Hot eternity(Горячая бесконечность).

      Поправив шлем на голове, Шейн следовал за Будом и остальной командой по коридору.       На стадионе слышался рев толпы. Кентавры были уверены, что сегодня все места заняты только фанатами Монреаля. А значит на поддержку они могут не расчитывать.       Поддержка фанатов – одна из лучших вещей в спорте и её отсутствие может привести к полной дизморализации команды. Однако, Шейн видел, как горят глаза сокомандников. Никто не забыл происшествия с Ильей.       Перед выходом заместитель капитана остановил их.       – Итак, мы здесь. Наконец-то, – сказал Зейн. – Выиграть сегодня – дело чести. У нас нет варианта «проиграть», потому что чертов Розанов будет смотреть этот матч.       Уайетт повернулся к Шейну.       – Не хочешь ли сказать что-то ободряющее, первая леди? Что-нибудь для настроя?       Лицо Холландера сменило сразу несколько эмоций: непонимание, осознание и раздражение.       – Да откуда вы все, блять, это взяли, – он прикрыл глаза и устало вздохнул. На самом деле он знал. Уайетт и Джей-Джей поддерживали дружеские отношения практически с самого начала игры в НХЛ. Возможно, это прозвище вообще было их общей идеей. – Хотите услышать речь? Пусть Буд её скажет.       Буд отрицательно покачал головой.       – Нет, чувак. Будь Роз моим мужем, я бы ещё нашел что сказать.       Шейн в шутку закатил глаза.       – Хорошо, отлично. Речь мужа Ильи, – он выдохнул и улыбнулся. – Слушайте внимательно, засранцы. Сегодня у нас не начало сезона, не плей-офф и не финал Кубка Стэнли. Однако, я хочу, чтобы каждый воспринял эту игру так, словно играет в последний раз. Мы не дома, там мы уже одержали победу. Монреаль точно такой же город, как и Оттава. Такой же лёд, такой же стадион. Однако не дайте этому запудрить вам мозги. Не расслабляйтесь, – он глубоко вдохнул и громче сказал: – В Оттаве мы их выебали, выебем и здесь. И помните, это не ради победы, это ради нашего капитана. Нахуй Монреаль!       Команда одобрительно зашумела, застучав клюшками об пол. Холландер почувствовал удовольствие от поддержки этих парней.       Лука открыл дверь и они вышли на освещаемый яркими прожекторами стадион. Голоса людей оглушили парней и они оглянулись на трибуны.       Внутренности Шейна резко скрутило.       Он был прав. Трибуны действительно были переполнены фанатами в синих джерси, половина из которых держали флаги с эмблемой Монреаль Вояджерс. Но это было не то, что вывело его из состояния относительного покоя.       Огромный, мать его, тканевый плакат, развернутый на пять рядов верхней части трибун с надписью: «Холландер, ш**ха, вали в дерьмовую Оттаву».       Кто-то полностью выкупил пять ебанных рядов просто для того, чтобы расположить этот плакат.       – Что это за хуйня? – отреагировал первым Уайетт.       – Почему они не убирают его? Такое разве не запрещено на матчах? – спросил Лука, раскрыв рот.       – Очевидно, блять, что это выгодно ебанной верхушке Вояджеров. Раз это не игра сезона – значит может использовать грязные приемы. Хотят испортить нам настрой, – сказал Буд.       – Я надеру задницу Джей-Джею после игры, – Уайетт точно был настроен серьезно. – И насрать, что он щас, вероятно, дерется за то, чтобы этот плакат убрали.       Шейн опустил взгляд на свои коньки и пытался наладить дыхание, хотя ему казалось, что мигрень ударила в голову с новой силой, заставляя желудок сделать кульбит.       Он пытался не реагировать на все это, пытался принять факт того, что одиннадцать лет своей карьеры пришлось выкинуть в мусор. Но он не мог не принимать близко к сердцу фанатские выходки.       Илья был прав когда-то сказав, что Шейну слишком нравиться быть любимым публикой.       – Эй, Холландер, не смотри туда, – окликнул его Зейн. – Не позволяй этому влиять на твою игру. Помнишь свои слова? Играй, как в последний раз. Ради Розанова.       