За стеной играют солнечные зайчики

— Он опять опаздывает! — возмутилась Сакура, уперев руки в бока и сердито хмуря брови. И глядь на Учиху, а он и в ус не дует — как не заметил ее слов. Наруто знал, что еще как заметил: Саске все слышит, только комментирует, если Узумаки какую-нибудь глупость ляпнет. К Сакуре он не придирается. Но и Наруто теперь молчал, не поддержал подругу, вместе с парнями ожидавшую своего сенсея на запланированную встречу после завтрака. Сакура стала его замечать, в плане того, что раньше они в унисон «пели», когда были чему-то рады, или как сейчас — недовольны. Но с некоторого времени притворяться, что все как раньше, Наруто не мог. То, когда он беззаботно смотрел на вещи, когда пытался быть лучше, когда стремился к самому простому человеческому счастью — все это теперь давно не его цель. Самое важное, что Наруто пытался сделать сейчас и каждый день с некоторых пор, с той битвы на мосту — сохранить себя. Наруто пробовал спросить у Саске, что он видел, но тот не говорил, пусть и черные глаза Учихи сообщали — произошло что-то неординарное. Взгляд Саске на миг загорался страхом и почему-то яростью, даже шаринган появлялся… Выскочка, хвастается своим шаринганом… Какаши и Сакура тогда ничего не видели из-за тумана, а Наруто плохо помнил, только то, что он не просто ответил на зов, а принял его — монстра, тогда чувствуя беспомощность и ужас перед потерей всех, кто стал важен. После этого дня зов как притих. Но Наруто чувствовал и знал: монстр в нем, в любой момент он может овладеть телом парня и стать чудовищем. Эту цену он заплатил за то, чтобы выиграть тогда, когда карты на их руках вели к поражению и куда хуже — к гибели. .Вряд ли, если бы Наруто не сделал это, пощадили бы Сакуру. Обессиленный Какаши не смог бы защитить ее, а она сама едва ли продержалась бы без особенных техник против Хаку и Забузы. Не стоило сейчас жалеть, уже не вернуть назад. Тем более они победили, живы, и не так важно какой ценой. Наруто порой забывался, думая: все под контролем, он может сопротивляться монстру. Даже больше: тот почему-то исчез. Только это был самообман: тишина гудела как перед чем-то нехорошим. Нервы сдавали, спать было страшно, чтобы вовсе не проснуться. Тогда ведь казалось, что монстр поменялся с ним местами и теперь Наруто видел все с его места, запертый где-то внутри него, а чудовище обрело его тело и отдавать не собиралось. Только все прошло, Наруто очнулся, казалось можно принять за кошмар, успокоиться. Только при нем осталась чужая дьявольски сильная и злая чакра, которую ощущали все, кто мог. От него животные шарахались, не то что люди. Хотя команда вроде бы и бросала на него косые взгляды, они все также общались с ним, не гнали. Сакура даже поделилась запасами пластырей и помогала ему, обессиленному, идти, пока он ее не выбесил, что-то ляпнув про свидание. Он пытался вести себя как всегда, делать вид, что всем привиделось его преображение. Тем более видел лишь Учиха и то почти в беспамятстве. Как бы вроде на деле и никто не видел его из-за тумана, а кто видел — уже был мертв, но Узумаки же не показалось. Он стал другим, точнее, его будто не стало на время. И память, как он тогда сражался, ничего не показывала — потому что это уже была не его память. А еще было в этой тишине кое-что жуткое. В зеркале он видел теперь не свое лицо, а ужасный оскал рыжего парня, лишь отчасти похожего не него, но с рядом желтоватых, острозаточеных зубов. Когда бы и с каким бы выражением не смотрел Наруто на свое отражение — даже в чайнике он видел эту кровожадную рожу, которая будто посмеивалась над ним, намекая на что-то, чего совсем не хотелось знать. — Скоро… Наруто вздрогнул — он все еще с друзьями ждет сенсея: ребята оглянулись на товарища. — Наруто? — Сакура присматривалась к нему и вдруг подошла ближе. — Ты заболел? Кровь отхлынула от его лица и он с ужасом отшатнулся: в больших зеленых глазах девочки на миг показалось его отражение, то жуткое, с оскалом. Но если бы он себя так вел, Сакура бы