За стеной играют солнечные зайчики

Учитель снова ругал Наруто, оставил стоять у дверей класса в наказание с поднятыми над головой руками, в которых держал ведро воды. А все потому, что спал на уроке. А когда еще ему спать, если ночами он изо всех сил борется с монстром внутри его квартиры? — Это нельзя, то нельзя, — ворчал про себя Наруто, пока вдруг не увидел, что учитель вывел еще троих — Кибу и Шикамару с Чоджи. Киба ржал как не в себя над неудачником Узумаки, Чоджи, наоборот, жрал свои чипсы, а Шикамару тоже, как и Наруто, дрых и даже попросил быть потише. Потеплело в груди. Это те самые ребята, которые никогда не гнали его с площадок и легко играли с ним в любые игры и вроде даже их родители никогда плохо не говорили про Наруто… А когда всем троим тоже вручили по ведру с водой над головой, Шикамару отшутился, что так его хотят пробудить, потому что он непременно уронит ведро на себя. — Учитель тебя точно ненавидит, Наруто, — со смешком заявил Киба. — Ты тоже не его любимчик. — Насупился парень. — Я знаю, кто любимчик, — толстый Чоджи улыбнулся и хихикнул. — Если бы учитель был девочкой, тоже бы слюни пускал на Саске. Все ребята знатно повеселились с этого представления. На душе стало легче, шуточки про Учиху и учителя сыпались как из рога изобилия, пока вдруг всем четверым не прилетело от услышавшего баловство учеников сенсея. Как итог, все заработали дополнительное наказание и теперь им предстояло месяц заниматься уборкой класса и школьных помещений. Никому не нравилось убираться, Шикамару — потому что лентяй, Чоджи, потому что толстяк, Кибе, потому что дурак, а Наруто — просто не нравилось. Каждый раз вспоминался усталый голос старика, который бухтел свое про то, что очень важно соблюдать гигиену не только тела, но и того места, где живешь… Но Наруто отчаянно веселился. Пусть все трое привыкли воспринимать его как клоуна, хулигана и балбеса. Но им точно было не важно — есть у него усы или нет. Наруто очень радовался, когда целый месяц проводил даже за нелюбимой уборкой, но и успевая поиграться и пошутить с ребятами… Пока о их веселом наказании не прознал учитель и не разделил всех четверых. Делать ему нечего, только сенсей сам не уходил домой, а стоял над душой, глядя как все четверо уже без смеха драили классы и коридоры Академии… На время Наруто показалось, когда он возвращался домой после монотонной, но веселой отработки, что снова никаких шорохов и голосов не было. Но после того как его разделили с приятелями, зов снова появился. — Подсыпь слабительного в стакан чая учителю… — Я уже такое делал, — бормотал в потолок Наруто. — Он сразу поймет, что это я. Перспектива быть вечно наказанным не радовала. Тем более, она отдаляла его от главной цели обогнать Учиху. Саске, чертов Саске — почему ты так хорош?! Почему не ломаешься перед испытаниями судьбы? Почему не берешь, когда у тебя все есть? Невольно вспомнилось как Учиха нос крутит, когда девчонки суетятся вокруг него. Наруто бы не сдержался, он бы радовался, гордился, он бы может даже не знал кого выбрать… Ну, только если одна девочка с розовыми волосами призналась ему, тогда бы он недолго думал. Но женское внимание и восхищение прочих Саске не интересовало совсем. — А вдруг это девчонка? — задумался как-то Наруто. Если Саске нарядить в платье — никто не поймет, что это пацан, слишком у него миловидные черты лица. Даже покрасивее многих девчонок. Однажды ему представилась возможность убедиться, что Саске парень. Он видел самый главный аргумент, когда они как-то оказались рядом у школьного писсуара. — Чего надо? — грубо рявкнул Учиха, злобно глядя на Наруто, вытягивающего шею на то, что у одноклассника в штанах. — Ничего… — отвернулся и надулся Узумаки. Пусть ненамного, но Саске и в размере его обыграл… Справедливости нет. И голос в квартире стал громче. Порой