Шейн кивнул, хотя головная боль только усилилась.       Они выстроились перед выходом на лёд, когда перед началом оставалось около пяти минут. Взгляды команды были обращены к маленькому островку во всём этом синем море на трибунах: там сидели немногочисленные фанаты Кентавров, вывесившие их флаг с перил.       Над катком висели огромные экраны, время от времени показывающие происходящее в зале. Обычно во время перерывов это были игры по типу «камеры поцелуев» и «кто похож на…», где показывали тех, кто выглядел как какой-то персонаж из сериалов, знаменитость или ещё кто-то. А сейчас это был просто осмотр зала.       Внезапно, Лука, наблюдающий за изменением кадров на экранах, удивленно спросил:       – Почему он здесь?       Команда одновременно подняла головы, сразу же выражая свое негодование всеми матами от А до Я.       Шейн поднял голову только после этого. На экране первой он заметил Роуз Лэндри. Ее волосы стали заметно длиннее с их последней встречи. Как он знал, её новая роль не предусматривала никакой смены имиджа, включая стрижку волос, хотя она очень любила свое каре. Она помахала в камеру рукой. На её футболке было написано: «Холланов спасут хоккей». Холландер улыбнулся этому.       А затем он перевёл взгляд на того, кто сидел рядом. Шейн подумал, что от стресса начал видеть галлюцинации, потому что он увидел Илью. Тот тоже смотрел в камеру и улыбался. На нем было надето джерси с эмблемой Оттава Кентаурс. Правая рука его была в специальном бандаже для фиксирования конечности. Он встал и повернулся спиной к камере. Сзади на его джерси были цифры 2 и 4, а сверху красовалась фамилия «Холландер». Толпа недовольно зашумела, громкость их действительно могла нанести вред ушным перепонкам.       Справа от Ильи сидели его родители и размахивали маленькими флагами Кентавров, точно так же улыбаясь.       – У меня галлюцинации? – решил уточнить Шейн.       – Если да, то у нас у всех, – ответил кто-то сзади.       – А может мы траванулись в отеле?       – Холландер даже не кушал с нами.       Их переговоры прервал свисток, ознаменовавший начало приветствия, и Шейн, придя в себя, неожиданно для себя почувствовал, что весь дискомфорт в теле начал исчезать.       Илья здесь. Рядом с ним. Хоть и не на льду, зато Шейн чувствует его поддержку. И этого достаточно, чтобы почувствовать себя избранником Бога. Один голос Ильи может перекрыть тысячи голосов других.       – Давайте, – крикнул он. – Ни пуха, ни пера.       Они выехали на приветствие первыми, будучи гостями. Выстроившись в строй, Кентавры наблюдал за тем, как команда Монреаля выходит на лёд во главе с Джей-Джеем.       Толпа начала скандировать название команды, становясь все громче и громче с каждым новым их игроком на льду. Когда-то они скандировали фамилию Холландера. Как же все поменялось.       Когда Вояджеры точно так же выстроились напротив Кентавров, Шейн сразу заметил того самого       полузащитника. Внутри снова закипела ярость, прожигая вены, словно кровь в них заменила лава.       Буд и Джей-Джей пожали руки, а все остальные игроки одной симфонией застучали клюшками по льду.       Игра началась. ***       Первым на вбрасывание вышел Лука. Шейн внимательно следил за игроками чужой команды.       При звуке свистка, центрфорварды одновременно замахнулись клюшками. Однако Лука оказался быстрее.       Шайба полетела к Буду, он объехал флангового защитника Вояджеров и проехал примерно два метра, после чего отправил шайбу обратно назад.       Однако расчет оказался неверным, правый нападающий вражеской команды выехал перед Лукой и перехватил шайбу, сразу поменяв направление.       Джей-Джей ехал справа от своего нападающего, поэтому тот, заметив защитника Кентавров, отправил шайбу капитану.       Однако уже через пару секунд Джей-Джей оказался прижатым к бортикам катка Будом.       