не подошла, верно? Харуно протянула к его лбу руку, а Наруто отступил от нее, чуть ли не выгнувшись, лишь бы она не коснулась. — В чем дело? Что с тобой? — будто даже обиделась девочка, которой всегда бесило, когда он проявлял внимание к ней. Раньше бы его порадовало ее волнение. Сейчас все выглядело опасным. Может ему кажется, может потому, что мало спит, карауля себя? Вдруг просто ужастиков пересмотрел? Но зов он не придумал, и то, что случилось на мосту тоже. Никто не признавался, как он победил, говорили, что Наруто одолел Хаку, а там и Забузу. Однако, когда туман рассеялся, Узумаки валялся без сознания рядом с поверженными врагами. Ему просто надо отдохнуть. Он не выспался и какая-то рожа чудится… — Йо, народ! — показался на верхушке дерева Какаши и Сакура гневно указала на него. — А вы не очень-то торопились! Обычно, в подобном моменте, Наруто орал громче всех, но сейчас ком к горлу подступил и подташнивало, даже будто морозило. Неужели Сакура права и он заболел? Вот даже все на него с удивлением смотрят: чего это самый недовольный не возмущается? Какаши немедленно сменил игривый тон на серьезный. — В общем, вы, вероятно, заметили: в Конохе что-то происходит. — Да, много странных людей здесь, — кивнула Сакура и будто даже смутилась: снова она одна говорит. Учиха как всегда в гордую молчанку играется, а Наруто теперь ей не союзник. Девочка еще более беспокойно всмотрелась в блондина, отчего Наруто испуганно опустил взгляд, чтобы снова не увидеть в ее глазах отражение себя как монстра… — Говорят, какой-то экзамен намечается. — Все-то ты приметила, Сакура. Молодец. — Какаши осмотрел свою команду и чуть задумался, глядя на Наруто, прежде чем вытащить три листка из кармана. — Это согласие на участие в экзамене на чунина, который будет проходить в Конохе. Хорошо подумайте и взвесьте свои силы. И если решитесь, нужно будет подойти до указанного на листовке времени, и отдать свое разрешение сопровождающему экзамен. Какаши с сомнением осмотрел своих ребят и повторил: — Хорошо подумайте, готовы ли вы, — он запрыгнул на ближайшую ветку дерева и тут же исчез в дымке. Наруто держал свой листок и понимал, что у него дрожат руки. Экзамен на чунина — это возможность продвинуться в ранге, больше зарабатывать, стать более уважаемым шиноби. Это то, что очень нужно Узумаки. Однако… Мальчик понял, что все трое задумались. Сакура побледнела и заметно погрустнела. Саске злобно сжимал лист, будто уже готовясь к битве и, вероятно, мог пропустить что-то и не увидеть, что вокруг него происходит. Но вдруг заметил растерянность на лице Наруто и сомнение на лице Сакуры. Они молча разошлись по домам. Узумаки уже не боялся идти домой — ведь сейчас монстр не выпрыгнет из шкафа или не вылезет из-под кровати — он скорее как чужой появится у него из живота… Наруто вздохнул, отложил листок и упал ничком на постель. Он слушал как тикают стрелки будильника на тумбе у кровати и молча наблюдал, как из окна сначала светлые тона солнечного дня окрашивают стены его квартиры, потом они краснеют, окрашиваются в багровые цвета, затем в его квартире наступила серость сумерек, до того мига, пока на стали включать освещение в соседних окнах и фонари на улице. Он слушал все это время голоса с улицы, кто-то проходил мимо, кто-то болтал о ерунде, типа воре бесплатных газет. Старики кряхтели про свои болячки, дети игрались, шумно подзывая друг друга, матери звали домой или ужинать. К вечеру стали появляться другие звуки — открывались бары и рестораны, слышался женский смех и хвастливые разговоры подвыпивших мужчин. Наруто был голоден, но за все время так и не встал, рассеянно слушая чужую жизнь, подсознательно боясь чего-то. Понятно: он боялся монстра в себе, на что тот способен, и боялся принять решение, которое просилось в связи со всем этим безумием. Ему нельзя участвовать в экзамене. Нельзя подвергать риску хоть кого-либо. Нельзя давать возможность снова проявиться чудовищу внутри себя. Не желая того, Наруто вдруг подумал: а не видели ли его