Hot eternity(Горячая бесконечность).

      – Иногда я жалею, что покупал тебе настолько сексуальную одежду, – сказал Илья, наблюдая за тем, как Шейн прихорашивался у зеркала.       Шейн оглянулся на свое отражение. В приглушенном свете комнаты и без очков, он не мог разглядеть, что такого «сексуального» Илья в этом увидел.       – Не совсем понимаю, о чем ты. Все так одеваются в клубы.       Розанов очертил взглядом Холландера в зеркале, начиная с его широких плеч, проводя глазами по виднеющимся из под льняной рубашки острым ключицам. Затем его глаза провели тропинку вниз, где ткань еле скрывала его выраженные кубики пресса.       – Блять, у тебя все просвечивает.       – Тебе не нравится? – спросил Шейн, повернувшись с нему.       – Чертовски нравится. Особенно мысль о том, что я сниму её с тебя.       Холландер ухмыльнулся, но ничего не ответил. Вместо этого он повторил свой вопрос, заданный ранее:       – Так ты серьезно говорил насчёт джерси?       – Да, – ответил Илья. – У меня под ним майка, если что сниму, – в доказательство он поднял полы джерси вверх и взгляду Шейна предстала облегающая белая майка.       – Если ты его снимешь, я тебя убью, – сказал Шейн.       Ему казалось, что в том, как эти майки выглядят на Илье, есть нечто запретное. Это буквально незаконно, выглядеть так ахуенно, надев обычную майку. От него начинала исходить такая сумасшедшая энергетика, что Холландер готов был стоять перед ним на коленях круглосуточно. Она добавляла ему… маскулинности? Он точно не мог сформулировать это чувство. Он мог только признать, что он ещё более гей, чем другие геи, когда Илья рядом в ебанной майке. И никто другой не должен был видеть его мужа в этом.       – А, да, я и забыл про твой фетиш.       – Это не фетиш.       – Ещё какой фетиш, Шейн. Как и то, что я люблю, когда ты в очках, – Илья рукой потянулся к футляру для очков на тумбочке. – Наденешь сегодня?       – Да, конечно, – саркастично ответил Холландер. – И буду выглядеть как ботан, который украл одежду у своего старшего брата.       Илья прыснул от такого сравнения. Шейн в очках это тот, кого называют «Nerd». Самый яркий представитель нердов.       – Ты и без очков ботан. Особенно тогда, когда дело касается хоккея или правильной пищи.       – Вообще-то я уже давно не слежу за питанием так маниакально, как раньше.       – Вообще-то я уже давно не слежу за питанием! – шепелявой речью спародировал его Илья.       – Заткнись, блять, и вызови такси, – сказал Шейн. Он поднял парфюм от Ив Сан Лоран, подаренный ему Роуз, на уровень шеи и пару раз пшикнул на себя. В воздухе сразу послышался приятный аромат, закружившийся по всей комнате.       Розанов послушно открыл Uber и заказал такси до нужного бара. На экране высветилась монохромная карта Монреаля и такси на ней, что мчало в сторону их отеля.       – Водитель будет через десять минут, – уведомил он мужа.       Холландер кивнул и наклонился взять что-то из чемодана. И именно в этот момент Илья понял, насколько же легко его муж может доводить его.       Классические брюки палаццо, в которые Шейн был одет, очень, ОЧЕНЬ сильно облегали его бедра. И когда Илья говорит очень – это буквально значит, что ещё чуть-чуть и они порвутся под напряжением чужих мышц. И вот сейчас, когда Шейн, не осознавая этот свой жест, склонился и искал нечто в содержимом своего с чемодана, эти штаны, предательский для Ильи, обтянули его задницу. В попытке успокоиться, Розанов стиснул свои челюсти и сжал пальцы до побелевших костяшек.       Когда Холландер поднялся и оглянулся на Илью, то сразу заметил его странное состояние.       Он опустил взгляд вниз, на чужие джинсы и отчетливо увидел, насколько недейственными оказались методы Ильи наладить контроль над своим возбуждением.       – Сколько ещё до приезда такси? – спросил он будничным тоном, словно ничего не заметил.       – Семь минут, – выдавил Илья.       – Отлично.       Шейн подошел к нему вплотную. Он опустился на колени и потянулся руками к пряжке на ремне Ильи, вызвав у него удивленный выдох. Он прикусил губу и освободил один из концов ремня, открывая доступ к чужим штанам. Под ними все еще виднелся бугорок.       – Я помогу тебе немного, чтобы ты совсем не приуныл.       Холландер расстегнул молнию и приспустил чужие штаны. На своих волосах он почувствовал руку Розанова и прижался лицом к его паху, поднимая глаза. Он прекрасно понимал, как развратно сейчас выглядит.       Взгляд Ильи был затуманен возбуждением, в них виднелось ожидание дальнейших действий Холландера. И как можно быстрее.       Шейн облизал его член сквозь ткань нижнего белья от Кельвин Кляйн. Илья громко промычал и прикрыл глаза. Если бы не стена сзади, то он бы точно потерял равновесие. Да и сейчас он был на грани того, чтобы съехать по ней.       – Быстрее, – почти взмолился он.       