он измывался лишь над Наруто. А иногда, словно давая хозяину дома передышку, переключался на тех, с кем не ладил Узумаки. — Думаешь, они твои друзья? Они все смеются над тобой, стоит тебе отвернуться. Я вижу насквозь эту «дружбу». Им выгодно держать такого лопуха, которого, чуть что, можно подставить, свалив на него свои шалости… — Я… — Наруто нечего было сказать. Киба, Шикамару, Чоджи — он теперь видел их, как они ржут над неудачником, которому просто за счастье, что с таким уродом кто-то разговаривает… Голос прав, Наруто не может придумать или вспомнить даже почему голос может быть не прав. Четкие лица смеющихся ребят теперь покрывались ехидными насмешливыми выражениями — и все смотрели так на него, дурака, который вообразил себе что-то. Не зря язык не поворачивался назвать их друзьями, хотя уж кто еще ближе них? Наверное, среди всех одноклассников, помимо когда-то Саске, был только один человек, с кем Наруто искренне искал контакта и от кого почему-то робел и молча терпел несправедливые слова. Это была Сакура Харуно — девочка с розовыми волосами. Почему-то, когда видел ее, сердце или начинало стучать в горле, или же замирало, а щеки сами собой нагревались. Он долго не понимал что это такое с ним, ведь болел редко, даже думал — может у него на розовый цвет аллергия. Она проявлялась лишь на Сакуру и если не видел ее — все нормально. А стоило столкнуться, даже если она хамила, он глупо улыбался и покорно следовал ее громкому приказному тону. Никому такого поведения не спускал, а ей не мог ничего сказать поперек. — Просто у меня аллергия на розовое… Понадобилось несколько встреч, чтобы понять, что девочка ему нравится. Он не понимал причины и чем больше смотрел, тем больше переставал думать. Красивая? Милая? Умная? Сакура знала себе цену и никому не давала себя обижать. Кроме того же Саске, который и от нее нос воротил. Не сказать, что девочка намеренно грубила Наруто. Так получалось, потому что стоило ему увидеть ее, он старался быть ближе, чем почему-то мешал, ведь она стремилась быть ближе к выскочке Учихе, которого, по ее мнению, всегда загораживал Узумаки… — Она заноза, и тебя в упор не видит, потому что ты неудачник. Девчонка заметит тебя, если ты как-то навредишь Учихе… — Наврежу… Наруто уже более рассеяно слушал голос, уже не спорил, потому что голос говорил то, что Узумаки чувствовал. Стоя у края, Наруто держался, хотя порой все так злило, что схватить кунай и сделать что-то безумное — раз плюнуть. Только все еще была какая-то светлая нить, надежда, Наруто не собирался сдаваться уже не благодаря, а вопреки. Никто не верил в него, никто не думал, что у него что-то получится, кроме него самого. Голос тоже не верил и иногда это придавало сил бороться. Потрепыхается еще… Учитель смотрел сурово, а Наруто стискивал кулаки, чтобы не рассмеяться, хотя у него и дрожали губы. Ему двенадцать лет, он сдавал главный экзамен, чтобы его признали шиноби начального уровня — генином. И кажется… — Ты не сдал. Я не принимаю твой результат, — без эмоций произнес холодный и равнодушный голос. — Аха-ха-ха! Кто это смеется? Наруто очнулся у себя дома, лежа на полу, закопавшись в каких-то свитках и теперь плохо помня как он тут оказался, что было после экзамена. Ах, точно — он не сдал. Все получали повязки генина, а он единственный завалил, не сумев показать чертовых клонов. Ему не хватало чакры — никогда не хватало и клоны выходили полумертвые. Накануне экзамена Наруто намеренно не использовал чакры, думая, что поднакопит и покажет результат. Не вышло. Все та же бестолковщина… — Идиот… Кто это сказал? Он? Наруто слышал свой голос как в банке и смех будто отовсюду… Его уже не пугали звуки и шорохи дома, не пугал зов. Он просто ему противился как мог, ища любые причины, чтобы сделать по своему, как он считал, чтобы было