Заместитель капитана отправил шайбу снова к Луке. Тот берет её под контроль, вылетает в обратную сторону, объезжая всех.       Когда до ворот оставалось около восьми метров, Лука отправил шайбу в полет.       Секунда. Шайба пролетает мимо защиты вратаря и залетает прямо в ворота.       Первый гол игры засчитан за Кентавров Оттавы.       Все на скамейке запасных встали, обрадованно подняв руки. Лука приехал к их части и его буквально затащили за бортики, обнимая все одновременно.       Начало игры многообещающее. Шейн похлопал Луку за плечо.       – Отличная работа. ***       Первый тайм закончился, на табло светилось две одинаковые цифры:       1:1       Удар Луки оказался единственным стоящим за эти двадцать минут. Гол за Монреаль, очевидно, забил Вознесенский, причем в последние минуты тайма.       Шейн трижды приблизился к тому, чтобы забить в ворота, однако два раза он промазал из-за спешки, а в третий его вообще «выбили» и он упал на лёд, только богом ничего себе не повредив. Эта стычка чуть не вызвала очередную драку между двумя командами, члены которых уже начали подтягиваться к месту происшествия. Однако арбитр вовремя подоспел, не давая дальнейшего развития агрессии.       Наконец-то наступил перерыв, в зале зазвучали песни, а игроки сидели и переводили дух. Началась «камера поцелуев», чтобы фанаты не заскучали. Чаще всего она показывала на тех людей, которые очевидно были парами, однако иногда она налетала и на случайных людей.       В середине перерыва камера сделала огромный круг, пока не остановилась на Роуз и Илье. Эти двое переглянулись с выражением лица «какого хера?». Роуз покачала головой и показала указательными пальцами на свою футболку. Илья же посмотрел в камеру, а затем отправил воздушный поцелуй прямо в неё. Все знали, кому он посвящался.       Шейн практически физически ощутил чужие губы у себя на щеке и улыбнулся. А затем увидел, что камера показывает его на экранах и его глупая улыбка была показана буквально на весь стадион, однако он не переживал из-за этого. Что такого в том, что он улыбается своему любимому человеку? Будет он париться об этом. Вместо этого он подмигнул в камеру.       Он уже терпеть не мог и хотел как можно быстрее подойти к Розанову. Этот его неожиданный приезд словно дал Шейну второе дыхание. Хотелось узнать, как он себя чувствует, почему не сказал о том, что придёт, и просто почувствовать его рядом.       Последней песней перерыва стала «The Weekend – Starboy». Холландер внезапно для себя понял, что это песня, не учитывая строчек про наркотики, ужасно сильно подходит Илье. Вернее, его старой версии.       Особенно строчка про машины, коллекцию которых он продал при переезде из Бостона в Оттаву.       «We don’t pray for love, we just pray for cars».       Холландер был готов поклясться, что Розанов в то время точно согласился бы с этой частью. А затем в его жизнь с признанием ввалился сам Шейн Холландер, его любовник, и тот не смог устоять. Да и не хотел. Да и не получилось бы.       Когда песня закончилась, Шейну сказали, что первым на вбрасывание выходит он. Он кивнул и выехал на лед.       Против него вышел, удивительно, не Марк, а их второй центрфорвард, новичок.       Свисток. Вбрасывание за Шейном. Шайба проезжает к правому нападающему, однако её перехватывают в паре сантиметров от него. Она оказывается у Монреаля и их игрок несется к воротам, время от времени перебрасывает шайбу то к одному товарищу, то к другому, но Шейн появляется перед ним и, чуть ли не врезаясь в противника, Холландер перехватывает шайбу обратно.       Он за секунду оглядывает лёд, проверяя, кто где находится и строя в голове план под названием «кого как объехать?». Поняв, что на левом фланге меньше игроков Вояджеров, чем на правом, он резко меняет траекторию пути.       Сейчас на катке находятся только те, с кем Холландер играл, поэтому он примерно понимал их возможности.       