всегда таким чудовищем раньше? Вдруг до него лишь дошло то, что знали и наблюдали все вокруг? — Но Саске и Сакура-чан. И Какаши-сенсей. И старик… Они не боятся меня. — Глупец. Наруто открыл глаза, в ужасе глядя на тень на стене. На серой поверхности как раз отражался он, лежащий на постели, но из него будто вылазило нечто, что-то похожее на осьминога, потому что из мальчика тянулись тени щупалец. В ужасе вскочив и став ощупывать себя, Наруто со слезами уставился на стену. Руки не находили ничего, но он же видел — свою тень, из которой рвутся эти щупальца или… хвосты?! — Запомни, малой, если не будешь участвовать в экзамене, я перережу глотки твоим друзьям. Наруто схватился на собственное горло. Это ведь из него голос звучал?! — Нет! Прекрати! Хватит! Оставь меня, уходи! — Значит, как нужна сила, так помоги, а как мне что-то нужно, то я должен уйти? Нет, не пойдет. Я и так даю тебе пожить на воле, а мог бы давно сожрать. Радуйся, мальчишка. Я тебе не родители, разрешаю тебе все. Иди, убей кого-то, расслабься — я дам тебе силы. Или хочешь, можешь забрать ту девчонку и сделать с ней, что заслужила, игнорируя твои чувства. Тебе никто теперь не указ, когда я на твоей стороне. — Убирайся! Уходи! — Наруто схватился на голову и кричал, пытаясь заглушить голос который шел из его рта, которым он не управлял. Голос подступающего безумия. — Эй, Наруто! — послышались крики соседей снизу. — Снова шумишь! Прекращай давай, тут люди, живут! — Эй, Наруто, — издевательски повторил, посмеиваясь, его рот, — пошуми еще. Эти людишки недостойны того, чтобы вякать на тебя. Ты столько вытерпел от них. Давай же, иди и накажи их. Я дам тебе столько чакры, что мы камня на камне не оставим от этого жалкого места… — Заткнись! Заткнись! — визжал Узумаки, стучась головой об стены. Шатаясь, он выбежал из дома, оступаясь, скользя по брусчатке и земле, он мчался подальше от всех, пока в сознании, пока мог сдержать чудовище в себе и защитить всех вокруг от своего безумия. Он бежал и бежал, пока просто не упал без сил в темном ночном лесу. А утром с ним оказался Какаши-сенсей, который тормошил его на плечо. — Наруто, нельзя лежать на земле, простудишься. Мальчик поднялся. Как ему сказать? Как хоть кому-то сказать, чтобы они не отвернулись от него, как всю жизнь отворачивались другие? Наруто не мог объяснить почему именно эти трое стали так дороги. Их определили в одну команду — это не большой класс, где всегда можно затеряться. В команде только четверо людей, которые обязаны взаимодействовать, от этого рождается связь, нерушимая, крепкая, связь почти родственная от важности этих людей в его жизни. Дороже их у Наруто нет никого. Даже старик с его опекой померк. Пусть Саске его будто ни во что не ставит, пусть Сакура к нему предвзята, пусть Какаши считает его глупцом, но они уже в его сердце, они дороги, они его семья, которой Наруто никогда не знал… — Я… — Он должен сказать Какаши, должен предупредить, что в нем монстр, который угрожает всем вокруг. Должен предотвратить трагедию. Но губы предают его, воля тоже, страх оказаться снова одному куда ужаснее, чем возможное будущее. — Наруто, если ты волнуешься по поводу экзамена… — Я буду участвовать, — решительно заявляет Узумаки. Это не из-за угроз монстра, а потому что ему нужно узнать на что он способен без этого чудовища. Просто не будет брать его силу. И ведь все это время мог сдержаться и не выпустить его. Он справится, у него должно получится. Иначе его ждет что-то хуже смерти — одиночество. В назначенный день Саске и Сакура ждали его в месте сбора. Учиха ухмылялся, готовый к сражению — никак выучил какой-то новый прием, пока Наруто по лесам бегал?! И Сакура выглядела приободрившейся, когда Саске заметил, что Харуно умело подмечает некоторые вещи. Наруто лишь зарядился уверенностью к сопротивлению, другого варианта ему и не осталось. …В Лесу Смерти их с Саске и Сакурой разделили. Какая-то гигантская змея напала на него, слопав и, если бы не клоны, которых мальчик призвал прямо внутри