правильно. Правильно для Наруто — это и справедливо и, честно что ли. Наруто не мог нормально объяснить себе. Дом, в котором он слышал голос и уже говорил с ним, порой казался более реальным и правильным, чем его жизнь вне дома. Страхи раннего детства прошли, стало куда страшнее мириться с другим — с тем, что этой самой справедливости для Наруто не существует вовсе. Сколько вообще может продержаться человек, если его все за человека не считают? Стоит ли согласиться с ними и стать монстром? Сдаться? — Аха… — Едва вырвался горький смешок изо рта мальчика. — Ты же знаешь, что я сильнее. Просто увидишь, какой подарок я тебе оставил и поймешь, что так лучше. Никто тебя не понимает как я, Наруто… Ты сам захочешь впустить меня… Подарок? Эти свитки? Откуда они вообще? Руки подняли ближе к лицу надписи: теневые клоны, еще и несколько? Издеваются? У него один-то еле выходит… — Спрячь. Сюда идут… Голова плохо соображает. В дверь кто-то ломится. Третий на пороге, с ним охрана, что-то спрашивают о тайных свитках. Наруто ничего не знает. Он сидит как оглушенный, но тихо, покорно, пока старик обговаривает со своими людьми его судьбу. Оказалось, он украл какие-то свитки, вроде как его какой-то джонин надоумил, рассказав правду. Какую правду? Голова будто полна информации, но уловить ничего не может. И еще Наруто ощущал в себе так много чакры, сколько ни разу не было… — Хокаге-сама, он опасен. Его надо изолировать… — Хокаге-сама, нельзя его делать генином, ему вообще путь заказан в шиноби. Мы все были против того, чтобы он учился… Они все говорили, говорили. Старик молчал и курил свою трубку, напитывая запахом табака его квартиру: потом не выветришь. Все равно: все против него, все ненавидят, презирают, старик тоже не будет бороться за него. Наруто сам устал бороться — справедливости не существует. Только не для него. Изнутри прорвался смешок и все повернулись на него, но Наруто закрыл рот, сделав вид, что просто скрипнули ножки отодвигаемого стула. Свитки забрали, генином ему стать не дадут. А что ему вообще делать? Молча смотреть как все становятся кем-то, а он… Где его место? — Я тебе покажу, просто впусти меня… Голос его уже не злит. Наруто устал, света нет… Только Наруто понимал, что стоит ему дать слабину, от него вообще ничего не останется, и потом никто на свете не вспомнит о нем… Пока он жив, пока в своем сознании — хотя бы он должен быть себе другом. Наутро к нему явился учитель и заявил, что дает ему второй шанс. Судя по недовольной морде, его заставили, а так бы в жизни не стал. Неужели старик отвоевал для Наруто еще один лучик надежды? Старик, ты не такой и бесполезный… Учитель предложил ему сделать клонов. Клонов, значит? Издевается? Это не шанс, а новая пропасть, в которую сталкивают едва вылезшего на поверхность Узумаки. Что ж, силы в нем видимо от злости, но есть — он пробует, и сам в шоке, не говоря про учителя, что вся комната наполняется клонами битком. И не обычными, а осязаемыми клонами Наруто! Как это случилось? ...Дома Наруто держал в руках грамоту, что он закончил Академию в звании генина и теперь мог попасть в команду, где будет ходить на миссии и, наконец, сам зарабатывать себе на жизнь! Лучик надежды осветил всю спальню, и Наруто прыгал от радости, которой не испытывал… Которой никогда не испытывал! Это чувство превосходства, рожа неприятного учителя, который совсем не ожидал сотни клонов, думая, что худший ученик снова все провалит. И ведь на экзамене был старик, стоило его поблагодарить? Потом — у него получилось, ведь даже Саске так не может! Наконец Наруто сам чего-то добился, сам превзошел… — Тебе понравился мой подарок, Наруто? Как тебе моя сила? Я могу дать еще, могу дать больше. И тогда никто не назовет тебя неудачником. Этот мир будет принадлежать тебе, ты заберешь все. Просто… впусти меня… Словно съел