Шум толпы звучит в ушах, когда он бьет шайбу со слишком большого расстояния, так как к нему со всех сторон несутся игроки Монреаля. Он уже думает, что не попадет, так как расстояние было дальше двадцати метров, однако шайба пролетает прямо над шлемом голкипера и отдает гол команде Оттавы.       2:1       К нему подъезжают Кентавры и радостно обнимают.       – Чувак, это было ахуенно, – услышал он от Буда.       – Я не ожидал, что попаду.       – Фортуна точно любит тебя.       Шейн повернул голову и увидел Хейдена, который, заметив это, состроил ему рожицу. Холландер улыбнулся и отсалютовал ему.       Они отъехали от чужих ворот и произвели замену игроков. Лука отправился на вбрасывание с Вознесенским.       Как бы хорош ни был молодой центрфорвард Кентавров, скорость Марка натренирована годами и практически равнялась со скоростью Шейна и Ильи, поэтому вбрасывание и отдается ему.       Следующую минуту игры все наблюдают за тем, что шайба путешествует от Луки к Марку, от Марка к Зейну, от Зейна к Джей-Джею, от Джей-Джея снова к Луке и эта последовательность сохранялась уже в во второй раз, однако в последний момент Джей-Джей успевает передать её Вознесенскому и тот бьет по направлению ворот.       Шейн задерживает дыхание. Шайба пролетает путь с огромной скоростью. Однако ударяется о основание ворот, чудом не попадая в них. Уайетт собирается отправить шайбу подальше, но успевший подъехать левый нападающий Монреаля вовремя перехватывает её и она все же залетает в ворота.       2:2.       – Вот блять, – матерится Шейн, получая поддержку от сидящих рядом членов команды.       Они идут нога в ногу и такими темпами им дадут овертайм и они будут играть до «внезапной смерти».       Через следующие тринадцать минут игры, после шести замен нападающих с обеих сторон, Вознесенский забивает еще один гол, снова вызывая довольный рев толпы, начавшей петь гимн клуба Монреаля.       Лука подъезжает к скамейке запасных с очень паршивым видом.       – Эй, – Шейн зовёт его. – Всё в порядке. Не переживай из-за этого. Ты забил хороший гол в начале.       Лука кивнул, но было заметно, что ему это совсем не помогло. Холландер не знал, как ещё можно его поддержать, потому что в случае такой игры, сам бы начал самокопания. И дело не в том, что Лука отыграл плохо. Шейн вообще мог сказать, что парнишка играет на уровне, учитывая его маленький опыт в больших играх, однако восприятие самого себя у Луки отличалось. Критическая сторона всегда скажет тебе, что ты был недостаточно хорош. Даже если в случае чужих поражений ты не подумаешь о них так же, как о своих.       До конца тайма оставалось около трёх минут, а команда Монреаля выигрывала на одно очко.       На лёд вышел один из центрфорвардов Оттавы, который, по ощущениям Шейна, играл весьма посредственно. Да и тренировки посещал по праздникам. В его плохой игре он уверился, когда тот не взял вбрасывание у парня, который, по виду, на лет семь позже начал играть в хоккей.       Тайм закончился без забитых в последнюю минуту голов. 3:2 в пользу Вояджеров.       Снова начался перерыв, во время которого все пытались ободрить Луку, который уже в гроб себя закрывал, прося посыпать земли сверху.       На экранах сверху началась игра «Кто похож на…». В этот раз были знаменитые актёры. Первой на экране появилась Энн Хэтэуэй и отсчет. 3…2…1… Камера показала красивую девушку, одетую в джерси с номером Джей-Джея. Ее темные волосы были аккуратно уложены в волны, а на губах красовалась ярко красная помада. В её чертах действительно можно было найти что-то похожее на актрису.       Следующей картинкой была пара Анджелины Джоли и Бреда Питта. Когда отсчет прошёл, на экране показали пару, сидящую в том самом маленьком островке фанатов Оттавы. Они улыбнулись в камеру и помахали. У девушки были сильно выраженные скулы и светло-голубые глаза, а у парня стрижка, похожая на ту, которую Бред Питт носил раньше.       