змеи, разорвав ее, Наруто бы погиб. Его немного потряхивало от ощущения близкой гибели, которая прошла мимо сейчас, прямо как на том мосту. Но куда больше ужаснуло снова мелькнувшее отражение в блестящей чешуе змеи. Снова не он, а кто-то с щупальцами или хвостами; чудовище, жаждущее крови и гибели всего живого. Только Узумаки сдержался и не взял его силы. Какаши странно смотрел на него, когда все трое явились на экзамен, но пробормотал что-то о старике Третьем, вроде как ему виднее. Что он имел ввиду — Наруто не стал забивать голову. И так забот хватало. Но сейчас вдруг понял: почему его никто не остановит? Они же не слепые. Он уже давно понял, что за ним следили, но неужели не видели что говорил монстр его ртом?! Но сейчас прежде всего нужно вернуться к друзьям — та странная тетка собирается отобрать у них свиток. — Забирай, — Саске протягивает свиток, чтобы откупиться от напавшего врага. Но Наруто перехватывает его, прижимая к себе свиток, не узнавая Саске, который же не отступает, а сейчас у Учихи трясутся руки — он напуган. — Саске, с ума сошел?! — Отдай ему свиток! — кричит Учиха. — Мы ему не соперники… Наруто встречается взглядом с ухмыляющейся рожей длинноволосой тетки. Саске почему-то называет ее мужским полом… Не важно. Но он никогда не видел ужаса в глазах Учихи. Они все стоят на толстых ветках гигантских деревьев, Сакура чуть в стороне и Наруто понимает, что не согласен. Не согласен сдаваться просто так. Кто сказал, что эта муже-баба сильнее? Потому что змеюк огромных выпускает из себя? — Ты не погиб, мальчик? Прости, но тебе лучше умереть, — улыбается неприятное, хотя вроде и правильных очертаний, лицо тетки. — Умереть? Мне? — Наруто хохочет. — Вот же щенок… Вызванное замешательство помогает Наруто выползти из накрывшего его образа монстра. — Саске, — пыхтит Узумаки, пытаясь удержаться в сознании. — Хватай Сакуру-чан и беги отсюда подальше. И придумай другой пароль… Я… — Эй, Саске, — вторит его рот, — смотри как надо. Дальше снова все как в тумане. Он помнит лишь оранжевые вспышки вокруг него и страшное жжение на коже, будто его окунули в кипящее масло. Боль ужасная, она сковывает его тело и любое касание подобно ножевому ранению. Кажется, недолго ему осталось, но вот слышит голос, который вынуждает открыть глаза. Саске и Сакура, а еще неожиданно команда Шикамару — с Чоджи и Ино, тут, и трое из Деревни Звука, которые уходят. Сакура выглядит ужасно — ее будто сильно избили и в основном по лицу. Не смотря на боль, Наруто подскакивает и бежит к ней. — Сакура-чан… В ее глазах, в блеске протекторов окруживших ребят — у Саске и Чоджи на лбу — он видит отражение чудовища. Звук голоса стихает на полувздохе и он пятится от девочки. — Наруто, что это было? — подходит Саске к отошедшему подальше товарищу, сурово глядя на него. А Узумаки не может смотреть ему в глаза. Как не сможет смотреть почти до конца экзамена, порой ненадолго забываясь, но даже когда они устроили передышку, чтобы оправится от ран — Наруто был в ожогах, которые заживали скорее сами по себе, хотя и Сакура сделала ему какие-то компрессы. А Саске тоже вел себя странно, от него веяло новой чакрой, чем-то похожей на змеиную. Что происходит? — Чего молчишь? — Если скажу, ты будешь ненавидеть меня, — бубнит Узумаки. Даже от Саске он не хочет этого. — Пф… Я и так тебя не сильно высоко ставлю, с чего мне тебя ненавидеть — много чести. — Отмахивается Учиха и тут же делается серьезным. — Кто ты такой? — Что? — Как ты победил того типа со змеями? — Победил? Саске замялся, не желая дольше говорить, но ему очень надо было узнать от Наруто, что произошло. — Он укусил меня… И я потерял сознание, кажется… Вот тоже недавно очнулся… С некоторым неприятием, в котором узнавалась боль, Саске посмотрел на Сакуру: Ино подравнивала отрезанные розовые волосы подруги, усевшись недалеко от них. Зачем она это сделала? Наруто только хотел спросить, что тут произошло, как услышал от Саске тихое. — Что ты сделал, чтобы победить? Почему не испугался? Как ему