кислый лимон, Наруто только что едва колеса по комнате не выделывал, осел где стоял. Это не его усилия, это не его успех? Сам Наруто без этой подачки силы монстра ничего из себя не представляет? Или это вечерело, или мир Наруто блек, теряя краски и заполняясь серыми оттенками. Это его суровая реальность, где даже успех, которым он пользуется — чужой. Как утопающий хватался за соломинку, Наруто искал хоть какую причину, чтобы он был, чтобы еще раз испытать эту безудержную радость. Может, будущая команда? А вдруг там найдет друзей? — Седьмая команда: Сакура Харуно, Наруто Узумаки и Саске Учиха. Наруто смотрел во все глаза. И радость — он в команде с Сакурой, и смесь других ярких чувств вроде: опять он, этот вездесущий гений Учиха?! А может ли, что сейчас, когда Наруто может создавать столько клонов, Саске заметит его? И почему в голове он слышит хриплый смех на все свои надежды? Голос монстра дает ему снова убедиться, что нечего ждать чего-то хорошего в своей жизни, краски порой появлялись, но мгновенно смешивались с серыми тонами. Стоило чему-то порадоваться, как снова неудача. Одна за другой. Сколько еще Узумаки выдержит? Новый сенсей Какаши Хатаке– какой-то чудак в маске. Может у него там тоже усики? Может Наруто тоже стоит маску носить? Но его давно не беспокоила собственная внешность. Он искал силы, чтобы стереть ухмылку с лиц тех, кто всегда смотрел на него с пренебрежением. Наруто ждал этого момента, и знакомство с сенсеем, его первое задание — он выложился, но снова оказался в проигрыше. Именно он попался и его наказали голодом. И вся эта дружба, взаимовыручка — все это игра, в которую играл только он. Какаши ученики в тягость. Сакура видит лишь Саске, а Учиха возомнил, что все, включая Наруто, повисли на нем как гири, и лишь он, герой, тащит команду вперед. Наруто удивил его клонами, но не всегда выходило так массово, как на экзамене, да и когда даже с клонами лажал — не этого Узумаки добивался. Команда, дружба — все лишь в его голове? Но Наруто терпел, он ждал, он все еще наивно верил: будет еще шанс, ведь он стал генином, вопреки всем недоброжелателям. Он стал ниндзя, он станет еще упорнее заниматься… Первая серьезная миссия, первые шаги как взрослый, первая ответственность. Трусом оказался лишь растерявшийся Наруто, тот кто больше всех кричал, что он может. Даже Сакура не отступила, в отличие от остолбеневшего из-за угрозы Узумаки… — Что она сказала тебе? — Саске с трудом заставил себя спросить и это безумно радовало. В тренировке с деревьями лучшей оказалась Сакура и Наруто может впервые видел как Саске сделал что-то хуже. Даже то, что он сам недалеко ушел от него, не мешало какой-то злобной радости. И была еще другая радость — они равны, пусть даже в проигрыше… — Не скажу, — хитро прищурился Узумаки. Еще бы он сказал. Он спросил Сакуру и она дала совет. Если Учихе надо — пусть сам ее спрашивает. Но у того гордости слишком много, он еле переломил ее, чтобы выпросить у Наруто совета… Голос в голове стал тише, трава зеленее, небо чище… Как и почему это произошло, но Саске умер — так ему казалось, учитывая, что он видел. И последнее что сделал Учиха — защитил Наруто, прикрыл своим телом от угрозы. Зачем? Почему сейчас? После той тренировки с деревьями, Наруто ведь поверил, что Учиха наконец заметил его, признал, принял… И теперь его нет. — Теперь ты лучший. Этого ты хотел? — Нет… Не так. С разочарованием, непониманием, погружаясь в ярость, наполняясь гневом, в Наруто будто изнутри поступала сила того, кого он так долго сдерживал, и сейчас открыл для нее все внутренние шлюзы, ведь самое время было сломаться. Он так и сделал… Только странно, что зов теперь совсем не зависит от квартиры, и так далеко от нее, но внутри мальчика кто-то громко хохотал лающим смехом. Или это он? Сила жгла его, прожигая кожу