Так и проходила одна картинка за другой. Последним по счету показали Джареда Падалеки, а через три секунды камера обратилась к Розанову, кушающему попкорн и болтающему с Роуз.       – Вообще не похожи, – сказал Шейн.       – А по-моему есть что-то, – выразил мнение Уайетт.       Холландер покачал головой, а потом вызвал смех команды своей следующей фразой:       – Илья не такой смазливый.       Затем начался третий тайм. Он шел не так же, как прошлые. Всем словно одновременно пришло в голову, что пора повышать уровень сложности. Обе команды играли так, как некоторые не играли даже в плей-офф, поэтому за первые десять минут ни одного гола не было забито.       Шейн изо всех сил пытался приблизиться к воротам, но почти всегда оказывается придавленным к бортикам Вознесенским, который так же не получил ни одной возможности забить и уже начинал закипать от этого. Его игра становилась все более и более агрессивной. Ещё чуть чуть и он кого-то точно пришибет клюшкой.       На шестой минуте Шейн отправил шайбу в полет с того же дальнего расстояния, с которого забил в прошлый раз, однако госпожа Удача в этот раз его не поддержала. Шайба пролетела над воротами и врезалась в стекло, заставив дернуться от испуга сидящих за ним фанатов Монреаля.       Эта была игра не на жизнь, а на смерть.       На одиннадцатой минуте Лука подъехал к воротам, получая идеальный шанс забить, однако произошло то, что, в принципе, можно было ожидать, но не хотелось.       В него врезались и снесли с ног. Он кубарем прокатился по льду, прежде чем остановиться практически у самого бортика. Это был не таран ради защиты ворот. Это было натуральное нападение.       Тот же, мать его, мудак, что вывел Илью из игры в прошлый раз. Теперь его целью стал Лука. Тот не получил таких же увечий, как Розанов, и встал на ноги. Однако по тому как он правой рукой схватился за локоть левой, можно было сказать, что руку он себе точно повредил. Игра приостановилась.       Прошло меньше секунды, прежде чем все игроки Оттавы, включая тех, кто сидел в запасе, направились в сторону льда Монреаля. Часть поехали к Луке, к которому уже подошли медики, а остальные к игрокам противников.       Шейн был разъярен. Он подъехал к этому полузащитнику первым и, игнорируя голос Джей-Джея, говорящего ему что-то, толкнул игрока Монреаля, а затем схватил его за шиворот рукой.       – Какого хера ты творишь, уебок? – крикнул он. – Честной игрой выиграть не можешь и решил, что тут бойцовский клуб? Знаешь что я с тобой, блять, сделаю, хуесос?       Парень в ответ выдал что-то, что он от злости даже не разобрал.       Его правая рука поднялась, чтобы нанести удар, но её вовремя перехватил подъехавший Хейден.       – Мужик, успокойся, тебя сейчас отстранят, – попытался привести его в чувство друг.       Шейн повернулся и, как он понял по испугу в глазах Пайка, лицо у него было действительно зловещее. Но тем не менее Хейден его не отпустил.       Тут подъехали арбитры.       – Холландер, отпусти его, иначе я выпишу тебе матч-штраф, – сказал один из них и Шейн подчинился.       К ним подъехали не менее злые Буд и Джей-Джей и начали с ними что-то обсуждать. Шейн же отъехал успокоиться и проверить, как там дела у Луки. Коротко говоря, все обошлось. Могло быть гораздо хуже, парень оказался крепким. Однако теперь он не сможет выйти на лёд. Шейн в уме повторил все маты, которые знал, а затем оглянулся на разборки.       Судя по удивленному лицу арбитров, капитан Вояджеров и заместитель капитана Кентавров злились не на друг друга, а вместе принялись голосить об одном.       На лёд выехали тренер Кентавров Вибе и Вояджеров Терио и присоединились к обсуждению. Тренер Терио начал спорить о чем-то с Джей-Джеем, но тот не отступал. К Джей-Джею внезапно присоединился Хейден. Теперь они вместе о чем-то агрессивно разговаривали со своим тренером. Рядом же молча стояли Зейн и тренер Вибе и ждали решения судий.       