Его муж по-хищнически улыбнулся, сжав пальцами член Ильи через трусы, а затем наконец освободил его от лишней ткани, не захотев затягивать с прелюдией при неимении достаточного времени.       Шейн провел рукой по всей длине несколько раз, размазывая выделившийся предэякулят, прежде, чем приблизиться и облизать головку. Захват на его волосах сразу стал сильнее. Он провернул это ещё раз, дразня, а затем взял в рот головку уже полностью. Он облизывал её во рту, всасывая щеки внутрь, чтобы дать Илье ощутить больше удовольствия. Челюсть Ильи все ещё была плотно сжата, что не мешало стонам вылетать из его горла.       Холландер внезапно остановился.       – Почему ты..? – хриплый голос Ильи было еле слышно. Шейна умиляло то, что во времена возбуждение, у Ильи возвращался тот самый русский акцент, который сейчас уже редко услышишь.       – Направляй меня, покажи мне, как ты хочешь, – сказал Шейн, не отводя взгляда от члена Ильи. Он вытащил язык и облизал его по всей длине, чувствуя каждую венку. Свою руку он положил поверх чужой на своей голове, разрешая управлять им.       Розанов сказал сквозь зубы что-то на русском, а затем дернул Шейна за волосы. Холландер послушно открыл рот и уже через секунду его заполнил Илья. Розанов медленно водил чужой головой, выстанывая имя Шейна каждую секунду, будто это была молитва, способная спасти его жизнь.       Шейн видел, что Илья боится быть слишком грубым, но ему хотелось грубости. В определенный момент Холландер схватил Илью за ягодицы и сам насадился на его член так, что почувствовал его у себя в горле.       – Блять, Шейн, – застонал Илья, его движения рукой сразу после этого стали быстрее. Шейну практически перекрывали кислород и он не успевал нормально вдыхать воздух.       Холландер чувствовал, как по его подбородку начала стекать густая слюна. Он старался принять как можно глубже, рукой надрачивая член Ильи у основания.       – Да… Ах… Шейн, вот так.       Через пару секунд Илья совсем потерял себя от возбуждения и, дойдя до пика, попытался отдернуть Шейна, но тот не позволил и только глубже принял его член в себя. Через несколько секунд он почувствовал, как теплая сперма заполнила его рот. Довольный собой, он проглотил её, облизнув губы.       Илья прикрыл глаза и пытался наладить свое дыхание, не отпуская волосы Шейна. Тот выпустил уже обмягший член изо рта и снова полностью облизал его, оставив поцелуй на головке.       – Блять. Сука. Я хочу тебя, – сказал Илья, немного придя в себя. – Я не могу терпеть больше. Нахуй этот клуб.       – Нет, ты потерпишь, – сказал Холландер, поднимаясь с ног и поправляя беспорядок на голове. – Сейчас мы поедем в бар выпить с ребятами, посидим там со всеми, а затем, когда вернемся домой, я, может быть, так и позволю тебе себя трахнуть. Зависит от твоего поведения, малыш.       Илья посмотрел на Шейна так, словно перед ним был самый настоящий демон-искуситель. Демон, который решил припомнить все его прошлые грехи и подать месть холодной. Такой холодной, что попробовав её, можно было заледенеть.       – О, да, мне нравится это лицо, – Холландер взял Илью за подбородок. – Рано или поздно тебе пришлось бы расплатиться за тот день.       – Я и не думал, что ты такой злопамятный. А ведь днём сказал, что не понимаешь, о чем речь.       – Я пиздец какой злопамятный. Просто обычно этого не показываю.       – Что бы ни вылетало из твоего рта, всё всегда звучит слишком горячо, ты в курсе? Может мне заклеить тебе рот?       – Тогда, боюсь, ты лишишься одной из самых приятный вещей в своей жизни, – Холландер толкнулся языком о внутреннюю часть щеки. – А теперь, капитан, нам пора выдвигаться.       – Ты самый настоящий чертенок, – только и смог прошептать Илья.       – И кто меня таким сделал? – спросил Шейн, а затем направился к парадной двери. – Не забывай, я заучиваю чужие приемы и довожу их до совершенства.       Илье не оставалось ничего, кроме как изможденным последовать следом. ***       Как только они вошли в здание клуба, их сразу же оглушила музыка, а разный цвет от прожекторов ослеплял в темноте помещения. В липком воздухе ощущался запах табака, алкоголя и кучи разных одеколонов и духов.       Шейн оглянулся на танцпол, увидев кучу народа, что под музыку отплясывала и терлась друг о друга. От этого зрелища он поморщился, что не скрылось от Ильи.       – Что, хочешь присоединиться к ним? – спросил он, посмеиваясь.       – О, боже. Нет, – отрицательно качнул головой Холландер. – Я не создан для танцев.       – Правда? А вот я помню, как ты пару лет назад танцевал с Роуз. Не выглядело так, словно тебе не нравилось.       Шейн выгнул бровь.       – Ты про тот день, когда я вовремя осознал, что танцы не для меня и хотел свалить, а ты терся с какой-то красоткой так, словно хотел разложить её на барной стойке? Я тоже это помню.       – А ещё я помню, как ты смотрел на меня в этот момент. Словно ребенок, у которого отобрали конфетку.       – Заткнись, я тогда ещё не думал, что ты мне нравишься.       – Но я тебе нравился. И ты мне тоже, – протянул Илья.       – За что бог послал мне такого, как ты?       – Чтобы ты в него поверил, иначе как ещё объяснить такого прекрасного меня?       – Ты – действительно причина, по которой я верю в бога. И в то, что он всех нас ненавидит, – закатил глаза Шейн.       – Да что ты, – он усмехнулся и вплотную подошел к нему сзади и обнял. – Детка, это первый раз, когда мы вместе выходим в клуб. Расслабься и наслаждайся. Все будет хорошо.              Шейн посмотрел на него из-за спины и неуверенно кивнул, стараясь засунуть свои воспоминания в самую отдаленную комнату своей головы, и они прошли дальше.       Парни из команды сидели за самым дальним от танцпола VIP столом, за что Холландер был благодарен, и что-то возбужденно обсуждали. Илья, увидев всех, понял, что ждут только их. И ещё Роуз, конечно, но та предупредила, что приедет позже из-за пробок. Даже Вояджеры уже были там.       Будрам заметил их и помахал рукой.       – А вот и Розановы, – сказал он, когда они подошли.       Шейн оскорбленно открыл рот.       – Чего? Тогда уж Холландеры. Мы живём в Канаде.       – Видишь, Шейн? Даже они понимают, что ты Розанов. И я тоже Розанов. И дети наши тоже будут Розановы.       – Черта с два, только через мой труп, – отрезал Шейн и по очереди подошел поздороваться с каждым игроком. Илья же, не выбиваясь из своего образа говнюка, просто кивнул всем.       – Шейн, твой муж рассказал тебе, о чем они говорили с Марком? – внезапно спросил Джей-Джей, издевательски улыбнувшись.       – Мужик, ты реально сказал ему? – раскрыл рот Илья.       Марк в защитном жесте поднял руки.       – Он пригрозил мне, что не выпустит на поле в следующей игре. И кое-чем ещё.       – Нет, он мне не рассказал, – прервал их разговор Шейн. – Но сегодня я, как раз, собирался узнать об этом.       Он оглянулся на Илью и ментально передал ему сообщение: «Даже не думай отвертеться на этот раз».       Розанов, тем временем, даже бровью не повел, широко улыбнувшись. Члены кентавров не понимали, о чем речь. Никто даже не догадывался, что число представителей ЛГБТК+ сообщества за столом резко подскочило в два раза.       – Воу, вот это сборище горячих мужчин, – прокомментировала картину подошедшая Роуз.       Все сразу посмотрели на неё. От такого внимания Шейн бы замешкался и застыл, но Роуз была его полной противоположностью. Она помахала всем, улыбнулась и села рядом с Шейном на диван.       – Черт возьми, я за столом со звездой, – сказал Уайетт.       – Я тебя удивлю, – вклинился Илья. – Но каждый за этим столом является звездой. Включая тебя.       – Нет, чувак, это другое, – он повернулся к Роуз. – Моя жена большая твоя фанатка. Не могла бы ты оставить автограф для неё?       – О, без проблем. На чем расписаться? Ручка есть?       Хейс пафосным движением отцепил от грудного кармана своей пестрой гавайской рубашки ручку(неясно, зачем он ещё вообще нацепил). Сделал он это с таким видом, словно весь смысл ее крепления туда был ради момента, когда он встретит Роуз Лэндри.       – Да хоть на этой салфетке, – сказал он и взял со стола бумажное полотенце. – Напиши, пожалуйста, «Лизе, по просьбе её супер крутого милого и вообще самого лучшего мужа на свете».       Роуз посмеялась и все же подписала.       Как только автограф попал в руки Уаетта, он сфотографировал и оправил Лизе.       – Интересно даже, какой будет её реакция.       – Кто что будет пить? Я схожу к бару, – спросил Лука. Он был самым младшим членом команды и, вероятно, так и так пошёл бы за выпивкой. Просто решил обогнать чужие просьбы.       – Холландер, если ты сейчас возьмешь какое-то дерьмо по типу имбирного эля, я тебя ударю, – сказал Илья, когда очередь дошла до Шейна.       – Завались. Мне джин-тоник.       Розанов раскрыл свои глаза так, словно был мультяшным персонажем, у которого они выпадут из орбит.       – Ладно, я думал, ничего банальнее ты выдать не сможешь. Но ты смог.       – Завидуй молча, – ответил ему его муж, показав средний палец. Все знали, что Илье противопоказан алкоголь из-за курса антидепрессантов.       – Ты прям соль на рану сыпешь, – возмутился Илья, а потом повернулся к Луке. – Захвати папочке мохито.       – О господи, какой же ты кринж, – прокомментировал услышанное Хейден, прикрыв глаза словно от стыда и покачав головой.       Сидевший рядом с ним Марк вопросительно повернулся к нему.       – Что такое «кринж»?       Не успел Пайк придумать объяснение для человека, для которого английский не первый язык, как Илья выкрикнул:       – Это ты. И Хейден. И Монреаль Вояджерс.       Недоумение на лице Вознесенского стало еще более ярким, с чего Розанов хохотнул.       – Странно, Рози, – вклинился Джей-Джей. – Мне кажется, ты путаешь слово «кринж» со словом «клевый». Как твой муж может такое допускать? Я думал, он должен учить тебя английскому.       – «Клевый»? В каком году в последний раз использовали это слово? Наверное, в тот год, когда я вошел в НХЛ. Решил вспомнить свою молодость на старости лет? – ухмыльнулся Илья. – И мужа моего не трогай.       – А ты не трогай моих игроков.       Холландер молча наблюдал за этой перепалкой. Для него спорящие Хейден, Джей-Джей и Илья стали настолько привычной картиной, что без этого их нельзя было представить вместе. Их трио буквально как магниты с одинаковыми полюсами. Если бы их подсадили в одну комнату, то из-за силы отталкивания, кто-то бы точно полетел в дверь, а кто-то вылетел из окна.       – Они всегда такие? – спросила Роуз. Раньше она ни разу не видела их свободное взаимодействие, потому что обычно не участвовала в их общих посиделках.       – Это ещё нормально, – прокомментировал Шейн. – В прошлый раз они чуть не дошли до драки на ножах, потому что один из них, тебе должно быть очевидно, кто, никак не мог успокоиться.       – Зато с ними нескучно.       Холландер согласно кивнул и улыбнулся этому хаосу.       Через некоторое время, когда спор между штормовой троицей уже начал утихать, вернулся Лука.       Шейн забрал свой стакан, осматривая содержимое. Он покрутил его в руках и лёд заболтался в напитке, создавая еле слышный звон от ударов по стеклу. Кусочки лайма создавали характерный кислый, освежающий запах. Он оглянулся на напиток Ильи. Если бы джин-тоник и мохито увидел какой-нибудь ребенок, то вряд ли бы отличил. Разве что в мохито побольше листьев мяты.       Отпив глоток, Холландер ощутил как холодный освежающий напиток вкупе с алкоголем обжег горло. Он немного поморщился от этого ощущения. В контексте спиртных напитков его азиатская сторона брала верх. Почему-то, от матери его организм решил взять самые странные гены: бейбифейс, низкий общий тестостерон и медленное расщепление ацетальдегида.       С каждым выпитым глотком он ощущал, как его кожа начинает гореть. Он был уверен, что его лицо уже красное, хотя он выпил всего один стакан.       Словно подтверждая его слова, Илья протянул руку и коснулся его щеки.       – Ты уже горишь, – сказал Розанов. – Даже веснушки стали незаметны.       Холландер хотел прижаться к чужой руке, что дало бы такую желанную прохладу, однако этот жест казался ему слишком интимным для других глаз.       – Я схожу за вторым, – сказал он, поднимаясь со своего места и забирая бокал. Илья кивнул.       Он повернулся к команде. Их ряды уже поредели, потому что половину парней Джей-Джей и Роуз утащили танцевать, а вторая половина сидела, неспешно что-то обсуждая.       За барной стойкой стояла милая девушка, выглядящая совсем не на тот возраст, в котором можно работать в таком месте.       – Привет, – обратился он к ней. – Ещё один Джин тоник, пожалуйста. Восьмой VIP стол.       Девушка улыбнулась ему и забрала его стакан. Когда он смотрел за её профессиональными движениями, пока она мешала коктейль, ему начало казаться, что на него обращен чей-то взгляд.       Повернув голову к сидящему слева парню, он понял, что ему не показалось.       – Привет, – поздоровался с ним парень. Его улыбка выдавала легкое волнение, что Шейн смог считать из-за того, что такая улыбка часто появлялась у него самого. Например, когда он смотрел за игрой Ильи.       – Привет, – ответил ему Шейн.       – Ты же Шейн Холландер? – спросил он.       – Да.       – Большая честь встретить тебя, – парень потянул ему руку для рукопожатия. – Я Дэн.       Холландер крепко пожал ему руку.       – Приятно познакомиться, Дэн.       – А мне-то как приятно! Классная игра была сегодня. Ты был главным героем.       – Ты мне льстишь, – улыбнулся Шейн. Встречи с фанатами для него не были редкостью. И никогда это не было для него чем-то неприятным. Он любил встречать людей, которые им восхищались, потому что в этот момент он понимал – всё не зря.       – Нет, чувак. Это была месть века, – ухмыльнулся Дэн. – Ты здесь с ним? Со своим мужем?       Холландер застыл. Он все ещё не мог привыкнуть к мысли о том, что все знали о них с Ильей. Но он не был недоволен этим. Он наконец чувствовал этот свободный ветер, сильный настолько, что сорвал с него кандалы страха и позволил показать себя миру.       – Да, – ответил Шейн. – Розанов тоже здесь, но он ждёт за столом.       Парень кивнул, показав, что услышал. Между ними повисла тишина, а затем стакан с заказом Шейна наконец поставили напротив него. Он уже собирался отходить обратно, но Дэн схватил его за локоть, а затем, когда Холландер снова повернулся к нему, он резко отдернул руку.       – Я… Прости, я хотел кое-что сказать, – его голос немного дрожал. – Это очень странно прозвучит, но… ты помог мне выйти из шкафа и я бы хотел тебя поблагодарить за это.       