дочерна, но за такую силу Наруто не жаль будет отдать себя, ведь у него и так почти ничего не осталось… — Наруто! Наруто, где Саске-кун? Все оборвалось стремительно, голос девушки как пощечина прошелся по всему телу и что-то чужое, которое владело им только что, с неохотой и шипением покинуло, или скорее, заснуло в нем. Теперь-то ясно, что монстр не жил в квартире, он уже давно переселился в Наруто и лишь ждал возможности полностью овладеть им. А жадный мальчик хватался за любую возможность и вероятность, чтобы не сдаваться. Боролся до последнего и вот так решил слиться? Только потому что Саске погиб? А не этого ли Наруто хотел? — Нет. — Да. Какой его ответ? Сакура рыдает над телом Учихи, а в Наруто вместе с ее слезами что-то умирает — вера в то, что кто-нибудь также будет плакать о нем. — Стань тем, ради которого она будет плакать. Стань тем, ради которого будут сражаться другие, стань героем, который поведет всех за собой. Или уничтожь все. Это последнее почему-то показалось слаще обычной мальчишеской мечты быть незаменимым и нужным. Превратить мир в пепел, даже тех, кого обижать не хотелось — соблазнительно… — Наруто, Саске-кун живой! — вдруг радостно кричит девушка с другого конца моста, на котором и состоялась битва подростков с врагами. Что это сейчас промелькнуло в нем: разочарование или же облегчение? Пугаясь самого себя, Наруто бросает в бой остатки сил, выматываясь, но больше не давая шанса монстру проснуться. И лишь дома Узумаки понял определенно: монстр никогда не жил в квартире. Все эти звуки, зов — все это всегда было в нем. И эти призывы чудовища пустить его в себя, в свое тело — это просто предложение перестать существовать Наруто и стать кем-то другим. Останется ли его разум, или все, что шептал монстр, станет реальностью, исполненной его руками? Только даже при том свете, который дарили те, кого Наруто мог, в отличие от Кибы, Шикамару и Чоджи, назвать друзьями — Саске и Сакуру - оставались сомнения. Потому что то, что они пережили, сплотило помимо воли. Но ради того, чтобы они пережили, там, на мосту, Наруто перешагнул себя, отдав то, что так долго от него просили. Что сейчас с ним — почему он все еще в своем сознании? Это милость монстра? Или это последние мгновения его существования? А может, они теперь делят одно тело на двоих? И в любой момент монстр проснется, и Саске, и Сакура, и Какаши — они все будут в опасности? Кого спросить? — Эй… Ты где? Молчание. Как дико: тот, кто постоянно доставал его своим зовом, теперь молчит, когда нужен. А собственный голос мальчика снова как в банке, он слышит себя странно. Наруто подошел к зеркалу и внимательно всмотрелся. В отражении было его лицо, но оно улыбалось кривой ухмылкой, а глаза по лисьи щурились таинственным знанием, недоступным Узумаки. Или все на поверхности: теперь он стал голосом, который подавлял тот, кто захватил его тело? — Выпусти меня! Уходи из моего тела! Я не позволю тебе обидеть их! — кричал Наруто глухим голосом. — Их? — спросило отражение, а привычный голубой цвет глаз почему-то отдавал желтым золотом, даже светлые волосы казались какими-то рыжеватыми. — Кого это их? А… имеешь ввиду дружка Саске и подружку Сакуру? А что мне им сделать? Зачем они тебе? Девка, которая тебя в упор не видит, пока ты не нужен, а стоит случится беде, так с удовольствием прячется за твою спину. Или этот выскочка? Разве мы не решили, что ему лучше умереть, чтобы ты стал первым? — Замолчи! Замолчи! Не трогай их! Они мои первые друзья! — отчаянно кричал Наруто. Но отражение показывало другое лицо, насмешливое, с ядовитой ухмылкой, полное презрения к миру и всем его обитателям. Наруто, как бы тяжело ему не было, никогда так не смотрел на людей. Потому что это уже был не Узумаки, а кто-то другой. Он теперь — отражение своего тела, которое захватил настоящий монстр.