джей-Джей не понимал даже маты.        В итоге они перекинулись еще парой предложений из которых понятными словами были только «Шейн», «Хоккей», «Москва» и «иди нахуй». Холландер пытался запомнить слова из диалога и спросить потом, но быстро понял, что это неблагодарное дело и просто начал наслаждаться звучанием голоса Ильи на родном языке.       Вскоре телефон вернулся к Шейну.       – О чем вы говорили? Я слышал свое имя.        – Любопытной варваре на базаре нос оторвали, – сказал Илья на русском. Холландер не понял ничего кроме того, что это что-то типо стишка, так как рифму он услышать мог.       – Чего? – переспросил он. – Ты забыл, что я не русскоговорящий?       – Он сказал, что ты слишком любопытный, – перевёл Марк.        – Я не скажу, о чем мы говорили, – сказал Розанов. На его лице появилась провокационная ухмылка.        Шейн закатил глаза, а затем повернулся к Джей-Джею и на французском спросил:        – Тебе не кажется, что Илья много о себе думает? Джей-Джей закивал и на французском ответил:        – Оба этих русских о себе много думают.        – Что ты там сказал про русских? – встрял в разговор Марк. – Я вообще молчал.        – Тебе и говорить ничего не надо, – ответил его парень, чем вызвал улыбку у Шейна.        – Ладно, мне пора уже отдыхать, Вы меня утомили. Я вообще-то из-за вас в таком состоянии, – закатил глаза Илья. – Меня от ваших сюсюканий затошнило.        – Кто бы говорил, – ответил ему Марк, а Джей-Джей оглянулся на Шейна с немым вопросом: Неужели все между ними настолько очевидно?       – Ты выпил лекарства? – спросил напоследок Холландер, хотя понимал, что тот точно все выпил.       – О Господи, Шейн, в такие моменты ты как никогда напоминаешь Юну. С ней не выпить таблетки невозможно.        – Просто уточняю. Тогда отдыхай, так уж и быть. Разрешаю.        – Спасибо, мой рыцарь, за столь заботливое отношение ко мне. Позвони, когда будешь в номере, у меня на тебя планы, – он отправил ему воздушный поцелуй и отключился.       – Кажется он лучше, чем мы думали, – сказал Хейден, проигнорировав последнюю фразу Ильи. В его голосе звучало облегчение.        – Да на нем все, как на собаке заживает, – ответил ему Холландер. – Оклемается.        – О чем вы все таки говорили? – спросил Джей-Джей у Марка. Тот оглянулся на Шейна и ответил ему, что позже расскажет.        А Шейн окончательно поставил целью своей жизни узнать, о чем, черт возьми, они говорили.       После плотного ужина, за которые все были готовы целовать Джеки руки, Хейден и Марк отвлеклись на детей и играли в морской бой. Хейден в команде Руби и Эмбер подбивал Джейд и Артура в команде Марка сдаться, потому что идти против отца – грех, и в древнем Риме за такое казнили(Джеки его за такие выражение ударила по голове, что он абсолютно заслужил).        Шейн улыбнулся с этой картины и представил, что если бы Илья был здесь, воевали бы между собой уже три команды, а не две. А ещё, вероятно, что все дети ушли бы в команду Ильи.       Он и Джей остались за столом, тот наблюдал за взаимодействием своего парня с детьми Пайков. Когда-то давно Хейден сказал ему, что когда Шейн смотрит на Илью, его глаза приобретают форму сердечек. Сейчас, смотря на Джей-Джея, он понимал, что это значило.       Когда ругань Марка и Хейдена переросла с настоящую войну, Холландер решил выйти проветриться.       – Я на улицу, пойдёшь со мной? – спросил он у друга.       Тот встал вместе с ним и они вышли.        На улицы уже наступила вечерняя тьма, воздух стал прохладнее и тучи угрожающе скрыли звезды и луну. Завтра будет дождь. Многообещающе, учитывая, что завтра игра. Хотелось надеяться, что раз тучи над Монреалем, то неудача ждёт её команду, а не гостей.        При всей своей любви к своим друзьям, он собирался оставить их ни с чем. Даже любовь к Илье никогда не давала ему и мысли поддаться. Хотя все уверены в том, что он поддался ему в последней его игре в роли капитана Вояджеров. Но все, что ни делается – к лучшему, ведь так? Эта история заставила его во многом пересмотреть свои взгляды.       Прошлый Шейн извинился бы перед прессой и командой, даже если понимал бы, что упал случайно, и продолжил бы играть за Монреаль, приносить клубу награды и видеть Илью раз в месяц-два. Нынешний Шейн выбрал послать всех нахер и обрести свое счастье не в игре, а в любимом человеке. Если бы сейчас ему предложили бы синюю и красную таблетку с условиями «Съешь красную и станешь самым высокооплачиваемым хоккеистом НХЛ, получишь приглашение от лучшего клуба лиги и твое имя останется в истории спорта навсегда. А если съешь синюю, то оставишь все, как есть сейчас», он бы, не раздумывая ни секунды, взял синюю.       – С Ильей точно всё хорошо? – спросил Джей-Джей.       – Боже, – заныл Шейн. – Какой раз за вечер этот вопрос задали? С ним действительно все хорошо.        – Мне все ещё стыдно за то, что я не смог его остановить. Не только мне, многие члены команды против такой грязной игры, не думай, что мы поддерживаем такое.       – Я вам верю. Но, к сожалению, завтра кентавры жалеть вас не станут.       Джей приподнял бровь.       – Кто кого жалеть будет? Это наш город, братан, мы не проиграем.        