Холландер в шоке раскрыл глаза. Ему показалось, что алкоголь настолько ударил ему в голову, что у него начались слуховые галлюцинации? Он? Помог кому-то в этом? Как это могло быть? Он слышал, что среди детей много его фанатов, которые в голове держат мечту стать таким же как он. И он им в этом помогает.       Но помочь кому-то признаться в своей ориентации? Это совсем другое.       – Мои родители твои фанаты, – Дэн прикусил губу, думая, что сказать дальше. – И когда вышла новость о тебе и Илье Розанове… Они были одними из тех, кто поддержал вас. Ты бы видел, сколько постов моя мама репостнула в твиттере в тот день! – он посмеялся. – Я боялся узнать их реакцию на то, что их сын представитель такого меньшинства. Я единственный ребенок в своей семье и родители часто говорили, что мечтают увидеть моих детей. И это ужасно меня глодало. Но когда я увидел то, как они отреагировали на тебя, я нашел в себе силы это сделать.       Шейн внимательно слушал, вникая в каждое слово. Внезапно этот парень превратился из взрослого в ребенка, который раскрывал ему душу.       – Они меня поддержали и были рады, что я им сказал. Теперь ждут, пока я познакомлю их со своим парнем. Это было самое смелое, что я делал за всю свою жизнь. Я понимаю, что, возможно, это ненужная для тебя информация. Но раз уж я тебя так неожиданно встретил, я захотел это рассказать и сказать спасибо.       Холландер в шоке раскрыл рот, подбирая слова. Это признание тронуло его до глубины души, ударив в самое сердце.       Поразительно. Он сам так долго боялся раскрыть себя, боялся чужого мнения, того, как это повлияет на его имидж и карьеру. Это убивало и его, и Илью. Но все закончилось, приняв неожиданный оборот при раскрытии их тайны. И сейчас ему говорят, что он помог кому-то рассказать о себе. Не передать словами, насколько хорошо он себя почувствовал от этого.       – Мне приятно это слышать, – наконец сказал Шейн. – Я действительно рад, что помог тебе. Потому что в свое время я не смог сделать вовремя то, что сделал ты. Ты очень смелый.       Парень засиял от этих слов.       – Спасибо. Вы тоже очень смелые. Настоящая революция в хоккее. А можно сфотографироваться с тобой на память? Хочу показать родителям.       Холландер не нашел причин отказываться. Когда парень встал рядом с ним и поднял телефон, он сделал знак мира в камеру и услышал щелчок.       Дэн ещё раз поблагодарил его, а затем отошел к своему столу, а Холландер направился к команде.       К этому моменту Роуз, Марк и Джей-Джей уже вернулись и о чем-то разговаривали. И даже Илья добавлял что-то свое, а не подшучивал. Лэндри творит чудеса. Шейн в голове сделал заметку: «Отправить Илью на перевоспитание к Роуз».       Когда он подошел, Илья снова обратил на него внимание.       – Почему так долго?       – Встретился с фанатом, – ответил Шейн присаживаясь.       – Правда? – спросил Марк. – А я видел, как ты сидел и флиртовал с каким-то красавчиком за барной стойкой.       Услышав это Шейн поморщился. Нет, в его словах не было злого умысла, это был обычный подкол. Такое бывает и от Ильи, и от Роуз и даже иногда от Хейдена. Его голова разболелась от другого: того, что сейчас последует за этой фразой. В трио Джей-Джея, Розанова и Пайка внезапно с ноги влетел ещё один человек.       Три… два… один… – мысленно отсчитал Холландер.       – Я уже говорил, что нельзя трогать моего мужа? – спросил Илья.       И пошло.       – А ты цепляешься к моему парню. Мы квиты.       – С твоим парнем у меня вражда дольше, чем ты в НХЛ. Я имею право, я ругался с ним ещё до того, как он узнал про моего мужа, – ответил Илья.       Марк выгнул бровь.       – И мне сделать вид, что это действенный аргумент, о, легендарный мудила Розанов?       – Да, можешь кланяться мне в ноги. Я не против.       – Я прямо мечтаю это сделать, – закатил тот глаза.       – Так! – прервала их Роуз, пытаясь переместить внимание, что не особо усмирило их горячий русский пыл. Она показала пальцем на треугольную подвеску на шее Марка. – Что это? Выглядит интересно.       Марк опустил глаза, чтобы посмотреть на аксессуар.       – Это оберег.       – О, правда? И от чего же? – с неподдельным интересом спросила Лэндри       – От долбоёбов. Но Розанов доказал, что он не работает, – от этой фразы Буд закашлялся, подавившись своим виски, и начал ржать.       – И тебя развели на него, как лоха, – добавил Розанов.       – Ты в курсе, что в тебе ни капли сочувствия? – встрял Хейден, сделав выражение лица, словно очень раздосадован таким открытием.       – Не в курсе. Я, вообще-то, очень эмпатичный человек. Вот вас мне жалко.       – И из-за чего же? – спросил Марк.       – Из-за вашей дерьмовой игры, – ответил Илья и откинулся на спинку дивана.       – О, боже, – снова встряла Роуз, вставая со своего места. – Шейн, пойдём танцевать?       