Через пару минут комок людей наконец развязался. Тренер Вибе и Буд подъехали к ним.       – Этого уебка отстраняют до конца игры. Даже в случае овертайма его не выпустят, – сказал Буд. – Капитан Вояджеров попросил смягчить наказание Холландеру, признав полную вину своего игрока, хотя их тренер и пытался высказаться против. Вместо пяти минут, Холландер, ты сидишь здесь две, потом имеешь право выходить. А сейчас я выхожу для буллита.       Шейн прикрыл глаза и сжал челюсти. Дерьмо. Две минуты. Без него и Луки за эти две минуты Марк мог забить ещё один раз и счёт тогда станет 4:2. За оставшиеся пять минут тайма отыграться уже будет невозможно. Нужно отыграть хотя бы в ничью. В овертайме еще есть шанс победить.       Игра продолжилась через две минуты. Буллит Буда не попал.       На вбрасывание вышел Вознесенский и Мэтсон, один из запасных центрфорвардов Кентавров.       Очевидно, что вбрасывание оказалось за Монреалем. Шайба путешествовала от игрока к игроку Вояджеров, однако игроки Оттавы как будто получили силу, которой не было раньше. Эта ситуация с Лукой зажгла в них что-то, что могло растопить этот лёд и превратить его в штормящий океан, угрожающий затопить к херам всю эту арену.       Они понимали, что забить не смогут, поэтому сосредоточились на том, чтобы не дать забить соперникам. И у них отлично выходило. Почти все игроки рассредоточились на территории Кентавров и отбивала все попытки хоть как-то приблизиться к воротам.       Пару раз защитники даже умудрялись остановить шайбы в полете.       Это были самые долгие две минуты в жизни Шейна. Когда они закончились, ему наконец разрешили выйти на следующее вбрасывание. До конца игры семь минут. За это время игроки успеют смениться минимум четыре раза. Он попросил тренера Вибе выпустить его и на последние две минуты. Тот согласился.       На вбрасывание вышел один из нападающих Монреаля. Шейн даже не напрягался, чтобы выиграть его.       Половина игроков на льду были новичками этого сезона, которые уже начали выдыхаться. И Шейн воспользовался этим. Он на полной скорости проехал мимо всех и уже приготовился замахнуться клюшкой, когда его прижал к бортику Хейден. Пайк выбил у него шайбу и она полетела к одному из их нападающих, который сразу же повел её в обратную сторону.       Шейн оттолкнул Хейдена и поехал вслед за другим игроком, подрезая и отбирая шайбу обратно.       Однако объявляют замену игроков и Холландеру приходится вернуться на скамью запасных.       Снова началась стратегия «сторожить шайбу, а не пытаться забить».       По расчетам Шейна, вместе с ним на следующие две минуты выйдет Вознесенский, так как его тоже уже давно не выпускали. Тренер Терио явно боится, что другой нападающий не удержит Шейна и не хотел рисковать.       Так и оказывается. Уже через три минуты они стоят напротив друг друга. До конца игры две минуты. Всё. Пан или пропал.       Звучит свисток и Шейн выбивает шайбу ударом, чуть ли не сломавшим клюшку Марка. Шайба направилась к правому нападающему, который прокатил её вперед на три метра, прежде чем вернул её Шейну.       На него уже ехал Джей-Джей, но Холландер успел отреагировать и ударил его плечом в плечо. Краем глаза он взглянул на табло. 30 секунд до конца.       Ну уж нет. Монреаль не победит. Ни в коем случае. Он умрет, но забьет.       Шайба резко отправляется назад, куда успел подъехать Зейн. Тот её хватает, объезжает Вознесенского и, увидев Холландера впереди, отправил шайбу обратно к нему.       В эту секунду для Шейна время замедлилось. Он отчетливо, как под микроскопом, видел каждый сантиметр, который проехала шайба, прежде чем попасть к нему под клюшку.       Стадион начал скандировать оставшееся время.       – Десять!       – Девять!       