сказать, что Наруто не помнит, что вместо него бесилось чудовище. Вроде бы привычно, что Саске его недолюбливает, как и Наруто его. Но неприязнь — это другое. Страх — это не то, из чего рождается дружба. Даже странно, что Узумаки до сих пор надеялся подружиться с ним. — Понимаешь… Наруто отшатнулся, уставившись на отражение на стали протектора Саске. На него скалился похожий на него мальчишка со звериными чертами лица. Похожий на собаку или лису, его рот словно акулий с этими клыкообразными зубами. Узумаки отвел взгляд. — Прости, не помню… Как-то так вышло, что в последний этап экзамена вышли Наруто и Саске, а Сакура-чан выбыла, в ничью закончив битву с Ино. Им дали месяц, чтобы выучить новую технику, чтобы поразить зрителей, а Какаши все равно скинул его другому сенсею. Наруто решил тренироваться один, потому что кое-кто в нем начинал быть куда нетерпеливей. Наруто подумывал отказаться от боя вовсе. Это совсем не в его духе, но он не видел другого способа как сохранить рассудок, потому что если раньше голос появлялся наедине с ним, то сейчас он прорывался и среди людей. Наруто лишь в страхе смотрел потом на реакцию окружающих: он сказал это вслух, или все еще слышал в своей голове?! С виду никто от него особо не шарахался, пальцем у виска не крутил, только порой смотрели с подозрением, от чего легче не становилось. В день экзамена Наруто думал как не пойти. Потому что если снова даст слабину и выпустит монстра, что с ним будет дальше, когда на глазах всех превратится в чудовище? Как странно, что кроме как Саске ему никто вопросов не задавал, что там случилось. Сакура-чан, кажется, не видела, как он бушевал, но он один отразил сильного врага, по словам Учихи. И Какаши будто не заметил ничего. Или все просто до банального… — Им плевать на тебя. Только догадался? Наруто до крови закусил губу. — Давай, покажи им всем, что зря недооценивали тебя. Зря ни во что не ставили. Я — твой единственный друг. Я всегда на твоей стороне, Наруто. Слушай меня… Наруто не плакал уже давно, но сейчас слезы текли от какого-то отчаяния, что никто не видит его, не замечают его терзания и боль, а поделиться тем, что мальчик переживал — страшно. Как-то им выпадала миссия, где они посещали тюрьму для шиноби и там нет ничего хорошего. Или он наивен, думая, что его не убьют, когда увидят чудовище в нем? Почему он? Что он сделал не так? Но страшнее всего, что от него отвернуться те, кто дороже всех в этом мире. — А разве они когда-то были на твоей стороне? Они лишь используют тебя и нашу силу, а больше ты им не нужен. Просто еще не выпала возможность подставить тебя. Видишь, Какаши даже не захотел заниматься с тобой — все для Учихи… — Потому что у них обоих шаринган… — Бред. Ты тоже его ученик. Уверен, он даже бы Сакурой занимался, если бы она вышла в финал, только не тобой… — Нет… Просто… — Ты знаешь, что я прав. Думаешь, они друзья? Они терпят тебя, а за спиной говорят о тебе гадости. Ты для них балласт, который им вручили, они рады будут, если представится возможность избавиться от тебя… Наруто усиленно хватался за воспоминания того как Сакура была добра к нему, угощала, смеялась с ним; как они с Саске тренировались и Учиха подал ему руку, помогая подняться; как Какаши похвалил его… Их лица размывало, корежило, и теперь он видел как все трое перешептываются, недовольно и брезгливо поглядывая на него. Где правда? Кому верить? — Мне. Я твой единственный друг, Наруто… Узумаки закрыл глаза и открыв их, будто через долгое время, увидел себя на разгромленной поляне. Тут валялись даже не ветки, а стволы деревьев, вырванные какой-то невероятной силой вместе с корнем. Тело Наруто жгло от боли, он прохрипел, едва разжав ссохшиеся черные губы, пытаясь встать и понять где он, что произошло, но память снова подкидывала ему лишь обрывки воспоминаний, где тело и разум не принадлежали ему, его руки были не его руками, и все было не его, а монстроподобного огромного лиса с девятью хвостами. А где-то вдали лежали тела Саске и Сакуры. Мертвые?!..