Холландер покачал головой.       – Я ещё недостаточно пьян для этого.       – Хочешь продолжать слушать их споры? – спросила она.       Шейн оглянулся на эту компашку, где трое не могли затушить одного Илью и гордо этому улыбнулся.       – Танцевать я хочу ещё меньше. Плюсом, обсуждать с остальными хоккей не так уж и скучно, – парни рядом согласно загудели.       Лэндри разочарованно вздохнула, но приняла это. Теперь её курсор бегал между оставшимися за столом людьми. Она сделала круг, словно играла в «гуси-лебеди», а потом хлопнула Розанова по здоровому плечу.       – Ты идёшь на танцпол, – сказала она.       Илья отвлекся от Марка и одарил её подозрительным взглядом.       – Твой муж не хочет, а значит отдуваться будешь ты, – она опустилась чуть ниже, чтобы что-то прошептать ему на ухо.       Илья сидел с непроницаемым выражением лица, а затем резко заговорщически ухмыльнулся от услышанного.       – Пошли, – сказал он, после чего они с Роуз ушли.       Шейн посмотрел им вслед и отпил ещё глоток.       Роуз и Илья были похожи настолько, насколько это вообще возможно: у них у обоих был свободолюбивый характер, они оба не стеснялись вообще ничего и оба любили отрываться. Если бы Шейну нравились и девушки, то сейчас он бы поймал полную би-панику. А так, он все равно ловит гей-панику от Ильи.       Он наблюдал за их движениями на танцполе. То, как их тела чувствуют ритм – это нечто. Шейну о таком только мечтать. Большую часть жизни он был слишком зажат для этого, а сейчас уже поздно начинать учиться, как ему казалось.       – Эй, Холландер, – позвал его Марк.       – Что? – повернулся к нему Шейн.       – Тебе норм? – спросил он. – Ну, имею ввиду, Розанов же би? И ты так просто оставляешь его с такой красоткой считай один на один?       – Роуз моя лучшая подруга, а Илья мой муж. Я им доверяю больше, чем вообще кому-либо, – ответил Холландер, не понимая, к чему этот вопрос.       – Мне интересно, что ты такого сделал, что он на тебе сидит, как на героине?       Шейн отпил последний глоток и вытер рот тыльной стороной ладони. Уголки его губ дернулись от подобного сравнения.       – Ничего. Просто был рядом, – больше никакого ответа он сформулировать действительно не мог.       Вознесенский кивнул, но выражение лица его все равно было непонимающим.       У Шейна же все больше и больше назревал вопрос о том, почему внезапно эти двое начали так хорошо общаться, почему перестали общаться в прошлом и о чем они разговаривали во время ужина у Хейдена. Но задавать эти вопросы Марку он не собирался, потому что у него есть Илья для ответов. На самом деле, в его голове уже зародилась небольшая теория, но он хочет спросить о ней мужа, когда они вернутся.       Краем глаза он заметил, как Лэндри отошла от Ильи и направилась к диджею. Тот наклонился к ней и она прокричала ему что-то, после чего тот показал ей большой палец.       Внезапно музыка стихла и послышались недоумевающие возгласы уже пьяных посетителей.       А затем началась она. Песня.       Услышав первый аккорды, Шейн сразу понял, что к чему. Ему даже не нужно было узнавать, что именно Роуз сказала Илье, прежде чем потащить на танцпол. Он был уверен, она сказала: я сейчас вытяну Шейна, подожди. Может не в такой формулировке, но смысл точно был таким же.       Эта была та песня, которая играла в тот день, в тот самый момент, когда Шейн оказался в клубе с Роуз, а Илья пришел отдохнуть со своими сокомандниками из Бостона.       Он как в бреду наблюдал за тем, как Розанов повернулся прямо к нему и посмотрел в глаза, словно подзывая к себе. В этот момент к нему со спины подошла Роуз, которую он упустил из вида, из-за чего он дернулся от испуга.       …I'm in serious shit, I feel totally lost…       – Хочешь или нет, я все равно заставлю тебя танцевать сегодня, – сказала она и дернула его за руку. – Это он выбрал песню.       …if I'm asking for help it's only because…       Шейн встал на ватных ногах и посмотрел на Розанова. Тот стоял и ждал его в окружении веселящихся людей. Разница была всего в десяти метрах, но было ощущение, что Холландеру придётся пробежать марафон, чтобы добраться до него.       Роуз схватила его за локоть и повела прямо туда.       …being with you has opened my eyes…       Еще три шага и Розанов хватает его за талию, притягивая к себе. В его глазах Шейн видит свое отражение и осознает, что он действительно часть этого невозможно прекрасного человека.       – Наверстаем упущенное? – прокричал он ему на ухо.       …could I ever believe such a perfect surprise?…       Шейн, почувствовал, как два стакана алкоголя, выпитые до, наконец показали, насколько он слаб к спиртным напиткам, потому что перед глазами начало немного плыть. Или это воздействие Ильи на него? А может и то, и то?       – Давай, Шейн. Тебе не нужно думать, отключи мозг и слушай музыку, – сказал Розанов.       …I keep asking myself, wondering how…       Легко ему говорить, ведь Шейн не умел отключать мозг. Его мозг всегда использовался на 120% и никогда не мог успокоиться.       …I keep closing my eyes but I can't block you out…       Он глянул по сторонам. Клуб в один голос кричал слова песни, параллельно создавая шум своим топотом. Никто не смотрел на них, все были заняты тем, что наслаждались этим моментом жизни. Его взгляд вернулся к Илье.       …want to fly to a place where it's just you and me…       – Nobody else, so we can be free, – прошептал Илья, а Шейн прочел это по его губам.       – Nobody else, so we can be free, – повторил за ним Холландер, наконец полностью отдавая душу в эту атмосферу.       Он не помнит, что конкретно произошло в тот момент. Может, он смог наконец выключить мозг и услышать музыку, он не помнит точно. Единственное, что он запомнил, возможно, на всю жизнь – чувство переполняющего восторга от того, как хорошо ему было.       Его движения со стороны, вероятно, выглядело смешно и возможно уже завтра в твиттере на первом месте будет хэштег по типу #Hollandersdumbdance, но ему было все равно. Впервые в жизни он ощутил, каково это – танцевать так, словно тебя никто не видит.       В ушах, как молитва, звучит припев песни, наполняя их двоих такой сакральной энергией, которую вряд ли кто-то ещё в этом мире сможет ощутить.       До Холландера внезапно дошло, что он действительно с Ильей. На людях. И все знают, что они вместе. Им не нужно скрываться, не нужно прятаться по комнатам с завешанными окнами, не нужно терпеть недели, чтобы увидеться на два дня. И в таком контексте, почему-то, ему внезапно стало все равно, что на него смотрят. Наоборот, он хотел, чтобы их видели как можно больше людей. Видели, что они существуют только друг для друга. Видели, что любовь в этом мире ещё не исчезла, что сказка действительно может однажды постучаться в твою дверь. Да, возможно, тебе придётся подождать 11 лет, но ради такой идиллии можно прождать и дольше.       Ему казалось, что весь смысл его жизни заключался в этом осознании.       …all the things she said, things she said…       Последние слова песни зазвучали в его ушах. Его руки потянулись к воротнику джерси Ильи и сжали их, притянув к себе.       Губы Ильи на вкус были как лайм. Шейн был уверен, что его собственные губы были точно такого же вкуса. Поразительно, что даже их напитки оказались практически одинаковыми, хотя Илья обвинил Шейна в банальности выбора.       – Я люблю тебя, – прошептал Шейн на русском, – Я очень люблю тебя. И я не знаю, что мне с этим делать.       – Тебе не нужно ничего с этим делать, – ответил ему Илья, в глубине души будучи безумно довольным тем, что его муж уже выговаривает все эти слова на родном языке Ильи. – Обратно?       Шейн кивнул и позволил снова вести себя за руку, как ребенка, но теперь уже от танцпола.       Когда они подошли к их столу, Холландер заметил улыбки на лицах нынешних и бывших сокомандников, которые были направлены на них.       – Вот черт, а ты мне говорил, что танцевать не умеешь! – возмутилась Роуз без злобы.       – Это только для меня, – защитил мужа от «нападков» Илья.       – Мда, ребята, – подал голос Хейден. – Впервые вижу Шейна таким. Никогда не думал, что скажу это, но вы, возможно, самая идеальная пара, которую я видел. После меня и Джеки, естественно.       Шейн ожидал, что Илья ему что-то ответит, но тот лишь улыбнулся Пайку. И у него, и у Хейдена на лице появилось удивленное выражение и они переглянулись. Видимо не только Холландер устал за этот вечер.       Кентавры согласно замычали, подтверждая, что кажется так не только Джейдену.       Розанов обвел взглядом товарищей и внезапно остановился на барной стойке.       – Что за хуйня? – спросил он, кивнув в сторону Луки, который заливал в себя шот за шотом. – Кто, блять, сломал мне нападающего? У него же были проблемы с рукой? У него же нет сотрясения?       – О, – ответил один из защитников. – У него это уже две недели. Вернее, он, конечно, не бухает две недели, но настроение у него паршивое. Он, кажется, расстался с девушкой или типа того.       – Он сам так сказал?       – Нет, – он покачал головой. – Но мы сидели вместе в самолете, а до этого ехали вместе в такси в аэропорт. Я клянусь, у него всю дорогу в телефоне играл плейлист спотифая с названием «Broken heart» и я успел заметить всех исполнителей, начиная с Ланы Дель Рэй и заканчивая Радиохэд.       – Пиздец. Я будто сына теряю, – прокомментировал Илья.       – Ага, сегодняшнее происшествие, кажется, только добавило ему душевных терзаний.       – Пойду поговорю с ним, – решил уже захмелевший Буд и встал. – Заодно проверю, сколько пальцев он уже видит.       