Холландер ухмыльнулся, но не стал ничего говорить. Время покажет.        Вместо этого он спросил вопрос, который мучал его весь вечер:       – А как ты умудрился с Марком…?        – Я не знаю! – перебил Джей, будто боялся этого вопроса больше всех. – Я сам не могу себе это объяснить. Ты стопудово знаешь, каково это, когда ты просто видишь человека и все твои установки летят к херам. Например установка «я натурал, мне нравятся девушки». Или «русские – хуесосы, увижу – побью».        Шейн рассмеялся так, как не смеялся очень давно. Его смех раздался по всему двору и точно был слышен как в доме, так и за воротами.        – Прости, чувак, но ты никогда не был натуралом.        – Как ты смеешь! Ещё как был.       – Обманывай себя сколько хочешь, – ответил Холландер. – Вообще да, я понимаю о чем ты. Однако Илья у меня появился задолго до того, как я понял, что мне абсолютно не нравятся девушки.        – Ага, я помню Роуз. Вы с ней общаетесь ещё?        – Мгм. Она завтра прилетит сюда из Нью-Йорка. Сказала, что хочет посмотреть, как я надеру вам задницы.        – Мечтай, – ухмыльнулся Джей-Джей       А затем повисла тишина. Шейн заметил, что его друг хочет что-то спросить, но не может набраться смелости.       – Выкладывай, – кивнул Холландер.       Джей немного помялся, а потом все же спросил:       – Сколько вы с ним уже? Ну, с Рози.       – Двенадцать лет.       – Каждый раз ахуеваю, слыша это, – признался Джей-Джей. – Ты говнюк, я все ещё злюсь, что ты не рассказал мне.        – Да, мне искренне жаль. Я был параноиком, который чуть не довел любовь всей своей жизни до нервного срыва.        – Стоп, об этом я не слышал.        – И не услышишь. Хотя, может я расскажу, когда я буду готов принять всю отстойность своей натуры, – Шейн оглянулся на темное небо. – Да и ты сам не лучше.        – Вообще-то я собирался рассказать после матча у вас. Я хотел собраться впятером: Я, ты, Розанов, Марк и Хейден. Но планы резко поменялись, – вздохнул Джей.       Шейн поморщился от воспоминаний о том, как Илья лежал на холодном льду и не шевелился, пока вокруг стоял ужасный шум.        – Я к чему это, – он посмотрел на Холландера. – Знаешь, очень странно переосознавать свою жизнь в 30. Только вчера я мечтал о семейной жизни с какой-нибудь загорелой блондинкой и тремя детьми, а сегодня рядом со мной человек, который не то что не загорелая блондинка, а даже не женщина, – он набрал нового воздуха в легкие. – Я не имею ввиду, что это плохо. Я рад тому, что человек рядом любит меня. И я тоже очень его люблю, даже если рано говорить об этом во всеуслышанье. Просто, понимаешь… есть очень много всего, что я не понимаю. И мне бы не помешала помощь, чтобы лучше разобраться в себе.        Шейн понял, к чему ведет Джей Джей. Ему нужен человек с опытом. В жизни Шейна такой была Роуз, она оказала ему непомерную поддержку, которая очень ему помогла. Как минимум осознать и принять свои чувства к придурку, который сейчас является его мужем. Пришло время вернуть долг человечеству.       – Братан, я всегда открыт к вопросам, – уверил он его. – Я понимаю, как это бывает сложно. Я твой друг и я всегда готов помочь тебе, – он хлопнул его по плечу.        На лице Джей-Джея расцвела благодарная улыбка. В его глазах отражался весь спектр эмоций, который он испытывал прямо сейчас.        – Спасибо, Шейн.        Холландер улыбнулся ему в ответ. Какое все-таки прекрасное ощущение – понимать, что у тебя есть люди, которые доверяют тебе настолько, что не боятся попросить у тебя помощи.       Краем глаза он заметил, что дверь дома открылась и оттуда высунулась голова Джеки. Она помахала им, зазывая их обратно в дом.        – Пора внутрь, Джеки приготовила что-то ещё, – отшутился он и они последовали в дом.       В итоге, как оказалось, Марк с треском проиграл Хейдену и тот купался в овациях своих детей. Картина эта выглядела очень смешно: Хейден стоит и строит позы силача, его дети кружат вокруг него хороводом, а Марк притворяется мертвым и лежит на полу.        В голову Шейна внезапно прокралась мысль о том, что Марк и Илья чем-то очень похожи, но не мог понять чем. Не внешностью и явно не характером, но что-то точно есть.        Они распрощались ближе к одиннадцати вечера, когда четверо гремлинов уже спали, кто на полу, кто на диване, кто прямо за столом.         – После завтрашней игры предлагаю посидеть командами, – предложил Джей-Джей.        – Можно. Я попрошу Буда спросить у всех, – ответил Шейн.        – А ты типо сам не можешь?        – Ну, я не капитан и даже нашивки «А» не ношу. Меня смущает, что я, возможно, забираю чью-то роль.        – Да ты же ебанная первая леди своей команды, не кисни и делай все сам.       – Больше никогда так меня не называй, – хмыкнул Шейн, уже предвидя реакцию своей команды на такое прозвище. Он никогда от него отмыться не сможет.       Джей-Джей ухмыльнулся, а потом обнял его на прощание.        Шейн сел в свое такси и как никогда был счастлив наконец с кем-то поговорить.        В последние дни его грызли мысли об Илье, о взаимоотношениях с Джей-Джеем и о будущей игре. А сегодня вечером словно дышать легче стало. Будто его легкие до этого были в клетке, а сейчас её открыли.        Осталось выиграть завтра.