Со спины на него уже ехал Вознесенский, когда он ударил по шайбе.       – Пять!       – Четыре!       Она со скоростью света попала прямиком в ворота.       – Один!       Прозвучал гудок конца игры. На табло 3:3. Они сыграли вничью. Трибуны недовольно завыли.       Буд подошел к нему и обнял, через секунду рядом оказались уже все игроки Оттавы. Немногочисленные фанаты Кентавров встали со своих мест и размахивали флагами. Шейн не видел выражение лица Ильи, но знал, что на нем отражается гордость.       В момент, когда он подъехал к скамье, тренер ему гордо улыбнулся и хлопнул по плечу, а затем вышел на лёд к тренеру Терио и судье, обсудить, будет ли у них овертайм или они остановятся на ничьей.       – Овертайм должен быть, – сказал Шейн.       – Я так заебался, что согласен на ничью, – встрял один из нападающих, показывая жест пистолета рукой и прикладывая его к голове.       Холландер посмеялся с этого.       – Так, – сказал Бут. – В случае дополнительного времени выходим Я, Холландер и Мэтсон. На ворота Уайетт. В случае признания ничьи хватаем Розанова с трибун и валим бухать.       Команда радостно высказала свое согласие       – Известно, что с Лукой? Что конкретно сказали медики?– спросил Холландер.       – Растяжение локтевого сустава и частичный надрыв связок. Жить будет, восстановится за месяц, может меньше.       Шейн кивнул. Уже второй их нападающий пострадал. А ведь сезон игр НХЛ даже не начался.       Через пару минут вернулся тренер Вибе.       – Быть овертайму, – сказал он. – Все знают, кто выходит?       Парни кивнули.       – Отлично, готовьтесь. Через две минуты выход, – а затем он подошел к Шейну и показал экран телефона. – Розанов просил передать.       Холландер взглянул на сообщение, которое Илья отправил тренеру.       скажите тупому Холландеру, чтобы быстрее заканчивал.       я соскучился и хочу его увидеть.       Этого было достаточно, чтобы зарядить Шейна заново. Он ощутил какой-то странный приток энергии, словно он мог поделить море на два. Илья был словно Гермес, покровительствующий спортсменам, выбравший Шейна своим фаворитом. Розанов буквально превращал его в настоящее второе воплощение Геракла.       Его действительно пугало то, как Илья на него воздействовал. Ему было страшно, что когда-нибудь хватит одной просьбы Розанова, чтобы он убил кого-то. Или уже хватает? Стоило ли проверять?       Илья ждёт его. Значит он должен забить так быстро, как сможет. Выиграть и забрать трофей в виде своего мужа с этого надоевшего места.       Овертайм проводился в формате 3 на 3 плюс вратарь. Выигрывает тот, кто забьет первым. Это и есть «быстрая смерть». Дополнительно время – 5 минут. Шейну хватит одной. Ему даже не понадобятся другие игроки. Он был уверен в своей победе так, как никогда раньше.       Может Гермес подговорил богиню победы Нику дать Холландеру свое благословение? Иначе ничем другим такую самоуверенность он объяснить не мог.       Против него стоит Вознесенский, справа от него Джей-Джей, слева парень, чье имя Холландер не знал.       Свисток.       Шейн стремительно выбивает шайбу из «рук» Вознесенского. Не давая никому из присутствующий ни секунды на осмысление, он вылетает из зоны видимости Марка и на скорости, которую не набирал никогда, проезжает к воротам.       Шейну показалось, что все слишком просто. Что сейчас выскочит черт из табакерки и всё испортит. Он глубоко вдохнул холодный воздух стадиона и доверился своим инстинктам, позволяя неведомой силе вести его.       Он даже не смотрел на ворота, когда ударил по шайбе, никуда не целился. Он просто знал, что взгляд его Гермеса показывает ему путь.       Шла сороковая секунда овертайма, когда табло сменило свои значения.       4:3 в пользу Оттава Кентаурс. Они сделали это. Шейн сделал это.       Оттава победила Монреаль в двух играх подряд.       Холландер коленями упал на лёд, на его лице расцвела счастливая улыбка.