Оглядываясь на его широкую спину, Шейн завидовал этому человеку. Он всегда знал что сказать и как поддержать. Илья ему говорил, что чувствует вину, потому что считает, что Зейн заслуживает место капитана больше, чем он. И если бы Холландер был капитаном этой команды, он бы чувствовал то же самое. Ощущалось в этом человеке что-то надежное и доброе, как в настоящем отце.       – Хочу ещё стакан, – сказал Шейн, положив голову на плечо Ильи.       – Хватит с тебя. Тебя от двух разморило уже, – ответил Илья, положив руку ему на ногу.       – Меня не разморило, я совсем немного пьян, – и это было наполовину правдой.       – Верю. Но с тебя действительно хватит. Если я не пью, то и ты тоже, – только он закончил предложение, ему прилетело по ребрам локтем от Шейна. – Ай! Если ты сломаешь мне ещё и ребра, я до самого плей-оффа не смогу оклематься.       – Отлично, за это время я захвачу власть и стану новым капитаном, – закатил глаза Шейн и собирался поднять голову, но рука Ильи уложила его обратно.       – А ты только спишь и видишь это, да? Я действительно прямо сейчас взял бы тебе ещё один стакан, – он наклонился к его уху и прошептал: – Но сегодня ночью ты мне нужен в более менее трезвом состоянии.       Шейн уже не понимал, щеки его горят из-за выпитого или от намеков Ильи.       На часах было уже около двух часов ночи, когда они наконец решили закругляться. Беседа за столом, к тому моменту, скакала от темы к теме, потому что все уже было слишком пьяны, чтобы разумно обсудить что-то одно. Кто-то вообще уже засыпал на диване.       Первой уехала Роуз, жалуясь о том, какой опухшей ее завтра поймают папарацци в аэропорту. На прощание она обняла Илью и чмокнула Шейна в щеку, вызывая шуточные возмущения у первого. Она до самого закрытия двери такси кричала «Пока!», выдавая, что последние три шота явно были лишними.       За ней в свой отель уехали часть кентавров, а другая поехала развлекаться дальше. Розанов тонко(нет) намекнул им, что если завтра кто-то из них проспит хотя бы на секунду, то Илья сам позаботится о том, чтобы они на весь сезон остались в запасе.       Хейден уехал следом, рассказывая Джеки о том, какой ужасный день он провел, ведь ее не было рядом. Та саркастично жалела его, а на фоне раздавался плач Эмбер, которую она не могла успокоить. А все из-за того, что их дочь хотела увидеть папу перед сном.       Дальше такси приехало за Марком и Джей-Джеем и в конце концов остались только Шейн и Илья, чей заказ на себя решил взять самый далекий от пункта назначения водитель.       – Не замерз? – спросил Илья, уже сидя в такси, трогая его нос тыльной стороной своей ладони.       – Нет, – ответил Шейн, чувствуя, как из-за алкоголя тепло вместе с кровью переливается по его венам. За окном мелькали образы ночного Монреаля с шумными улицами. Его глаза начали слипаться, но Илья слегка хлопнул его по ноге.       – Не спать, – сказал он, а потом получил удар по своей ладони.       – Я не сплю.       – Спишь. Мы почти доехали, зайди в отель, там кровать будет. Спи хоть весь день.       Шейн повернулся и на его лице читалось яркое недоумение.       – Я думал, мы не собираемся спать, – слишком громко произнес он, из-за чего Илье пришлось приложить указательный палец к губам, как бы говоря «потише».       На самом деле Илье нравилось то, что они больше не скрывались и во всеуслышанье могли кричать о своих отношениях, но не настолько буквально. Он боялся, что бедный таксист не готов к тем подробностям, в которые пьяный и безумно милый Шейн мог его посвятить.       – Что? Я думал мы будем… – не успел Холландер договорить, как Илья прижал его рот рукой.       – Спать. Мы будем спать, успокойся, – прошептал Илья, отчетливо чувствуя внутренней стороной руки ухмылку, что появилась на лице Шейна. Его глаза заблестели дьявольским огнем, показывая, что он говорит это всё нарочно. Насколько же смелым он становился под градусом.       Лицо таксиста, насколько мог судить Илья по виду из зеркала заднего вида, выдавало полную незаинтересованность. Явно это был не первый, и, очевидно, не последний подобный разговор в его машине. Вот что бывает, когда работаешь в такси в большом городе. И не к такому привыкаешь. Страшно представить, какие истории есть у Нью-Йоркских водителей.       – Ладно, хорошо, – сказал Холландер, убирая ладонь Ильи от своего лица. – Мы приедем в отель, зайдём в номер, ляжем на кровать и будем спать.       Тот акцент, который он сделал на последнем слове превратил бы даже самую безобидную фразу в похабщину.       – Да, ты правильно понял, – ответил Илья, подмигнув.       У здания гостиничного дома Илья расплатился с таксистом. Тот кивнул, давая понять, что оплата прошла, а затем уехал.       Розанов повернулся к ждущему его Шейну.       – Мы же не будем спать? – решил уточнить Холландер.       – Конечно, блять, нет, Шейн, – взвыл Илья. – Я что, зря ждал весь вечер?       Холландер снова ухмыльнулся, а затем схватил Илью за локоть и повел внутрь.